Больной

      Морозное утро. Ровное дыхание, пар со рта и трение рук друг об друга в попытке согреться. В этой погоде всегда можно найти что-то особенное и запредельно уютное. Вязаные шарфы, скрывающие половину лица, милые шапки с помпонами, горячий чай, наделяющий тело теплом, и мерцающие огни приближающегося Рождества — атмосфера абсолютного счастья и детской веры в зимнее волшебство. В это время даже самый чёрствый и серьёзный человек в глубине души будет растить в себе цветок надежды на лучшее и томиться в ожидании внутреннего тепла и покоя. Всё идёт своим чередом по заранее задуманному кем-то плану, либо вся жизнь череда случайных, связанных тонкой незримой нитью, событий: так или иначе бег времени, который испытывает людей безжалостно и неумолимо, это не остановит. Одна из тех вещей, при которой человек покорно опускает голову, признавая его величие. Время. Она сжимала в руках стаканчик с горячим кофе и не сводила взор с, кружащихся в завораживающем танце, изящных снежинок. Укромное место, скрытое за кронами деревьев, на заднем дворе школы прятало девушку от посторонних глаз и давало лишние минуты для размышлений. Мари прикрылась веки, откидываясь на спинку старой деревянной скамейки. Устала. Душу съедала тревога, а ночные кошмары утомляли и держали в напряжении на протяжении целого дня. Хотелось вернуться домой, встретиться с уютом собственной комнаты и коснуться щекой мягкой подушки, погружаясь в манящий покой и безмятежность, вот только… у неё не было дома, и возвращаться попросту некуда. А человек без дома лишь несчастный скиталец, навеки обречённый хранить в душе беспокойство. Открытая ладонь, и Мари отсутствующим взглядом наблюдает, как тает снежинка на её руке. Прекрасная жизнь и неминуемая гибель. Ожидаемо, но от этого не менее грустно.       — Прости, что задержался! Миссис Валлис меня ненавидит, я уверен. Еле отвертелся от дополнительных занятий! — Майлз сел рядом с девушкой и одним своим появлением развеял всю меланхолию. — Грустишь?       — Просто задумалась, — лёгкая улыбка, и парень успокаивается, больше не задавая лишних вопросов.       — У меня есть кое-что для тебя! — встрепенувшись, он вытянул из кармана шоколадку и протянул девушке, — это поднимет тебе настроение. Мари не сдержала счастливой улыбки и посмотрела в его глаза. С ним она будто дома. Тепло. Уютно.       — Спасибо!       — Всегда пожалуйста!       Минута тишины не казалась им неловкой и напрягающей. Вдалеке слышались возгласы школьников и движение транспорта. Порывы ветра не давали покоя деревьям, а снег начинал падать только сильнее, укрывая этот мир белым пушистым пледом.       — Завтра будет особенный день, раз даже погода преподнесла подарок на твой День рождения.       Взор зелёных глаз устремился вдаль сквозь этот декабрьский снегопад, пытаясь увидеть что-то известное лишь ему одному. Голова была уже полностью усыпана снежинками, но покидать это место совсем не хотелось. Она протянула к нему ладонь, встряхнув его волосы, и мысленно удивилась тому, насколько мягкими были его светлые пряди. Он улыбнулся уголками губ, перехватил её ладонь и сжал ту в своих руках, согревая.       — Погода лишь навевает тоску, даже больно…       Майлз коснулся её лба своим. Биение сердца, сбитое дыхание и одна боль на двоих. Мари прикрыла глаза, полностью отдаваясь теплу и этой безмолвной поддержке. Снегопад скрывал их от внешнего мира плотной завесой, хотя бы на время пряча этих двоих от всех испытаний. Тёплые губы, переплетающиеся пальцы рук, мокрые щёки… Они вместе. Рядом. Здесь и сейчас.

***

      Алан стоял у окна своего офиса нерушимой статуей, наблюдая, как город за стеклом утонул в белой завесе запоздалого первого снега. Как бы он не старался гнать от себя ненужные мысли, они, как надоедливые насекомые, кружились рядом, норовя ужалить молчаливого и хмурого человека. Ему было около четырёх, когда случилось его первое яркое воспоминание. Парень хранил его, словно бриллиант оберегая, ведь то напоминало ему о том, что он из плоти и крови, сердце в груди бьётся, а он так же, как и все остальные, был маленьким, пускай и несчастным, ребёнком. На Рождество родители впервые остались дома. Вынужденно, наверняка, не испытывая от этого должной радости, но маленькому ребёнку ещё было попросту не дано читать между строк. Так или иначе, в тот вечер, ужиная втроём, они смеялись, весело переговаривались, садили маленького сына к себе на колени и были… просто нормальной семьёй. Иногда, особенно в моменты нестабильного душевного состояния, Алану кажется, что это было лишь сном. Ярким, цветным и манящим, но сном. И лишь то, что в тот вечер они всё же покинули дом спустя два с половиной часа говорило о том, что это была реальность. Реалии несчастных детей и сломанных судеб. Интересно, эта женщина вспоминала о нём хоть иногда? Скорее всего, это почти нереально…       — В последнее время ты мрачнее тучи, Алан.       Казалось, он и вовсе позабыл, что заказывал кофе всего минуту назад, от чего голос Лизы стал для него неожиданностью, но он быстро собрался и вернулся к своему столу, сделав глоток бодрящего напитка.       — Ты всё подготовила? — Алан присел на кожаное кресло и устало прикрыл глаза.       — Да. Думаю, обойдёмся без проблем, хотя это и рискованно. — Девушка моментом посерьёзнела и пристально посмотрела на Алана, подмечая про себя малейшие детали его поведения. Напряжённый и жутко уставший.       — Тянуть больше некуда. Да и прошло три с половиной года, Лиза, таких людей лучше не задерживать рядом с собой так долго. — Он кинул на неё мимолётный взгляд и потёр переносицу.       — Что ж, если тебя посадят, буду навещать тебя, обещаю! — Девушка рассмеялась и нагнулась вперёд, кладя руки на деревянную поверхность стола.       Парень ухмыльнулся.       — Ты прекрасно знаешь, что этого не случится.       — Конечно, поэтому ты до сих пор так меня привлекаешь, Алан, — томный голос, хитрый прищур глаз, и девушка подаётся вперёд ещё ближе, играя с ним, будто кошка. Вызывающе. Откровенно.       Алан наклоняется к ней, принимая вызов в этой игре, нисколько не сомневаясь в своей победе. Он проводит по её пухлым губам большим пальцем и, затаив дыхание, заворожённо наблюдает, как заманчиво раскрывается её ротик. Но его лицо исказила хищная улыбка, и он стукнул пальцами по её слегка вздернутому носику, тем самым вызывая у неё разочарованный вздох.       — Неинтересно с тобой, — показательно надув губы в обиде, Лиза встала, поправляя короткую юбку, которая так и норовила показать всем её стройные ноги, — но вот поэтому ты мне и нравишься.       Алан всё так же сидел на своём кресле, закинув ногу на ногу и едва заметно улыбался.       — Это провокация.       — Зато у тебя поднялось настроение, — хитрый блеск глаз и лёгкая ухмылка, — а может быть и не только оно!       И уже подходя к двери, секретарша остановилась, кое-что вспомнив.       — Что с сестрёнкой?       Поднявшееся было настроение, слегка приугасло при напоминании о Мари, но, тем не менее, Алан ощущал напряжение по этому поводу на пару порядков меньше.       — Пусть наблюдают дальше.

***

      Поместье де Клер. В последнее время это место было пропитано чем-то мрачным, тяжёлым и крайне печальным. Атмосфера дома давила и на хозяев, и на его неизменных работников. Разговоры становились всё тише, а порой дом замолкал на пару часов, шаги бесшумней, а улыбки всё реже. Кто-то списывал это на угнетающую погоду, а кто-то, более наблюдательный, понимал, что виной всему отношения Алана и Мари, от чего некоторые даже начали испытывать к девушке далеко не самые положительные эмоции. Её появление разбило хрупкий покой, разбило устои. Глупые и наивные, будто и не желали принять, что этого не было и без сестры. А она всего лишь искра в жаркой сухой пустыне.       Синие глаза, и в них виднелся весь спектр эмоций. Они смотрели друг на друга и просто молчали, понимали их диалог — спусковой механизм. Ужин в гостиной. Большой стол, вкусная еда, и они были бы отличной семьёй, суметь бы вернуться назад и ластиком стереть все пятна на прошлом. Но болезнь прогрессирует и, к сожалению, не всегда лечится докторами. В конечном итоге она захватит разум и сердце, без единого шанса спастись.       — Десерт, сэр? — Себастьян, стоявший чуть дальше, нарушил напряженную тишину. Алан бросил взгляд на Мари, но, не обнаружив никакой реакции с её стороны, устало посмотрел на своего дворецкого.       — Да, Себастьян.       Статный мужчина ретировался, кинув мимолётный взгляд на сестру его господина. Он избегал её настолько, насколько мог себе это позволить. Волчонок, дикий, непослушный и неблагодарный, по его мнению, зверёк, который осознанно портит жизнь Алану. Не достойна даже сидеть с ним за одним столом, ведь зарвавшаяся девчонка позволяла себе портить парню настроение, даже не смотря на его доброту. Несмотря на то, что он предоставил ей свой дом после того, как от неё отказались родители. Возможно, Себастьян изменил бы своё мнение, знай он чуточку больше, но как и все остальные, видимо, просто не хотел открывать на это глаза. Но Мари, наблюдавшая порой за Себастьяном из-под опущенных ресниц, никогда бы и не посмела винить его. Как, собственно, и всех остальных.       — Может, у тебя будут какие-нибудь пожелания на счёт завтрашнего дня, Мари? — Алан смотрел пристально и устало, подмечая каждый её жест и малейшее изменение в мимике.       Девушка подняла голову, но упорно продолжала смотреть куда угодно, лишь бы не встречаться с парнем глазами.       — Если честно, то я ничего не хочу…       — Ты уверенна? Мы можем поехать куда-нибудь вместо школы?       Мари побледнела и неосознанно сжала столовый прибор, едва не выронив его из рук.       — Это лишнее, Алан. Я не хочу прогуливать, на носу экзамены.       — Вот как… — брат едва заметно улыбнулся, — как твои дела в школе?       Аппетит пропал, волнение охватило разум, но Мари старалась не выдавать накатившую панику.       — Всё хорошо. Прости, я пойду к себе, Алан.       Парень отмахнулся.       — Да, конечно, иди.       Себастьян, подошедший сразу после ухода девушки, осуждающе покачал головой и поставил перед Аланом тарелку с десертом.       — Вы слишком добры с ней, сэр.       — Ты так считаешь, Себастьян?       — Ей стоит научится быть более благодарнее!       Дворецкий презрительно скривился, чем вызвал у Алана непроизвольную улыбку.       — Ты слишком строг к ней, в конце концов, она моя сестра, нужно быть лояльнее.       На это Себастьян лишь молча кивнул, так до конца и оставшись при своём мнении. К огромному сожалению, незнание некоторых, казалось, мельчайших деталей может привести людей к ошибочным выводам и негативу к совершенно безобидному человеку…

***

      Утро началось обыденно и совсем непримечательно. Морозный обжигающий воздух, скрипучий снег под ногами и всё ещё сонные школьники, проходившие мимо. Она стояла напротив здания учебного заведения и просто пыталась понять, почему оно так и не стало ей дорогим. Но ответ приходил так же быстро, как и вопрос — там, где она выросла, осталось абсолютно всё, чем она дорожила: друзья, близкие и беззаботное детство. И даже обретя любовь, тоска, съедающая всё её естество, так и не ушла, вдобавок к этому она начала всё чётче и яснее ощущать такое чувство как ненависть. К тем, кто загнал двух своих детей в непроглядную темноту. И как бы девушка не боролась с ощущением негатива внутри себя, оно отступать не желало, поселившись в душе Мари, наверное, навсегда. Лёгкое прикосновение тёплой руки, и Мари непроизвольно улыбнулась, встречаясь взглядом с наполненными нежностью зелёными глазами, и последовала за ними, дабы снова разойтись до большой перемены.       Знакомая скамейка на заднем дворе, и двое стоящие рядом с ней могли смело назвать её «своим местом». Слишком много нежности и эмоций увидели ветви этих деревьев, то, что навсегда останется оберегаемо этим местом и этими людьми.       — … и самое главное, документы взяла? — Майлз заметно нервничал, поэтому то ли от нервов, то ли от холода, топтался на месте, почти не переставая.       — Да, ещё у меня тоже есть немного денег, думаю, на первое время хватит, — голос Мари дрожал, она испытывала настолько сильное эмоциональное напряжение, что готова была заплакать в любой момент. — И ещё, Майлз, тот человек, он…       — Который следит за тобой? Я проверил, его машина и он сам стоят у главного входа, нам главное незаметно перелезть через забор, а там среди людей, думаю, будет полегче.       Парень тяжело вздохнул, надел на девушку чёрную шапку и спрятал её светлые пряди под пальто. Оба закрыли глаза, в попытке хоть немного унять волнение. Каждый понимал: этот безрассудный шаг при малейшей неудаче может обернуться трагедией. Впрочем, отказ может закончиться тем же. Они были ещё детьми и, кажется, только сейчас, на пороге больших испытаний, они начали это понимать в полном объёме. И несмотря на глупость всей их затеи, они готовы были рискнуть, ведь иногда именно риск определяет будешь ли ты в дальнейшем счастливым.       — Давай руку! — сидя между широких прутьев на высоком металлическом заборе, Майлз пытался помочь забраться на него своей подруге.       Первое испытание они с успехом прошли, поэтому, спрыгнув и внимательно оглядевшись по сторонам, быстрым шагом ушли прочь, крепко сжимая руку друг другу.       Город встретил их суетой, шумом и раздирающим чувством преследования. Ощущение, что каждый прохожий всматривался в их лица, не покидало, хотелось бежать, скрываться, но оставалось лишь беспомощно вертеть головой и верить, что никто ещё так и не заметил их беспечный поступок. А бежать — значит привлечь к себе ещё больше внимания, неудивительно, что на этом фоне у них развилась лёгкая паранойя.       — Мы успеваем? — Мари тяжело дышала, но ни на шаг не отставала от быстро идущего Майлза.       Быстрый взгляд на часы.       — Бежим!       Железнодорожный вокзал встретил бегущую пару шумом и невероятным облегчением с каждым шагом, приближающим их к электричке. И лишь когда они заняли свои места в уже трогающемся вагоне, позволили себе на время расслабиться.       — Ты в порядке? — Майлз выглядел обеспокоенным и жутко уставшим.       — Да, всё нормально, — Мари положила голову на плечо парню и прикрыла глаза, успокаиваясь лишь от того, что ощущала его рядом с собой. — Как думаешь, уже можно расслабиться?       Засмотревшись на вид из окна, Майлз с опозданием перевёл свой взгляд на девушку рядом с ним. Из-за пережитого стресса он был слишком рассеян.       — Не уверен… расслабимся, когда пересядем на поезд.       Мари неосознанно сжала его ладонь чуть сильней, успокоилась и под убаюкивающим теплом и безопасностью его присутствия задремала, пока электричка увозила их в другой город. Дабы потом уехать совершенно в противоположную часть страны.