Ухажёр

      — Вы не предупреждали. Говорили, что нам бы людьми не помешало стать, на вот только незадача одна: звери из нас покультурнее людей, оказывается.       Карыч кашлянул.       — Прости, но это ты их или нас только что попыталась обидеть?       Вырвавшись из рук каких-то посторонних людей, Нюша не собиралась спускать свой пыл:       — А какая хрен разница? А?! Мы ведь сейчас такие, как они. И нам нужно вернуть все обратно. Думаю, если смогли придумать какой-то препарат, обращающий нас в людей, то в зверей уже не так сложно будет нас обратно вернуть. И как можно скорее!       Кто-то из ученых, вероятней всего, главный из присутствующих в помещении, грозно поправил очки и подошел к Нюше чуть ли не вплотную.       — Простите, но это невозможно. Процесс необратим, мы вас предупреждали еще в самом начале. Неужели не помните?       Ох, сейчас бы не вспомнить такое! Ее мало того, что в уродину превратили, так еще и потом после всех ее молений отправили обратно домой, такие мол «вы что хотели, то и получили, а то, что вы и в зверином обличии были не слишком худой, это нас не обходит». Впрочем, с этим она еще готова была смириться, но вот то, что происходило теперь, это уже, простите, лютый Peace Death.       — Вы ведь умные.       — У вас ведь тоже были умники, почему вы не обратились к ним?       «Потому что они совсем с ума сошли и наукой уже в том же смысле, что и раньше, не увлекались», — подумала Нюша, поправляя прическу. Ей было плохо. За сегодня она слишком много ходила и двигалась. Тело отзывалось необычной тяжестью, появилась легкая отдышка.       Странно, но никто из них не обращал должного внимания в сторону трех голых парней, которые, быстренько отстранившись друг от друга, попросту замерли. Прикрыться попытался только Ежик, двинув впереди себя небольшую деревянную коробку.       Послышался звук открывания флакона — по комнате разнесся едкий дым. Ученые и полицейские, — все, как один, либо выбежали из помещения, либо достали откуда-то из карманов маски. Кто-то уже в них был. Какими все-таки бывшие звери были несообразительными и невнимательными.       Бараш со своими остатками сил попытался подползти к Нюше, но ничего не получилось. Их всех накрыло.              — Из-за вас умерла Совунья.       — Что?       Паренек, отслеживающий состояние здоровье Нюши, улыбнулся.       — А, я понял о ком вы. Та женщина сильно нам мешала. Она даже смогла избавиться от побочных эффектов и стать самой собой. Такой, какой она была в обличии совы.       — Тогда почему она вам мешала?       Ученый сделал ей укол. Нюша от неожиданности всхрюкнула.       — Потому что мы ставили на вас эксперимент. Все это… не были побочные эффекты. Мы вызвали их нарочно. Ради исследований.       — Каких еще исследований?!       — Не думаю, что вас это должно волновать. Да и у каждого из вас и без того наблюдались целые списки психических расстройств. Мы не так уж сильно повлияли на вас. Разве что внесли немного сексуального и насильственного контекста в межличностные отношения, и только. Да и опыт таких трансформаций… он был бесценен.       Девушка попыталась замахнуться на него рукой, но та не слушалась. Она стала еще больше, чем прежде. Опухла, стала мягкой, словно подушка. От одного вида хотелось блевать, а от ощущений — вырвать себе все конечности или сразу же покончить жизнь самоубийством.       — За что вы с нами так? Мы не давали своего соглашения на такое. Прошу… верните нас… обратно. Верните все так, как было, — она зарыдала. — Пожалуйста. Это бесчеловечно.       — Я бы попросил. Вы ведь не люди.              — Мифическое дело. Она буквально раздвоила себя. Одна ее часть, та, глупая, помешанная на чистоте, была убита Крошем и Ежиком еще задолго до того, как они притащили в свое логово Бараша. Вторая же в это время искала способ все исправить. Эти черепа… она стольких людей перебила. Она настоящий убийца. Нам нужно найти Совунью любой ценой.              — Эти звери. Как они вообще научились думать? Эта аномалия давно не давала нам покоя. Мы оставили этих зверей в их удобном и уютном мирке, со временем узнавая о еще некоторых экземплярах, появляющихся единично по всему миру. Отправляли невзначай одних зверей к другим, помогая им укрепить их общество. Но пришла пора жестоких исследований. Да, мы получили на них разрешение. Каким-то чудом руководство признало, что лабораторные исследования над ними просто необходимы. Эти животные стали достаточно умными, они могли составлять огромную угрозу для человечества. Был и второй фактор — разработанное в секретной лаборатории вещество, позволяющее трансформировать зверей в людей. Оно работало и на обычных животных. Те превращались, но совершенно не умели разговаривать и никак не обучались этому. Они имели вид человека, но им не были. Поведение их никак не регулировалось, да и было оно довольно странным. Эти животные, превратившиеся в людей, становились покорными, словно верные псы. Не вредничали даже. Они были как будто искусственными и кроме интеллекта на уровне новорожденного ребенка, не имели никаких отличительных характеристик. Животные инстинкты исчезли напрочь. Из-за этого было решено усовершенствовать препарат. Теперь он раскрывал в новоиспеченном человечке его глубинные страсти. Они наконец-то стали заниматься сексом, как-то взаимодействовать между собой. Появились и злобные наклонности. В целом сложно было что-либо точно определить. А потом… потом нам дали разрешение провести такой эксперимент на группе этих зверей, осознанных. И результат превзошел все ожидания.       Легче всего проводить исследования на испытуемых, столь сильно подверженных влиянию негативных тенденций. Потом, узнав все, что хотели, мы бы заставили их размножаться. Посмотрели бы на новый тип людей. А затем нашли бы новых осознанных зверей и стали бы размножать их. Только подумать: люди из зверей.       Или даже не так.       Люди, на которых официально можно будет делать любые опасные эксперименты. Потому что по сути своей они звери.              — Совунью так и не нашли?       — Нет.       — Это может быть огромной проблемой. Но она не приспособлена к нашему миру, так что ее быстро найдет полиция. Ее фото разослано во все участки. Это ненадолго. А пока нужно подготовить этих вот к процессу размножения.       — У одного из них удивительные способности к регенерации.       — Да, и это удивительно. Его нужно будет исследовать отдельно от остальных.       Послышался вой.       — Ну вот, и как его отделить от остальных? У него ломка, как у наркомана.       — Ладно уж. Давай, запусти к нему кроля и ежа. Пусть выебут.              Бараш извивался, корчился. Он действительно мучился. Ему не хватало их сильных рук, ему не хватало их горячих членов. Он все бы отдал, продал бы даже собственную жизнь, чтобы вновь почувствовать в себе этих крутых, страстных парней. Ежик и Крош преподали ему хорошенький урок, но этого было так мало.       Господи, да Бараш готов был и дальше клеиться к Нюше, лишь бы только снова иметь возможность раззадорить этих гетерофобов.       И его мольбы таки оказались услышаны.       Крош и Ежик, словно с цепи сорвавшиеся, набросились на него с кулаками. Они были голые, как и Бараш. Им так и не выдали тут одежду. Даже больше того — Бараш видел, как утащили Нюшу, попутно ее раздев догола. Чего уж греха таить, Барашу даже понравился вид ее нагого тела, из-за чего ему теперь было очень и очень тоскливо. Хотелось, чтобы его наказали. Такая провинность просто не могла оказаться без анального или орального наказания.       Ему подбили глаз, щека опухла, где-то в районе груди все схлестнулось. Казалось, что стоит Ежику и Крошу продолжить, как Бараш начнет выблевывать свои кишки. Но вместе с тем он искренне наслаждался этими мучениями. Внутри него сидел самый отвратный мазохист, которого только можно было себе представить.       За избиением пошли поцелуи. Парни засасывали Бараша по очереди, и пока один смачно целовался со светловолосым пареньком, второй терся о него щекой и нетерпеливо ждал своей очереди.       Не прошло и двух минут, как Ежик и Крош стали синхронно спускать вниз по его телу, осыпая его поцелуями, особенно в тех местах, где они оставили на нем раны. Казалось, будто у них проснулась крайняя степень сексоголизма. Они хотели владеть им, Барашем. Они бы даже не побрезговали друг другом. Час от часу их руки соприкасались. Ежик и Крош чуть с опаской сближались и нежно целовались на глазах у Бараша. Не стоило и говорить, что последнему это заметно нравилось.       Ох, его хуй, впрочем, встал еще во время избиения.       Отсасывать у жертвы насильники, конечно же, не стали. Это было бы слишком. Даже для них. Равно как и сосать друг другу. Но Бараш и не настаивал, напротив — он сам поднялся и схватил их члены. Пока его губы обхватывали один, над вторым усердно трудилась его рука.       Голова кружилась от перевозбуждения. Животная страсть, впрочем, никак не могла погубить хоть эту мизерную долю чисто человеческого желания растянуть сексуальные пытки.              — Что с этими, с другими?       — Пин и Лосяш в порядке, как и КарКарыч, а вот Копатыч явственно бредит. Его нечеловеческие возможности и энергия вдруг куда-то пропали. Стоит ли продолжить эксперимент?       Главный ответил без промедлений:       — Да. Продолжайте. А этих отправьте к Нюше. Так вышло, что она единственная женская особь среди пойманных. Ей и придется забеременеть.       — Понял.       «Где эта долбанная сова притаилась?» — главный нервно потирал руки, наблюдая за совокуплением.