Ухажёр

      Людей пришлось ждать долго. Нюша нервно перебирала ногами, она ходила то туда, то сюда, постоянно поглядывая, как оно там всё у ребят проходит. Она то охала, то ахала, то снова начинала быть вполне логичной свинкой. Что касалось Карыча, то этот тип летал в облаках. Его все больше и больше накрывало. В один момент он даже чуть не ворвался внутрь дома и не пошел крошить Кроша, но Нюша успела его остановить, придавив всем своим нешуточным весом к траве.       — Где же они?              Насильники времени зря не теряли. Подгоревшая задница Бараша была отдана им в полное распоряжение. Сначала в него вошел Крош. До этого он трахался только с Ежиком, с этим колючим падлой. Но они, естественно, никому об этом не говорили и никогда даже между собой это не обсуждали, потому что стыдились.       Это случилось с ними впервые всего-то неделю тому. Импульсивные, горячие, все такие темпераментные, они сидели дома у Ежика и напивались. Их сознание постепенно отключалось да отключалось, пока память о произошедшем не стала улетучиваться в ебеня. В итоге утром они проснулись на одной кровати. Что примечательно, они проснулись у Кроша дома. У обоих болели задницы и где-то в голове темнились части воспоминаний о том, что случилось. После этого они не ночевали вместе в одном доме. Считали, что это слишком опасно.       А сейчас, когда у них появилась возможность отыграться не на друг друге, а на ком-то третьем, это привело к эйфорическим ощущениям. Член приятно скользнул внутрь ануса Бараша. Чувствовался жар от его булок, руки сами, чисто инстинктивно, стали шлепать эти привлекательные ягодицы. Бараш отзывался болезненными вскриками, а потом, чуть успокоившись, протяжно стонал, умоляя ударить его еще раз.       Ежик не стал стоять в сторонке.       — Ну-ка, открой рот.       В неком роде ему подходило быть командиром. Особенно Ежику подошло бы быть главенствующим в каком-нибудь гей-отряде. Или же на эту роль больше бы сошел Крош? Ну, чисто из-за того, что он раньше был… голубым кроликом? Да и от старой шкуры на его нынешней коже остались некоторые голубения или же посинения. Кто б знал, как их назвать, когда ты отдаленно напоминал то ли смурфика, то ли аватара.       Не стоило и говорить, что Бараш послушно раздвинул свои сладкие губы и обхватил ими член Ежика. Волосы на лобке Ежа кололи область кожи над губой и нос. Но это его не беспокоило, как и не мешало поглубже заглатывать его член, пока сзади его натягивал Крош. Кролик же разошелся не на шутку: его движения стали максимально резкими и грубыми, на страдальческом заду появились следы от когтей. Бараш даже улыбнулся, он не мог вспомнить, бывают ли у кролей когти.       От боли шли мурашки по коже. Он вгибал спину и подмахивал бедрами в такт Крошу. Им троим было так хорошо, что весь мир мог смело пойти на хуй: вот точно так же, как и Бараш.       — На помощь точно нужно было звать? — вносил нотки сомнения Карыч, как казалось, уже совсем позабыв о том, что где-то там они убили их драгоценную Совунью, не говоря уже о происходящем произволе.       Бараш тем временем ощущал, как раны начали буквально затягивать на нем. Чем больше он подмахивал Крошу и чем больше обсасывал член Ежика, тем лучше становилось его физическое здоровье. Насильники, одурманенные половым актом, не сразу это заметили. Первым опомнился Крош, оставляющий следы на абсолютно чистой, неизраненной, по-детски нежной на ощупь заднице.       — Что за нахрен с тобой происходит?! — большеухий паренек отпрянул от привлекательного зада, воскликнув после этого: — Да едрить вас колотить! — а все от того, что и сам толком не заметил, как успел за это время несколько раз кончить внутрь Бараша да еще и остаться со стояком. Похоже, что его животная натура на нем сказывалась не только в виде больших ушей.       — Что случилось? — никак не мог сообразить очкарик. Он легко отмахнул лицо Бараша от своего члена. Да и ладно, все равно упал из-за того, что Крош сбил весь настрой.       — Он целый и невредимый. Эх, Бараш-Бараш. А жизнь тебя любит.       — Пожалуйста, накажите меня по полной. Ударьте меня, избейте, трахните. Прошу, сделайте хоть что-нибудь!       Его крики стали настолько невыносимыми, что насильники отошли в дальнюю часть комнаты для того, чтобы слышать его хоть на йоту меньше.       — А что если добить его удовольствиями?       — Пытка наслаждением? Да не, он продолжит кайфовать, это ничего не даст.       — А что, если даст? Посмотри на него. — Крош указал пальцем на Бараша, пытающегося ударить самого себя по заду. — Он кайфует от боли, явный мазохист, но…       И он замолчал, как можно скорее подойдя к объекту их изысканий.       Откуда-то, из какого-то из ящиков Крош достал ошейник и нацепил ему на шею это украшение. Черный, с поводком, он очень шел этому милому, очаровательному пареньку. Даже Нюша облизала губы, увидев его в этом. Ух, как же ей хотелось бы поиздеваться над пареньком, как ей хотелось бы, чтобы он ей отлизал, чтобы почистил ее пухлые ножки своим послушным язычком. Девушка резко замотала головой в стороны, чувствуя, как волнами идут толстые щеки и многочисленные подбородки. Пустила руку в направлении промежности и нажала на клитор. Странно, но резкий толчок возбуждения привел ее в чувства.       — Позвони еще раз, пусть едут быстрее, — приказала она Карычу, топча под ногами траву. У нее внутри все пылало от нетерпения.       А уж когда Крош начал водить Бараша туда-сюда за поводок, словно свою любимую собачку, а потом еще и взял хлыст и начал украшать спину ее поклонника красными длинными полосами так совсем вышла из себя. Она взяла в руки телефон и чуть ли не сорвалась на крик, общаясь с диспетчером, но Карыч, который сохранил еще капельку рассудка, успел прикрыть ей рот и отвести чуть подальше, чтобы она случаем не спалила их перед насильниками. Уж кто-кто, а старый извращенец и толстуха были не в состоянии противостоять двум молодым парням и, вероятней всего, и Барашу тоже. Он бы непременно в таком состоянии заступился за своих палачей.       И ведь они действительно были практически палачами.       — А что, если ты можешь восстанавливаться не только после внешних повреждений, а? А можешь ли ты вернуть себе конечность, если она… ну… вдруг отвалится? Или ты ее сам случайно чикнешь? А?! Ну же, дорогуш, давай без соплей, слез, драм и прочей пурги. Возьми эту маленькую пилу и отруби себе пальчик.       Вот тут Бараша торкнуло. И то конкретно. И если вид Совуньи его оставил непоколебимым, то вещи, которые заставляли они делать его теперь, были чем-то из разряда вон выходящего. Добровольное согласие на мучения куда-то улетучилось. Маленькие потуги к БДСМ-развлечениям тоже остались забыты, потому что они перешагнули за грани дозволенного.       — Я не хочу это проверять.       — Что-что? — это уже Ежик завелся.       Резкий рывок, которого не ожидал никто, — Крош схватил руку Бараша и рубанул по ней пилой. Что естественно, так просто она не отвалилась, но на ней теперь красовалась огромная зарубина. Бараш верещал от боли, потом он стал истерично смеяться, хохотать, улыбаться, он упивался этими ощущениями, пока его ткани не стали соединяться друг с другом.       — А что, если он еще и бессмертный?       — Эй, хватит, — остановил Кроша Ежик.       В этот раз трезвый ум торкнул его.       — Давай просто потрахаемся втроем. Это гораздо приятнее.       Тем временем раны на Бараше уже затянулись: и те, что на спине, и кожа, на его руке. И он снова стал тем безумным собой.       — Пожалуйста, трахните меня еще. Я хочу отсосать вам. Пожалуйста, помучайте меня. Пожалуйста.       Бараш подполз на четвереньках к Крошу и стал тереться о его ноги. Странное дело, когда бывший баран трется бывшему кролику об ноги, словно кошечка, но над этим никто из них не задумывался.       Крош удовлетворенно схватился за поводок и притянул Бараша к своему члену. Парень начал лизать его, как кошка, когда пьет молоко из миски. Облизывать, слегка заглатывать, ощущая вкус своего ануса на его стволе.       — Давай, раб, работай ртом получше.       Ежик спокойно прилег на пол, закрыл глаза.       — Иди ко мне наверх.       Расстроить своего напарника он не боялся, потому что все их негодование все равно будет выливаться на одного хорошенького паренька. Который послушно пошел садиться на хуй. Натянув себя, он начал двигаться, затем чуть прогнулся, умоляя:       — Войдите вдвоем. Прошу, господа.       Сложно было отказать.       И вот они вдвоем проникли в гребанного мазохиста. А эта блядь только подмахивала им в силу своих возможностей, зажатая между двух красивых тел.       — Ты ведь поэт, да, Бараш? Ну-ка расскажи нам стишок. Только такой, который нам понравится. Ты ведь понимаешь… м? — и Еж ударил его с задором по заду.       — О, а у тебя разыгралась фантазия, Ежик.       Бараш долго не думая стал пересказывать свои старые стихи, но уже в немного другой форме:       — Жук и Рак сошлись у Жучки,       Чтоб заламывать ей ручки.       Выясняли, кто сильней,       У кого хуй подлинней…       Веселуха продолжалась еще долгие-долгие минуты, как вдруг какие-то люди снесли дверь, пролезли в окна, стали отдирать их друг от друга, наставив на них пистолеты. Крош с ненавистью смотрел в сторону знакомых лиц в виде Карыча и Нюши, Ежик поежился, а Бараш непонимающе глядел на пришедших, думая лишь о том, чтобы они пришли сюда, дабы трахнуть его целой толпой.       — Игры закончились. Это уже перебор, — сказала твердо Нюша, выходя вперед.       Прибыли и некоторые из ученых, не только полиция.       — Что случилось? — спросил один из них.       — Это вы нам скажите. Как так получилось, что это превращение заимело настолько много побочных эффектов? Вы видите, что с нами сотворили? Жили же хорошо до вас. Господи, нахрена вы приперлись.       — Простите, но не могли бы вы полегче с выражениями…       — Да пошли бы вы!       Карыч оттянул было готовую ударить ученого Нюшу.       Она хотела одного — вернуть все как было. Любой ценой.