Я сожгу этот мир

У Лекса был чёткий план, согласно которому он доходит до квартиры друга, преодолевает барьер в виде двери и ложится спать. Возможен даже вариант, в котором он устраивается прямо у входной двери, махнув на всё рукой и отказываясь реагировать на что либо. Парень даже почти верил себе, в исполнение своего замысла, но упрямые догадки смеялись над ним. В итоге так и вышло. Прямо с порога Гай повёл его на кухню, цепко взяв за локоть и отказываясь от любых возражений. — Сегодня мы пьём. Не напиваемся, но подходим к этому состоянию близко, — наконец пояснил он, доставая бутылки из-под стола. — Что? У меня нет места в шкафчике, — закатил глаза он в ответ на приподнятые брови, выражающие немой вопрос. — Мне сегодня на работу, — сделал попытку возразить Лекс. — Именно поэтому, именно поэтому, именно поэтому мы с тобой не напиваемся, друг мой! — щёлкнул пальцами Гай. — Ты мой должник, я ждал тебя ещё вчера. Не волнуйся, ты успеешь и поспать, и протрезветь, — подмигнул он другу. — В честь чего? — выразительно посмотрел на бутылку Лекс. — Я получил достаточно интересный заказ. На лице Гая проступило удовольствие, которое он смаковал, прикрыв глаза, предвкушая, что и как он может и сделает. Протянув пиво Лексу, Гай выдержал паузу, продолжая рассказ: — Ты только заткнись и не встревай, — погрозил он пальцем Лексу, выжидающему с бутылкой в пальцах, к которой он пока ещё не приложился, — и не вздумай комментировать раньше срока. Не вздумай. Мне дали заказ музыки для одной игры. Даже не смотри так на меня, — прищурился с подозрительностью в раскосых глазах Гай, выискивая признаки насмешки, но пока не находя их. — Создатели не особенно знамениты, разве что в своих кругах, проект не коммерческий, но мне понравилась задумка. Деньги небольшие, но искусство ведь создаётся не ради денег. — Поэтому искусство сейчас на грани умирания, — усмехнулся Лекс, делая большой глоток. — Я не осуждаю тебя, наоборот, это здорово. Мне нравится твоя музыка. — Кстати, — поднял глаза на друга Гай, — ты мог бы принять участие. Если захочешь, конечно. Твои рисунки очень хороши, так почему бы тебе не стать одним из художников? — Почему бы и нет, — кивнул Лекс. — Познакомлюсь с новыми людьми, займусь чем-то новым, получу бесценный опыт, разовью навыки, — принялся загибать пальцы он. — Вот только высплюсь и отработаю смену — а там хоть сколько угодно. — Тогда завтра можем списаться с ними, — возликовал Гай. — Они отличные ребята, вы понравитесь друг другу. Наконец-то наши деятельности пересекутся. — Да, кстати, я ночевал сегодня у программиста. — Лекс, ты поосторожнее с этим, — достал новую бутылку парень, не сводя обеспокоенного взгляда с человека напротив, — однополые связи вне закона, лучше не доверять первому встречному. — Нет же, это меня не интересует. Он вывел меня из заминированного перехода и предложил остаться у него, — фыркнул Лекс. — Он профессионал, как я понял. — Ты у нас такой обаятельный, что очаруешь даже нелюдимого профи, — рассмеялся Гай. — Но будь всё-таки осторожнее. Не доверяю я этим ребятам. Они все давно на крючке, спасибо Робертсонам. — Ты же знаешь, что я не интересовался проблемой программистов и хакеров серьёзно, поэтому я слабо представляю, о чём ты, и кого ты за что благодаришь, — поморщился Лекс. — Что тут интересоваться, всё ясно, как фа бемоль, — фыркнул Гай. — Когда-то давно Робертсон, талантливый программист, кстати говоря, разработал целую систему контроля в сети. Обычных пользователей она тоже касается, но не в той степени, как программистов. — Гай покрутил в пальцах прядь волос, оценивая яркость цвета. — Ты же знаешь, что основам программирования обучаются в специальных школах? Не знаешь? Но про мнемопорты точно знаешь, это всем известно. Они там и вшиваются, кстати. Каждый вход в сеть с полным погружением, который невозможен без контакта между портом и кабелем. А без полного погружения не будет адекватного взаимодействия программиста с кодом. Любого хакера, если он прошивался официально, вычислить можно на раз-два. Защита информации, да всего, собственно. Всё связано с сетью. — Но тот, кто создал систему контроля, может её и обойти, — щёлкнул пальцами Лекс. — Поэтому они — часть правительства, — с невозмутимостью кивнул Гай. — Хакеры выкручиваются, конечно, подполье процветает, но ребята стараются по возможности не светиться. — А программисты-то тут причём? Тем более, ты именно с ними и собираешься работать и меня втягиваешь. Разработчики, не разработчики, а всё равно в одной песочнице. — О да. Песочнице с песком из нано-частиц, — раздался громкий смех в ответ. — Эти ребята особенные. К тому же, мы ведь с тобой не нарушаем закон, чего нам бояться? — Готов поспорить, что здесь какой-то подвох, — лукаво улыбнулся Лекс. — и меня ждёт какой-то сюрприз. А пока я пойду спать, чтобы быть в полной боевой готовности к твоим безумствам. Лекс провёл, как ему казалось, необычайно долгую смену, похожую больше на расстояние от одной Звезды до другой. Всё было точно таким же, как и в другие ночи: потерянные мужчины в возрасте от сорока, которые рассказывали свои истории, не особенно волнуясь глубиной внимания Лекса, потные скользкие типы, зазывающие его на свидания, не смотря на запрет однополых отношений, подростки, не способные позволить себе более приличное заведение, цепляющие густо накрашенных шлюх. Подобный антураж способен вы­звать омер­зе­ние у любого, кто не полностью ещё отчаялся в жизни, но унывать Лекс в принципе не любил. А посетители бара вообще чудесно мотивировали, словно шепча каждый раз, в красках рассказывая — и показывая — до какой жизни можно докатиться, если опустить руки. Но всё это порядком надоело Лексу, вызывая в нём решимость расстаться с этой работой поскорей. Даже не просто в ближайшее время, а едва договорившись обо всём с гаевыми разработчиками. На первое время деньги есть, а в том, что после он сможет найти что-то получше, парень не сомневался. Лекс вообще считал себя счастливчиком по жизни. У него многого нет? У большинства нет и этого. А у парня есть мечта, она же — его цель, а также вера в себя и нескончаемый оптимизм. Почему, собственно, нет? По какой причине Лекс не сможет показать миру в своих книгах свои самые важные мысли, порывы души, заставляя читателей проникнуться? Почему он будет прозябать в этом отвратительном месте? Лекс отличался удивительной спокойной красотой, располагавшей людей к нему. Неосознанно к нему тянулись, доверяя секреты, считая своим в каждой компании, едва он туда попадал. Не то чтобы он этим пользовался, тем более, Лекс был искренен, тайны хранил бережно, и им никогда не руководил расчёт, но почему бы ему не быть уверенным, что в жизни ему это поможет. Возвращался домой он ранним утром, в такое время, когда улицы почти пусты: за исключением таких же полуночников, а порой и просто странных людей, желающих прогуляться не было. Даже бродяги предпочитали сейчас отсыпаться, чтобы затеряться в толпе днём, когда они будут в большей безопасности от камер слежения, установленных почти везде, что существенно лишало свободы многих. Даже если человек не занимался ничем противозаконным, ощущение постоянной слежки всё равно проходилось зудом по коже, отдавая сверлением в затылке. Возможно, это было одной из существенных причин для распространения маний, фобий и паранойи среди населения. Лекс смог привыкнуть к этому, так как ему нечего было скрывать, и всё равно, ему пришлось убежать себя в неизбежности слежки, повторять причины, по которым всё это делалось. Понижение уровня преступности, повышение безопасности граждан. В это, возможно, легко было бы верить, если бы не распространение терроризма, бунтующего, кстати, именно по причине отсутствия свободы. Так говорили везде, хоть такой радикализм и вызывал негодование у людей, страдающих от ярых борцов за свободу. Официальное мнение же, разумеется, было иным. Но Лексу не хотелось сходить с ума, думая о бесполезности такой «защиты», от которой нервы находятся в напряжении. Порой действительно стоит убедить себя в чём-то, на подсознательном уровне зная правду, и быть готовым вернуться к ней, если представится возможность. Встречались они с разработчиками в одном из многочисленных переулках города, малолюдном и спокойном, хотя и выглядящем непрезентабельно. По словам Гая выходило так, что об этом месте почему-то мало кто знает. Скорее всего — из-за месторасположения. Потому этот переулок был особенно удобен для уединённой встречи, если они желают, чтобы аккомпанементом им был только гул проводов и шум города, никогда не смолкающий из-за технолизации. Парни — а их было двое — понравились Лексу с первого взгляда, хотя он и не смог бы объяснить причину. Разве что тем, что именно такими он их и представлял себе по рассказам Гая, который никак не мог умолкнуть, увлечённый новой работой и новыми знакомствами. Но даже и без этого — часто бывает так, что человек просто нравится с первого взгляда, а ты понимаешь, что этот странный несуразный тип, которого кто-то может и не заметить — твой человек, с которым ты точно найдёшь общий язык. Твой союзник и товарищ. А вы даже и не знакомы ещё. По ним нельзя было бы вычислить род их деятельности, не зная заранее. Или не работая долгое время с подобными людьми, автоматически научившись отличать их среди других намётанным глазом. Мешковатая одежда, довольно длинные волосы, мастерски закрывающие виски — и не подумаешь, что что-то скрывается, мешки под глазами, да такие, словно эти парни спали по часу в сутки — да и то если амфетамины или кофеин закончился. Их черты лица были похожи, сразу наводя на мысль о кровном родстве между ними. Даже без слов Гая Лексу было легко догадаться, что эти двое — братья. — Долго ждёте? — дружелюбно поприветствовал их более высокий парень, протягивая руку Лексу, — Кевин, а ты Лекс, можешь не представляться. Вот это мой брат — Айзек. — Приятно познакомиться, — кивнул Лекс, сжимая пальцами холодную ладонь. — Вообще, — протянул Айзек, снимая с лица круглые защитные очки, — договориться мы можем и за пять минут. Посмотрим рисунки и решим. Но мне хочется поговорить с тобой. Да и с Гаем — давно не виделись. Когда-нибудь — я даже думаю, что это случится пугающе скоро — сеть разовьётся так, что полное погружение будет доступно всем, и будет выглядеть не набором кодов, как это сейчас, а как настоящая виртуальная реальность, о которой поют из каждого окна, предрекая. Вот тогда в сети можно будет и пообщаться нормально, даже пожав друг другу руки. Хотя за конфиденциальность я бы не ручался. Спасибо Уилберу Ричардсону и его программе контроля. Айзек устало потёр переносицу, устраиваясь прямо на асфальте. Подобные мелочи его не смущали, даже не будь по всему городу роботов-уборщиков. — Гай рассказывал мне об этом, — потёр подбородок Лекс. — Но хакеры ведь всё равно существуют, значит, систему можно обойти? — Любую систему можно обойти, и даже не одним способом, — заговорщицки подмигнул Кевин. — Вот тебе навскидку два. Первый — но только если ты не учился в школе программистов, так что тебе нужно быть либо прирождённым компьютерщиком, либо очень упорным и иметь друга-программиста — нелегальная вшивка. Но тут тоже надо иметь мастерство, чтобы не попасться. Те, кто создавали систему, дураками не были. Второй — научиться заметать следы. Тоже опасный метод, но умельцы есть. По подтексту и многозначительным взглядам стало понятно, что такие умельцы точно есть, и двое из них — прямо тут, перед глазами. Лекс задумался, как они выживают, если так неосторожны, что в их рассказах вот так просто проскальзывает, кто они на самом деле. Или же это всё знак оказанного лично ему доверия? А это значит, что и Гай знал. Лекс внимательно посмотрел на парней, пытаясь оценить степень их безрассудства. «Наверняка им немного скучно вечно скрываться», — подумал он, скользя взглядом по озорным лицам совсем ещё юношей, возможно даже, несовершеннолетних, просто выглядящих более взросло. — Но пусть помянут моё слово неосторожные хакеры, которые, к сожалению, не слышат меня, что осторожность — залог выживания! — пафосно вскинул подбородок Гай, с важным видом декламируя высокие слова. От Лекса не укрылась тревога, стоявшая за беспечностью, и почему-то он с отчётливостью понял, что его друг, самый старший среди собравшихся, в итоге позаботится об этих ребятах. А если он решал для себя что-то такое, то за его подопечных можно не беспокоиться. — А вообще, — внезапно сменил тему он, — всё это ерунда. Самое важное — это искусство. Заметили, что творчество не особенно и контролируется? Пусть никто и не взывает в своих работах о сопротивлении, кроме отъявленных подпольщиков, связанных с террористами? — А чем не умный ход? Творчески одарённых никто не притесняет. Более того, сейчас все условия: твори по самые пончикряки, — фыркнул Айзек, доставая сигареты, — так какой смысл в протесте? — Технически рай, не спорю, — поспешил возразить Гай, — вшивайся и радуйся жизни. Раньше художник, когда отказывала рука, привязывал кисть и писал, если не мог не писать. Музыканту так и вообще дорога была заказана, если с руками что-то случилось. А теперь вшивайся — и никогда не переиграешь руку, не доведёшь пальцы до паралича. Но темы — совсем другое дело. Если художник не согласен, то это будет выливаться в творчество. Далеко не везде это можно завуалировать. Из песни слов не выкинешь. — А песни для протеста и не пишутся, — тихо произнёс Лекс, — а в остальном ещё попробуй доказать, если нет прямого контекста. — Да ладно вам, ребят, — подал голос Кевин, — я вот посмотрел твои рисунки, Лекс. Меня впечатлило. Ты действительно невероятно талантлив. Гай говорил, что ты в первую очередь писатель, а рисуешь для иллюстрирования своих книг. Жду того момента, когда смогу прочитать что-нибудь твоего авторства. — Тогда я дам тебе прочесть, когда закончу, — улыбнулся Лекс. — Надеюсь на справедливую оценку. — Скоро ты узнаешь меня поближе, тогда уж ты точно не сможешь усомниться в моей прямолинейности и честности, — подмигнул Кевин. — А теперь я предлагаю отметить знакомство. — Лучше дома, — поднялся Айзек, отряхивая штаны, — люблю домашнюю обстановку. Мирно, тихо, спокойно, если не перепить, конечно, начиная буянить с битьём бутылок о наши буйные головы, которые нам пока что ещё нужны. Можно даже обсудить что-то по работе, если отмечать будем у нас. Обстановка в маленькой квартире братьев вызвала у него узнавание, хоть различий и было предостаточно. Даже неискушённый сразу мог понять, что оборудование здесь беднее, хотя и неплохое, судя по его внешнему виду и гордости владельцев, явно потрудившимся над поиском и сборкой всего этого богатства. Увидев этот взгляд, Айзек с усмешкой поинтересовался о его значении, и, пожав плечами, Лекс не стал утаивать своего приключения и знакомства с Дойлом. — Дойл, — задумался Айзек, — хм, я слышал только про одного Дойла, но это не может быть он. Вот этот человек уж точно бы никого к себе не привёл, даже под дулом пистолета. Скорее послал бы позаковыристее. — О да, мы как-то столкнулись в чате, то ещё зрелище, — подтвердил кивком слова брата Кевин. — Мы не вступали в срач, и без того зрелище было эпичным. — Может, при личной встрече он не так опасен? — вдвинул предположение Лекс. — Если бы ты присутствовал — не усомнился бы, поверь. От таких лучше держаться подальше. — Я думал, вы в сети имена не разглашаете, — поднял брови Гай. — Не разглашаем. Можно сказать, что он себя выдал, — улыбнулся, тихо проговаривая Кевин. — Не так много тех, кто может похвастаться доступом к личным кодам, чтобы сомневаться. На следующий день Лекс увольнялся, выслушивая потоки сожалений насчёт того, как им будет не хватать такого ценного сотрудника, фаворита у посетителей. Ему уже хотелось поскорее вернуться, принимаясь за новую работу, пока глаза не начнут слипаться неимоверно, но у владельца бара всё никак не заканчивались слова, выражающие скорбь. Не будь у Лекса безграничный запас терпения, он давно бы уже ответил грубостью, прекращая бессмысленные словоизлияния, но обижать человека ему не хотелось, тем более, слова явно были искренними. После окончания этой пытки Лекс вышел на ночную улицу, где его ждал сюрприз. Старый знакомый пристально смотрел на него, словно ничего странного не было в том, что Дойл нашёл его и пришёл сюда. — Я говорил, что найду тебя, если захочу, — после размышлений произнёс он, не делая никаких шагов навстречу. Лекс решил не спрашивать, зачем, полагая, что ему всё расскажут. Он выжидающе посмотрел в ответ, кивнув в знак приветствия. — Пойдём, это не лучшее место для разговора. Дойл двинулся в направлении, ведущем к только ему известной конечной цели, не оборачиваясь, явно не сомневаясь, что Лекс последует за ним. В этом он не ошибся, улыбаясь сработавшей уверенности. Оставалось только не прогадать в остальном. В том, что пока не мог адекватно объяснить себе, но это тоже не было важно. Любая цель оправдывает средства. В этом была его истина.