75. Плохое предчувствие
20 августа 2024 г., 20:20
Интуиция никогда не ошибается, оттого и не хочется ей верить.
Репетиция закончилась. Хикаро, наверное, обрадовался бы, увидев Кея за микрофоном, а в одном из номеров — с гитарой в руках, только жаль, это не его жизнь, не его мечта. Неко-чан заботливо принесла полотенце и бутылку воды. — Нечего сказать, ты великолепно смотришься. Редко мне встречались настолько уверенные люди. Вечно колебались из крайности в крайность: кто себя занижал, кто, наоборот, нарцисс до мозга костей. А ты держишься превосходно и при этом не завышаешь планку. — Спасибо. — Нас ждет аншлаг. После Нового года раскупили последние билеты. Она была довольна, как никогда. Жаль разочаровывать, но лучшего момента, чем сейчас не подобрать, когда концерт отыграет, будет поздно. С резкого взлета резкое падение неотвратимо. Вместе с Юкио они тайком собирали вещи, Кей и так тянул до последнего, при том, что заявление героя на увольнение который день лежало у секретарши Сатору на столе. Генеральная репетиция отыграна с блеском, Неко-чан на подъеме, и, быть может, разочаруется не столь сильно, сколько могла бы потом. — Неко-чан. Я собираюсь уйти, — Кей выпалил, все равно что полоснул скальпелем: резко и уверенно. — Что? — от улыбки на ее лице не осталось и следа. — После лайв-экшена я собраюсь завершить карьеру и переехать. — Куда? — В другую страну. Это пока секрет. — Поверить не могу. Мы… после лайв-экшена ты станешь самым настоящим айдолом! Как же так… — Не судьба, значит. — Но ведь судьба в твоих руках! — Да. И это мое решение. Правильное оно или нет, черт знает. Зато точно мое. Мне и правда жаль говорить тебе это, жаль расставаться с тобой. Менеджера лучше, чем ты, по всему свету не сыщешь. Спасибо за все. Она заплакала бы. Как Кей потом узнал, Некодзава пускала слезы лишь рядом с ним, никто больше ни из ее подчиненных, ни из коллег или друзей никогда не видел ее плачущей. И сейчас она готова была разрыдаться в голос, но держалась. Медленно подошла, обняла и уткнулась лбом в грудь, пряча искаженное отчаянием и печалью лицо. Кей обнял ее в ответ, накрыл трясущиеся хрупкие плечи. Она соберется, успокоится, просто необходимо время. Необходимо застыть, выйти из рамок ревущего потока дел, и она соберется и свыкнется. Кто-то из персонала окликнул, чтобы они собирались на выход. Все ушли, они одни стояли вдвоем, как в дешевой мелодраме. — Да, идем, — Неко-чан отпустила. — Запомни одно, Кей. Я буду сожалеть о тебе всю жизнь. И это не значит, что я не найду кого-то гораздо лучше тебя. — Я тебя тоже никогда не забуду, Неко-чан. Ты лучший на свете менеджер. — От лучших не уходят. Софиты погасли. — Поехали в агентство, посмотрим расписание и рассчитаем неустойки. Ты говорил Сатору-сан? — Пока нет. — Лучше скажи, таких сюрпризов он не любит. Покидая концертный зал, Кей окинул взглядом места. Билеты раскуплены, и уже завтра вечером все пространство здесь займется людьми, что придут смотреть на него. И он один перед ними будет стоять, полностью открытый. Теперь понятно, что имеют в виду, когда говорят «вывернуть душу наизнанку». Завтра вечером Кей испытает это на себе. Наконец-то скинет и сожжет все свои глупые маски. — Значит, объявишь об уходе после концерта? — по дороге в агентство поинтересовалась Неко-чан. — Нет. Зачем? Я просто растаю, испарюсь, как положено звезде, покидающей небо. Они же не объявляют о своем уходе, летят и падают, оставляя яркий след. Вот и я так же. — Ты жесток. Говорю как самая преданная твоя фанатка. — Сочту за комплимент. Кабинет менеджеров как обычно пустовал, шаги Некодзавы раздавались громом среди ясного неба. Она раскрыла ноутбук, нашла расписание, собиралась начать, но отвлек телефон. Кей пока развернул монитор к себе… Кто бы мог подумать, что после ситуации с Окумурой он еще останется востребованным. В графе «предложения» пустого места не было: журналы, интервью на радио и в телешоу на главном канале, озвучка аниме, запись саундтреков, даже несколько кастингов и проб на роли. Если бы Кей решился продолжать, то жил бы на съемочных площадках и в студиях, а не с Юкио. Легок на помине, герой прислал сообщение про какую-то статью со ссылкой. Кей нажал, и первое, что высветилось, — увеличенное до пикселей фото, где они с братишкой стояли нос к носу, тот самый момент, когда Икиру приспичило «проверить свои чувства». — Вот же черт! — вырвалось в унисон с Некодзавой. — Кей, нам опять свинью подложили. — Ты про статью? — Уже знаешь? — Юкио только что прислал. Заголовок кричал: «Звезда «Берегов любви» — тот еще извращенец! Теперь встречается со школьником!» — И когда только тебя с ним поймать успели?! Говорила же, не сбегай, следуй расписанию, лучше бы окно нашли и арендовали вам зал в ресторане, без лишних глаз. — Не пойму, чего они ждали так долго? Этой фотке уже больше пары недель. — Повода не было. А сейчас твой концерт на носу. Не удивлюсь, если после этой статьи люди начнут сдавать билеты. И издание солидное выложило статью. Как они могли взяться за непроверенную информацию… — Мне уже похрен, отпою концерт хоть при пустом зале, но братишка! Он не заслужил быть примешанным в эту грязь. Что станет с Икиру после этой статьи? Он ведь до крайности восприимчивый и впечатлительный. И родители, чертовы родители, которые пекутся лишь о собственных чаяниях и желаниях, они же доведут его нравоучениями и попытками «сделать лучше» и «выбить дурь». Лишат их возможности видеться, и тогда Кей не сможет с братишкой даже попрощаться перед тем, как уедет навсегда. Да и сможет он теперь уехать и бросить его одного в борьбе за выживание здесь? Нужно поговорить с Юкио. Кей сорвался с места, на бегу, сунув в рот сигарету, набирал сначала брата, но тот оказался недоступен, скорее всего, он еще в школе, а затем Юкио. — Алло, Кей! Видел уже? — Да, видел. Герой, ты скоро освободишься? — Около четырех, а что? — Отвези меня к Икиру. Прямо сейчас. — Кей, мне кажется, это не лучшая идея, — слышно было, как Юкио глубоко вздохнул и тоже принялся чиркать зажигалкой. — Ты на виду. Если приедешь к нему в школу, сделаешь только хуже. Подтвердишь слухи. — Да похер на них, его надо забрать! Я знаю родителей, они изведут его, если узнают о статье. Икиру нужна поддержка сейчас, понимаешь ты или нет?! — Понимаю. Но и ты пойми. Твое появление у школы усугубит ситуацию. — Куда еще усугублять?! — Давай так, — примирительный тон Юкио немного остудил пыл. — Я заеду за ним, встречу его из школы и привезу к тебе. Договорились? Скрепя сердце пришлось согласиться. Герой, если разобраться, прав, Кей порол горячку и сделал бы только хуже для братишки, но оставить его одного не мог. «Принимающий близко к сердцу» не значит «слабый», а значит, что Икиру глубже других воспринимает мир, острее ощущает эмоции и пропускает их через себя. Оттого ему и больнее, чем всем остальным. — Буду ждать звонка. — Конечно. Не волнуйся, — даже не видя героя, Кей знал, что он сейчас улыбался, мысленно произнося свое любимое заклинание на удачу: «Все будет хорошо». И Кей верил. Верил и доверял Юкио самое главное сокровище в жизни — единственного родного человека. Кей вернулся в кабинет, застал Некодзаву выбрасывающей бумажный платок в мусорку. Она стояла спиной, не поворачивалась, лишь тихо спросила: — Надеюсь, ты не собираешься рваться к брату? — Нет. Юкио его заберет из школы и привезет ко мне. — Если твоего брата засекут возле агентства… — Думаю, герой сообразит подвести туда, где их никто не запалит. Некодзава кивнула. — Пойдем, обрадуем Сатору-сана. Пусть подтвердит расторжение контракта, и я начну отмену.***
Едва зашел в класс, Икиру напрягся. В воздухе витала жгучая ненависть, и вся она концентрировалась на нем. Косые взгляды, смешки, тишина вместо приветствий. Раньше он проскальзывал к парте, как невидимка, а сегодня будто чары внезапно рассеялись и явили на свет омерзительное существо. Путь от ворот школы до класса пришлось пройти точно под прицелом, Икиру споткнулся, влетел в дверь. Кто-то подножку подставил. Да что на всех сегодня нашло? — Привет, — он поздоровался. Среди скорченных от ненависти гримас нашел Айюми и улыбнулся ей. Никакой реакции в ответ. Она смотрела, словно ждала чего-то. «Ничего не понимаю», — Икиру подошел к парте. На той написанное ярко-красным маркером красовалось слово «faggot» и рисунки, значение которых легко угадывалось. На сидении тоже красовалось изображение члена. Что ж, у приматов вроде Широ, других интересов и не было. Икиру бросил сумку на стол, как ни в чем ни бывало начал выкладывать вещи, лишь бы не поднимать глаз, которые уже жгло от подступающих слез. Чем он заслужил это унижение? Неужели, Айюми всем рассказала? Икиру только ей говорил про брата, никому больше. Но почему она так жестоко обошлась с ним? — Эй, педик, срежь патлы, не позорь класс. Затылок сковала боль. Широ накрутил хвост на руку и тянул, пока голова не откинулась назад до предела. Икиру вскрикнул, и класс взорвался хохотом. — Ой, кто же у нас тут пищит? А это принцесска! — Пусти! Что я тебе сделал?! — Появился в этом классе, урод, — Широ резко дернул вперед, и Икиру встретился носом с партой. Рядом с красными линиями одно за другим стали появляться такого же цвета пятна. Икиру зажал нос, но солоноватый поток добрался до губ, заполнил рот гадким привкусом. — Педикам здесь не место. И, клянусь, ты вылетишь из этой школы, принцесска, — Широ хотел ударить еще, сжал волосы с новой силой, но, к счастью, вошел учитель. — В чем дело? — рявкнул он без приветствий. Отогнал Широ, отправил в медкабинет. Назначил в провожатые Маки, но та испуганно замотала головой. — Я сам дойду. Я в порядке. Голова немного кружилась, но до медкабинета добраться труда не составило. Когда Икиру вошел, все еще закрывая ладонью половину лица, медсестра даже не удивилась. Сухо спросила: — Уже? Занятия толком не начались, а тебя отделали. Икиру пожал плечами. Она дала два кусочка ваты. — Ну посиди пока. — А в чем дело? Откуда вы знали, что меня сегодня побьют? — Ожидаемо. Не стоило тебе сразу после статьи здесь появляться, отсиделся бы дома несколько дней, притворился, что заболел. — Статьи? — Так ты не в курсе? — Тонкие брови медсестры поползли вверх. — Открой ленту новостей, ты там на первой полосе. Икиру достал телефон, начиная задыхаться, и не из-за ваты, забитой в ноздри. Сердце колотилось, гнало кровь волнами, с которыми по телу расходился ужас. Увидев новость про себя и брата, Икиру задрожал еще сильнее. Какой же он дурак! Так подставил Кадзицу! Совсем забыл тогда, что его брат знаменитость и каждый его шаг на виду. »… встречались в этом парке далеко не первый раз…» Конечно, ведь там единственное место, удобное им обоим, недалеко от школы и до дома всего пара станций, людей немного, а в зимние дни аллеи почти пустовали. И в детстве они оба любили, когда родители приводили сюда, любили качаться на качелях или лазить по площадке, или прятаться у берега реки так, что их никто долго не мог найти. Этот парк особенный для них обоих, поэтому здесь они и встречались, когда выпадала возможность, по сей день. Что же делать?.. Кто бы мог подумать, что в кадр попадет именно тот момент, когда Икиру потянулся к губам брата. Кто-то слишком долго следил за ними, вероятно, всю встречу от начала и до конца. И не одну встречу. Тошнота подкатила к горлу. Дела складывались хуже некуда. После такого Кадзицу наверняка не захочет больше видеться, и школу придется оставить. А дома… Лучше не думать, какой скандал ждет, отец с него живого теперь не слезет. Снова поведут к врачам, не будут выпускать из дома, снова начнут забирать с уроков, как в начальной школе. Про портрет и подумать страшно… Отец располосует холст без жалости. И тогда сердце точно не выдержит. Что делать? Что же делать? Икиру отбросил телефон, сжался, уперся лбом в колени. Неподвижно просидел так до конца уроков, беззвучно плакал, кусал губы и боялся хоть на секунду показаться из медкабинета. Медсестра принесла чай, поставила вазу с печеньем, погладила по голове, ничего не говоря, но Икиру не притронулся ни к чему. Все, чего сейчас хотелось, — просто исчезнуть. Снова стать невидимкой и забыть алые английские буквы с парты, впечатанные в мозг. Он сначала решился, надумал взмыть на крышу и отсидеться там, написать брату извинения. Но нужны ли они ему? Из-за проклятой статьи он скорее всего рассорился с Юкио-саном. И самое страшное, что внутри, самая темная часть души от этой мысли возликовала. Другая же часть понимала, что все это рушит старания брата… Старания воскреснуть после суда. В класс он боялся возвращаться, но пришлось, чтобы забрать вещи. К несчастью, там еще были несколько человек, что осмеяли растрепанный вид и красные глаза. Каждый из них посчитал своим долгом пнуть парту, порвать листы в тетрадях, написать маркером на вещах, шкафчике и даже на запасном галстуке: «Икиру — хуесос», «Принцесска», «Грязный пидор, свали из школы». Икиру молча собрал вещи, стараясь не показывать слез, катившихся по щекам. Будь его воля, он вылетел бы в окно, а не в дверь, где его поджидали, чтобы дать пинка. Занятие в клубе он тоже не хотел посещать… Там Айюми, а ее равнодушный взгляд до сих пор резал по сердцу. О возвращении домой, тем более раньше времени, страшно подумать. Икиру поднялся на третий этаж, решил отсидеться в библиотеке. Если и пережидать бурю, то в самом тихом и спокойном месте. — А ну стой! — Воротник вдруг впился в шею. — Надо поговорить, принцесска. Широ потянул за собой. Икиру впился в его руку, пытаясь вырваться. — Что еще? Оставь ты меня в покое! Широ затолкал в туалет, где возле кабинок ждали его прихвостни. — Я тебе говорил, пидорам в нашей школе не место. И не раз говорил. Я же понимал, что такие, как ты, ненормальные. — Уйду я, уйду. Завтра не будет меня в этой школе! Отвали уже. — Гляньте, какой дерзкий, — Широ со всей силы ударил коленом в живот, выбил весь дух. Икиру согнулся пополам, медленно опускаясь с дрожащих ног на пол. Дальше он помнил урывками: как били, тягали за волосы, снимали штаны и трусы, щелкали его на камеры и смеялись, смеялись, смеялись, бесконечно гоготали, казалось, плитка расколется, если продолжат еще. Стены рассыпятся и похоронят их здесь заживо, всех до единого. Икиру хотел бы, чтобы так и случилось. Умереть лучше, чем продолжать этот кошмар. — А правда, что педики любят в жопу? Ты тоже любишь, да, принцесска? Да по тебе видно, что любишь! — Широ, а давай проверим. Вон, швабру ему в зад засунем. — Ха-ха, точно! Держи принцесску. Шею придавили сильной хваткой, ноги согнули в коленях. Икиру не мог управлять собой, сознание помутилось настолько, что с трудом вспоминалось имя и то, где он вообще сейчас. Внезапно искры посыпались из глаз. Его разрывали… Эти звери его разрывали с заднего прохода до самого сердца. Крик вырвался, несмотря на осипший голос. «Больно… Больно! Помоги, братик!» — Ха-ха, глядите-ка, у него встал! Ему нравится! Огромная штука начала двигаться во внутренностях, Икиру боялся дышать. Его все равно не слышат, занятия кончились, никто не зайдет сюда и не вылетит из кабинок, чтобы спасти. Кровь текла по ногам, он не видел, но чувствовал, как с каждым хлюпающим звуком она по капле покидала тело и застывала на коже, точно потеки воска на свече. — Фу, мерзкий… — последнее, что еще уловило затухающее сознание. Сколько он так пролежал? Икиру открыл глаза. Он боялся двинуться, боялся, что снова внутри него, выбивая остатки личности, будут совершаться движения. Но расфокусированный взгляд нашел швабру с окровавленной рукоятью в углу. Он начал понемногу подниматься, уперся в пол ладонями, оттолкнулся, сел на колени, чтобы голова привыкла к вертикальному положению. Между ног горело огнем, кровавые следы расползались, пачкая обувь и форменные штаны. Когда перестало качать из стороны в сторону, Икиру, опираясь на стену медленно встал на ноги, живот сдавило от боли. Надо было еще хоть как-то нагнуться и натянуть испачканные штаны. Ноги дрожали, отказывались держать. Икиру впился пальцами в край раковины, заглянул в зеркало. То, что посмотрело на него с той стороны напоминало чудовище, Садако, что жаждала мести за искалеченную жизнь и тело. Теперь, после такого он точно не мог показаться Кадзицу. Нет больше его братишки, которого он любил. Только пустая, никому не нужная оболочка. Грязный педик с порванной задницей. В школе стояла невыносимая тишина. Икиру выбрался из туалета, каждый шаг отдавался ужасной болью, казалось, внутренности сейчас вывалятся из него и поволочатся следом. Но голову, звенящую от пустоты, заполняло одно ёмкое: «Бежать!» Бежать из этого ада, из школы, из дома, из Токио, из страны. Туда, где никто не знает Икиру и то чудовище, что жило внутри него. Боль немного утихла, и ноги на автомате ускорили шаг. Надо же, еще раздавались голоса из кабинетов, еще шли клубные занятия, но никто… никто и не подумал выйти в туалет. Спасло бы это?.. Кто знает. Боги смилостивились над ним, помогли невидимым дойти до ворот и выпорхнуть из них. — Икиру-тян! Икиру вздрогнул и замер. Он уже за пределами школьной территории, у самой финишной прямой. Кому еще он мог понадобиться? — Икиру-тян! — повторил до боли знакомый голос. Не поднимая капюшон куртки Икиру оглянулся. Белая хонда и возле нее… Юкио-сан. И он тоже решил выяснить что-то из-за статьи? Юкио-сан. Тот самый, на которого Икиру хотел ровняться. Тот самый, который всегда поддерживал и помогал видеться с братом в самых безнадежных ситуациях. Тот, кто обещал Икиру помочь обрести свою мечту. Теперь он чужой, несмотря на как и прежде блистающую на лице улыбку. Понятно, почему брат полюбил его. А Икиру им помешал. Пока шок не прошел, Икиру рванул с места на негнущихся ногах. — Икиру-тян! — Юкио сорвался следом. — Кей, вернее Кадзицу, ждет тебя. Икиру-тян! Икиру летел, как последний раз в жизни, без разбора дороги, лишь бы подальше, поскорее спрятаться, и не слышать, не видеть, не знать больше никого. Боль на мгновение испарилась, и лишь когда голос позади затих и он остановился, вспыхнула с ужасной силой, заставила согнуться пополам и привалиться к стене. Икиру вывернуло. После приступа тошноты стало чуточку легче, если легче ему вообще могло быть. Зачем Юкио-сан приехал, зачем вообще появился в жизни брата? Зачем Кадзицу сбежал, Икиру любил бы его за всех, заменил бы собой и родителей, и Хикаро. Икиру доплелся до моста, спустился, кое-как устроился на пожухлой траве рядом с дремавшей кошкой. Зажал зубами ладонь, чтобы сдержать рвущийся наружу безумный крик. Сжался, спрятал лицо в колени, тихо плакал, всегда делал так в детстве. Плакал, пока чудесным образом рядом не появлялся Кадзицу, чтобы успокоить его. Но сейчас никто не придет. Никто и не нужен. Икиру никого не хотел видеть.***
Сатору сидел у себя в кабинете, изображал бурную деятельность, Кей давно заметил, что на публике он воображает из себя делового человека. На деле же он легко мог сбросить не интересующие его звонки и смотреть порно на рабочем компьютере. Сатору весь создан из притворства и надо сказать, в этом он схож с Кеем. — Я думал, вы на репетиции! Отлыниваете? Концерт уже завтра! — Завтра, — ответила Некодзава. — У нас к вам дело, Сатору-сан. Он насторожился. Ни дать ни взять хищник, почуявший запах крови. — Я увольняюсь, — с хищниками у Кея обычно разговор короткий. Не сказать, что Сатору удивился, скорее он навесил на лицо обличие, ожидаемое в подобной ситуации, но Кей задел его внутри. Задел ютившегося в трусливой душонке хозяина, и мог представить, какой бунт подавлял сейчас в себе Сатору, ведь любимый раб сбегал из прочного ошейника. — А концерт? — Сразу после лайв-экшена. — Может, подумаешь? До конца договора не так много осталось. Около полугода, если мне память не изменяет. Не будь рядом арбитра в виде Некодзавы, он явно выразился бы жестче или прибег к недвусмысленным действиям. Индивидуальный подход, которым в свое время Кей пользовался с клиентами. — Нет, я уже все решил. — И в чем же причина подобного решения? «Ты», — интересно, что бы он ответил на это. Но в логове дракона лучше вести себя тише. — Собираюсь учиться за границей. — Где же? — А это уже мое личное дело. — Рекомендую Канаду, — ухмыльнулся Сатору. Видимо, заявление Юкио все же до него дошло, и наверняка они успели все обсудить. — В Канаде хорошо, говорю как человек, женившийся и немало проживший в Монреале. Но хорошего понемножку. Ты в курсе про неустойки? — Я уже просчитала, — Некодзава положила на стол бумагу. — Гонорар за концерт покроет большинство расходов, плюс Кей не собирается брать процент с продаж постеров, журналов и текущей рекламы с ним. Однако, я считаю, что мы обязаны оставить хотя бы минимальный процент в качестве выплаты. Многие из контрактов текущие, Кей уже отработал по ним и имеет право получить оговоренную долю. — Конечно, тут и спорить нечего. — Плюс три контракта срочные, за отказ неустойка не предусматривается. — Хорошо. Твое право, Кей, но ты только начал возрождаться, взялся за новое поприще и неплохо преуспел. Неужели не жалко оставлять сцену, славу? — Ничуть. — Ладно. Давайте не сегодня. Отыграй концерт, а на следующий день займемся бумагами. Зайдешь ко мне под конец дня, тогда успеем все подготовить. Плохое предчувствие кольнуло под ребра. Но как бы там ни было, решение принято, и Кей его менять не собирался, к каким бы уловкам Сатору ни прибегал. Завибрировал мобильный, пока Неко-чан говорила о каких-то нюансах, Кей выскользнул в коридор. — Да, герой. Вы в пути? — Извини, Кей, Икиру от меня убежал. — Вот черт! — Можешь злиться на меня, я не стал настаивать и догонять его. Я отчасти его понимаю. Дай мальчику немного времени. Наверняка, ему в школе несладко пришлось. — Он не такой, как я! Ему же тяжело в одиночестве. — Но он столько лет провел в нем. Кей, дай ему время. У него есть билеты на твой концерт? — Да. Я ему два дал, для него и его подружки. — Думаю, за сегодня он все обдумает, придет на концерт и расскажет тебе о своем решении. — А родители? — Икиру-тян очень упрямый. Почти как ты. Вряд ли его остановит домашний арест. — Может, ты и прав. — Почти уверен. У меня, правда, доказательств нет, я не так хорошо и долго знаю Икиру. Считай это чем-то вроде шестого чувства. — Верю тебе, герой. — Закончил? — показалась Некодзава. — Да. — Тогда пойдем, нам надо успеть примерить пару запасных костюмов. Следом за ней Сатору выскочил, закрыл кабинет, подмигнул, и снова неприятное предчувствие острым кончиком процарапало грудь.
