Художница

Тут взгляд Эммы упал на время. — Тони, ты так опоздаешь на тренировку, а я на практику! — взволнованно сообщила она, находясь в объятиях футболиста. — Ничего, успеем, время еще есть. Тебе ведь тоже на «Альянц-арену», так что отвезу тебя, — весело сказал он.       Но Эмма уже побежала на кухню. Выкинув безнадежно замерзший омлет, она начала готовить яичницу на двоих. Просто, быстро и вкусно. Тони отправился собирать свою сумку на тренировку. Как только еда была готова, девушка позвала спортсмена. Кушать решили прямо со сковородки вместе. В итоге, большая часть яичницы досталась Кроосу после небольшого поединка на ложках.       Потом Эмма быстро привела свои волосы в порядок, забрала очки Тони, который, впрочем, был и не против, а также стащила его черную футболку, говоря, что в ней будет удобнее рисовать. По дороге к стадиону Эмма набрала Йохаса и предупредила, что доберется до «Альянц-арены» самостоятельно. — Теперь все дела улажены? — поинтересовался Кроос. — Почти, — улыбнулась девушка, замечая, что они подъезжают к стадиону. Кроос остановил машину на парковке и собирался уже выйти, когда Эмма прошептала: «подожди». Тони, не переставая удивляться художнице, повернулся к ней. — Ты забыл про поцелуй на прощание, — сказала девушка, делая невинные глаза. Нежные губы Тони легко коснулись пухлых губок Эммы. А потом Кроос, не дав опомниться девушке, вышел из машины и открыл ей дверь. Эмма была не в обиде. Тони взял маленькую и хрупкую ладонь художницы в свою руку, и они вместе пошли на стадион. Чмокнув Эмму еще раз, Кроос пошел в раздевалку, а девушка навстречу своей практике.

***

      Художники были уже на стадионе, когда зашла Эмма. Весело улыбнувшись всем, она устроилась на одном из первых рядов. На газоне уже разминались некоторые футболисты, среди которых девушка заметила и Марио. Тот, увидев Эмму, пошел к ней, улыбаясь, не обращая внимания на странные взгляды со стороны как своих партнеров по сборной, так и одногруппников Эммы. — Привет, — поздоровался он. — Ну, как поживает мой портрет? — поинтересовался Гётце. — Привет, — весело ответила Эмма, доставая из сумки рисунок. — Посмотри, а если хочешь — и покритикуй, — добавила она. Марио так внимательно рассматривал самого себя, что девушка рассмеялась. Гётце насупился и выдал: — Очень похож, только вот я тут слишком серьезный. Я же шутить-то тоже люблю, а тут какой-то строгий, — сделал разумное замечание он. Девушка, оглядев Марио в который раз, как музейных экспонат, ответила: — Ничего, я попробую нарисовать тебя еще, — ответила она. — А теперь тебе пора на тренировку! И Эмма весело помахала рукой девятнадцатому. А заметив на поле разминающегося Крооса, девушка послала ему воздушный поцелуй. И основательно приступила к работе над портретом Марио.

***

Можно с уверенностью сказать, что никогда ей не давался настолько сложно рисунок. Вокруг неё было разбросаны непонравившиеся варианты картины. Она была разочарована. И радовало лишь то, что срок на эту работу побольше, чем на предыдущую. Эмма с удивлением обнаружила, что все художники уже ушли. Мало того, и футболисты отправились в раздевалку. Девушка решила, что пора заканчивать, когда перед ней появился Тони. — Пойдем? — спросил он, протягивая ей руку. Она нежно улыбнулась в ответ и, облизнув губки, встала. — Я готова. Только… Я хотела тебе сказать… Это… — запиналась все она. — Что такое? Говори спокойнее, Эмма, — отвечал футболист. — Можно я теперь буду жить с тобой? — набравшись смелости, спросила девушка. — Конечно, — радостно крикнул Тони, обнимая художницу. — Просто там мама, а я… Не смогу с ней пока встречаться. Отвезешь меня? — с надеждой сказала она. На что Кроос безапелляционно заявил, что спокойно это сделает. Девушка посоветовала остаться ему в машине. Быстро зайдя в дом, она прямо в уличной обуви забежала к себе в комнату. Побросав в сумку немного самых нужных вещей, а, также, не забыв краски, Эмма радостно выбежала, довольная тем, что никого не встретила.

***

Потом был веселый ужин, который они опять готовили вместе, но Тони во всем слушался девушку. Вечер пара провела перед телевизором, причем его смотрел только футболист, а Эмма снова пыталась рисовать Гётце, спрашивая иногда совета у Крооса. К часам десяти вечера девушке надоело, и она предложила идти спать. Весело забежав в его спальню, она остановилась посередине. Эмма, уверенно посмотрев на Тони, сделала шаг к нему. А потом пара вместе сошла с ума…       Сразу же, в ответ, она почувствовала его теплые пальцы на спине, а губы футболиста блуждали по шее девушки, иногда касаясь мочки уха. Через несколько секунд Эмма ощутила его прикосновение к своим губам, такое нежное, но в то же время властное. Губы девушки невольно приоткрылись навстречу языку футболиста, который тут же проник в её рот. Эмма не могла ощущать ничего, кроме его шикарного тела, нежных губ, сильных рук. Она отвечала со страстью, забывала обо всем. В следующий миг она чувствовала нежные прикосновения его губ к щекам, потом шее… Тони уверенно вел дорожку из поцелуев к ключицам и спускался все ниже, пока не дошел до своей футболки на теле девушки. Эмма наслаждалась его лаской, откидывала голову. Тони стягивает ненужную футболку, а девушка, отстранившись на мгновение, снимает с себя лиф. Перед футболистом предстала обнаженная грудь, которую тот незамедлительно покрывал поцелуями.       Эмма с готовностью отвечает на каждую ласку, упивается его теплыми губами. В этот момент Тони ей казался таким родным, любимым, что хотелось подарить, отдать ему всю себя без остатка.       Футболист повалил девушку на кровать и залюбовался её лицом. Спина Эммы соприкоснулась с холодом простыней, от чего по коже пошли мурашки. А он уже целовал её плоский живот, руки его легко расстегнули молнию на джинсах девушки, и вскоре они валялись уже где-то в дальнем углу комнаты.       У Эммы уже кружилась голова от безумного желания почувствовать его в себе. Тони медленно спустился поцелуями к животу, лаская пальцами бедра. Спустя несколько секунд тело Эммы лишилось и белых кружевных трусиков, обнажая самые сокровенные места. Девушка немного залилась краской, смущаясь. Послышался шорох ткани, и это означало, что и он полностью освободился от одежды, и скоро произойдет то, чего обоим так хотелось. — Не бойся, Эмма, доверься мне, — прошептал Кроос, терзая уже припухшие губы девушки.       Через миг Тони, опершись на локти, нависал над ней, целуя щеки, шею, плечи. Пальцы нежно коснулись живота художницы, бедер и спустились ниже.       В следующую секунду произошло несколько событий одновременно — Тони прижал её сильнее к кровати, впился в рот девушки и еще шире раздвинул ноги Эммы, а потом резко вошел в неё. В тот же миг девушка ощутила такую боль, что если бы Тони не целовал её в губы, она закричала бы. Эмма из всех сил впилась ногтями в спину футболиста, но тот и не почувствовал боли. Дискомфорт начал исчезать, а Тони стал медленно двигаться, давая Эмме привыкнуть. Он был нежным и ласковым, казалось, что Тони очень старается, чтобы девушка не чувствовала неудобств. С её губ срывался стон за стоном. Эмма, откинув голову назад, чувствовала его тело и понимала, что именно сейчас она действительно счастлива, впервые в жизни. И девушка понимала, что больше всего на свете хочет быть с Тони всегда.       Оба не знали, сколько прошло времени. Эмма помнила, как в один прекрасный миг почувствовала, как тело начало неметь, как потемнело в глазах, и она узнала это головокружительное удовольствие. Тони прижимал девушку к себе, а она вновь вдыхала такой родной запах. Они просто лежали на большой кровати, укрывшись одеялом, Эмма прижалась к Тони, а тот обнял её. Девушка положила голову на плечо футболисту, чувствуя, что ей уже хочется спать. — Спи, милая, до завтра, — шептал он, целуя в макушку. А когда Эмма уже проваливалась в сон, то услышала: — Я не исчезну. Я буду рядом.