Чертовски одинокое место

      Проснулся Питер уже один. Бывшую оружейную освещал яркий свет дневного цикла, и судя по его интенсивности, было уже за полдень - системы корабля Питера всегда были настроены на земные сутки. Неужели он действительно так долго спал? Квилл потянулся, смачно хрустнув распрямленными плечами, перевернулся на другой бок и обнял подушку. Она была чистой и нетронутой, как будто на ней никогда не спали.       Квилл пролежал так почти полчаса, не думая ни о чем конкретном, просто осматривая комнату и пытаясь вернуть фокус своему зрению. Он уже и не помнил, когда в последний раз спал настолько долго, что по пробуждении картинка перед глазами начинала расплываться.       Наконец, он нашел в себе силы подняться с койки. Лампа у Грута была выключена. Питер пожелал ему доброго утра, на что ветвь ответила уже давно ставшим привычным молчанием. Квилл, немного помявшись, подошел к горшку и тихо спросил:       — Ничего, что мы с твоим другом спали в одной кровати сегодня?       Обломок Грута промолчал и на это.       — Ты в любом случае не переживай. Я... в общем... ну, надеюсь, ты понял... — Питер усмехнулся сам себе, — извини, я несу какую-то чушь. Я пойду. Надеюсь, ты не думаешь ничего такого.       Наверх, в пилотный отсек, Питер поднялся прямо в пижаме, решив не переодеваться. В этом было что-то уютное и домашнее, и именно так он себя сейчас и чувствовал — уютно и как дома. Это чувство было для него редким и долгожданным гостем, и он списал его на хороший сон — когда ты просыпаешься и до тех пор, пока голова не проясняется и ты не вспоминаешь все плохие и неприятные события, у тебя все хорошо.       Остальная часть команды Стражей Галактики уже была в сборе, пилотируя корабль в неизвестном Квиллу направлении.       — Всем доброго утречка! — объявил Питер, сладко потягиваясь, чтобы продемонстрировать степень доброты своего утра.       — Доброе, — приветствовала его улыбкой Гамора. Дракс встретил его обеспокоенным взглядом из-под нахмуренных бровей.       — Ты не болен, друг Питер Квилл? — спросил он, внимательно вглядываясь то в лицо Питера, то в лицо изображенного на его майке Дэвида Боуи, — ты так долго спал сегодня.       — Да не болен он, просто лентяй и засоня, — махнул лапой Ракета, — подумаешь, один раз поспал на часик больше обычного, а все сразу начали вокруг него охать и ахать.       — Не все, а только Дракс — мой заботливый дружище, — широко ухмыльнулся Питер, облокачиваясь на спинку кресла, в котором сидел енот, — и да, я действительно просто проспал, ничего страшного в этом нет. Вообще люди довольно много спят.       — Хорошо, что ты здоров, — удовлетворенно кивнул Разрушитель.       — Куда мы направляемся? — спросил Питер, наклоняясь к Ракете.       Тот отпихнул от себя его ухмыляющееся лицо и открыл голографическую карту.       — Мы отправляемся на заправочную станцию в ближайшей системе. Ты отправляешься в свою комнату, чтобы одеться во что-нибудь приличное, — ответил енот, — этот мужик на твоей майке уже начинает меня бесить.       — Это ж Дэвид Боуи, приятель! — обиженно воскликнул Питер, поглаживая изображение на своей груди, — одна из его песен, между прочим, есть на кассете. Могу поставить!       — Нет! — Ракета развернулся в кресле, чтобы спихнуть с его спинки руку Звездного Лорда, — иди-иди! Немедленно!       Питер нехотя направился обратно к лестнице на основную палубу, перед этим, правда, не сдержавшись и скорчив рожу отвернувшемуся Ракете. Заметившая это Гамора только с улыбкой закатила глаза. В груди у Питера тут же кольнуло, резко и неприятно, будто задетая заноза. Может быть, в этом все дело — в его несерьезности? Квилл решительно сказал своим мыслям "нет" и приказал себе думать о приятных вещах. О том, что он сегодня наконец-то смог выспаться, о том, что скоро они прибудут на какую-нибудь планету и, может быть, зайдут в бар. Его настроение было слишком спокойным и хорошим, чтобы позволить себе портить его.       Питер поспешил ретироваться, чтобы его не успел догнать чей-нибудь очередной вопрос или реплика. Майку с Дэвидом Боуи он хотел было спрятать на самое дно своего платяного шкафа, но потом передумал и все-таки положил ее на привычное место — пожалуй, еще несерьезнее было бы не носить ее только потому, что она один раз вызвала чью-то усмешку.       Планета, на которой приземлился Милано, была оживленным местом, покрытым гигантскими разноцветными городами, словно плесенью. В космопорте было не протолкнуться, и команда Стражей Галактики едва нашла свободный док для своего корабля. Оставив Дракса следить за заправкой топлива, Гамора, Питер и Ракета отправились в ближайшее здание, напоминавшее чем-то помесь жилого квартала с торговым центром. Ракете нужны были кое-какие детали для очередного оружия, которым он собирался оснастить Милано, Питеру был необходим новый элемент питания для реактивных ботинок — левый начинал в последнее время барахлить – да и мысли о баре не спешили покидать его голову. Гаморе было нужно что-то для ее кибернетических имплантов, однако специфику ее будущих покупок никто уточнять не стал.       В первом же попавшемся магазине команда столкнулась со сборищем космических отморозков, которые выбирали усилители для своих плазменных пушек. Компания состояла из четырех гуманоидов, отличавшихся от людей лишь сплюснутыми носами и цветом кожи, и все в них кричало о том, что ничего хорошего ждать не придется.       Питер невольно отметил, что с тех пор, как он и его друзья стали именовать себя Стражами Галактики, практически в любом месте, в котором их команда оказывалась по той или иной причине, они неизбежно наталкивались на бандитов, рэкетиров или других преступников, которых было необходимо тут же обезвредить и передать правосудию. Наверное, иронично подумал Звездный Лорд, когда он сам был преступником, остальных он просто не замечал, считал их абсолютно нормальным явлением в галактике, едва ли не "своими". Как быстро и с какой готовностью у людей порой менялись предпочтения и убеждения.       И все было бы хорошо, все бы прошло нормально и без эксцессов и даже без необходимости вершить справедливость, если бы не одна-единственная фраза. В который раз Питер убеждался, как неосторожно оброненное слово может испортить так много.       — Эй, сюда вроде бы нельзя заходить с домашними животными, — хохотнул один из ублюдков в компании, многозначительно глядя на Ракету, — убрал бы ты его, парень.       Видимо, обращался он к Питеру. Гамору он тоже удостоил взгляда, но лишь мимолетного и оценивающего, явно не воспринимая ее всерьез. Очень зря.       Шерсть на загривке Ракеты вздыбилась, а в глазах зажглись недобрые искры. Енот протянул было лапу к висевшей за спиной пушке, едва ли не больше него самого — ему разрешили оставить это грозное оружие при себе только из-за статуса Стража Галактики. Но прежде чем кто-либо успел отреагировать, Питер сделал шаг вперед, к самодовольно усмехающемуся пришельцу.       — На твоем месте я бы взял эти слова назад, парень, — произнес Звездный Лорд.       Лапа Ракеты уже легла на приклад оружия, но енот почему-то не спешил снимать его с плеча. Питер завел одну руку за спину и сделал ему знак стоять спокойно, правда, не будучи уверенным, что товарищ поймет его или последует указаниям.       — А что, я, по-твоему, сказал что-то не то? — пришелец тоже сделал шаг навстречу Питеру, распрямил плечи, мгновенно став выше Квилла на полголовы. По-видимому, он был предводителем в своей шайке.       — Никаких драк в магазине! — взвизгнул из-за своей стойки продавец, на существование которого никто не обратил внимания, — я вызову офицеров!       — Этого не понадобится. Мы — Стражи Галактики, — сказала Гамора. Почему-то только у нее получалось произнести эти слова со спокойным достоинством.       — Я таких не знаю! — голос продавца стал выше почти на пол-октавы.       — Я тоже, — процедил сквозь зубы пришелец, все еще буравя взглядом Питера. Звездный Лорд ответил ему тем же. Периферийным зрением он заметил, что оставшиеся члены банды, раньше не двигавшиеся с места, теперь начинают заходить с боков, но отводить глаза от своего соперника не стал.       — Я сказал, возьми свои слова назад, — медленно произнес Питер. Бандит усмехнулся:       — Это насчет вот этой мелочи? — он повернул голову чуть вбок, указывая на Ракету, и Квилл выбрал этот момент, чтобы мощным движением заехать своим лбом в нос противника. Нос отозвался неаппетитным хрустом, и пришелец невольно сделал шаг назад. Питер замахнулся, чтобы завершить начатое кулаком, но тут один из дружков пришельца ударил его в висок. Звездный Лорд пошатнулся и с трудом устоял на ногах, несмотря на боль и звон в ушах. Однако из-за этого он потерял драгоценные секунды и выпустил из поля зрения своих противников. Застонав сквозь зубы и прижимая одну руку к виску, второй Питер попытался вытянуть пистолет из кобуры на своем поясе, но к тому моменту, как он наконец справился с застежкой, драка уже была окончена. Гамора повалила двоих членов неизвестной банды на пол, Ракета все же пустил свою пушку в ход, использовав ее на главаре, чей нос истекал густой темно-зеленой кровью, еще один гуманоид с криком выбегал из магазина, а продавец давил на тревожную кнопку под стойкой с такой силой, что у него побагровело лицо.       К Милано команда вернулась без покупок и в сопровождении двух офицеров местной полиции. Питера подташнивало — удар у ублюдка, что ни говори, был неплохой — но Звездный Лорд старался не показывать этого.       — Ты хороший друг, Питер, но, похоже, притягивать неприятности у тебя получается еще лучше, — заметила Гамора.       — Это я-то притягиваю? – Питер потряс головой в надежде, что неприятные ощущения уймутся, — они сами нарвались. И мне плевать, что они были агентами под прикрытием и расследовали незаконную торговлю оружием.       — Зато нам не плевать, сэр, — вставил один из сопровождавших офицеров.       — Лучше бы следили, кого набираете в свою полицию, — огрызнулся Ракета.       — Мы ценим ваш вклад в безопасность галактики, — сказал второй офицер, останавливаясь на подходе к доку, где стоял Милано, — но, к нашему сожалению, мы вынуждены попросить вас покинуть город. Мы ведем эту операцию уже почти два года, и сегодня она едва не сорвалась. Еще раз, нам очень жаль.       — Да-да, а нам-то как жаль… — протянул Питер, за что получил от Гаморы строгий взгляд, — правда. Простите, офицеры.       Полицейские отдали честь и, развернувшись, чеканным шагом отправились прочь из космопорта. Глядя им вслед, Ракета невольно прыснул.       — Смешно, — сказал Питер, рассматривая свое лицо в зеркале ванной на Милано. На виске начинала расплываться гематома, как будто очень злой кальмар прыснул в голову Квилла чернилами.       — Чего смешного? Твое лицо? Так это уже старая шутка, – беззлобно сказал Ракета, стоявший в дверях и наблюдавший за тем, как Звездный Лорд умывается. Корабль снялся с места, и теперь Дракс и Гамора вели его в следующий город на планете в надежде купить необходимую экипировку в более спокойном месте.       — Да нет, я не об этом, — Питер плеснул себе в лицо прохладной водой, провел по щекам мокрыми ладонями, — я о том, что, когда мы только увидели в магазине тех четверых, я подумал, что мы теперь повсюду натыкаемся на всяких бандитов и отморозков, куда бы мы ни пошли. Еще, думаю, вон какая ирония – сами такими же были когда-то, а теперь наставляем преступников на путь истинный. А это оказались никакие не преступники.       — Неловко, — пожал плечами енот. Питер тоже пожал плечами – своему отражению в зеркале.       — Вся эта история тоже очень ироничная. Вселенная вообще полна иронии, и, видимо, вся она достается мне, — Квилл ухмыльнулся. По-видимому, сегодня выходить на люди ему было противопоказано.       Наскоро вытерев лицо валявшимся возле раковины полотенцем, Звездный Лорд хотел уже было пойти на основную палубу, обсудить с Гаморой и Драксом их дальнейшие перемещения, но Ракета схватил его за рукав и заставил остановиться. Питер встретился с ним взглядом и понял вдруг, что ждет. Ждет, что Ракета скажет. Что он сам вдруг так захотел услышать.       — С меня пиво, — наконец произнес Ракета и оскалил зубы в ухмылке. Питер улыбнулся в ответ и подмигнул своему товарищу по команде.       — Сойдет, — сказал он, скорее даже самому себе.       В тот вечер к пиву хорошо пошли четыре первых части «Крепкого орешка». Питеру всегда нравился герой Брюса Уиллиса в этих фильмах – было в нем что-то бесконечно человечное: в том, как он страдал от своих ран, как искривлялось от решимости и страха его лицо перед очередной перестрелкой, как он пытался искать укрытия, истекая кровью, но никогда не отступал. Пятая часть была абсолютно отвратительной, о чем он сразу же заявил Ракете, причем отвратительной не в самом лучшем смысле.       Ракета только хмыкнул на это, мол, «как знаешь, ты у нас мастер киномарафонов». На протяжении всего первого фильма Питер, отбросив те жалкие остатки серьезности, которые у него еще были, подбадривал главного героя во время схваток и встречал радостными возгласами каждую его шутку. Он веселился почти что назло – вот только кому? Самому себе? Едва ли подобные мысли были приличествующими во время киномарафона, занятия, которое должно было стать эмоциональной отдушиной и времяпрепровождением, свободным от самокопания и глупых страданий.       — Знаешь, — сказал Ракета, наблюдая, как на голографическом экране в комнате Питера Джон МакКлейн катапультируется из взрывающегося самолета, — я не понимаю, ради чего только он все это делает?       Питер вначале даже не нашелся, что ответить.       — Как это ради чего? Ради своей жены, разумеется. По крайней мере, в первых двух частях.       — А что в ней такого особенного?       Звездный Лорд чуть не подавился своим пивом.       — В смысле что? Она преданная, смелая и чертовски привлекательная. Только посмотри на эти ножки! И еще потому, что он ее любит.       — Он ее любит потому, что она преданная, смелая и у нее отличные ножки? – Ракета хмыкнул, но без какого-либо определенного выражения.       — Ну, наверное. Или просто так. Просто любит и все. Может, она интересный собеседник. Или у нее трагичное прошлое, через которое она смогла перешагнуть. Или они чем-то похожи… — на последних словах Питер понял, что сказал что-то лишнее, и запил оставшиеся слова несколькими глотками своего напитка. Ракета пристально смотрел в экран, не говоря ни слова, и Квилл решил попытаться разрядить обстановку.       — На ее месте я был бы просто без ума от МакКлейна. Пережить взрыв небоскреба, поубивать такую кучу террористов и угнать пару самолетов — и все ради нее! Я бы после такого ему точно отдался. По крайней мере, она оказалась достаточно умна, чтобы с ним помириться.       Енот внимательно посмотрел на бутылку в своих лапах, а потом все-таки негромко рассмеялся. Всполохи очередного взрыва на экране окрасили его шерсть в оттенки красного.       — Люди, а? Вы такие странные существа.       Когда по экрану наконец побежали титры «Крепкого орешка 4.0», Питер уже начинал чувствовать сонливость. Если честно, зевать он начал еще на середине третьего фильма, но списал это на общую занудность «Возмездия», которое, по его мнению, было не самой увлекательной частью франшизы. Ракета, безо всякого стеснения выкинувший пустую бутылку из-под пива на пол, к остальным таким же, посоветовал Питеру не проспать все завтрашнее утро и засобирался в свою комнату.       — Подожди меня, я только переоденусь, — сказал Квилл, вскакивая с кровати и торопливо открывая шкаф с одеждой.       — Что значит «подожди»? Я должен проследить, чтобы ты надел майку правильной стороной? – саркастично спросил енот, приподнимая бровь.       — Ну, за этим тоже можешь проследить, — ответил Питер, пытаясь попасть ногой в свои пижамные штаны, — но вообще-то я сегодня опять у тебя. Афтепати с ночевкой! Посплетничаем про мальчиков.       Он подмигнул Ракете, который скривился так, будто от этой шутки ему стало физически плохо.       — Я тебя не приглашал к себе, вообще-то, — сказал енот, скрещивая лапы на груди. Питер, кое-как натянув на себя смятую майку с пресловутым Боуи, просто отмел аргумент Ракеты движением руки.       — Ну так еще не поздно пригласить. Признаться тебе честно – я так хорошо, как вчера, не спал уже давно. Эта бессонница скоро превратит меня в настоящего зомби. Конечно, если тебе совсем не хочется, чтобы я был первым, что ты видишь по утрам, то не вопрос, я не обижусь, — добавил Питер, неожиданно показавшийся самому себе чересчур настойчивым.       Ракета окинул взглядом Звездного Лорда, мнущегося перед ним в своей пижамной одежде, почесал за дернувшимся ухом, а потом махнул лапой так, будто только что принял худшее решение в своей жизни и тут же смирился с ним:       — Ну ладно, только прекрати гундеть. И смотри, чтобы это не вошло у тебя в привычку.