Глава 6
26 августа 2014 г., 22:04
Через несколько часов корабль ожил ― Гамора и Дракс вышли из своей комнаты, бодрые и готовые творить добро, чего бы вселенной это ни стоило. Поднялся и Ракета, лохматый и угрюмый. Питер пообещал ему, что не будет никакой "драмы и соплей", поэтому никак не выказал собственную неловкость и стыд, когда поприветствовал енота. Ракета пробурчал что-то себе под нос и прошел мимо Звездного Лорда, как будто тот был предметом мебели. Гамора положила ладонь на плечо Питера и посмотрела ему в глаза с сожалением и пониманием, как человек, который хочет помочь, но не в силах что-либо изменить. Квилл накрыл ее ладонь своей. Она не знала, в чем было дело, да и человеком она не была.
Команда смогла остановиться на крошечной полузаброшенной планетке подзаправиться и перекусить ― в этом секторе галактики было пустынно, и эта планета была единственным населенным пунктом на многие световые годы вперед. Да и все население было представлено лишь сотрудниками заправочной станции и местного мотеля с баром.
Последний оказался той еще дырой ― едва войдя в тусклое, прокуренное помещение, Стражи тут же умудрились ввязаться в драку с какой-то бандой рэкетиров. Небольшая перестрелка помогла Питеру развеяться ― сдавая весьма потрепанных бандитов подоспевшему отряду полиции сектора, Звездный Лорд смог даже выдавить из себя несколько в меру отвратительных пошлых шуточек, над которыми Дракс смеялся даже чересчур громко (что явно свидетельствовало о попытке замаскировать тот факт, что он не понял ни одной из них). Ракета был яростен, как никогда, а в его обычно ехидных комментариях, которые он отпускал в сторону полиции, было больше злости, нежели юмора.
Милано снялся с места только глубокой ночью ― солнце этого сектора уже закатилось за пустой горизонт планеты, когда корабль поднялся в воздух и устремился в звездное небо. Гамора вызвалась пилотировать его, за что Питер был ей благодарен ― он не спал уже больше суток, и очередная перестрелка вымотала его.
Наскоро сбросив с себя испещренную дырами и ожогами от пистолетных выстрелов куртку, заменившую до сих пор не отчистившийся плащ, кинув ботинки и шлем на дезинфекцию и даже не утруждая себя переодеванием в пижаму, Питер ввалился в свою комнату в одних трусах. Его кровать, в которой накануне спал Ракета, оказалась не заправленной, простыни и одеяло в полном беспорядке валялись на ней, смятые и скомканные. Белая ткань была покрыта ржавыми пятнами и подтеками, темные отпечатки лап остались даже на подушке ― было похоже, что Ракета обнимал ее во сне. Питер только пожал на бардак плечами ― как будто он сам когда-нибудь заправлял постель ― и просто рухнул на грязное белье как подкошенный, уткнулся лицом в пахнувшую чем-то металлическим подушку и приготовился заснуть.
Он уже дремал, был на самой грани сна, когда услышал, как открывается и закрывается дверь его комнаты. Он не придал этому значения, слишком близко он был к тому, чтобы провалиться в сон. Он почувствовал, как просела рядом с его боком кровать, как его голой спины коснулась чья-то рука. Питер повернул голову в сторону гостя и приоткрыл один глаз.
Конечно же, это был Ракета, кто еще, по правде говоря, это мог быть, кого еще он мог ждать? Бывший вор сидел рядом с Питером, положив лапу на его лопатку, и смотрел в стену усталым взглядом. К старым грязным подтекам на его комбинезоне добавились новые пятна, от Ракеты пахло гарью и потом. Питер не стал двигаться и не стал ничего говорить, он просто ждал.
― Прости, Квилл, ― вдруг сказал Ракета, и в его голосе была горечь.
― Все нормально, я еще не сплю, ― пробормотал Питер, и пять острых коготков вонзились в его кожу.
― Не прикидывайся идиотом. Не за это, ― с нажимом заявил Ракета.
Звездный Лорд повернулся на бок, чтобы посмотреть ему в глаза.
― Я... это я должен извиняться. Не надо было спрашивать тебя обо всем этом, ― сказал Питер.
Он поднял было руку, чтобы прикоснуться к Ракете в жесте утешения и эмпатии, но в последний момент отказался от этой затеи и просто положил руку на кровать рядом с подушкой.
― Скажи, я и правда напоминаю тебе тех, других людей, которые... сделали тебя? ― неожиданно вырвалось у Питера, против его воли, само собой, как будто что-то внутри него не вынесло напряжения ситуации и лопнуло. Ракета весь ощетинился, взмахнул распушившимся хвостом несколько раз.
― Вот за это я и прошу прощения, придурок! ― выплюнул он, ― я был не прав, я вспылил, окей?
Ракета согнулся к руке Питера, уткнулся мордой в его ладонь, коснулся ее языком.
― Ты мой друг, Квилл, и ты совершенно не похож на них. Извини меня, ладно?
Питер хотел было приподняться на кровати и прикоснуться к Ракете, но впечатление от вчерашних событий еще было слишком сильно.
― Ты, это... если тебе неприятно что-то, то лучше говори сразу, ― предупредил Питер, про себя удивляясь, что еще ни одно существо во вселенной не заставляло его так переживать за каждое свое движение, каждое сказанное слово. Ракета зарычал, кинулся на Питера, и Лорд ожидал удара или укуса, но вместо этого Ракета повалил его на спину, оседлал его грудь.
― Да нет же! Сколько тебе нужно повторять, что я был не прав? Ты идиот и не понимаешь с первого раза? Да ты один из... трех существ во всей вселенной, кто прикасался ко мне и остался жив после этого! Мне все приятно ― вот, ты заставил меня это сказать, гордись теперь собой, говнюк, ― Ракета подался вперед и все-таки укусил Питера за подбородок. Схватив одну руку Квилла за запястье, Ракета направил ее себе на спину, и Питер приобнял его.
― Окей, ― сказал Квилл и улыбнулся, чувствуя, как бездонное горькое чувство в его груди начинает улетучиваться. Он положил вторую руку на плечо Ракеты, погладил большим пальцем край воротника его костюма, там, где ткань переходила в шерсть.
― Знаешь что, ― лапы Ракеты взметнулись к крепежам на одежде ― эта штука и правда очень грязная.
Его ловкие пальцы, создавшие огромное количество опасных вещей и оборвавшие жизни стольких людей, принялись расстегивать одну застежку за другой. Питер тяжело сглотнул мгновенно накопившуюся во рту слюну и помог Ракете отвернуть воротник и спустить верхнюю половину костюма к ногам. Звездный Лорд положил ладонь на грудь Ракеты, зарылся пальцами в его шерсть, чуть более короткую и жесткую, чем на его голове, и тот подался вперед, навстречу руке человека.
― Ммм... ― Питер коснулся уха Ракеты второй рукой, провел двумя пальцами вдоль его белой кромки.
― Подожди-ка, ― бывшему вору пришлось слезть с Квилла, чтобы выпрямиться на кровати и окончательно стянуть с себя комбинезон, неловко прыгая то на одной ноге, то на другой. В конце концов костюм был отправлен куда-то в угол комнаты прицельным пинком, для чего Ракете пришлось повернуться к Лорду спиной, и взору Питера открылись его кибернетические импланты, прорывавшиеся сквозь голую кожу и в скудном свете комнаты напоминавшие капли засохшей крови.
Ракета оглянулся на Питера через плечо, но поворачиваться обратно не стал, а только сел на кровать, позволив человеку рассматривать себя. Когда Питер увидел спину Ракеты впервые, еще тогда, в тюрьме, он испытал только любопытство и даже какое-то злорадство. Сейчас все было совершено по-другому ― Ракета сам решился показать ему это, сам сидел и ждал реакции Питера, не пытаясь закрыться.
― Ну? ― спросил Ракета, все так же глядя на Квилла из-за плеча, и он подался вперед так, будто наконец решился спрыгнуть в пропасть, на краю которой топтался. Его пальцы мягко коснулись спины Ракеты, прошлись вдоль позвоночника, заставив того вздрогнуть. В порыве какого-то безумия, какой-то умопомрачительной вседозволенности, так не вязавшейся с тем, что было еще считанные часы назад, Питер наклонился к Ракете еще ближе. Его губы прижались к воспаленной коже на спине, накрыли один из имплантов ― металл был теплым и гладким под языком Питера, и он почувствовал, как Ракета задохнулся, как вздыбилась его шерсть, но отстраняться бывший вор не стал. Квилл снова положил одну ладонь на грудь второго Стража, чтобы прижать его к себе, продолжая целовать солоноватую кожу и теплый металл.
― Я и не подозревал, что ты такой извращенец, Квилл, ― попытался усмехнуться Ракета, но его голос стал низким и хриплым, ― ты прямо-таки настоящий фрик.
― А кто в этом виноват? ― сказал Питер, поднимаясь выше, зарываясь носом в шерсть на шее Ракеты. Наверное он действительно был извращенцем, потому что уже чувствовал собственную эрекцию ― хотя черт подери, он видел за свою жизнь столько пришельцев самых разных размеров и форм и со столькими из них спал, что не удивился бы, если бы это сломало что-то в его психике.
― Давай, вали все на меня, ― прорычал Ракета и резким движением развернулся мордой к Питеру, чтобы поцеловать его.
Квилл свалился на кровать, не в силах больше оставаться в сколько-нибудь вертикальном положении, запустил одну руку в свои трусы, чтобы сжать себя. Ракета провел языком по его подбородку, шее, впился зубами в его плечо. Одна его лапа опиралась на грудь Квилла, царапая ее когтями, а вторую он уже опустил между собственных ног.
― Слушай, Ракета... ― прохрипел Питер, работая рукой, ― ты... ты не мог бы...
Ракета не ответил ни слова, только разжал челюсти, выпустив плечо Квилла, и опустился между его ног, стягивая с него трусы. Питер посмотрел на влажно блеснувшие в полутьме зубы Ракеты, когда тот открыл рот, и зажмурил глаза. Его члена коснулись сначала лапы, потом язык, потом он почувствовал жар чужого рта, ребристое, твердое небо, и, несмотря на то, что из-за строения морды Ракеты фрикций почти не было и он чувствовал зубы, о Боже, чертовы зубы, его тело тут же сотрясли спазмы, он выгнулся, застонал, до боли вцепившись руками в собственные волосы. Оргазм накатил так внезапно, так неожиданно для него самого, что Питер негромко вскрикнул и тут же потерял всякую возможность дышать. Он тихо застонал раз, другой, выпуская из легких последний воздух, а потом затих, отчаянно пытаясь вспомнить, как люди вообще дышат. Он усмехнулся сам себе ― позорище, спустить так быстро, почти за минуту, но видимо дело было в напряжении последних месяцев, в отсутствии всякой возможности выпустить пар, да и во всем контексте этой странной ситуации. Он наконец решился открыть глаза, уставился в потолок и услышал, как Ракета сплюнул.
― Давай, иди сюда, ― сказал он, несмотря на то, что еще толком не смог отдышаться. Он почувствовал, как Ракета приблизился к нему, как взял его руки в свои и направил их: одну ― на основание хвоста, другую ― между ног. Руки Питера послушно принялись за дело.
Когда пальцы Квилла сомкнулись на его члене в кулак, Ракета издал сдавленное "ммм", едва не повалившись вперед на грудь человеку, но тут же вцепился в его предплечье пальцами, а потом и зубами, пропарывая кожу. Двигать этой рукой стало трудно, но Питер старался. Второй он сжал основание хвоста вора, провел ногтями вверх и вниз по его пояснице, взъерошивая шерсть. Ракета начал с усилием толкаться в его руку, почти скуля. Питер думал, что, может быть, ему следует сказать что-то, произнести несколько грязных фраз или, наоборот, нечто нежное, чтобы ускорить развязку, но не смог подобрать слов, только простонал сквозь зубы "черт, черт, Ракета". В какой-то момент в его голове промелькнула мысль прошептать низким голосом "Я есть Грут", но он тут же отмел эту идею ― было бы слишком неприятно и больно для них обоих.
Наконец, с трудом, будто вскарабкиваясь на колоссальную гору, Ракета кончил ― резко замолчав, дернулся несколько раз, замер, а потом обессилено повалился на Питера. Его дыхание выровнялось довольно быстро, и с минуту оба просто лежали, отходя от произошедшего. Вынув зажатую между их телами руку, Питер вытер ее о простыни. Их точно надо будет постирать.
― Хочешь принять душ? ― спросил Квилл, просто чтобы сказать хоть что-нибудь. Обычно он говорил своим партнерам какой-нибудь слащавый бред типа "это было великолепно" или "ты восхитительна, дорогая", но не в этот раз.
― Да ну, ― промычал Ракета, вяло махнув лапой, ― мне и так нормально.
А потом неожиданно бросил:
― Вот зачем ты все это начал?
Питеру сходу ничего не пришло в голову, поэтому он просто пожал плечами и ответил:
― По-моему мы пришли к выводу, что я фрик и извращенец, надеюсь, это меня оправдывает.
Ракета приподнялся, посмотрел на укус, который оставил на руке Питера, и лизнул его.
― Да мы с тобой оба те еще психи, ― хмыкнул енот, устраиваясь под боком у Квилла и укладывая голову на его ключицу, ― кому расскажу, что спал с человеком, никто не поверит. Еще и обсмеют.
Питер не смог удержаться и расхохотался после этой фразы. Кто бы мог подумать! Как будто спать с говорящими енотами у всей вселенной в порядке вещей. Постепенно смех улегся, Питер успокоился и заставил себя замолчать. Ракета лежал неподвижно, как будто уже заснул, и Квилл решил ничего ему больше не говорить. Он осторожно провел между его ушей костяшками пальцев, затем приобнял одной рукой и закрыл глаза, продолжая улыбаться. Похоже, к Ракете возвращается его чувство юмора.
