Чертовски одинокое место

      — Это — лучший фильм во всей вселенной, я тебе говорю! — сказал Питер, с трудом принимая вертикальное положение и усаживаясь на кровати. Под его чутким, пусть и несколько запинающимся и нетрезвым руководством, Ракета включал на голографическом экране в комнате Квилла "Типа крутых легавых". Сам Звездный Лорд тем временем пытался стянуть с себя ботинки. После всего выпитого в баре, он был удивлен, что вообще смог добраться до Милано безо всяких происшествий — его не стошнило, он не ввязался в драку, он не наговорил никому никакой чуши, он не стал ни к кому приставать (кроме, разве что, Ракеты, и то совсем чуть-чуть), он даже ни разу не споткнулся! В общем, он был молодцом.       Теперь он сидел на своей кровати и пытался быть молодцом и дальше, отчаянно борясь с застежкой ботинка. Застежка была ужасно коварной, Питер совершенно не ожидал от нее такого — она никак не поддавалась размякшим пальцам, Питер даже сломал об нее ноготь, сопроводив это возмущенным "ау". Ракета, наконец запустивший фильм, с мученическим вздохом подвинулся к Звездному Лорду.       — Мне просто больно на тебя смотреть. Физически больно. Ты отвратителен, — заявил енот, беря в лапы ногу Питера и подтягивая ее к себе, упирая подошву себе в живот. Его пальцы принялись так ловко расправляться с проклятыми застежками, что Питера даже зависть взяла.       — Ты смотри, смотри, фильм начался уже, — воскликнул Квилл, подняв глаза на экран и увидев первые кадры, каждый из которых знал наизусть: главный герой решительной поступью шел из самого конца длинного коридора навстречу камере.       — Ты — неблагодарный засранец, Квилл, — заявил Ракета, стаскивая с его ноги пресловутый ботинок и скидывая его на пол, чтобы приняться за второй, — чтоб я хоть раз еще помогал тебе по пьяни.       — Я ценю, правда, ты лучший, я тебя обожаю, но фильм уже начался, там сейчас будет классно, — скороговоркой произнес Питер, уставившись в экран и изо всех сил пытаясь сфокусировать взгляд.       Ракета закатил глаза и, сняв второй ботинок Квилла, швырнул его Питеру в грудь. Звездный Лорд с громким "уф" согнулся пополам от внезапной боли, но от экрана не оторвался и так и остался сидеть на кровати с ботинком в руках. Ракета фыркнул совсем по звериному, дернув головой в сторону, но все же повернулся к экрану, облокотившись о ногу Питера, которая осталась почти точно в таком же положении, в которое он ее привел.       — И зачем я вообще тебя терплю? — спросил енот, и Питер опустил вниз одну руку, на ощупь нашел его голову, чтобы рассеянно почесать за ухом.       — Потому, что у меня отличный вкус, — ответил Квилл как нечто само собой разумеющееся.       Звездный Лорд обнаружил что, хоть он пересматривал этот фильм черт знает сколько времени назад, он помнит каждую реплику персонажей почти дословно. Странная штука — память, имеет свойство не принимать какие-то безумно важные вещи, но различный мусор может хранить годами. Когда главный герой, сержант английской полиции Николас Эйнджел, сказал: "Спасибо, немного гнется", Питер обнаружил, что его губы шевелятся, повторяя за ним.       — Это точно комедия? — спросил Ракета, задумчиво наблюдая то за героями фильма, то за завороженным Питером.       — Да там было уже шуток двести! Но будет еще лучше. Это типа английский юмор, чувак, он тонкий.       — Ну да. Вы, земляне, и ваш жуткий юмор, а? — пожал плечами Ракета.       — У тебя тоже тонкий юмор, — заметил Питер, стараясь, чтобы в его голос не закрались утешительные интонации, — тот момент с ногой в тюрьме. До сих пор вспоминаю и смеюсь.       — Я знал, что ты не безнадежен и до тебя когда-нибудь допрет, — благосклонно сказал енот.       Фильм шел, сцены менялись с фантастической быстротой, у Питера даже начала кружиться голова. Некоторые шутки, подумал он отстраненно, наверняка имели смысл только для человека, причем для человека, знакомого с определенными земными культурами. Он начал было объяснять это Ракете, за что получил весьма ощутимый удар по бедру и пожелание заткнуться и смотреть гребаный фильм, что с удовольствием и сделал.       Несмотря на его опасения, Ракета то и дело удовлетворенно хмыкал, а один раз даже полноценно хохотнул, когда новоиспеченный бро главного героя спросил, правда ли, что в человеческой голове есть место, в которое, если выстрелишь, то она взорвется. Звездному Лорду пришлось вновь пуститься в объяснения, что он не знает, правда ли это, сам никогда не пытался проверить это на практике и вряд ли когда-нибудь будет. Над сценой с авангардной постановкой Ромео и Джульетты Питер хохотал так, что его едва не вырвало и у него заболел живот, но Ракета не понял этой шутки и только посмотрел на Квилла, как на идиота. Несмотря на тошноту, Питеру было замечательно хорошо — пожалуй, возможность делить с кем-то удовольствие от киномарафонов создавала духовную связь сильнее, чем замужество. Смог бы он так же гоготать над фильмом вместе с Гаморой? Вряд ли, хотя он все еще не отчаивался когда-нибудь показать ей "Свободных" и что-нибудь еще с Кевином Бэйконом.       На экране констебль Николас Эйнджел и его бро Дэнни сидели на диване и говорили о декоративных растениях и о том, что Николас не знает, как переключать свою голову с работы на что-то еще. "Я тебе покажу", — произнес Дэнни, и Питер только в тот момент понял, что уже с минуту или больше сидит с открытым ртом.       — Я всегда думал, что они поцелуются после этого, — сказал Питер, не отрывая взгляда от голографического экрана. В следующую секунду Дэнни уже открывал свою кладовку, в которой хранились сотни, если не тысячи, фильмов из его коллекции — на этой сцене Питер всегда почти что пускал слюни. Ну, или и в правду пускал, но разве что совсем чуть-чуть. У чувака реально была обалденная коллекция. Ракета неопределенно хмыкнул.       — Ты знатный извращенец, Квилл, — ответил енот, а потом добавил, — и мы, по-твоему, такие же бро, как они?       — Ну да, в каком-то смысле, — сказал Питер, пожимая плечами, — прямо аналогии я тебе, конечно, не проведу, но я... О, да он ставит "Плохих парней", мы с тобой их тоже обязательно посмотрим!.. Я такой же клевый, как Дэнни, а ты мой строгий и суровый констебль, которому я помогаю переключать кочан. Духовная бро-связь, понимаешь, о чем я?       — Пффф, как будто один бро будет домогаться другого.       — Ну не знаю. Это так, приятное дополнение. Досмотрим фильм — могу подомогаться, — Питер бросил быстрый взгляд на Ракету, чтобы подмигнуть ему. Ракета с размаху хлопнул себя ладонью по морде.       — Ты невыносим, Квилл! Вселенная, кажется, подкинула мне тебя в наказание за мои преступления. Ты хуже, чем тюрьма.       — Вау, изысканные сравнения, мистер. Надо почаще выпивать вместе... О мой Бог, сейчас будет шикарный момент! Смотри-смотри!       — Да я смотрю, смотрю. Кошмар, Квилл, этот фильм уничтожает последние крупицы твоего интеллекта.       Питер хотел ответить что-нибудь в меру саркастичное или пошутить, что у него есть другие преимущества, кроме интеллекта, и Ракета об этом знает, но подавился своими словами. В его тяжелую от алкоголя голову внезапно пришла мысль о домашнем растении главного героя. Грут. Грут, черт подери.       За событиями последних дней, за откровениями Ракеты, за этой молниеносно раскручивавшейся спиралью, которой были их отношения, он совершенно забыл о Груте. Всего... на день или два, или около того, но забыл. Он больше не ходил в бывшую оружейную, наоборот — Ракета стал приходить к нему, и Питер действительно не видел горшок с заветной веткой в последние дни. Он наконец в полной мере осознал, что бывший вор не хотел, чтобы Грут, как бы мало от него ни оставалось, был свидетелем их с Питером занятий. Что ж, в этом была своя логика. Но, черт возьми, как Питер мог забыть...       Щелчком пальца Звездный Лорд остановил фильм. На экране замерло лицо главного героя, напряженное и немного злое. Ракета дернул ушами и вопросительно посмотрел на человека.       — Ты чего, Лорд? Кто только что чуть ли не с истерикой умолял меня смотреть эту ерунду? — раздраженно спросил енот, махнув лапой в сторону экрана.       Питер нервно облизнул губы. На мгновение он опустил взгляд на собственный ботинок, который все еще держал в руках, повертел его, будто только что вспомнил о нем, и аккуратно поставил рядом с собой на кровать.       — Если ты будешь так мяться, то... — успел начать очередную раздраженную реплику Ракета, но Питер перебил его:       — Как… как там Грут? Я... не видел его в последнее время.       Ракета вздрогнул, будто какой-то механизм в его теле коротнул. Его плечи поникли.       — Так же, — ответил он, чуть помедлив. — Я пересаживал его позавчера. Сначала показалось, что он пустил корни, но потом я понял, что это просто земля налипла.       Питер с горечью понял, что Ракета ни на секунду не забывал о Груте, ни на мгновение не выпускал из головы мысли о том, что его друг — лучший друг — теперь лишь обломок в надтреснутом горшке. В лице главного героя фильма, застывшем на экране, Звездному Лорду теперь чудилось нечто укоризненное.       — Я давно не говорил с ним, — сказал Питер куда-то в пространство, снова уперев взгляд в свой злосчастный ботинок.       — С таким же успехом ты мог бы поговорить со столом или со своим пистолетом, — слабо пожал плечами Ракета; затем он вздохнул, и в этом вздохе Питер как будто услышал какой-то металлический присвист, как разгерметизированный прибор, — пожалуй, единственное, чего я действительно хочу, это дожить до того момента, как он вырастет. Деревья, знаешь ли, Квилл. У них больше времени, чем у нас, мягких животных.       — Ну, главное, что ты веришь в это, — с беспомощной надеждой произнес Звездный Лорд, — ты и опомниться не успеешь, а мы уже будем все вместе надирать преступные космические задницы, совсем как раньше.       Ракета рассеянно тронул пальцами выпирающие сквозь кожу и шерсть импланты на своей ключице, подцепил один, ковырнул когтем, словно засохшую корочку на старой ране. Он поморщился, но не стал останавливаться, продолжил царапать круглую металлическую бляшку.       — Знаешь, Квилл, если бы я не знал, что на утро ты будешь помнить только, как нажрался в каком-то баре и блевал, я бы не стал ничего тебе говорить...       — Я еще не блевал... — заметил Квилл, но не стал продолжать оправдываться и выжидающе смолк. Ракета все терзал свой имплант, не поднимая голову на Квилла, вместо этого устремив взгляд перед собой.       — Помнишь, была магнитная буря? Милано попал в астероидный поток, техника начала отказывать...       — Помню. Ты еще говорил про свои импланты... — кивнул Питер, с трудом подавляя желание протянуть руку и отнять лапу Ракеты от металла на ключице.       — Ну, в общем, да. Импланты у меня — дерьмо. Уж не знаю, какое правительство финансировало мою сборку, но явно не самое богатое во вселенной. Какая-то... старая модель, плюс детали смешанной комплектации... Короче! Эта дрянь барахлит.       — Барахлит? — глупо переспросил Квилл. Ракета говорил о себе, как о машине, старой, перелатанной и перечиненной сотни раз.       — Барахлит. Ты же разбираешься в устройствах, Квилл, знаешь, как это бывает, — бывший вор постучал когтем по своему импланту, который бездумно ковырял, — им уже много лет, любые детали, знаешь ли, изнашиваются. Иногда они... как бы это сказать... коротят. Замыкаются ненадолго, бьют током, один раз левая нога вообще на полдня отказала. Но тогда Грут был в норме, мог меня на себе таскать. Пришлось потом вскрывать проклятую ногу, добираться до металла, он там в самом суставе, и чинить ее. Еле зашил.       Питер невольно метнулся взглядом к бедру Ракеты, но его сейчас прикрывала штанина комбинезона. Бывший вор проследил направление взгляда Звездного Лорда и бросил: "Другая нога", прежде, чем продолжить:       — Иногда позвоночник заедает, это самое мерзкое. Один раз даже искрило, почти вся шерсть на спине выгорела. Комбинезон у меня что надо, хоть не было видно этого позорища. Но... ладно, я был не прав, пожалуй, позвоночник — не самое мерзкое, самое дерьмище вот здесь.       Ракета постучал пальцами по своему виску.       — Генетика — отличная штука, Квилл, я уже по тебе оценил. Я, конечно, умный, на двух ногах хожу и все такое... но возможность делать все эти клевые взрывающиеся штуки, планировать вещи, да даже говорить — все это благодаря мозговым чипам. Сколько их там толком не понятно, рентген из-за металла плохо берет. Они пока еще держатся, да вот только проблемка, понимаешь ли: ногу можно починить, шерсть новая вырастет, даже остальные импланты — не такая проблема, я и вот эти, — жест в сторону ключицы, на которой блеснула инородная сталь, — чинил уже. А вот в кочане своем я копаться не смогу. Откажут... я не знаю, что будет, но идеи есть. Ты прикинь, какая была бы вселенская срань — ты, красавчик, врываешься в инженерный отсек, а я там валяюсь, как ебучий труп, суставы отказали, позвоночник отказал, еще и говорить не могу. Ты б точно сблеванул.       Питер попытался сглотнуть застрявший в горле ком, но не смог — дыхание перекрыло напрочь, он был готов подавиться воздухом вокруг. Ему действительно стало дурно.       — Давно у тебя... последний раз коротило? — спросил он, кое-как справившись со своим голосом.       — После магнитной бури один раз.       — Но ты же тогда пришел ко мне?       — До этого, тупица, — Ракета сделал резкий жест лапой, ударил себя по колену. — В общем! Надеюсь, что Грут скоро вырастет и я это застану... и что ты проблюешься и забудешь весь этот дурацкий разговор. Давай, врубай заново свой фильм.       Питер уже не мог думать о фильме. Смешливое и игривое настроение, навеянное алкоголем, испарилось, оставив после себя неприятный, давящий осадок. Все, о чем он мог думать сейчас, это рубец, который должен был остаться на ноге Ракеты после того, как он чинил ее. "Чинил". Будто он был просто еще одним механизмом, который дал сбой. Зачем Страж вообще затеял этот разговор, Звездный Лорд спрашивать не стал, а только покачал головой.       — Давай в другой раз досмотрим, — сказал он, жестом приказывая голографическому экрану отключиться. Комната тут же ухнула в почти кромешную тьму, глаза Питера предали его, он не мог даже четко обозначить границы своего тела. Воцарившуюся тишину нарушал лишь высокий, протяжный звон в его голове — гул поднятого алкоголем кровяного давления.       — Что, настроение испортилось? — с вызовом спросил Ракета. Питер не мог видеть его, но чувствовал его лапу на своем колене.       — Да нет... просто, пожалуй, лучше будет досмотреть в другой раз, — рассеянно ответил Звездный Лорд, а потом добавил, не в силах сдерживать слова, — то есть получается, что твои импланты... они могут в любой момент просто взять и отказать?       — Добро пожаловать в мой мир, — сказал Ракета, теперь уже всем телом налегая на ногу Квилла и кладя голову ему на живот, — на самом деле черт их знает. Все-таки сделано все неплохо, раз еще держится. Но, как там вы, люди, говорите? "Live fast, die young"? У меня срок жизни в любом случае будет короче, чем у тебя.       — Ну это совершенно необязательно! — Питер практически возмутился, — вдруг мы с тобой будем принимать участие в очередной перестрелке, сидим такие в засаде, и тут откуда-нибудь сверху к нам падает граната! Мы синхронно произносим "вот дерьмо" и вместе взлетаем на воздух.       — Да ты романтик, Квилл, — в голосе Ракеты была усмешка. Его лапы нашли край майки Питера, задрали его, прошлись по животу, подцепили ремень на штанах. Ловкие пальцы расправились с застежкой так быстро, будто бывший вор и не пил вовсе, а потом накрыли член Питера сквозь нижнее белье. Звездный Лорд выдохнул, положил руку на голову Ракеты, провел по шерсти между ушами, на щеке, на скуле. Его пальцы наткнулись на металлическую вставку у границы его рта, прошлись вдоль нее. Ракета повернул голову, чтобы мягко прикусить палец Питера.       — Эти нужны, чтобы помогать артикуляции рта при разговоре, — сказал он, потершись щекой о руку Квилла, давая ему возможность снова нащупать вкрапления металла. Пальцы Питера опустились ниже, провели по шее Ракеты, чувствуя дрогнувшие под его прикосновениями хрящики гортани, и еще ниже, до самой ключицы. Два симметричных импланта, располагавшихся там, были теплыми на ощупь, словно сами были живым органом.       — От этих идут провода в сердце и к солнечному сплетению, — прошептал Ракета, который уже спускал трусы Питера вниз, — теоретически через них можно завести мое сердце заново, если оно остановится. Сам никогда не пробовал.       "Сам". Зато пробовали другие. Ракета уже отстранился от руки Звездного Лорда, чтобы взять его член в рот, но начавшее просыпаться возбуждение было задавлено целым ворохом мысленных картин, которые заполонили голову Питера. О том, как Ракете устанавливали эти импланты, долго и мучительно, как его калибровали, и настраивали, и чинили, будто какой-то неживой прибор. Как затем сам Ракета был вынужден жить с этим, исправляя ошибки в своем теле, которые совершили его создатели, заменяя устаревшие детали на новые, выдирая самого себя из забвения, которым грозил отказ имплантов, относясь к себе, как к вещи. Каково это? Жить, зная, что в любой момент какой-то крошечный механизм внутри тебя может просто заесть, перегореть, испортиться, и твоя жизнь тут же оборвется? А если не оборвется, то придет перепад напряжения, электрический разряд, искры, боль, беспомощность. Просто потому, что кто-то в свое время так решил.       Питер потянулся, чтобы положить руку на плечо Ракеты, но не смог вернуть в прикосновения прежнюю настойчивость и решимость. Теперь у него было ощущение, что он прикасается к чему-то невыносимо сложному, но одновременно с этим такому хрупкому, что одно неверное движение, и этого не станет. Питер как мог мягко отстранил от себя Ракету и сказал:       — Прости, но сейчас я не могу. Давай не сегодня, ладно?       Тот выпустил член Квилла из своей пасти и приглушенно — судя по его движениям, он вытирал рот лапой — спросил:       — Чего, так много увлекательных фактов из моей биографии, что у тебя не стоит?       — Да нет, нет, я просто напился, последние стопок пять явно были лишними, — нервно усмехнулся Питер, — если хочешь, я могу тебе... сделать что-нибудь, что ты хочешь? Не знаю...       Он скорее почувствовал, чем увидел, как Ракета махнул лапой.       — Да ладно, забей.       Питер принялся натягивать свои трусы обратно, попытался застегнуть штаны, но быстро бросил это бесплодное занятие, не справившись с очередной застежкой. Раздеваться полностью, чтобы не спать в грязной одежде, Питеру даже не пришло в голову. Ракета слез с его ног и оправил на себе комбинезон.       — Ты же сегодня останешься у меня? — спросил Квилл, обнимая Ракету одной рукой и притягивая к себе. Бывший вор потерял равновесие и повалился на грудь Питера. Вначале Звездный Лорд даже хотел извиниться за этот резкий жест, но не стал, заставил себя проглотить готовые сорваться с языка слова. Ему и так было неловко.       — Я думал сегодня переночевать с Грутом после того, как мы досмотрим твой дурацкий фильм... – произнес Ракета, куда-то в плечо Питера.       - Окей, - сказал Звездный Лорд. Ему безумно захотелось просто заснуть и не думать больше ни о чем на такую тяжелую голову, наполненную гнетущими мыслями. Ракета повернулся набок, чтобы поудобнее устроить голову на груди у человека.       - Не волнуйся, красотка, я подожду, пока ты заснешь, а потом уйду. У меня есть манеры, в отличие от тебя. Предупреди, если начнет тошнить.       Питер осторожно прижал маленького Стража к себе и закрыл глаза. Он сосредоточился на мыслях о фильме, который они так и не успели досмотреть, сосредоточился отчаянно и решительно, чтобы изгнать из головы все неприятное и мрачное и неотвратимое. На то, чтобы не думать больше ни о чем другом, у Звездного Лорда ушли все остатки уже немногочисленных сил.