Чертовски одинокое место

      Вселенная продолжала ненавидеть Питера Квилла всю последующую миссию.       Питер всегда гордился своим самообладанием. Все-таки статус Звездного Лорда, легендарного преступника, а теперь еще и Стража Галактики, обязывал быть спокойным, непринужденным и крутым любое количество часов в сутки, любое количество дней в неделю. За последнее время он потерял самообладание всего один раз — когда этот чертов тюремщик на Килне лапал его плеер. Плеер — это святое, тут Питера можно было простить, любой бы взбесился. Но все остальное время он был безукоризненно крут — неважно, разнимал ли он драки в барах, вызывал ли Ронана Обвинителя на танцевальную битву или смотрел старые детские фильмы в компании с депрессивным космическим енотом. Это была его фишка — его крутое отношение к вещам. Питер Квилл, Звездный Лорд — горячее тело, холодная голова.       Но в тот день ему было суждено окончательно потерять лицо и всю свою крутость — потому, что вселенная его ненавидела, и потому, что ему, твою мать, никогда не дают договорить.       Миссия проходила на отвратительной планете, которая вся была покрыта снегом. Он был везде — под ногами, над головой, катился лавинами с многочисленных горных пиков, валил с неба непрерывным потоком. Как будто ты попал в один из тех сувенирных шариков, которые надо трясти, чтобы внутри закружились снежинки. Только такие шарики — это милый подарок на Рождество, а тут был настоящий ледяной ад. Метель была настолько сильной, что Милано пришлось посадить далеко от местонахождения необходимого команде артефакта, под укромным склоном горы, да и то Питер подозревал, что с его нынешней удачей корабль наверняка заметет по самый маячок на верхушке, превратив его в один гигантский сугроб. Стражам предстояло преодолеть большой путь до вершины одной из безымянных гор, чтобы добыть желаемый предмет, и, черт возьми, Квилл быстро решил, что он не стоит своих денег.       Первым звоночком стали его реактивные ботинки — они отказали. Просто взяли и отказали! Как это было возможно, Питер не хотел даже задумываться — они работали и в гребаном космосе, и в дождь, и даже под водой, а тут просто чихнули облачком сгоревшего топлива и отказались заводиться. Отлично, Питер Квилл — Вселенная, 0:1.       Затем он умудрился свалиться головой в снег, и тут уже даже шлем ему не помог — от холода и досады у него аж скулы свело. Снег оказался у него за шиворотом, под плащом, в штанах, решительно везде. Ему удалось убедить себя, что это была чистая случайность, а не пихнувший его Ракета. Кстати о нем — Квилл честно предложил ему свое плечо, в надежде, что енот вскарабкается на него и даст ему возможность объясниться. Ракета отказался. И пихнул его... нет-нет-нет, он упал сам. Случайно. Чистой воды неприятная случайность. Но вселенная получает еще одно очко в свою пользу.       Очередным гвоздем в крышку гроба крутости Звездного Лорда стал тот факт, что Питер заблудился. С негласного согласия команды — а это произошло само собой и абсолютно естественным образом — Звездный Лорд стал лидером Стражей Галактики, поэтому именно он вел их к артефакту при помощи своего навигатора. Даже несмотря на то, что в это утро Питер был самим воплощением слова "похмелье", никто не стал ставить под вопрос его лидерство. Хотя, пожалуй, стоило бы. Снежная буря, в совокупности с какими-то атмосферными флуктуациями и потрясающим невезением Квилла в тот день, сделала свое черное дело, и навигатор, по которому он вел команду, нещадно барахлил. Утопая почти по пояс в снегу, время от времени протирая окуляры шлема, Питер тащился вперед почти наугад вот уже полчаса как, с раздражением глядя то перед собой, в мутную заснеженную даль, то на рябивший экран навигатора. И боялся признаться остальным Стражам Галактики, что безнадежно потерялся.       Весь день казался Питеру какой-то невыносимо злой бесконечностью. Свою собственную злость с примесью досады, обиды и нескольких видов боли Квилл решил сосредоточить на каменном уступе, кончик которого торчал из сугроба и был одним из немногих элементов ландшафта, хоть как-то выделявшихся из слепой, белой пустоши вокруг. Питер проходил мимо этого уступа уже три раза, поэтому злиться на него было очень удобно. Четвертый раз, когда проклятый уступчик показался впереди, и стал тем моментом, когда самообладание окончательно покинуло Питера. С яростным криком он кинулся вперед, оставив позади остальных Стражей, подбежал к уступу, вздымая ногами фонтаны снега, и что есть силы пнул камень. Затем еще несколько раз. Ему пришлось приложить огромные усилия, чтобы не размозжить об него свой чертов навигатор. После очередного удара ногу Питера пронзила резкая боль, он взвыл, схватившись за нее, и, потеряв равновесие, повалился в снег. Кажется, он сломал на ней какой-то палец. С крутостью можно было официально попрощаться. Ощущение было странным — он уже очень давно не выходил из себя.       Из снега и навстречу новому приступу гнева его одним резким движением вытащил Дракс. Он поставил Звездного Лорда на ноги, придерживая его за плечи, и заглянул в его скрытое шлемом лицо. На Драксе был длинный темный плащ, но сквозь его распахнутые полы была видна покрытая татуировками голая грудь. Как ему было не холодно, Питер даже представить себе не мог.       — С тобой все в порядке, друг Питер Квилл? — спросил Разрушитель, и Питер в сердцах махнул рукой, из которой так и не выпустил навигатор, в сторону уступа.       — Я облажался, Дракс, неужели не видно?! — Квилл повысил голос так, что в динамиках его шлема прокатилось статическое эхо. — Я очень крупно облажался!       — Ты о том, что мы заблудились? — спросил Дракс.       После этого вопроса Квиллу захотелось заодно с навигатором размозжить обо что-нибудь еще и свою голову.       — Отлично, вы все и так знаете! И зачем вы тогда за мной претесь молча?! — стряхнув с себя руки Дракса, Питер обернулся на двух других Стражей, чтобы бросить реплику им в лица. Гамора стояла под порывами ледяного ветра абсолютно прямо, даже гордо, и бесстрастно смотрела на Квилла. На ней был костюм—скафандр, предназначенный для выходов в открытый космос, выглядевший, однако, довольно тонким, так как плотно облегал ее фигуру. Ракета утопал в снегу почти по самую грудь, но на нем не было надето ничего кроме его обычного комбинезона. Даже несмотря на свою шерсть, енот бы давно замерз на этой планете, если бы не массивный огнемет в его лапах. Питер вызывающе вскинул на них руки.       — Только не врите, что не догадывались, что я заблудился! Я облажался, окей? Вот, я признал это! Легендарный Звездный Лорд облажался! Все довольны?! — последние слова Питер обратил к Ракете, но тот только презрительно фыркнул и пробормотал что-то себе под нос.       Что именно Квилл уже не расслышал, только увидел несколько плотных облачков пара, вырвавшихся из его пасти. Гамора подняла было руку в попытке обратиться к Питеру, но он не дал ей вымолвить ни слова.       — Вы этого ждали, тащась за мной и не говоря ни слова, да? Когда мы проходили мимо этого гребаного уступа четыре гребаных раза?! — Квилл выразительно указал на камень и снова пнул его.       Он хотел было продолжить свою гневную тираду, так как терять ему, очевидно, было нечего, лицо-то свое он уже потерял, вдогонку к крутости, самообладанию, Ракете и еще черт знает чему, но вселенная не дала ему этого сделать. Вместо этого она снова решила нанести ему удар ниже пояса. Практически в прямом смысле слова.       Земля под ногами Питера неожиданно содрогнулась. За этим толчком последовало еще несколько, настолько сильных, что Стражи едва устояли на ногах. Заткнувшийся Питер с опаской устремил взгляд вверх, где за стеной валившего с неба снега должна была скрываться горная вершина. Однако это была отнюдь не приближающаяся лавина. Ненавистный уступчик рядом с Квиллом содрогнулся и внезапно начал подниматься из-под снега. Дракс среагировал моментально, отпрыгнув на несколько метров назад. Питер же продолжал стоять и пораженно смотреть на то, что считал простым камнем. Стряхивая с себя сугробы, прямо перед ним распрямлялся огромный каменный гигант.       Радары Милано на подлете к планете не зарегистрировали никаких форм жизни, поэтому команда сочла Омикрон-3 необитаемой. Однако сейчас обнаружился очередной прокол Питера. Планету, по видимому, населяли существа из камня, поэтому настроенные на созданий из плоти и крови датчики ничего не показали.       Создание высотой не менее пяти или шести метров, с крошечной, похожей на булыжник головой, обратило взор горящих глаз на Звездного Лорда. Питер успел пробормотать "Вот дерьмо" прежде, чем оно занесло свою каменную руку и обрушило на него удар. Реакция Квилла спасла его — он успел откатиться в сторону, и кулак с грохотом обрушился на снег в нескольких десятках сантиметров от его тела. Прежде чем тварь успела поднять руку для нового удара, Питер сделал еще один перекат подальше от противника и поднялся на ноги. Его команда уже перегруппировывалась — Гамора, достав свои мечи, примеривалась для прыжка, Дракс пятился назад, скорее всего, для разгона, а Ракета возился со своим огнеметом. Питер вытащил пистолеты и несколько раз выстрелил гиганту в голову, но заряды не причинили тому ни малейшего вреда.       — Отступаем, отступаем! — что есть силы завопил Питер, кидаясь к Гаморе и Ракете.       Он несколько раз запинался и падал на четвереньки — ноги увязали в снегу, бежать было практически невозможно. Опомнившийся каменный монстр поднял руку из снега и одним широким движением отбросил Дракса, кинувшегося на него, куда-то в сторону. Гамора хладнокровно использовала этот момент, чтобы запрыгнуть на шею гиганту, пока тот отвлекся на Разрушителя. Она всадила оба своих меча в выемку между туловищем и нелепой каменной головой гиганта и попыталась оторвать ее, используя свое оружие как рычаги. Однако и это не оказало на чудовище никакого эффекта, и оно просто стряхнуло с себя Гамору, как будто она была невесомой снежинкой. На ногах теперь оставались только Питер и Ракета. Енот еще перенастраивал свой огнемет, стуча кулаком по его панели.       — Надо уходить, наше оружие его не возьмет! — крикнул ему Питер, стараясь предугадать, куда обрушится следующий удар гиганта, — ты чего тут стоишь как гребаная мишень?!       — Прекрати истерику, Квилл! — рыкнул в ответ Ракета, не отрывая взгляда от огнемета. — У меня есть план!       — Как я могу прекратить... — начал было Квилл, но тут монстр наконец-то решился и, взяв широкий горизонтальный замах, направил свою мощную каменную конечность в сторону двух Стражей.       Питер со всей доступной ему быстротой повернулся к Ракете и что было сил оттолкнул его назад, подальше от надвигавшегося противника. На это безрассудное действие ушли драгоценные доли секунды, которые Питер мог бы потратить на то, чтобы уйти с траектории удара, за что он незамедлительно поплатился — каменная глыба, бывшая кулаком гиганта, обрушилась на верхнюю половину его тела с силой многотонного грузовика.       Питер пролетел метров, наверное, десять прежде, чем рухнул в снег и по инерции прокатился вперед, как манекен для краш-теста. Шлем спас его голову, но оказался поврежден настолько, что с болезненным скрежетом сложился в гарнитуру за ухом Звездного Лорда. Голове тут же стало нестерпимо холодно, в нос и глаза набился колючий лед, а ветер задул в уши с такой силой, что Питеру показалось, что он вообще потерял слух. Он попытался подняться, но руки отказались слушаться, а грудь болела так, будто ему раздробило все ребра, что, впрочем, вполне могло оказаться правдой. Он знал, что купил Ракете немного времени, и искренне надеялся, что бывший вор им воспользуется. Но для того, чтобы разглядеть происходящее с командой, надо было встать, а это казалось практически невыполнимым заданием.       Кое-как Питеру все же удалось подняться – в основном ему помог тот факт, что голову надо было отряхнуть от снега, так как лицо от холода болело невыносимо. Слезы, катившиеся из глаз, замерзали прямо на его щеках, пока Звездный Лорд как мог протирал их руками. Завывание ветра в его незащищенных шлемом ушах заглушало все остальные звуки, поэтому все вокруг напоминало черно-белый фильм на очень старом, нещадно барахлящем телевизоре с кучей видео- и аудио-помех. Питер с трудом распрямился, потянулся было к парным кобурам на своем поясе, только, чтобы обнаружить, что они пусты – похоже, он потерял свои пистолеты, пока летел в снег, снесенный ударом гигантского каменного голема. Последний, кстати, все еще возвышался огромной темной глыбой в десятке метров впереди. Питер с отчаянием попытался разглядеть Ракету или других членов своей команды, однако безжалостная метель и предательские слезы не давали ему этого сделать. Он почти вслепую пошел вперед, глядя на гиганта – единственное, что он мог видеть, кроме снега, и поднял вверх обе руки.       - Эй, сюда, ты, придурок! Смотри сюда! – закричал Питер, понимая, что, вполне возможно, это последнее, что он успеет сказать в своей жизни. – Думаешь, меня так легко прикончить? Ты вообще знаешь, кто я такой?!       Монстр, похоже, не знал, кто такой Питер, но, видимо, очень жаждал узнать, так как обернулся на его крики и взмахи руками. “Отлично”, - подумал Квилл с мрачным удовлетворением, втайне надеясь, что его жертва не будет напрасной. Гигант начал двигаться, но было сложно определить, в каком именно направлении и с какой скоростью, поэтому Звездный Лорд просто продолжил идти ему навстречу, одной рукой тщетно пытаясь прикрыть лицо от ветра, а второй шаря по карманам своего плаща в надежде найти какое-нибудь оружие или приспособление, способное подарить ему deus ex machinа в этой более чем отвратительной ситуации.       Deus ex machina появился с неожиданной для Питера стороны.       Каменного гиганта внезапно обдало волной пламени, настолько сильного, что даже на расстоянии нескольких метров Звездный Лорд почувствовал его жар на своем лице. Пламя задержалось на теле монстра ровно настолько, чтобы привлечь его внимание, а затем переместилось ниже и принялось лизать его ноги и снег под ними. Питер наконец-то увидел Ракету – тот стоял, уперев огнемет себе в живот, и его оружие исторгало пламя ужасающей мощи. Питер быстро понял, чего енот хотел и успешно добивался - огонь плавил снег и лед под ногами каменного гиганта, заставляя его увязать в талой воде. Сзади на чудовище уже накинулись Гамора и Дракс, тоже понявшие, в чем дело. Им удалось повалить гиганта вперед, и земля под ногами Питера вновь сотряслась. Ракета продолжал плавить снег под монстром, и произошло то, что, по-видимому, и было целью плана - вековая толща льда, составлявшая поверхность планеты, оглушительно треснула, и гигант рухнул вниз на какую-то невообразимую глубину, исчезнув из вида. Питер ожидал грохота падения, но так и не услышал его. Но было похоже, что монстр уже не сможет их побеспокоить.       На целую минуту воцарилась тишина – был слышен только свист метели, ни на мгновение не прекращавшей свой беспокойный танец. Все четверо тяжело дышали, выпуская в ледяной воздух клубы пара. Первой из оцепенения вышла Гамора – она подошла к Питеру, все еще пытавшемуся заставить свои глаза прекратить слезиться, и сказала ему на ухо:       — Возвращаемся на корабль. Твой шлем, похоже, вышел из строя.       — Да! — крикнул ей Питер, заставив киборга поморщиться – похоже, с ее слухом все было в порядке.       — Ты идиот, Лорд! Ты чертов имбицил! Кто просил тебя лезть, я бы справился сам! — заорал ему Ракета, но Квилл едва ли это расслышал.       — Что? Я потерял навигатор! — зачем-то прокричал он в ответ. Гамора покачала головой и взяла Звездного Лорда под руку.       — Пойдем, Питер, — сказала она, увлекая его за собой.       Как они смогли найти Милано в этой снежной пурге для Питера так и осталось загадкой. Пожалуй, надо было с самого начала доверить Гаморе вести команду к цели — у нее ориентироваться посреди ледяного ада Омикрона-3 получалось куда лучше, чем у самого Квилла со всей его техникой. На корабле Питер получил одобряющий хлопок по спине от Дракса и неприятный пинок в лодыжку от Ракеты — и то, и другое за “полнейшее безрассудство”. Квилл хотел отвести енота в сторонку, чтобы поговорить с ним и сказать ему то, что хотел еще утром, но вселенная не собиралась давать ему поблажек. В своей комнате Питер “всего на минутку” прилег на кровать и тут же провалился в тяжелый, горячечный сон, который отнял у него больше сил, чем дал, а когда он очнулся, то понял, что со своей крутостью на ближайшее время он точно может попрощаться.       Питер Квилл, легендарный Звездный Лорд, спасавший галактики и перенесший больше увечий, чем любой другой человек в этой вселенной, заболел.       Последний раз Питер болел еще в детстве, лет... пятнадцать назад? Он уже не помнил, но это точно было больше десяти лет назад и случилось на корабле Опустошителей. У него был жуткий кашель и температура, он лежал на своей койке, абсолютно разбитый и несчастный, и слышал, как за дверью громко переругиваются члены банды. Некоторые говорили, что мальчишка не жилец, другие говорили, что им не пристало так пускать сопли по поводу земного отродья, третьи даже предлагали выкинуть Питера из воздушного шлюза, чтобы он не убил весь корабль своей заразой. Это был один из тех редких моментов, когда никто из Опустошителей не хотел его съесть. Питер как раз думал о том, как же сильно он ненавидит свою жизнь, сморкаясь в угол своего одеяла, когда голоса за его дверью стихли, а через мгновение в комнату вошел Йонду с серьезным, может быть, даже немного обеспокоенным выражением на лице. За ним тенью следовал Краглин, как всегда ни на шаг не отступавший от своего капитана. Йонду присел на край кровати Питера (которая была даже не столько кроватью, сколько старым матрасом на полу грузового отсека) и, стянув с руки перчатку, положил ладонь на его лоб. Затем схватил Питера за подбородок, заставил его открыть рот и пристально посмотрел в него, внимательно прищурившись, даже положил ему на язык палец, чтобы было лучше видно горло.       — Жить будешь, — вынес свой вердикт Йонду, отпуская Питера и вытирая руку об одеяло мальчика.       Питер к тому моменту так охрип и ослабел, что не смог даже толком огрызнуться или пожаловаться. Его бросало то в жар, то в холод, он уже действительно думал, что так и умрет в вонючем, темном грузовом отсеке под холодным, сопливым одеялом. Уверенность Йонду в том, что он выживет, против воли взбодрила и даже тронула Питера. После этого Йонду взял у Краглина одеяло, которое тот нес в руках, и укрыл им Питера. Он вышел, не сказав больше ни слова. Краглин остался и занял место возле Квилла — в его руках оказалась еще и тарелка с каким-то пойлом, похожим на суп.       — Будешь жрать, — прорычал помощник капитана, будто это даже не обсуждалось.       Питер скорчил рожу и разразился жутким кашлем. Краглин тогда сделал то, о чем, как потом выяснил Звездный Лорд, жалел много лет и из-за чего даже пару раз подрался с другими Опустошителями — взял ложку и сам накормил Питера супом, ни на секунду не затыкаясь и расписывая в красочных подробностях, что он сделает с Питером, когда тот выздоровеет. Наверняка это Йонду строго настрого приказал Краглину накормить Питера, иначе тот никогда бы не стал этого делать. Все-таки Йонду не был таким уж подонком где-то в глубине души.       Сейчас Питер, лежа в постели под двумя одеялами, трясясь от озноба и обливаясь холодным потом, вспомнил тот момент и фыркнул. Бедный Краглин. Квилл даже понадеялся, что Йонду выписал ему премию или что-то в этом роде.       Предательская болезнь накатила на него внезапно и с ужасающей быстротой. Его тело будто раскалилось до температуры свежей лавы, нос оказался забит, а горло саднило так, словно кто-то напихал ему в глотку битого стекла. Красоты Питеру не добавляла и отвратительного вида гематома, расплывшаяся по правой стороне его груди, туда, куда пришелся удар каменного колосса, и дышать было тяжело и неприятно. Какой из пальцев на его ушибленной ноге был сломан теперь не представлялось возможным определить, так как все тело Питера охватила характерная для высокой температуры жгучая боль. Пытаться встать Звездный Лорд не хотел. Даже мысли о миссии и разговоре с Ракетой не могли заставить его сдвинуться с места.       В комнату постучались, а затем ввалились трое остальных Стражей Галактики. На лице Дракса было написано такое обеспокоенное и печальное выражение лица, будто Квилл уже находился на смертном одре. Гамора несла в руках дымящуюся миску с чем-то жидким, и на ее лице тоже было написано волнение, но без того градуса драмы, которого достиг Разрушитель. Ракета, казалось, не волновался вообще, а был просто как обычно раздражен. Питер вдруг понял, что не знает, сколько он уже провел в этом болезненном состоянии. Вся битва на заснеженных просторах Омикрона-3 вдруг показалась ему чем-то далеким, будто бы произошедшим уже много лет назад.       — Как ты, друг Питер Квилл? — спросил Дракс, присаживаясь на край кровати Питера. Гамора тоже села рядом, а Ракета взобрался на кровать в ногах Квилла.       — Нормально, — бравурно соврал Квилл, — обычная простуда, которой не сломить великого Звездного Лорда!       Питер попытался рассмеяться, но подавился собственными соплями и громко и очень неопрятно раскашлялся. Дракс с ужасом воззрился на Питера. Гамора отдала ему миску, которую держала в руках, и потрогала голову Квилла, отбросила мокрые от пота пряди волос с его лба.       — Да ты весь горишь! — сказала киборг, — это точно обычная простуда?       — Человеки — такие неженки, чуть что, сразу начинают болеть, гореть и умирать, — скривился Ракета, — соберись, Квилл, бесполезная ты тряпка!       — Ну извините, доктор Ракета, я не могу просто взять и выздороветь по вашему первому желанию, — буркнул Питер, вынимая из-под одеяла руку, чтобы вытереть ладонью нос. Даже такое незначительное действие и ехидные комментарии отнимали огромное количество сил.       — Нечего было играть в героя, когда у меня был план, — пробормотал енот себе под нос, отводя от Питера взгляд.       — Ваш вид переживает такие болезни постоянно и все равно процветает? Ты — истинный воин, Питер Квилл. Я восхищаюсь твоим мужеством, — с благоговением произнес Дракс, протягивая Квиллу миску с супом с таким видом, будто это был величайший и почетнейший трофей.       — У нас в аптечке должны быть медикаменты, способные справиться с твоей болезнью, — серьезно сказала Гамора, — надеюсь, все препараты совместимы с человеческой физиологией.       — Да, там наверняка что-то есть... а что это? — произнес Питер, вглядываясь в содержимое тарелки, которую Дракс поставил ему на живот. Глаза у Квилла немилосердно слезились, и разглядеть блюдо во всех подробностях не представлялось возможным. Запахов Питер тоже не чувствовал.       — А ты угадай! — предложил Ракета со зловещей ухмылкой.       — Это суп! — встрял Дракс, а потом добавил с неподдельной гордостью, — мы сами его приготовили!       — Ракета сказал, что вам, людям, это полезно, — сказала Гамора. Она аккуратно придержала грозившую свалиться миску и извлекла прямо из воздуха ложку.       — Попробуй! — воодушевленно воскликнул Дракс.       — Вау, ребята, я сейчас расплачусь, — слабо рассмеялся Питер, и словно в подтверждение его слов из глаза по щеке скатилась крошечная слезинка. Он громко шмыгнул носом, и тут же на него накатил новый приступ кашля. Лицо у Дракса вытянулось от волнения, будто Питер вот-вот собирался отправиться к праотцам и это были его последние слова. Квилл не мог поверить, что никто из его товарищей ни разу ничем не болел.       — Я пойду, поищу лекарства, — сказала Гамора, решительно поднимаясь с кровати, все еще держа в руках несчастную миску и ложку. Ракета испустил громкий страдальческий стон и перелез поближе к лицу Питера, усевшись у его плеча.       — Давай сюда этот дурацкий суп, вы его сейчас прольете, — рявкнул он, отбирая у Гаморы тарелку, а затем поворачиваясь к Разрушителю, — и ты, здоровяк, вали. Развели тут драму, будто этот придурок сейчас окочурится. По мне так ему просто нужен хороший пинок под зад.       — Не говори так, — нахмурился Дракс, но все же встал.       — Мы найдем лекарства и вернемся, — сказала Гамора, ободряюще улыбаясь Питеру, — поешь и постарайся отдохнуть.       — Как скажете, капитан, — слабо улыбнулся в ответ Питер, провожая взглядом уходящих товарищей.       Ракета вздохнул еще раз и поболтал ложкой в супе.       — Ты хоть жрать можешь? — спросил он, глядя на Звездного Лорда, укутавшегося в свои одеяла еще плотнее. Питер, сделав самое печальное лицо, на которое только был способен — это удалось ему без труда, температура, озноб, головная боль и кашель едва ли способствуют веселью — и произнес:       — У меня так сильно трясутся руки... мне кажется, я их уже не чувствую...       Квилл понимал, что сейчас откровенно испытывает собственную удачу. Уже то, что бывший вор разговаривает с ним, было большим достижением, но Питеру было так плохо и так безумно хотелось, чтобы Ракета побыл с ним рядом, что ему уже было все равно. Все или ничего, вселенная. Ракета посмотрел на него так, как, наверное, в свое время смотрел Краглин, и повернулся к нему, устраивая тарелку у себя на коленях.       — Ну ты и тряпка, Квилл, — сказал енот, зачерпывая ложкой суп, — как ты вообще дожил до этого дня, если у тебя руки даже от обычной простуды отказывают?       — Ну, может это не обычная простуда? Мне кажется, у меня для нее слишком сильный жар... Да и удар семиметрового каменного увальня здоровья, знаешь ли, не прибавляет, — начал было рассуждать Питер, но прервался, чтобы открыть рот и позволить Ракете сунуть туда ложку супа. Питье было невыносимо горячим и обожгло Квиллу язык, заставив закашляться. Через мгновение покалывание на языке сменилось жгучим жжением — суп оказался еще и невероятно острым.       — О Боже, он же горячий! И что вы туда положили?! — слезы брызнули из глаз Звездного Лорда с новой силой, и ему пришлось поднять свои якобы недействующие руки, чтобы вытереть лицо. Удивительно, как еще одна дополнительная порция боли смогла придать ему сил.       — Я добавил туда немного перцу, — оскалился Ракета, — я знал, что это поможет, видишь, твои руки исцелены!       — Неправда! Это были судороги, — сказал Питер, снова пряча руки под одеяло и натягивая его едва ли не до самого подбородка, — теперь мне стало еще хуже.       — Размазня, — сказал Ракета, снова опуская ложку в суп. Он набрал в нее немного своей стряпни, подул на нее и влил себе в рот. Причмокнув, енот вынес свой вердикт:       — По мне так в самый раз. Острое хорошо прогоняет жар. Почему я вообще разбираюсь в человеческих болезнях лучше тебя?       — Эй, не облизывай мою ложку, я же заразный! — предупредил его Квилл, — нифига ты не разбираешься.       Ракета уставился на Звездного Лорда во все глаза, медленно поднес ложку к морде, со смаком облизал ее и ткнул Питеру в лицо.       — Фу! — Питер принялся вытирать лицо одеялом, — за что?       — За то, что не ешь свой суп нормально, а только выеживаешься, — серьезно заявил Ракета. Судя по его движениям, он собирался отставить тарелку в сторону и уйти, а это было совершено не то, что было нужно Питеру для выздоровления.       — Ну нет, нет, не уходи, ты не представляешь, насколько я ценю ваш суп. Я абсолютно серьезно, мне никто уже лет пятнадцать суп не делал. Я его весь съем, обещаю. Только останься, ты же не бросишь бедного больного друга в беде?       — Ты просто большой, идиотский ребенок, — заявил Ракета, но все же остался. Еще раз ложка была опущена в суп, но на этот раз прежде, чем протянуть ее Питеру, Ракета подул на нее.       — А кто делал тебе суп пятнадцать лет назад? — спросил енот, пока Квилл, морщась, глотал питье.       — Не поверишь — Йонду.       — Оу. Он хотел тебя отравить?       — Да нет... я тоже заболел тогда. Я уже не помню, сколько лет мне было... десять? Двенадцать? Как-то так. У меня тоже был жар...       — Ты также не переставая гундел...       — Эй, я тут тебе, между прочим, собираюсь открыть свой огромный детский секрет!       — Ну валяй, — Ракета набрал еще одну порцию супа, но не стал давать его Питеру, а сунул ложку себе в рот, ожидая, когда Квилл произнесет свое откровение. Питер откинулся назад на подушку и усмехнулся, собрал языком скопившийся над верхней губой пот.       — У меня был жуткий жар и, кажется, я бредил. Он сидел на краю моего матраса, и я посмотрел на него и назвал "папой".       Это было странное воспоминание. Одно из тех, в которых ты до конца не уверен, не знаешь, было ли оно на самом деле или тебе это только приснилось. Или тебе действительно хотелось, чтобы это произошло, и со временем ты просто убедил себя, что так оно и было — спустя столько лет ты уже не можешь быть уверенным на сто процентов. Или даже на восемьдесят восемь.       Ракета задумчиво хмыкнул, вынул ложку изо рта и поглядел на свое отражение в ее блестящем дне. В тарелке на его коленях уже почти ничего не было, остатки супа почти уместились в один черпак ложкой. Бывший вор окунул морду в жидкость — суп уже успел остыть, стал почти холодным. Он приблизил ложку к губам Питера, подождал, пока тот откроет рот, влил в его горло ее содержимое.       — Нда, Квилл... — сказал Ракета, — знаешь, можно сказать, это кое-что объясняет. Ты же ведешь себя с ним, как подросток, — назло его бесишь, сбегаешь с его баблом, лишь бы позлить...       — Ты серьезно? — Питер был искренне изумлен, даже чуть не подавился супом. Ракета пожал плечами, взмахнул ложкой в воздухе, роняя с нее капли на одеяло Квилла.       — Пффф, не знаю. Мне надо было что-то сказать.       Вся ротовая полость Питера будто была в огне, а в язык словно вонзилась сотня—другая игл, но суп был действительно вкусным, хотя определить, что именно входило в его состав, было невозможно. По лбу Звездного Лорда градом катился пот, а под одеялом стало невыносимо жарко, но он почувствовал себя немного лучше. Он опустился ниже на подушку, испустил хриплый вздох. Краем глаза он увидел, как Ракета поднес к морде почти опустевшую тарелку и допил остатки ее содержимого.       — У меня точно что-то не так с головой, — сказал Питер. Бывший вор неопределенно хмыкнул.       — Есть такое дело.       А потом Ракета сделал то, чего Квилл, признаться честно, совсем не ожидал — влез ему на ноги и свернулся на них клубком, отвернувшись от его лица и поджав под себя хвост. Питеру стало еще жарче, и он вдруг почувствовал, насколько сильно его била дрожь, но он ни за какие деньги во вселенной не попросил бы Ракету уйти.       — Если что — ты прямо-таки умолял меня с тобой полежать, даже рыдал в голос, а я просто не хотел, чтобы твоя смерть была на моей совести, — заявил енот. Питер тихо рассмеялся, тут же закашлявшись.       — Так и было, приятель. Так и было.       Питер хотел вынуть из-под одеяла руку, чтобы погладить Ракету, но не смог себя заставить — на него вдруг навалилась жуткая предательская слабость, накатила так внезапно, будто его ударили чем-то тяжелым по голове. Его невыносимо потянуло в сон, несмотря на отвратительное самочувствие, а может быть, именно из-за этого. Он закрыл глаза и понял, что уже проваливается в забытье, в темный мир без сновидений.       — Послушай, Ракета… насчет того, что было утром… — пробормотал Питер на грани сна, — я… в общем, я не то хотел сказать. Ты все еще на меня злишься?       — Нет, блять, не злюсь, иначе бы давно подсунул тебе отравленный суп, — буркнул в ответ енот.       — Это сарказм? — Квилл искривил губы в подобии улыбки, и постарался тут же продолжить говорить, чтобы не дать Ракете перебить его, — я хотел сказать… что буду к тебе по-другому относиться. Но лучше, наверное. Бережнее. Я не знаю, я сейчас могу нести только какой-то бред… но я от тебя никогда не отвернусь, окей? И ты не вещь.       — Спи уже. И так сегодня все из-за тебя натерпелись, — сказал Ракета, но злость оставила его голос. Квилл почувствовал его лапу на своем колене, ему даже показалось, что бывший вор погладил его ногу, но сквозь два одеяла он едва ли мог быть уверен в том, что ему это не почудилось.       — Я тебя люблю, и ты не вещь… - едва слышно пробормотал Питер, чувствуя, что у него больше нет сил ни на одно слово. Он успел только подумать что-то отрывочное про вселенную и очки в свою пользу и что-то совсем уже невнятное про семью прежде, чем сон накатил на него и лишил сознания.       А на следующий день обломок ветви Грута пустил свой первый листок.