Чертовски одинокое место

      А на следующий день обломок ветви Грута пустил свой первый листок. Он был совсем крошечный, очень нежный, но ярко-ярко зеленый.       Радости команды не было предела. Все сгрудились перед горшком, как перед коляской с новорожденным, и счастливо похлопывали Ракету по плечам. Питер, для которого Гамора все же сумела отыскать какую-то странную, но удивительно действенную таблетку, уже чувствовал себя достаточно сносно, чтобы присоединиться к маленькому празднику команды. Вытирая тыльной стороной ладони мокрый от насморка нос, он протиснулся в крошечную бывшую оружейную и, локтем отодвинув широкого как шкаф Дракса, склонился над распустившим лист Грутом. Ракета деловито, но немного брезгливо отстранил его подальше от заветного горшка, чтобы Квилл "не заразил Грута своей человеческой дрянью", а сам приник к обломку ветви так, будто там заключалась его собственная жизнь. У енота на глаза даже навернулись слезы, Звездный Лорд готов был поклясться в этом. Да он и сам был рад, отрицать бесполезно: привстав на цыпочки, чтобы разглядеть горшок за спинами своих товарищей, Питер принялся рассказывать (а точнее выкрикивать) ветке Грута все, что происходило с ними за последние пару месяцев. Пока не получил от Ракеты крайне невежливое пожелание заткнуться и предоставить слово более правдивому рассказчику.       В тот день на новую миссию команда отправилась без Ракеты, который пересаживал и поливал Грута. Питер все еще немилосердно чихал и кашлял, однако от предложения полежать еще немного отказался — он понимал, как важно дать Ракете побыть наедине со своим другом. Чтобы хоть как-то компенсировать еноту свое отсутствие (хотя Ракета и утверждал, что соскучиться по его сопливой морде не успеет), Звездный Лорд оставил ему свой кассетный плеер, чтобы включать саженцу Awesome Mix Vol. 1 "для улучшения роста и музыкального вкуса". За что был высмеян Ракетой по полной программе. Правда, когда Стражи вернулись на корабль после успешного завершения набега на местный бандитский притон, Квилл не без некоторого внутреннего удовлетворения заметил, что кассета была промотана на самый конец.       Вечер (вернее то, что можно было им назвать в звездной системе с солнцем типа Красный гигант) Звездный Лорд, вернувшийся с миссии весьма помятым, хотя и упорно отказывался в этом признаваться, провел за приведением своей комнаты в порядок, предоставив остальных членов команды самим себе. Он уже чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы больше не вести себя, как умирающий больной, да и требовать от команды (а тем более от Ракеты) внимания сейчас казалось ему совершенно неуместным. Поэтому впервые за последние месяцы Звездный Лорд решил вспомнить, как же он раньше мог жить на таком огромном корабле в одиночку.       Он выстирал все белье и одежду, которые смог найти, чего не делал уже, наверное, год, расставил все свои музыкальные диски по алфавиту и выгреб из-под кровати весь валявшийся там хлам. В том числе обнаруженный лифчик ужасающего размера, который Питер поспешил незаметно вышвырнуть в открытый космос через воздушный шлюз. Когда комната пришла в настолько идеально чистое состояние, насколько это было вообще возможно, Звездный Лорд залез в свой компьютер и распределил все фильмы из своей коллекции по папкам с названиями жанров и даже рейтингами. Наткнувшись на свою заветную директорию с почти сотней порнофильмов, Питер подумал, что было бы неплохо воспользоваться редким моментом уединения, но настроя не было совершенно — наверное, сказывалась еще не до конца ушедшая болезнь. Находясь посреди собственноручно наведенного порядка, Питер вдруг понял, что совершенно не знает, что теперь с собой делать. Он прошелся по кораблю, пнул диван на основной палубе, дошел до оружейной, прислонился к ее двери ухом. Он услышал голос Ракеты, говорившего, говорившего что-то без единой паузы своему молчаливому собеседнику. Этим двоим предстояло столько наверстать. Оставив мысли о том, чтобы войти в их с Грутом комнату, Питер, как неприкаянный пес, вернулся обратно к себе. Он вновь сел за компьютер и рассеянно набрал в поисковике запрос о Флоре Колоссус — первом, что пришло ему на ум. Информация об этих существах была немногочисленной и разрозненной, по большей части она состояла из слухов и сухих энциклопедических заметок. Но и те, и другие отмечали необыкновенно сильные способности этих существ к регенерации. Питер хмыкнул себе под нос — было бы неплохо, если бы Грут пораньше вспомнил об этом своем свойстве. Когда взгляд Квилла упал на статью, озаглавленную просто (и наверное, поэтому выглядевшую настолько пошло) "Размножение", он тут же поспешил закрыть окно поиска.       Несмотря на то, что его тело было все еще слабо из-за болезни, Питер не смог заснуть, даже улегшись на кровать и накрывшись одеялом. Уставившись в потолок своей комнаты немигающим взглядом, Звездный Лорд попытался вспомнить, как он развлекал себя раньше, до того, как на его голову свалился Ракета. Пару способов он все же вспомнил, однако вариант с порнофильмами уже был отметен, а чтобы достать свой кассетный плеер, все равно пришлось бы подняться. Что Квилл и сделал. Однако уже по дороге за заветным музыкальным прибором он вспомнил, что оставил его еноту, и, чтобы его блуждание по кораблю вновь не стало окончательно бесцельным, взобрался в пилотный отсек. Там в одном из кресел восседал Дракс, сосредоточенно разглядывавший приборную панель, словно какую-то диковинку — Питер подозревал, что Дракс толком не умел пилотировать космические корабли, даже несмотря на то, что был опытным космическим преступником.       — А, привет, друг! — улыбнулся бывший убийца, — я надеюсь, тебе не стало хуже после сегодняшней перестрелки? Питер махнул ему рукой и опустился в кресло по соседству.       — Да ничего, все тип-топ, — ухмыльнулся Звездный Лорд, хотя по закону подлости его голова в ответ на напоминание о собственной слабости отозвалась уколом боли, — да и разве это была перестрелка? Так, небольшая заварушка максимум.       Дракс удовлетворенно кивнул, будто именно такого ответа и ожидал.       — Друг дерево начал расти, — добавил Разрушитель раз, наверное, в десятый, как будто Питер не видел этого своими глазами.       — Ага. Скоро снова сможет говорить свою коронную фразочку каждые две минуты и всем надоедать, — добродушно усмехнулся Питер, — знаешь, иногда мне кажется, что Ракета на самом деле его не понимает, просто приписывает ему те слова, какие сам захочет.       — Маленький енот к тебе привязался, - вдруг заметил Дракс.       Квилл бросил на него пристальный взгляд, будто ожидая продолжения этой реплики, хотя и сам не знал, что еще хотел бы услышать.       — Да и я к нему тоже, если честно. Мы все друг к другу привязались, — наконец ответил Питер, — не каждый день спасаешь с кем-то вселенную.       — Не каждый, это верно, это было всего один раз.       Питер фыркнул. Метафоры, ну конечно. Он подумал о Ракете, обнимающем горшок со своим Грутом с такой невыносимой тоской на морде, что даже Питеру становилось больно.       — Надеюсь, Грут скоро вырастет обратно. Если он так и останется тупой палкой, торчащей в горшке, и Ракета снова будет таким, как в последние месяцы, я... — Квилл изобразил руками пространный, но экспрессивный жест.       — Ты переживаешь за енота, — сказал Дракс.       Питеру тут же захотелось дать ему одну из тех золотых наклеек-звездочек, которые дают детям в школе за правильные ответы на вопросы вроде "сколько будет дважды два". И налепить прямо на его проницательный серый лоб.       — Конечно переживаю, он же мой друг! Вся эта ситуация... мне очень жаль, что так вышло. Вроде как спасли галактику, вроде как все хорошо, но Ракета теперь даже спать нормально не может, хотя вон скольким людям обеспечил спокойный сон.       — Он же спит с тобой, неужели ты не следишь, чтобы он высыпался? — спросил Разрушитель.       Питер подавился своей следующей репликой, причем в прямом смысле слова — он даже несколько раз кашлянул, словно в его горло что-то попало.       — Ч-чего, прости? — против воли Квилл почувствовал, что краснеет, хотя ему казалось, что его лицо уже разучилось так делать.       — Твои извинения приняты, ты, наверное, не расслышал, — благосклонно улыбнулся его собеседник, — маленький енот приходит спать в твою комнату, я видел.       — Ну... ну да, да. Я слежу, чтобы он нормально спал, можно и так сказать, — пробормотал Звездный Лорд, но тут же поспешно добавил, — ты не думай, я этого не стесняюсь. Наоборот, я рад, что ты все знаешь, приятель. Вообще было бы наивно полагать, что мы могли скрывать нечто подобное от соседей по кораблю...       — Хорошо, — кивнул Дракс, — я все понимаю. Другу еноту часто снились кошмары раньше. Наверное, теперь ему стало легче.       — Он рассказывал тебе про свои кошмары? — спросил Питер, не в силах сдержать прорвавшуюся в голос нотку ревности. Дракс, слишком приямолинейный, чтобы улавливать такие тонкие эмоции, к счастью, ничего не заметил.       — Да. Но в последнее время он гораздо больше общается с тобой, — ответил Разрушитель безо всякого укора. — Я даже подумал, может быть, в твою комнату стоит поставить вторую кровать?       Тут брови Питера невольно поползли вверх от удивления.       — Зачем это?       — Чтобы вам было удобнее спать в одной комнате. Хотя енот совсем маленький и не должен стеснять тебя на твоей кровати... — принялся размышлять вслух Дракс. Брови Квилла уже не могли подняться выше.       — Мы... Мы спим вместе, Дракс, приятель. Я, он, мы... — Питер изобразил жест, по его мнению, в полной мере демонстрирующий природу их с Ракетой отношений. Дракс утвердительно кивнул, и Звездный Лорд понял, что все было очевидно только для него самого.       — Я понял это, друг Питер. Мне не надо объяснять все так подробно. Я просто забочусь о вашем удобстве. Квилл уже не мог сдержаться и прыснул.       — Спасибо. Я это очень ценю.       Пожалуй, разговор о пестиках и тычинках можно было отложить. Питер откинулся на спинку кресла пилота и посмотрел на космос, разверзший свою темную пасть за смотровым стеклом Милано. Вторую кровать… наверняка Ракета теперь захочет снова ночевать в своей комнатушке вместе с Грутом. О том, чтобы торжественно пасть перед ним на колено и предложить переехать к Питеру, сейчас не могло быть и речи. Звездный Лорд со всей возможной убедительностью сказал себе, что ему сегодня вообще не стоит тревожить Ракету, а уж потом, когда они поймут, что Грут действительно идет на поправку, бывший вор снова будет приходить к нему коротать вечера.       Грут… Надо будет поговорить с ним, когда тот поправится. Вместе с мыслью об этом на Питера вновь набросилось глухое беспокойство, и его тело само собой, безо всякого участия разума, поднялось на ноги из кресла.       — Знаешь, что-то меня клонит в сон. Пойду-ка я, пожалуй, — сказал Звездный Лорд Разрушителю, для большей наглядности потягиваясь.       — Спокойной ночи, друг, — сказал Дракс, кивая; этому выражению, такому бесполезному в космосе, не знающему времени суток, Питер сам его научил, — и спокойной ночи еноту.       — Он теперь будет спать у себя, но я ему передам, — пообещал Квилл и поспешил спуститься с палубы прежде, чем Дракс попросил бы объяснить, что означают его слова.       Питер лежал на своей кровати с открытыми, остекленевшими глазами. В сон его даже не клонило, несмотря на старательное самовнушение, но снова начинать бесцельно нарезать по кораблю круги хотелось еще меньше. Сам не зная зачем, прежде чем ложиться, Квилл включил свою старую лавовую лампу на прикроватной тумбе и теперь отстраненно смотрел, как ярко-красные пузыри поднимались и опускались внутри стеклянной колбы.        Из чего они только делают эти штуки? Питер сконцентрировал на гипнотических движениях жидкости все свое внимание. Он попытался начать считать, сколько пузырей поднялось, а сколько опало на дно внутри лампы, но быстро сбился со счета и бросил это занятие. "Совсем ты стал избалованный, Квилл", - подумал Питер с иронией, "всего за несколько дней разучился засыпать один". Он был рад, что Грут начал оживать, рад безумно и абсолютно искренне. Но... Он перевернулся с боку на бок несколько раз, добившись этим только того, что простыня, которой он укрывался, запуталась в ногах. Он с раздражением скинул ее на пол. Подумал, что надо было бы включить себе кассету, послушать какую-нибудь новую песню со второго сборника, но подниматься все равно не стал. Подсветка лавовой лампы сменилась на зеленую.       Его дверь внезапно, но бесшумно открылась, и Питер едва не подпрыгнул на месте. Шаркая ногами, вошел Ракета.       — Хэй, — сказал он, растягивая пасть в ухмылке. Питер повернулся к нему лицом и тоже усмехнулся.       — Хэй. Как там Грут?       — Молчит, зараза. Но лист увеличивается, — енот прошел через комнату и вскарабкался на край кровати.       — Это хорошо, — кивнул Квилл. Ракета поболтал ногами, отбивая рваный ритм по кровати.       — Не спится, я смотрю? — спросил он.       Питер фыркнул, чтобы показать, насколько ему все равно.       — Пффф, фигня, я просто недостаточно много пострелял сегодня, — попробовал отшутиться Лорд. Кажется, ему это даже удалось. Енот посмотрел на него через плечо и ухмыльнулся еще шире.       — Я тут подумал, может, ты захочешь присоединиться кое к чему, чем я как раз собирался заняться? Нет лучшего средства от хандры, чем...       — Ты что, меня цитируешь? — Питер рассмеялся, закрывая лицо ладонью, — киномарафон?       — Я разрешу тебе выбрать фильм.       Звездный Лорд рывком сел на кровати. Идея звучала отлично. То, что нужно. Неудивительно, впрочем — у Ракеты всегда был план.       — Слушай, — тем не менее спросил Питер, потому, что ему надоело почем зря строить догадки и потому, что киномарафон точно должен был сгладить возможный эффект от его слов, — можно быстрый вопрос? Можешь не отвечать, если не хочешь.       — Ну валяй.       — Когда Грут был, ну, как обычно, вы... ты и он... — боже, какой он идиот, — ну, это?..       Ухмылка спала с морды Ракеты, и он посмотрел на Питера немного укоризненно. Питеру тут же захотелось удариться обо что-нибудь головой, желательно очень больно.       — Ну это, — внезапно ответил енот утвердительно.       Потом его уши несинхронно дернулись — сначала левое, через долю секунды правое, и он добавил:       — Квилл, если в этом дело... Грут, он же дерево. Он бесполый, асексуальный... его вид размножается чертовыми спорами, он мне сам говорил. Он даже не "он" на самом деле, в смысле не мужского рода, я к нему обращаюсь на "он" просто потому, что все так привыкли. А все эти личные части речи ему вообще не понятны, у них нет концепции разделения по половому признаку, потому что у них никаких половых признаков и нет. Если я прошу его о чем-то таком, там, прикоснуться ко мне, сделать что-нибудь, то он делает просто потому, что он меня любит и я его об этом попросил. У его вида нет таких идиотских понятий, как у нас, ревности там, измен, сексуальных желаний, фантазий. У него вообще все проще.       — Серьезно? Грут — не мужского рода? — вырвалось у Питера.       — Да, твою мать, серьезно. У него нет пола… он бесполый, если хочешь. Мой хвост, люди и ваши ограниченные концепции…       — И он тебя любит?       — Ну да, он пару раз прям при вас всех это брякнул, я думал, я от неловкости убью его. Но это как... блин, Квилл, у тебя мозг вообще функционирует? Платонически, не знаю. Не заставляй меня тебе еще синонимы подбирать.       — Я вот сейчас думаю, ты реально сказал "платонически" или это мой имплант такое слово выбрал для перевода? — ляпнул Питер, чувствуя себя Драксом, который явно не понимает каких-то уж совсем очевидных вещей. Ракета со стоном бессилия потер ладонями глаза.       — Короче, Лорд, если ты там чего-то себе понадумал такого и поэтому лежишь тут один в темноте с этой жуткой цветастой херней и распускаешь сопли, то можешь перестать это делать, ясно? — с раздражением сказал енот, спрыгивая с кровати.       — Как будто человек не может просто полежать один со своей любимой лавовой лампой, — заметил Квилл, — и да, я просто тупица. Не парься.       — Как же с тобой сложно, Квилл, просто кошмар, - заявил Ракета, — как я еще с тобой не свихнулся?..       — Зато я свихнулся. Я прямо-таки без ума, — Питер ухмыльнулся во весь рот. Он поднял руку к голове, покрутил ей у виска, постучал двумя пальцами по нижней губе, после чего соединил большие и указательные пальцы обеих рук в колечки и сцепил их вместе. Под недоуменным взглядом енота он коснулся указательным пальцем одной руки кончиков безымянного, мизинца и ребра ладони на другой, а затем указал на своего ошарашенного собеседника. После нескольких секунд молчания Ракета вынес свой вердикт:       — Ты точно псих.       — Нет, ты сейчас все поймешь! Я знаю, что нам нужно посмотреть!.. — Звездный Лорд уже собирался было подняться с кровати, окрыленный собственной идеей о фильме для киномарафона, но Ракета остановил его, покачав головой.       — Если бы ты дал мне договорить, а не сбивал с мысли своими дурацкими вопросами, то я бы успел сказать, что киномарафон будет не сегодня.       — Не сегодня? — Питер не смог сдержать разочарования, но быстро взял себя в руки, — в смысле, да, конечно, я все понимаю. Нельзя давать Груту грустить одному.       — Рад, что хоть на это ты реагируешь адекватно…— сказал Ракета; он уже развернулся было к двери, но на полпути остановился, дотянулся до прикроватной тумбочки, на которой стояла лавовая лампа, и выключил ее. — И вообще, ложись-ка ты лучше спать.       В комнате тут же стало совсем темно, и Питер был даже рад этому — он совершенно по-детски не умел скрывать написанные у него на лице эмоции. Нехотя он улегся обратно на кровать.       — Передавай там от меня Груту спокойной ночи, — сказал он в спину Ракете. В ответ ему досталось утвердительное «угу» и что-то о том, что «деревья вообще-то не спят».       — Спасибо, что проведал меня! — добавил Питер. Движения Ракеты стихли в дверном проеме, и человек уже подумал, что тот ушел, но из темноты до него донеслась едва слышная усмешка, а затем еще более тихая реплика:       ― Да ладно тебе. Может быть, я бы ради тебя даже пару небоскребов взорвал, а тут всего лишь в соседний отсек корабля дойти.