Замена

      Весь следующий день Дейдара думал, как выведать имя этого неизвестного, которому, как выразился сам Сасори, он перебежал дорогу. Чего он только уже не сделал — все было напрасно. Акасуна лишь больше раздражался, грозился прибить Дейдару к чертям, если тот не прекратит задавать ему этот идиотский вопрос, но в конце концов успокоился и стал относиться к блондину как к надоедливой мошке, безостановочно жужжащей у него под ухом.       В данный момент они сидели за обеденным столом и ужинали. Точнее ужинал Сасори. Дейдара же неотрывно смотрел на Акасуну, словно стараясь взглядом вытащить из головы интересующую его информацию. Со стороны это выглядело довольно комично, однако Акасуне было ни капли не смешно. Дейдара действительно успел его порядком достать, и теперь приобретенное было за весь день терпение медленно, но верно сводилось к нулю.       — Если не прекратишь, я тебе палки в глотку затолкаю, — все же не выдержав, спокойным голосом произнес Сасори, не отрывая глаз от своей еды.       — Сасори-сан, расскажите. — Голос Дейдары звучал умоляюще, однако на ответ Акасуны это никак не повлияло.       — Нет.       Это «нет» наверное, было уже сотым за этот день. Сасори уже тысячу раз успел пожалеть, что вчера не смог удержать в себе эмоции и слова, за что сейчас и расплачивался. Дейдара оказался на редкость назойливым и целеустремленным парнем, который даже после приставленного к его горлу ножа не отступился от задуманного.       — Сасори-сан…       — Заколебал. — Акасуна без нервов и каких-либо других признаков уставшего от повышенного внимания человека положил палочки, поднялся из-за стола и зашагал прочь, подальше от надоедливого блондина. Дейдара устало поглядел ему вслед и тяжело вздохнул.       — М-да, тяжеловато, конечно. Думал, будет проще.       Засунув в рот последнюю горстку салата, блондин положил палочки, отодвинул тарелку и задумчиво на нее уставился. Ничего. За этот день он не добился от Сасори абсолютно ничего. И даже исследования комнаты Наруто не принесли результатов. Комната как комната. Да, захламленная, да, не посещаемая уже долгое время, но все же просто комната без чего-либо особо ценного. Единственное, что заметил Дейдара и что действительно его заинтересовало — это окно. Окно, которого, по словам Хинаты, в комнате не должно было быть. Тсукури не знал, соврала девушка по собственной неосведомленности или же просто испугалась гнева Акасуны. Разбираться с ней тоже не входило в его планы — он прекрасно понимал, что должен был сказать спасибо и за то, что узнал тогда от нее. Хината ведь не виновата, что боится человека, который в лучшем случае, узнав о том, что она сделала, вышвырнет ее с работы.       — Черт возьми, но кто же все-таки? — Дейдара и не заметил, что произнес это вслух. Все в его голове перемешалось до такой степени, что она у него даже заболела. Живот громко заурчал, требуя добавки. И еще раз вздохнув, блондин не стал отказывать ему в этом желании.       — Эй, кто там есть? — Дейдара несколько раз ударил ладонью по столу, стараясь привлечь внимание готовящих на кухне. — Я хочу добавки!       Через пару секунд в столовую вбежала Хината с, как всегда, низко опущенной головой.       — Секунду, Дейдара-сама.       Быстро собрав грязную посуду со стола, она умчалась на кухню и прибежала обратно уже с новой порцией еды. Однако когда девушка почти уже дошла до стола, внезапно споткнулась и стала падать. Реакция Дейдары сработала мгновенно. Не раздумывая, он вскочил со стула и на лету поймал Хинату, не дав ее хорошенькому личику столкнуться с полом. Тарелка упала и со звоном разбилась. Но блондин, казалось, даже звука не услышал. Стоя на одном колене, он завороженно смотрел в голубые глаза Хинаты и широко улыбался. Его руки, держащие девушку за талию, чуть сильнее сжали ее и придвинули хрупкое тельце ближе.       — Д-дейдара-сама. — Хината густо покраснела, стараясь отвести взгляд. — Извините.       — Какие же у тебя красивые глаза, Хината, — Дейдара протянул руку и коснулся темных волос девушки, одновременно придвигаясь поближе и фиксируя положение таким образом, чтобы та не могла отвести глаз. — А я и не замечал раньше.       — Дейдара-сама…       — Они безумно красивы. Я просто голову теряю…       — А совесть ты не теряешь?       От неожиданности Дейдара чуть не выпустил Хинату из своих рук, но вовремя понял, что тогда скорее всего девушку ожидает не очень приятное столкновение с полом. Оба резко повернули головы к двери. Около нее стоял Сасори. Сейчас в его обыкновенно спокойное лицо было страшно смотреть. Оно так и пылало яростью, а глаза, казалось, сейчас просто испепелят парня и девушку.       Громко сглотнув, Дейдара отпустил Хинату, которая тут же подскочила и низко поклонилась.       — Акасуна-сама…       — Вон, — злобно прорычал Сасори.       — Сейчас-сейчас.       Она было бросилась к осколкам тарелки, которую уронила во время падения, но терпение Акасуны резко свелось к нулю. Кровь прилила к лицу, губы исказил оскал, а кулак со всей силы треснул по стене.       — Я сказал, вон!       Перепуганная Хината громко вскрикнула и, как мышка, скользнула в кухню, захлопнув за собой дверь. Дейдара мельком глянул в сторону двери, за которой скрылась девушка, и выпрямился, гордо посмотрев в глаза Акасуне. Снаружи блондин был абсолютно спокоен, будто только что произошедшая на глазах наставника сцена ни коим образом его не касалась, но внутри он приготовился к самому худшему. Чего уж скрывать, ему стало по-настоящему страшно. Страшно даже от одного вида Акасуны. Таким он его еще не видел.       — Ну что же Вы молчите, Сасори-сан? Говорите, что я больной, что позорю Вас. Ну же, не томите. — Парень произнес эти слова как можно более непринужденно, будто не испытывал страха. Однако внутри него все сжималось, и он еле контролировал свое тело, чтобы оно не начало трястись.       Акасуна брезгливо оглядел Дейдару с ног до головы так, будто тот только что вылез из помойной ямы, и скривился. Краска схлынула с лица, но взгляд продолжал наводить ужас.       — Я тебе ничего не скажу. — На этот раз голос мужчины был холоднее льда. — Просто знай, что Хинаты отныне здесь больше не будет.       Он развернулся к двери, собираясь покинуть комнату.       — Нет, Сасори-сан! — Дейдара сорвался с места и схватил Сасори за плечи. — Я прошу Вас, не надо ее выгонять! Это я виноват!       — Мне плевать, кто виноват. Если есть проблема, я ее устраняю. Ты мне нужен, она — не особо. Дальше сам сообразишь?       — Но ведь им с матерью нужно жить…       — С матерью? — Акасуна повернулся к Дейдаре и слегка приподнял брови. — Да будет тебе известно, что ее мать умерла уже как два года. И теперь, выходит, по твоей вине девочка останется на улице. Гордись собой, герой-любовник. Перед уходом как раз можешь повторить этот убогий комплимент, касающийся ее глаз. Может, хотя бы раз за всю жизнь Хината проявит характер и пошлет тебя в задницу.       Акасуна попытался было продолжить свой путь, однако блондин крепко держал его, не позволяя сделать и шага.       — Сасори-сан, пожалуйста! Я больше даже в ее сторону не взгляну! Только не выгоняйте! Пожалуйста!       — Я все сказал.       — Сасори-сан, обещаю! Поверьте мне, прошу!       Сасори вырвался из цепких рук Дейдары и брезгливо отряхнул рукава.       — Не приведи Господь, увижу вас вместе. Да что там, если даже замечу, что вы друг на друга смотрите — она тут же полетит на улицу, а тебя ждет такая трепка, что ты месяц ходить не сможешь. Тебе все ясно?       — Да. Спасибо, мастер. — Блондин положил правую ладонь на грудь, поклонился и сделал два шага назад.       — Мастер. — Сасори скривился, окинул Дейдару с ног до головы брезгливым взглядом и покинул столовую. Дейдара с облегчением выдохнул и оперся рукой о стену. Голова его была опущена, взгляд — направлен в пол. Он чувствовал себя нашкодившим мальчиком, которому отец сказал все, что думает о нем, но физическому наказанию подвергать не стал. На губах его возникла виноватая улыбка, и вместе с ней дикое желание зайти на кухню и увидеть Хинату. А затем чтобы их снова застал вместе Сасори, и снова рассвирепел от ревности. Сейчас, после ушедшего страха и шока, Дейдара упивался прокручиваемой в голове сценой ревности. Теперь он действительно знал, что Акасуне не безразличен, ведь подобные эмоции были внезапны и слишком сильны, чтобы быть наигранными.       Чуть ли не сияя счастьем, Дейдара направился к их с Сасори комнате, где и застал наставника. Тот держал в руках катану, снятую со стены над кроватью и, внимательно рассматривая лезвие, осторожно водил по нему пальцем. Заметив Дейдару, он даже не стал взгляда на нем задерживать и вернулся к своему занятию.       — Я Вам не безразличен, — с улыбкой сказал Дейдара.       Сасори смолчал, не обращая внимания ни на парня, ни на его слова. Закончив осмотр, он вытащил вторую катану и стал производить с ней те же манипуляции. Пыл Дейдары это игнорирование несколько покоробило, но он тут же взял себя в руки.       — Вы ревнуете меня, значит что-то ко мне чувствуете.       — Конечно чувствую, — произнес Сасори. — К этой катане я чувствую то же, что к тебе, к своей рубашке и обуви я испытываю те же чувства. Тебе нужно было подтверждение, что я не люблю, когда кто-то другой пользуется моей собственностью?       — Что Вы несете? — Дейдара мгновенно побагровел, собираясь разразиться гневной речью, но Сасори резко направил катану к его шее, заставив закрыть уже было открывшийся рот. Одним движением меч резко переместился и оставил крестовой порез на плече Дейдары. От неожиданности тот вскрикнул и неосознанно потянул правую руку к ране, но и по тыльной стороне этой руки скользнуло лезвие. Дейдара быстро сообразил, что ему лучше не двигаться.       — Ты не смеешь подобным образом обращаться к старшему, щенок.       Легким движением он описал оружием полукруг в воздухе, и на левой щеке Дейдары образовался неглубокий порез. Мышцы лица блондина дрогнули, но только.       — Почему ты не следуешь правилам и ведешь себя так, как тебе хочется? Может, я не твой наставник, а друг? — Лезвие направилось к правой ноге и, разрезав ткань штанов, оставило след на икре. — Или же я не авторитет для тебя?       — Простите…       Катана точным движением вонзилась в левое предплечье, прошла под кожу, проскользив под ней и тут же выйдя с другой стороны, не задев кости, словно большая игла. Лицо Дейдары исказила боль. Из неглубоких, неопасных, но болезненных ран сочилась кровь, марая одежду юноши и капая на пол.       Не вынимая катаны из кожи, Сасори неспешно подошел к Дейдаре и продвинул лезвие вперед. Комнату огласил вскрик. После чего еще один. И еще. Лезвие уже наполовину выходило из кожи, и кровь срывалась с него крупными каплями на пол. Лицо Акасуны оставалось невозмутимым. Он твердо смотрел в искаженные болью глаза Дейдары, и злая усмешка садиста отражалась в его собственных.       — Я разве давал тебе слово?       И в этот момент Дейдара понял, что ему нужно сделать. Он собрал всю свою волю в кулак, с огромным трудом подавил все эмоции, что отражались на его лице, и виновато склонил голову в знак извинения.       — Так-то лучше. — Акасуна удовлетворенно улыбнулся и резким движением вытащил лезвие из руки Дейдары, тем самым намеренно расширив и так значительного размера рану. Еще один громкий вскрик огласил комнату. Сасори поднял перед собой лезвие катаны, задержав в вертикальном положении напротив своего лица, и с удовлетворением посмотрел на багровую кровь, теперь скользящую к основанию рукоятки.       — В следующий раз, если ты захочешь открыть свой грязный рот или же сделать что-то непозволительное, наказание будет намного хуже. Ты меня понял?       — Да, сенсей, — сквозь зубы процедил Дейдара. Его всего трясло от боли и обиды. Хотелось заплакать. Он не ожидал, что Сасори будет использовать столь жесткие методы для его воспитания. И теперь он протрезвел, вспомнив и осознав в полной мере, что за человек Акасуна. Вся симпатия, все желание проникнуться им и его проблемами, занять в его жизни важное место и сделать тем самым лучше и приятнее ему самому улетучились в один момент. Голова стала кружиться от боли и потери такого количества крови. Дейдара рухнул на колени, опираясь здоровой рукой о пол, чтобы не свалиться окончательно. Его дыхание участилось, а перед глазами все увеличивалась лужа его собственной крови.       — Тебе больно, Дейдара? — прозвучал над ухом издевательский голос.       — Нет, сенсей, мне не больно, — на выдохе произнес он, и стиснул зубы, чтобы не застонать.       — Может, тебе нужна помощь?       — Нет.       — Очень хорошо.       Дейдара чувствовал, что Сасори улыбается. Улыбается мерзкой, противной улыбкой садиста. И это лишь подстегивало его держаться и не рухнуть лицом в свою же кровь от бессилия. Не хотел он доставлять ему такого удовольствия. Лишь когда дверь хлопнула, Дейдара застонал и, приложив усилие, откинулся назад, упав на спину. Внутри него словно бушевал шторм эмоций. Оставаясь немым снаружи, он кричал от боли и обиды всем своим внутренним существом, стискивал зубы, тяжело дыша, и, напротив, открывал рот в немом вопле, издавая сдавленный стон. Морально он был уничтожен и лишь кое-как сдерживал бьющуюся о стены его раздавленного нутра боль, пытающуюся выбраться наружу уже даже не громким криком, а протяжным воем.       Однако услышав звук открывающейся двери, он из последних сил взял себя в руки и подавил жгучую потребность корчить лицо и издавать звуки. За этим последовал негромкий девичий вскрик, знакомый голос Камо, который приказал замолчать, пара коротких приказов, звук убегающих ног и тихий шепот все той же Камо:       — Бедняжка, за что тебе выпала такая доля?       — Просто я везучий, — сквозь зубы процедил Дейдара.

***

      После наказания Сасори все же выделил Дейдаре отдельную комнату, которой тот был несказанно рад. Он и представить не мог, как после того, что сделал Акасуна, ляжет с ним в одну постель. Уж скорее бы он спал на полу. Обида за преподанный Сасори урок довольно быстро прошла. Дейдара понимал, что действительно перегнул палку в своем панибратском отношении к Акасуне, но и теплые чувства к нему тоже питать перестал. Осталось только уважение и прежнее восхищение. То, что и должен чувствовать ученик к своему мастеру.       Дейдара довольно быстро оправлялся от ран, благо они были совсем несерьезными, кроме той, над которой Сасори постарался. Дейдара до сих пор помнил, с каким наслаждением Акасуна прорезал ему кожу, как он упивался его болью, и это по-настоящему пугало его. За несколько дней обдумывания этого момента, он пришел к выводу, что внутри Сасори, за оградой, помимо хрупких и нежных чувств сидит опасное существо, которое, если выбирается наружу, то стремится причинить как можно больше боли и напитаться ею. Дейдара видел и помнил это наслаждение в глазах Сасори, когда тот наблюдал за его муками, видел, что он не хотел останавливаться, и будь Дейдара чуть менее важен ему, он бы продолжил, пока его труп не свалился в реку вытекшей из тела его собственной крови.       Сейчас Сасори был обычным. Он также молчал, когда они виделись, совсем не заходил спросить о самочувствии, требовал есть в положенное время вместе с ним, много времени проводил в тренировочном зале и, конечно, еще больше уделял сигаретам.       Но все же через какое-то время прежние чувства к Акасуне стали возвращаться и снова занимать его мысли. Дейдара вновь вспомнил о желании оттенить своей собственной персоной Наруто, вспомнил о слезах Сасори, вспомнил их поцелуй, который совсем не был ему отвратен, а даже наоборот. Все, к чему он не так давно совершенно потерял интерес, начало возвращаться, и вот Дейдара снова начал думать, как ему стать первым человеком в жизни Акасуны. Поначалу он упорно отгонял эти мысли, пытался разозлить себя воспоминаниями об унижениях, оскорблениях и том самом издевательстве над собой, пытался воззвать к своей гордости, но довольно быстро сдался.       Вновь часы его стали проходить в раздумьях об Акасуне. Даже оттачивая свои навыки в тренировочном зале (стараясь не сталкиваться там с Сасори), он не мог избавиться от мыслей о нем. В конце концов он вновь загорелся желанием узнать имя того человека, что убил Наруто. Он хотел уничтожить этого убийцу. Хотел прикончить и показать отделенную от тела голову Сасори. Возможно, здесь роль играла и месть за брата? Но нет, Дейдаре было абсолютно плевать на Наруто. Хорошенько подумав над этим, он пришел к выводу, что таким образом сможет возвыситься в глазах Сасори и стать для него Человеком, с большой буквы. Если он сделает то, что самому Акасуне оказалось не под силу, тот непременно признает его. У него просто выбора не останется.       Но для достижения этой цели необходимо было узнать имя убийцы. Опять же путем анализа Дейдара смог понять, что это не обычный рядовой человек, иначе Сасори бы ему уже давно отомстил. Оставалось два варианта: либо этот человек был членом другой организации якудза, и Сасори не тронул его, чтобы не разжигать конфликта, либо он находится под их покровительством, в связи с чем Акасуна не мстил ему из тех же соображений. Но легче от этих выводов не становилось.       Сегодня, когда Сасори уехал по делам, Дейдара решился расспросить об убийце Наруто Камо. Он уже давно просек, что эта женщина не только заправляет всем в доме, как главная, но и имеет довольно близкие отношения с Сасори. Дейдара пару раз случайно видел, как она делала замечания Акасуне, причем без последствий, просто разговаривала с ним, как с родным человеком, хоть и соблюдала дистанцию «слуга-хозяин», да и вообще искренне заботилась о нем. Так что у него были основания и небольшие надежды на то, что Камо знает, кто именно убил Наруто.       Ровно в одно и то же время она приходила лично менять ему повязки. И сегодняшний день не был исключением.       — Еще несколько дней, и можно будет все снимать, — добродушно улыбнувшись, сказала она. Но тут ее взгляд остановился на предплечье левой руки. — Кроме этой.       — Спасибо. Вы так заботитесь обо мне. Впрочем, как всегда. — Дейдара широко улыбнулся, обнажая белые зубы. — Сасори-сан меня калечит, вы чините. Классика жанра.       Камо тоже улыбнулась и промолчала. Повисла тишина. Она не была неловкой, и разрушать ее не очень хотелось, но Дейдаре все же нужно было это сделать.       — Можно у вас кое-что спросить? Только чтобы это осталось между нами.       Женщина нахмурилась.       — Зависит от того, какого рода будет вопрос.       Дейдара вздохнул.       — Я все же попробую. Меня интересует парень, который жил здесь до того, как появился я. Наруто.       Брови Камо тут же поползли вниз, и весь ее вид говорил о настороженности. Как и предполагал Дейдара.       — Не стоит тебе о нем спрашивать. Акасуна-сама запретил о нем говорить, будто его здесь никогда не было.       — Но мне необходимо! Пожалуйста, Камо, он мой брат!       — Я знаю, что он твой брат. Это не меняет дела.       — Но, Камо…       — Дейдара, — женщина серьезно посмотрела на него, — ты меня слышал. Я сказала, что Акасуна-сама запретил говорить о нем. Послушать тебя и даже произнести его имя означает нарушение приказа. А против Сасори я никогда не пойду. Он мне дороже, чем кто-либо другой в мире. Прости.       Дейдара чертыхнулся про себя. Его план разлетелся в щепки, так и не начав осуществляться.       — Хотя бы не говорите ему об этом.       — Не скажу. Но если узнаю, что ты пытаешься выведать какую-либо информацию у других слуг, приму меры.       — Хорошо.       Поспешно сделав перевязку, Камо ушла. Ситуация стала паршивее, чем раньше. Теперь единственным, на кого можно было напирать, был сам Акасуна. Но Дейдара боялся вновь подходить к нему с этим вопросом. Он вообще боялся разозлить Акасуну, боялся, что тот решит повторить недавнюю забаву.       Мысли смешались, голова заболела. Захотелось отвлечься чем-нибудь, и Дейдара решил пойти в тренировочный зал, отточить навыки владения огнестрельным оружием. Тренировка была тем самым занятием, которое помогало опустошить голову.       Дейдара поднялся с кровати и вышел в коридор, где по случайности столкнулся лицом к лицу с Хинатой. Девушка застыла на мгновенье, будто не в силах пошевелиться, затем поклонилась, после чего заторопилась уйти. Дейдара хотел было остановить ее, окликнуть, но сдержался. Глядя на спину почти убегающей девушки, он грустно вздыхал, чувствуя, что хочет сейчас быть ближе к ней. Хината нравилась ему. Она была той милой безвольной девочкой, которой он сам мог задавать сценарий действия. И это, помимо красоты и скромности, привлекало Дейдару больше всего. Когда он оказывался рядом с ней, то чувствовал, что наконец-то он находится на вершине горы, находится во главе, и именно он ведущий, который решает, какой оборот примет ситуация в эту минуту. Это не работало с Акасуной, который, лишь только оказываясь рядом, тут же проминал Дейдару под себя и повелевал каждым действием так, как его душе угодно, невзирая на мнение парня. Этот человек был властен, а Хината была будто создана для того, чтобы властвовали ею. И этот факт нещадно пленил блондина.       Дейдара в отчаянье покачал головой и повернулся влево, собираясь продолжить свой путь, но внезапно столкнулся взглядом с Акасуной. Сасори стоял, опираясь спиной о стену, и, что было ему совсем несвойственно, улыбался. Дейдару прошиб холодный пот от неожиданности и от мысли, что может повлечь за собой эта улыбка.       — Тяжело сдерживаться, да? — насмешливо спросил Акасуна.       — Вы же уехали, — громко сглотнув, произнес парень.       — Как видишь, я вернулся. Ты не рад?       Дейдара нахмурился. Что-то было не так. Не мог Акасуна быть настолько расслабленным и непринужденным в общении. Никогда не был таким.       — Рад, — с тупым выражением лица ответил он.       Сасори хрипло рассмеялся и тут же закашлялся. Дейдара почувствовал запах алкоголя.       — Вы пьяны? — с удивлением спросил он.       — Слегка. Но мне так хорошо, что даже ты сейчас не так противен.       Дейдара усмехнулся. Даже в явно хорошем настроении Сасори умудрялся мастерски оскорблять его. Но это его не оттолкнуло. Напротив, в таком состоянии Акасуна казался ему очень милым.       — Вы лечь не хотите? — не сдержав улыбку, спросил он.       — А ты приглашаешь?       Дейдара просто не верил собственным глазам и ушам. Сасори неподдельно улыбался ему, излучал позитив, и это было настолько притягательно, что блондин полностью выбросил из головы Хинату и мгновенно увлекся нынешним Акасуной. У него даже мелькнула мысль, что все это сон. Не может быть Сасори таким. Это было просто невероятно.       Дейдара подошел к Акасуне, позволил на себя опереться и завел в его комнату. Там он аккуратно посадил его на кровать и присел рядом, не стремясь уходить и бессознательно желая быть ближе к такому Сасори. Акасуна снял черные перчатки, которые носил, чтобы скрывать отсеченный мизинец правой руки, расстегнул непослушными пальцами пуговицы на рубашке, ссылаясь на жару, и рухнул на кровать, смеясь все тем же хриплым смехом. А Дейдара смотрел на него и наслаждался.       — Вы, оказывается, и таким быть можете. Никогда бы не подумал.       Смеясь, Сасори взял его за руку и дернул, заставив повалиться на кровать за собой. Дейдара не стал сопротивляться, охотно подчинился и тоже засмеялся.       — Мне жарко, Дейдара. Иди сюда.       Акасуна взял и вторую руку Дейдары в свою, и положил обе себе на грудь, на тело скорпиона. Относительно теплые руки Дейдары обожгло жаром чужого тела. Вся радость тут же испарилась с лица блондина.       — Сасори-сан, Вы горите.       — А ты потуши меня.       Сасори смеялся, а вот Дейдаре теперь было совсем не смешно. Он убрал руки с груди Акасуны и увидел, что ладони покрылись влагой. Глянув на его рубашку, он заметил, что она постепенно прилипает к телу.       — Вам нужна помощь. — Блондин собирался было встать с кровати, но Сасори схватил его за запястье своей горячей рукой.       — Не уходи. Ты только начал мне нравиться. Оказывается, ты красивый. Давай выпьем вместе.       — У Вас жар, Сасори-сан. Лежите спокойно.       Дейдара встал, но тут же замер на месте. Он не хотел уходить. Хотел побольше времени провести с этим Акасуной. Он совсем не командовал, а оттого лишь больше притягивал его. Взъерошенные красные волосы, смеющиеся, наивные глаза, безумно сексуальная улыбка, расстегнутая рубашка, прилипшая во многих местах к телу, да и сам жар, исходивший от него, не позволяли Дейдаре двинуться с места. И огонек желания колыхнулся в нем.       Дейдара боролся с собой ровно минуту. По ее истечении он все же поддался искушению и в мгновение ока оказался на кровати, прямо над Акасуной. Расставив руки и ноги по обе стороны от него, стоя на четвереньках, Дейдара тяжело дышал, глядя в прекрасные светящиеся карие глаза. Он и сам вспотел от такого напряжения, мысленно останавливал себя.       — Кто… убил… Наруто… — рвано выдохнул он три слова. Руки его затряслись от желания опуститься прямо на тело Акасуны, слиться с ним воедино, перенять его жар, но он сдерживался. Взгляд его стал твердым. Он ждал ответа. Слишком уж удачным был момент.       Акасуна еще громче засмеялся и провел пылающей ладонью левой руки по щеке блондина, оставляя на ней влагу. Дейдара неосознанно прижался к ней своей щекой сильнее. Желание все больше разгоралось в нем. Кончик указательного пальца Сасори переместился на нижнюю губу блондина, оставляя за собой влажный след, и Дейдара задышал еще чаще.       — Сасори-сан, кто?! — вскричал он, чувствуя, что рассудок покидает его. Внутри него все горело, он хотел Акасуну. Хотел сорвать с себя футболку, с него рубашку, прижаться к его телу своим и начать покрывать поцелуями все, до чего сможет добраться. Он хотел, чтобы смеясь, Акасуна стонал под ним, чтобы он наконец был главным в их тандеме.       В этот момент ладонь, вновь соблазнительно скользящая по щеке, оторвалась от нее, и перед лицом блондина затрясся средний палец. Этот жест в мгновенье ока привел Дейдару в чувство и охладил разум. Вдобавок ко всему его взгляд остановился на лежащей на животе правой руке Акасуны с отсеченным мизинцем, и отчего-то его этот факт отрезвил окончательно. А Сасори рассмеялся с такой силой, что снова зашелся в страшном кашле.       Дейдара тут же вскочил на ноги и понесся к комнате Камо. Парой фраз он передал, что творится с Акасуной.       — О нет, он выпил? Только не это!       Женщина тут же кинулась в комнату и принялась кому-то звонить. Затем приказала Дейдаре отправляться к себе, и, не выпуская из рук телефон, побежала к Сасори. Но Дейдара не мог после всего произошедшего просто уйти в свою комнату и забыть об Акасуне. Он тоже побежал к нему, но остановился у двери. За ней все продолжал раздаваться смех Сасори, часто прерываемый раздирающим кашлем. Вскоре к комнате прибежали еще три женщины, неся с собой лекарства, тазик с водой и кучу тряпок. Спустя какое-то время смех Сасори стих, но кашель все еще продолжался.       Дверь открылась, и из нее вышла усталая Камо. Ее взгляд остановился на Дейдаре.       — И зачем здесь стоять?       — Что с ним? — проигнорировав ее вопрос, спросил блондин.       — Реакция на алкоголь. Из раза в раз такое. Он становится веселым, у него начинается жар, а потом наступают последствия. Отчасти поэтому он не пьет. Не знаю, какая муха в этот раз его укусила. Но худшее еще впереди. Ночь будет нелегкой для всех, и в том числе для тебя. Лучше поспи сейчас. Мне нужно встретить врачей.       Камо направилась к выходу, а Дейдара недоуменно смотрел ей вслед, не до конца понимая смысл сказанных ею фраз. Но ночью смысл дошел. Камо была права, худшее впереди. Душераздирающие крики Акасуны, в которых матов было больше, чем жалоб, разносились по всему дому. И в связи с тем, что комната Дейдары находилась поблизости к комнате Акасуны, блондину вдобавок было прекрасно слышно и как его тошнит. А тошнило Сасори часто. Дейдара лежал под одеялом и содрогался от того, сколько злобы было в выкрикиваемых мужчиной фразах. Крича, что ненавидит весь мир, Акасуна без сомнения ненавидел ВЕСЬ мир. Насколько он был весел в опьянении, настолько же сейчас был зол, трезвея. Отдельно досталось и Дейдаре. Акасуна проклинал его, поливал оскорблениями и желчью, желал поскорее сдохнуть.       Блондину уже давно не было так погано на душе, ведь совсем недавно он видел другой облик Акасуны, который искренне возжелал и в который, возможно, даже влюбился. А теперь эта часть Сасори была недоступна, и на ее место встала отвратительная личина ненавидящего все и вся, а больше всех его самого, человека.       Это длилось всю ночь, и все утро. Только днем Акасуна, наконец, заснул, и ухаживающие за ним женщины, в том числе и Камо, вздохнули спокойно. Когда они покидали комнату Сасори, Дейдара уже стоял у ее дверей, горя желанием узнать о его состоянии.       — Постарайся не подходить к нему дня два, а то и три, — говорила выглядевшая безмерно уставшей Камо. — Никто к нему не подходит в это время, кроме меня. Ну, думаю, ты и сам слышал, какое сейчас у него к тебе отношение. Это пройдет. Скоро к нам вернется наш привычный Сасори.       Женщина улыбнулась и, вздыхая от усталости, направилась в противоположную от Дейдары сторону. Подождав, когда она скроется за поворотом, Дейдара положил ладонь на ручку двери, намереваясь ее открыть, но, уже опустив вниз, остановился. Постояв в таком положении пару секунд, он вздохнул и убрал руку. Он не хотел видеть такого Акасуну. Не мог. Не сейчас. Ему нужно было время, чтобы прийти в себя и смириться с мыслью, что тот веселый Сасори — всего лишь мимолетный идеал, который вряд ли скоро появится — если вообще появится.