Замена

      Этой ночью Сасори так и не вернулся в комнату, поэтому Дейдара со спокойной душой устроился на кровати и даже позволил себе не до конца разобрать вещи. Утром Сасори тоже не оказалось рядом. И встретился с ним блондин только когда спустился завтракать. Акасуна сидел за столом и заканчивал доедать свою порцию риса — вероятно, традиционного завтрака в этом доме.       — Доброе утро, Сасори-сан, — как и полагает, поклонившись, произнес Дейдара.       Сасори вздрогнул, поднял усталые, но вместе с тем немного озабоченные глаза на парня и, ничего не ответив, вышел из кухни, так и не доев до конца. Он даже причудливо выгнулся, когда проходил мимо Дейдары, чтобы не коснуться его плечом. В ответ на такое странноватое даже для Акасуны поведение, блондин недоуменно посмотрел ему вслед, пока тот не скрылся из глаз, и безразлично пожал плечами.       — Ну и ладно.       Быстро позавтракав, Дейдара принял душ и направился обратно в комнату. В этот раз на кровати неподвижным пластом лежал Сасори. На приход Дейдары он никак не отреагировал, будто его не существовало в принципе. Но и на это блондин постарался не обращать внимания, хотя подобная реакция вызвала в нем вспыхнувшую на мгновение обиду. Ему не нравилось, что к нему относятся как к пустому месту, но на этот раз он решил промолчать. Вместо этого он от нечего делать принялся распаковывать оставшиеся вещи, предварительно убрав подальше фотографию Акасуны и Наруто.       Прошло около получаса, прежде чем Дейдара окончательно потерял терпение. Он до последнего надеялся, что Сасори скажет ему хоть слово, на крайний случай скривит лицо и покинет комнату, но для Акасуны, казалось, Дейдары вовсе не существовало. Будто его и не было в этой комнате.       — Сасори-сан, Вы, конечно, всегда были не особо разговорчивым, но сегодня даже себя переплюнули.       Но Акасуна будто и не услышал адресованной ему фразы. Он все также продолжал лежать, закрыв глаза, чем неимоверно раздражал Дейдару, выходившего из себя с каждой секундой все больше.       — Сасори-сан, Вы меня игнорируете?       И вновь в ответ тишина. Такого Дейдара выдерживать не мог. Чтобы выпустить пар, он со злостью тряхнул чемодан, перемешав в нем немногочисленные остатки вещей, подошел к кровати и опустился рядом с Сасори, будто невзначай коснувшись его руки своей.       — Сасори-сан, я Вас обидел? Ну не молчите. Скажите хоть что-нибудь.       — Ты правда хочешь, чтобы я признал тебя как отдельную от Наруто личность? — внезапно произнес Акасуна. Его глаза открылись и остановились на лице Дейдары. От этого взгляда блондину стало неуютно. Сасори словно пытался задавить его глазами, старался заставить исчезнуть или, по крайней мере, просто причинить боль.       «Неужели я ему настолько противен?» — невольно промелькнуло в голове у Дейдары, но вслух он произнес лишь:       — Да.       — А ты не боишься, что тогда ты станешь мне неинтересен, и я попросту выставлю тебя отсюда?       В этот миг у Дейдары будто открылось второе дыхание. Не нужно было быть гением, чтобы понять — ему дали шанс. Ему официально позволили соперничать со всеми любимым Наруто. Внутри вмиг поднялась буря эмоций, которую Дейдара с трудом способен был сдерживать. Всерьез захотелось вскочить с кровати и прыгнуть от счастья или даже обнять Акасуну.       — Нет, не боюсь. Потому что я и как самостоятельная личность довольно неплох, — довольно ответил блондин. Его лицо буквально расцвело, а возникшая улыбка растянулась почти до ушей. Руки то сжимались в кулаки, то разжимались, и пальцы напрягались от радости.       Сасори внимательно смотрел на парня, и его самого пробирало тепло от того, насколько Дейдара рад. Он буквально кожей чувствовал исходящие от него лучи позитива, и ему самому захотелось улыбнуться в ответ на широкую, счастливую улыбку блондина. Впервые за долгое время ему стало по-настоящему хорошо. Но все же он сдержался и никак не выказал своего нынешнего состояния, внезапно осознав, что ему стыдно открыться перед Дейдарой, что он ему чужой. Был бы на его месте Наруто, даже такой как сейчас, очерствевший Сасори, крепко обнял бы его и прижал к себе, наслаждаясь теплом другого тела. Но Дейдаре ему не хотелось показывать такого себя, и от этого окружившее его тепло мгновенно стало холодом.        — Я дам тебе шанс, Дейдара. И даже не один. Попробуй показать мне, что я ошибся. Что я могу отпустить прошлое ради тебя настоящего.       И от своих собственных слов Сасори стало противно. Он почувствовал себя предателем и тут же пожалел о сказанном. Но было поздно. Он снова взглянул на Дейдару, и снова внутри него возникло противоречие. Дейдара благодарно смотрел на него, по-щенячьи благодарно. Казалось, если бы у него был хвост — он бы радостно завилял им. От такой реакции Акасуна растерялся, и ему стало вдвойне некомфортно. Он собирался встать, чтобы уйти подальше, чтобы остаться одному, вернуть себе прежнее состояние, в котором ему удобно, но Дейдара остановил его.       — Расскажите мне, пожалуйста, о Наруто и о том, что между Вами произошло.       — Обойдешься, — мгновенно среагировал Сасори. Привычная стена из штыков, не пускающая никого во внутренний мир, выстроилась и приготовилась к защите. Сасори снова ощутил себя в своей тарелке.       — Сасори-сан…       — Я расскажу тебе все, если докажешь, что достоин знать. Кому попало я о личном рассказывать не буду.       Дейдару ощутимо задела последняя фраза и даже изрядно подпортила рвущуюся наружу радость, но все же не погасила ее.       — А как я пойму, что достоин?       — Когда перестанешь быть подделкой, ты сам об этом узнаешь.       Сейчас Сасори получал немыслимое удовольствие, глядя, как задорный огонек в глазах Дейдары, заливаемый его колкими, болезненными словами, потухает. Ему нравилось лишать этого парня воли и положительных эмоций, хотя и было приятно наслаждаться ими. Не без удовольствия он наблюдал, как улыбка на лице Дейдары становится все меньше, и получал садистское наслаждение.       Но внезапно Дейдара будто воспрянул духом и вновь широко улыбнулся.       — Даете слово?       Этими словами парень вызвал у Сасори непроизвольную усмешку.       — Я уже однажды дал тебе слово и ужасно пожалел об этом.       — Слово, — настойчиво повторил Дейдара. Он каким-то шестым чувством понимал, что сейчас Акасуна ему не откажет, и оказался абсолютно прав. Тот и сам сейчас вошел в кураж. Сев, он с вызовом взглянул на блондина.       — Хорошо, даю слово, что если ты убедишь меня, если заставишь понять, что я ошибся, считая тебя тенью этого человека, я расскажу тебе все о нем. Все, что бы ты не спросил.       — Договорились! Пара дней, и я все узнаю.       Сасори невольно рассмеялся. Смех его был хриплый и очень искренний. Акасуна уже и не помнил, когда так смеялся.       — Пара дней! А ты неплохо шутишь, Дейдара.       С лица блондина не сходила довольная улыбка. Именно этого эффекта он добивался.       — Вот, вы уже смеетесь. Разве я не молодец? А это только первая минута.       Сасори покачал головой, все еще продолжая улыбаться.       — Расскажи мне.       — А? — Дейдара с недоумением посмотрел на Акасуну.       — Расскажи, как ты провел эти четыре года. Как ты прошел испытание? И почему поменял свое мнение о якудза? Я хочу знать все.       — Вам же неинтересно, — вновь улыбнулся Дейдара.       — Не испытывай мое терпение, — беззлобно произнес Сасори.       Дейдара пожал плечами.       — Ну, хорошо. — Он немного подвинулся, согнул ноги в коленях и положил их на кровать, при этом стараясь никоим образом не стеснить Акасуну. — С чего начать?       — С начала.       — Это когда Вы бессовестно покинули меня, не попрощавшись?       — Да, именно с этого.       — Хм. — Дейдара задумчиво опустил голову и слегка наморщил нос. — Тогда мы с Мадарой-сенсеем практически весь день провели в магазинах. Искали мне подходящую катану, взяли кимоно и прочее в этом роде. Я хорошо помню, что тогда мне было все равно. Я просто ходил за Мадарой-сенсеем по пятам как безвольная кукла и думал о Вас, Сасори-сан. Думал, как Вы могли не зайти ко мне, покидая на столь долгий срок, не сказать что-нибудь напоследок. Я понимал, конечно, что все дело в обещании, что я из Вас вытянул, но… все равно было очень обидно.       Сасори нахмурился. Ему снова стало некомфортно, и на этот раз от того, что ему изливали душу.       — Разве ты меня не боялся? Я же тебя за день до этого чуть не изнасиловал.       — Если честно, я уже и не помню, по какой причине стал питать к Вам симпатию. Помню лишь, что было очень обидно. Больше ничего.       На несколько секунд в комнате образовалась тишина. Сасори лежал с закрытыми глазами и, казалось, осмысливал только что произнесенные Дейдарой слова. Не сказать, чтобы они сильно его удивили — Акасуну в принципе было сложно удивить, — но в некоторое замешательство все же ввели.       — Я даже и не думал, что это так заденет тебя, — тихо произнес он.       — Это уже неважно. Жизнь слишком коротка, чтобы зацикливаться на таких мелочах.       Еще несколько секунд прошли в тишине.       — И почему же ты вдруг решил стать якудза?       — Вдруг? — Дейдара издал тихий смешок. — Ничего не вдруг. Не думайте, что после Вашего отъезда я сразу же принял решение стать членом организации. Поначалу я просто учился, потому что выбора не было, ну и что скрывать — мне было интересно. По правде говоря, всегда мечтал научиться владеть катаной и стрелять из оружия. Да и изучать историю возникновения якудза было до безумия интересно. Особенно про то, как начинались создаваться первые кланы и организации. Этот мир затягивал меня с каждым днем все больше и больше на протяжении двух лет. Мои взгляды на жизнь постепенно менялись, я уже не рассуждал как ребенок. Я понял, что наш современный мир не место для слабых и неуверенных. Я понял, что хочу стать якудза, хочу стать… таким как Вы: уважаемым, независимым, бесстрашным. Хочу стоять также высоко…       — Выше всех стоит лидер, — насмешливо произнес Сасори.       — Не думайте, что я дурак. — В голосе блондина послышалось легкое раздражение. — Само собой, конечно, но почему-то лидер — это не тот человек, к которому я хотел стремиться, несмотря на все привилегии. А Вы… не знаю, я не могу до конца этого объяснить. Конечно, я почти Вас не знал, но очень много слышал. Я подсознательно понимал, что Вы мне… ближе, что ли? Я понимал, что хочу походить именно на Вас. За те два года я столько о Вас узнал, что Вы стали не пустым местом, а наставником, к которому хочешь-не хочешь нужно было стремиться. Не могу объяснить точнее. Тяжело это. Но следующие два года я трудился еще усерднее с мыслями, что по прибытию удивлю Вас. — Дейдара на секунду замолк, а затем тихо рассмеялся. — Но не получилось. Вам было бы все равно, даже если бы я вернулся обратно в свой дом, к отчиму.       — Ты так ни разу и не видел его с того дня? — На лице Сасори не было ни тени смеха. И видя это, блондин тоже невольно притих.       — Нет, почему же. Я все не мог успокоиться и смириться с мыслью, что он продал меня без зазрения совести, как Вы когда-то очень точно подметили, как животное. Но прийти к нему не мог. Было неприятно, противно и очень обидно. Но почему-то недавно, буквально каких-то три месяца назад снова ковырял в мозгу эту историю и решил сходить, разобраться, что я ему такого сделал, чем не угодил. Ладно если бы лоботрясничал, сидел на шее, но ведь нет. Всегда все делал по дому, был вместо домработницы, возмущался правда, когда он пьяный приходил с дружками со своими, но что, из-за этого избавляться теперь от меня? Может Ваши подручные ему угрожали, а может он с радостью отказался от меня за первую предложенную сумму — я хотел это знать. Когда я пришел к нему, он сперва меня не узнал. А когда я сказал, кто такой, он не стал выгонять меня или запираться. Напротив, пригласил в дом. Мы спокойно поговорили, выпили, он объяснил, что просто ему не нужен был лишний балласт, да и денег ему за меня отвалили предостаточно. Я ведь не его родной сын, он мне ничего не был должен. Честно говоря, меня вполне устроил этот ответ. Я ничуть не обиделся, не разозлился. Мне даже показалось это самим собой разумеющимся… Однако когда он узнал, что я стал якудза… он прямо затрясся весь. Затем стал пытаться как-то скрыто разузнать, хочу ли я ему мстить теперь. Именно это и вывело меня из себя. В общем, я психанул, сказал ему, что не трону его и что считаю бесчеловечной гнидой, без зазрения совести продавшей ребенка якудза. И ушел.       — И как, стало легче?       — Не особо, но я должен был это сделать и ни капли не жалею о совершенном.       Дейдара тяжело вздохнул, и в комнате образовалась полнейшая тишина. Посидев пару минут в раздумье, он встал с кровати, подошел к чемодану и продолжил его разбирать. Фотография так и лежала внизу, под одеждой, и блондин постоянно мысленно себе напоминал в удобный момент, когда Сасори точно не будет смотреть в его сторону, спрятать ее куда-нибудь. Но уже почти все вещи были разобраны, а случая так и не представилось. Дейдара тянул руку уже к последней вещи, когда раздался стук в дверь. Акасуна позволил стучащему войти. Это оказалась Камо. Она поклонилась присутствующим и обратилась к Дейдаре:       — К Вам пришли, Дейдара-сама.       — Кто? — Блондин был очень удивлен.       — Учиха Итачи.       Недоумение Дейдары тут же сменилось радостной улыбкой. Забыв про чемодан, про фотографию и даже про Акасуну, Дейдара с трудом сдерживаясь, чтобы не пуститься в бег, направился к двери. Сасори нахмурился. Такая реакция на племянника Мадары ему совсем не понравилась.       Сасори немедля спустился вниз. У входа в дом он и правда увидел Итачи, а рядом с ним воодушевленно рассказывающего ему что-то Дейдару. Блондин просто светился счастьем, и не замечал остановившегося и прожигающего его глазами Акасуну. Заметил его через пару секунд Итачи. Он остановил непрерывный разговор блондина одной фразой, которую Акасуна не услышал, вежливо ему улыбнулся и поклонился.       — Здравствуйте, Сасори-семпай. С прибытием.       — Здравствуй, Итачи. — Тон Акасуны, однако, вежливостью не отличался. В нем скорее было поровну желчи и раздражения. — Что-то случилось?       Брюнет сделал вид, что не распознал этот откровенно недоброжелательный тон. Несколько милая улыбка так и не сошла с его губ, а стала чуть шире.       — Нет, я пришел передать привет Дейдаре от Мадары-сенсея.       — Он только вчера от него уехал.       — Мадара-сенсей просил передать, что скучает.       Итачи еще милее улыбнулся, прикрыв глаза, однако на Акасуну должного впечатления это не произвело. Он только сильнее разозлился.       — Все? Передал? Можешь идти.       — Сасори-сан, не будьте таким грубым, — вступился за брюнета Дейдара. — Все-таки ко мне пришли, а не к Вам.       — В мой дом.       — О, не волнуйтесь, я уже ухожу. — Итачи снова улыбнулся, выставив перед собой обе руки в знак примирения.       — Ну нет. — Дейдара кинул мимолетный взгляд на Акасуну и начал поспешно обуваться. — Не суждено, видимо, нам поесть вместе в этом доме. Ждите к ужину.       — Дейдара…       — Уверен, Сасори-сан, Вы не слишком расстроитесь. — Дейдара поклонился, коротко подмигнул Акасуне и вышел за дверь, оставив того стоять чуть ли не с открытым ртом от подобной наглости. Итачи тоже не стал медлить с уходом и, низко поклонившись мужчине, произнес:       — До скорого, семпай.       Входная дверь закрылась. Теперь Сасори остался совсем один. И сейчас он был вне себя от того, что Дейдара посмел себя так повести с ним. Неизвестно почему, но он полагал, что раз блондин так восхищался им все эти годы, то должен был теперь быть послушным, словно преданная любящему хозяину собака. Он считал, что после тех откровений, что были сказаны десять минут назад Дейдарой, тот больше слова, которое может не понравиться ему, Акасуне, не позволит себе произнести. Но все оказалось с точностью до наоборот. У Дейдары все-таки появился характер, и не так уж он и боялся Акасуну. С этим нужно было срочно что-то делать.       На мгновение у Сасори возникло желание выйти на улицу и за шкирку привести этого языкастого недоноска обратно, а затем хорошенько выпороть, чтобы в следующий раз ему неповадно было даже рот открывать. Но он успешно подавил этот порыв, решив, что сделает все это после того, как парень вернется. Не хватало еще, чтобы он бегал за ним.       Бросив еще один мимолетный взгляд на дверь, Акасуна быстрым шагом направился обратно в свою комнату. Там он сел на кровать и, оперевшись локтями о колени, опустил взгляд в пол, мгновенно погрузившись в себя. Из его головы все никак не хотела уходить мысль, что этим легкомысленным поступком, сделав так как хочет и даже не дав ему времени ничего возразить, Дейдара в очередной раз напомнил ему Наруто. И хоть Тсукури сказал, что постарается отделиться от него, стать в глазах Сасори отдельной личностью, а не тенью прошлого любовника, Акасуне слабо в это верилось, особенно сейчас. Сегодняшний поступок явно сыграл не в его пользу. Возможно, Дейдара, сам того не зная, будет повторять поступки Наруто и копировать его характер, думая, что тем самым напротив формирует в глазах Сасори себя настоящего. Ведь как ни крути, а они братья, и ничто этого не изменит. Хотя, может быть, это всего лишь случайность, и Дейдаре действительно удастся задуманное. Сасори этого не знал. Он мог лишь предполагать, и не более того.       Несколько раз быстро моргнув, Акасуна накрыл голову руками и сжал пальцами собственные волосы. Затем он встал с кровати и принялся бродить по комнате туда-обратно, от стены к стене, не зная, как ему избавиться от навязчивых мыслей о Дейдаре. Его глаза то широко открывались, то крепко закрывались. Но мысли не хотели уходить. Впервые за долгое время он захотел не закурить, а выпить, хотя ненавидел алкоголь. Длилось это ровно до того момента, пока Акасуна не споткнулся об открытый чемодан Дейдары. Выругавшись и машинально посмотрев вниз, Акасуна заметил ту самую фотографию, что так усердно пытался скрыть от него Дейдара. Не веря, что у Дейдары может оказаться подобная вещь, Сасори прищурился, затем вытащил ее из чемодана.       — Откуда у него это? — Голос Акасуны дрогнул.       Именно та фотография, которую он неустанно искал около недели, перерыл все уголки особняка и под конец забыл про нее, спустя четыре года оказалась у Дейдары. Каким образом, Сасори не понимал.       За окном прогремел гром. В закрытое окно забарабанил сильный дождь. Все еще пребывая в недоумении Сасори сел на кровать, не выпуская из рук фотографию.       — Когда успел найти? И где?       Сасори вглядывался в лицо паренька, улыбающегося во все свои тридцать два зуба. Вглядывался и понимал, что отступившие было за несколько лет боль и чувство утраты возвращаются вновь. Оторваться было невозможно. Он словно видел его вживую, словно чувствовал дыхание, словно знал, что сейчас услышит звонкий голос. Голос, которого ему не хватало, словно воздуха. Особенно остро это чувствовалось сейчас, когда он находился один, когда все его покинули. И даже Дейдара… даже он ушел, наплевав на него. У Сасори мелькнула мысль, что это у них в крови. Оба оставили, когда он особенно остро нуждается в поддержке. Когда он хочет знать, что не один во всем мире.       На сердце стало невыносимо больно. Впервые за много лет захотелось по-настоящему выговориться. Хоть кому-нибудь. Но рядом никого не было, и от осознания этого становилось еще хуже. Изнутри раздирало чувство никчемности и ненужности собственного существования. А перед глазами все стояло его лицо. Лицо того человека, того единственного, ради которого он отдал бы даже собственную жизнь.       В одно мгновение веселое личико паренька стало расплываться перед глазами. Акасуна и сам не заметил, как начал рвано выдыхать. На губах появился привкус соленой жидкости. А ведь он и забыл, что это такое. Забыл, что такое плакать. Его железная оболочка, состоявшая из грубости и недоверия ко всем без исключения, в один миг рухнула. Рухнула из-за этого некогда веселого и жизнерадостного парнишки, которого теперь не было в живых. Не было из-за него.       Не в силах больше сдерживаться, Сасори закрыл лицо руками и, обрушив голову на подушку, дал волю слезам. Он не всхлипывал, не трясся. Он просто молча давал выход жидкости, скопившейся внутри за столь долгие годы. Кто бы знал, как ему было тяжело. Как он устал вечно прятаться за колкими словечками и показным презрением ко всем и вся в этом мире. Если бы только был кто-то… кто-то, кто смог его понять, позволить открыться, без опасения излить душу, не боясь быть осмеянным.       — Сасори-сан, я вернулся! Там такой ливень начался! Простите, что пришел раньше!       В мгновение ока все бушевавшие в Акасуне чувства перекрыло чувство стыда. Чувство, что посторонний человек увидит его в таком состоянии. Но как назло, слезы от этого текли только сильнее, не желая останавливаться, будто нарочно желая опозорить своего хозяина.       — Сасори-сан. — Кровать чуть слышно скрипнула под весом другого человека. — Сасори-сан, Вам плохо?       Акасуна напрягся, изо всех сил прикусив губу. Но это действие спровоцировало лишь тихий всхлип. Сасори почувствовал как Дейдара вздрогнул и чуть ниже склонил к нему голову.       — Сасори-сан, посмотрите на меня.       Уже спустя пару секунд его теплое дыхание стало ощущаться на холодной и мокрой щеке…       — Сасори-сан…       Неожиданно для самого себя Акасуна поднял голову и коснулся слегка влажных, приоткрытых губ Дейдары. Сейчас ему было все равно, как тот отреагирует на подобный жест с его стороны, было все равно, что возможно назовет его уродом, который не держит слова, или законченным извращенцем. Сасори было плевать на все это. Он лишь хотел забыться. Забыться хоть на мгновение. Пусть и подобным образом. Он хотел чувствовать тепло другого человека. Знать, что сейчас он не один. Он просто хотел поддержки…       — Сасори-сан. — Дейдара оторвался от него, не зная, отталкивать ему Акасуну с истеричными криками или просто встать и уйти.       — Дейдара, пожалуйста… Не говори ничего. Пожалуйста.       Тихий, казалось, молящий шепот не позволил Дейдаре даже сдвинуться с места. И он покорно подался вперед, когда его губ вновь коснулись до боли холодные соленые губы Акасуны. Теперь Дейдара, даже если бы хотел, не смог бы оттолкнуть его. Он отчего-то чувствовал, что если сделает это, то настанет конец. Он будто через этот поцелуй чувствовал, каково сейчас Сасори. Что ему необходима поддержка, пусть даже и в таком виде. Что теперь он не пытается схитрить или применить какой-либо план по его соблазнению. Сейчас он был настоящим. Был тем, кого столько лет прятал внутри себя: хрупким и ранимым человеком… Именно поэтому Дейдара, к удивлению для себя самого, отвечал ему, будто тем самым пытаясь сказать, что не оттолкнет, что не оставит в трудную минуту. Он просто не мог сделать иначе. Этот поцелуй был важнее любых слов. И если бы он прервался по его воле… кто знает, что бы тогда было с и без того хрупкими чувствами.       — Дейдара. — Сасори оторвался от его губ и в бессилии опустил голову ему на плечо, опираясь о него лбом. — Мне плохо, Дейдара. Я устал.       А Дейдара даже не знал, что делать. Он сидел и лихорадочно подбирал в голове подходящие слова. Но все было не то. Вряд ли бы Акасуне подошли фразы: «Ничего, все наладится» или «Успокойтесь, скоро все будет по-другому». Ничего не подходило по одной простой причине: Дейдара изначально не ожидал, что такое когда-нибудь произойдет. Что Сасори будет вот так держать голову у него на плече и говорить подобные слова. Но все разрешилось само собой. Сасори просто встал и вышел из комнаты, оставив блондина одного в полном шоке размышлять, что сейчас такое произошло и как на это реагировать. И длилось все это до того момента, пока краем глаза Дейдара не увидел упавшую на пол фотографию, до недавнего времени спокойно лежащую у него в чемодане. Неосознанно протянув руку, Дейдара поднял ее и тупо уставился на улыбающегося блондина.       — Неужели из-за этого? — Он несколько раз повертел фотографию в руке и вновь уставился на веселое личико Наруто. — Неужели ты способен вызвать у него даже такие эмоции?       Резко бросив фотографию на кровать, Дейдара встал и выбежал из комнаты. Сейчас единственной его целью было найти Акасуну. Найти и узнать все о его прошлом. Он буквально с ног сбился, но все-таки, наконец, отыскал его. Сасори сидел, не двигаясь, в какой-то маленькой темной комнатке, сгорбившись и уставившись ничего невидящим взглядом себе в колени. Пару секунд Дейдара стоял на пороге комнаты без движения, но затем все-таки рискнул войти. Первым делом он подошел к шторам, намереваясь их открыть, чтобы впустить хоть немного света в комнату и благодаря ему найти выключатель, однако как только он к ним прикоснулся, позади раздался тихий шепот:       — Не открывай.       Дейдара остановился и отошел от окна. Затем подошел к Акасуне и замер в паре шагах от него.       — Сасори-сан, Вы должны мне все рассказать.       — Не должен. — Голос Сасори вновь стал холодным, каким был обычно. — Это просто минутная слабость.       — Знаете, Сасори-сан, чтобы якудза заплакал, нужно очень сильно постараться…       — Кому-нибудь пикнешь об этом — закопаю.       — Сасори-сан, прекратите! — Дейдара подошел к нему вплотную и заглянул прямо в лицо. Хоть и в такой темноте, но он прекрасно видел два смотрящих на него холодных, немного покрасневших глаза — единственное, что не давало предположить, что это был сон. — Опять вы закрылись! Опять выстроили эту чертову стену! Ну неужели даже я не стою того, чтобы довериться?       — Ты точно не стоишь.       — Даже после всего этого? — Дейдара приблизился к губам Сасори, но лишь коснулся их, как Акасуна отпрянул.       — Да.       Оскалившись, блондин громко выдохнул.       — Да что же такого в этом Наруто?! — От злости Дейдара пнул какую-то попавшуюся под ноги вещь, что заставило Сасори еле заметно вздрогнуть. — Что в нем особенного?! Почему даже сейчас, когда его нет рядом, он заставляет Вас так сильно переживать?!       — Успокойся, Дейдара.       — Нет! Расскажите мне! Расскажите мне все! Я должен знать! Обязан, черт возьми! Ну неужели я не вызываю у Вас доверия? Что я должен сделать, чтобы Вы поверили мне? Я сделаю для Вас все, слышите? Все! Просите все, что угодно!       Сасори тяжело вздохнул и приложил холодную ладонь ко лбу.       — Принеси мне сигареты.       — Простите… что? — Дейдаре показалось, что он ослышался. Ведь он сказал, что готов сделать все, ради получения заветной информации, а в ответ Сасори просит о таком пустяке.       — Я хочу курить. Принеси мне сигареты, — спокойно повторил Акасуна.       — Но… зачем?       — Ты сказал, что все сделаешь. Принеси сигареты. Они в тумбочке, рядом с кроватью. И поторопись, пока я не передумал.       Дейдара пару секунд стоял на месте, а затем пулей кинулся к выходу. Поморщившись от звука хлопнувшей двери, Сасори встал, подошел к окну и одним резким движением раздвинул шторы. За окном было пасмурно и все еще шел дождь. Такой же сильный, как в тот день, когда они впервые встретились с Дейдарой. Повернув щеколду, Акасуна распахнул окно настежь, и холодные капли, до сего момента врезавшиеся в стекло, тут же начали падать ему на лицо. Однако Сасори будто не ощущал никакого дискомфорта. Он положил на оконную раму локти и, не отрываясь, наблюдал за бешено проносящимися мимо каплями. Он наблюдал и думал, а стоит ли говорить… Стоит ли давать столь сильное оружие против него самого в чужие руки. Стоит ли снова открывать душу и впускать туда. Стоит ли снова довериться…       Дверь тихо скрипнула, и на пороге появился Дейдара с пачкой сигарет в руках. Он неслышно подошел к Акасуне и протянул ее ему. Без лишних слов Сасори взял пачку, достал оттуда сигарету и, вытащив из кармана зажигалку, прикурил, тут же прикрыв ладонью разгоревшийся огонек от капель дождя, так и норовящих потушить его. Ядовитый, но от этого не менее приятный дым наполнил легкие. Этот дым стал для него своего рода наркотиком, и порой лишь он помогал успокоиться и собраться с мыслями.       — Сасори-сан, Вы обещали…       — Я уже нарушил свое слово. — Сасори грустно улыбнулся и посмотрел вдаль. — Я полез к тебе, коснулся твоих губ. Не сдержал его. И теперь, видимо, нарушу еще одно. Два в один день — низко же ты упал, Сасори. Уже не можешь держать ответ за свои слова, — кончиком пальца он стряхнул пепел с сигареты в окно. — Я расскажу тебе, Дейдара. Не потому, что доверяю — просто не могу больше держать это в себе. А ближе чем ты у меня, увы, на данный момент людей просто нет. С Наруто мы встретились совершенно случайно. Я был на одной из миссий, данных мне лидером, в таком местечке, о котором даже сам Бог забыл. Я должен был разобраться с человеком, опорочившим честь нашего клана своим грязным языком и в итоге спрятавшимся там, думая, что его не найдут. Но я нашел. Нашел и жестоко покарал. И когда уже было хотел возвращаться, то встретил юношу, которого забивали палками за неподчинение трое здоровых мужчин. Я бы прошел мимо, ведь мне не было до этого никакого дела, но одна из его фраз, брошенных в сторону этих людей, заставила меня остановиться. Я до сих пор помню ее дословно: «Забейте хоть до смерти, мой дух сломить вам не под силу!». Это было сказано настолько уверенным голосом, что невольно вызвало во мне восхищение. А когда я обернулся… на его губах была улыбка. Чистая, непоколебимая, словно его не избивали, а хвалили. Вокруг кровь, она ручьем лилась из его носа и рта, кажется, даже было сломано несколько ребер, но эта улыбка… понимаешь, она была до невозможности искренней… На меня что-то нашло, и я не смог уйти. Я спас его, выкупил у этих живодеров. И ни капли не пожалел об этом. Такой человек не должен был умирать. Во всяком случае не как скотина на бойне. Таких светлых и открытых людей я никогда не встречал. Он был словно лучом солнца в этой темноте под названием жизнь. Он нравился всем, кто бы его не встречал. Он нес с собой радость и счастье, не скупясь раздавать их другим. А я был рядом. И даже мне… мне — тому, кто не привык доверять, кто всегда опасался дать волю чувствам и никогда не показывать свою истинную сущность, он внушил, что жизнь может быть прекрасна. И когда я впервые позволил себе дать волю чувствам, он не оттолкнул меня. Он понимал, что если сделает это, то заставит меня навсегда запереть их внутри. И ни одна живая душа больше не увидела бы их. — Сасори посмотрел на свою наполовину скуренную сигарету и, грустно вздохнув, выкинул ее в окно. — Ты ведь тоже почувствовал это, верно?       Дейдара, все это время тоже смотревший на дождь, перевел на Акасуну слегка туманный взгляд и, задержав на секунду, отвел его обратно.       — Ты почувствовал, — ответил на свой же вопрос Сасори. — Ведь мог просто оттолкнуть меня, но не стал. В вас много общего, особенно внутренние сходства.       — Я просил не сравнивать меня с ним, — тихо произнес Дейдара.       — Я не могу, — выдохнул Сасори. — Вы чертовски похожи, Дейдара. Мне не хватает его, потому меня тянет к тебе.       Дейдара чертыхнулся про себя, но глаз не поднял.       — А тебе ведь повезло, — задумчиво продолжал Акасуна. — Ты же родился в городе, верно?       — Да.       — Выходит, твоя мать выбралась из того села и вышла за другого человека. А затем, видимо, развелась и с ним, после чего вышла замуж в третий раз… Или ты в гражданском браке родился?       — В законном. — Дейдара слегка поморщился, вспомнив о матери. — Странно, что Вы до сих пор этого не знаете. Вы ведь могли сразу откопать досье на меня и на всю мою семью. А в итоге для Вас было новостью даже то, что у нас с Наруто одна мать и что я не Намикадзе, а Тсукури.       — Знаешь, тогда мне было все равно. Я просто сказал: найдите мне его брата. Наруто упоминал о тебе. Один раз, но я почему-то запомнил. — Сасори одним движением ладони стер с лица стекающие по нему крупные капли дождя и стряхнул их на пол. — Тебе хватит?       — Скажите только, почему Вы не остались с Наруто, если он для Вас так важен?       Лицо Сасори резко помрачнело.       — Потому что его больше нет. — Акасуна одним движением захлопнул окно. — Его убили из-за меня. Убил человек, которому я перебежал дорогу. Теперь достаточно?       Для Дейдары эта новость стала настоящим шоком. Он почему-то и мысли допустить не мог, что Наруто нет в живых. Теперь в этой головоломке сошлись все детали. Правда от этой информации вопросов у Дейдары появилось еще больше. Но так как он был парнем не глупым, то понимал, что если сейчас начнет засыпать ими Акасуну, тот просто пошлет его к черту и снова перестанет разговаривать. Поэтому, немного поразмыслив, он тихо задал самый, на его взгляд, невинный вопрос:       — И… часто Вы посещаете его могилу?       К небольшому страху Дейдары Сасори заметно напрягся. Дейдара было подумал, что сейчас Акасуна точно выйдет из себя, однако Сасори все же ответил:       — Я был там всего один раз — в день похорон.       Брови Дейдары невольно вздернулись вверх.       — Почему? Вы же его…       — Ненавижу кладбища. — Сасори резко задернул шторы, тем самым чуть было не порвав их, и быстрым шагом пошел по направлению к двери. Однако Дейдара в силу своего упрямства и любопытства схватил его за руку и настойчиво потянул к себе, не давая сделать ни шага в сторону.       — Кто он? Кто этот человек, убивший его?       Сасори медленно обернулся. В глазах его читалась холодная отрешенность.       — Хватит. Большего ты от меня не узнаешь. Тебе и этого знать не стоило.       Он вырвал руку у не успевшего ничего понять Дейдары и направился к выходу.       — Сасори-сан!       Но дверь уже с оглушительным звуком захлопнулась. Дейдара пару секунд сверлил ее непонимающим взором, а затем в бессилии опустился на пол. В этот момент он решил для себя, что в этот раз точно докопается до истины. Это дело касалось его напрямую, и он желал быть посвящен во все тонкости, знать столько же, сколько знает Акасуна, чтобы как минимум быть с ним наравне.       — Ну ничего, мы еще поборемся. — Дейдара собрался уходить, как внезапно споткнулся о какую-то вещицу, лежащую на полу. С трудом удержав равновесие, Дейдара уже было собирался мстительно пнуть ее, как вдруг его нога замерла в воздухе. И теперь дело было даже не в этой штуке, что помешала Дейдаре, вовсе нет. Про нее парень в один момент забыл. Забыл, когда увидел, где он находится. Теперь, когда шторы были закрыты не полностью, Дейдара смог увидеть интерьер комнаты, на который до сего момента не обращал внимания. Что поразило его первым делом, это то, что повсюду на стенах были развешены фотографии Наруто, там же каким-то непонятным образом висели оригинальные футболки и рубашки, какие купил бы только человек с очень креативным мышлением. Особенно выделялась одна футболка, казалось, вся облитая краской разных цветов, на которой красовался неумело нарисованный ладонями смайлик. В остальном же комната не сильно отличалась ото всех остальных: здесь были книги, тетради, другие вещи, разбросанные в хаотичном порядке, в дальнем углу даже стояла треснувшая гитара, но теперь Дейдара понимал, чьи это вещи. Там, где свет особенно хорошо освещал предметы, блондин заметил огромные слои пыли. Это значило, что комнату уже довольно давно не убирали, хотя за порядком в доме Акасуны следили аж две домработницы.       Дейдара сглотнул подступивший к горлу комок и еще раз оглядел помещение. Да, сомнений не осталось…       — Так это… его комната…