Замена

      Вышел Сасори из кабинета лидера потерянным и будто отстраненным от окружающего мира. Направляясь к сотоварищам по миссии, он все еще пытался осмыслить слова, сказанные ему Отцом, и сказанные им самим слова. Чем больше он погружался в воспоминания о только что прошедшей сцене разговора, тем сильнее нарастал страх потерять Дейдару, страх остаться одному. Сасори чувствовал, что и так переполнен эмоциями, которые вынужден был подавлять, и буквально физически ощущал, что просто не выдерживает такой груз боли.       Собравшиеся молча стояли невдалеке от кабинета небольшой группкой, лишь только в сторонке, отдалившись ото всех, у окна, стояли Дейдара с Итачи. Дейдара уставился невидящим и недвижным взглядом в стену, а Итачи обеспокоенно поглядывал на него, но не заговаривал. Было видно, что он желает оказать поддержку, волнуется и хочет хоть чем-нибудь помочь, но просто не знает, что сделать. На его лице было столько участия и беспокойства, что ревность внезапно кольнула грудь Акасуны. Появилось резкое желание уничтожить Учиху за то, что тот проявляет к Дейдаре хоть какое-то внимание. К его Дейдаре. Сейчас он хотел считать его своим. Как вещь, которую хотят у него украсть.       Но стоило только Сасори подойти, Дейдара, будто почувствовав приближение, тут же пришел в себя, и Акасуна увидел дикий ужас в направленных на него глазах. Волна неприятия и тупой боли прокатилась по телу. Он еле сдержался, чтобы не оскалиться. Блондин выглядел как больной напуганный заяц, готовый затрястись от вида возникшего перед ним кровожадного хищника. Его внешнее состояние вызвало бы у любого жалость, и у Акасуны внутри заныло от испытываемого чувства. Только жалко ему стало не Дейдару, а себя. Он внезапно почувствовал невероятную опустошенность внутри, когда этот тянущийся к нему обычно человек отреагировал на его приближение как забитая палками собака.       Не выказывая ни единой эмоции, Сасори поклонился Какузу:       — Я отведу Дейдару в медпункт с Вашего разрешения.       Какузу кивнул ему, сказав о месте сбора, и дал знак другим следовать за ним. Небольшая группа стала медленно двигаться к выходу. Замыкал процессию, Итачи, подозрительно оглядывающийся на Акасуну и Дейдару. Он чувствовал, что нельзя оставлять Дейдару с этим человеком наедине, и не хотел этого делать, но ослушаться приказа не мог.       Сасори предпочел игнорировать неодобрительные взгляды Итачи и ждать, когда соклановцы скроются за поворотом. Затем он дал знак Дейдаре следовать за ним. На ватных ногах блондин поковылял за наставником, не отрывая потерянного и испуганного взгляда от пола. Его трясло от страха перед Сасори, трясло от неизвестности. Что тот сейчас сделает с ним? Что скажет?       Акасуна быстрым шагом направлялся подальше от кабинета лидера. Ему было все равно куда — лишь бы в укромное место, где редко появляются люди. Он шел и сгорал от нетерпения, когда уже начнет разговор.       Наконец, после бесчисленного количества поворотов, Сасори остановился. В тот же момент остановился и Дейдара, бессознательно отступая на шаг назад. Лишь бы подальше от него.       — Да что с тобой? — скалясь от злости, Акасуна двинулся в его сторону. Но блондин резко сделал еще несколько боязливых шагов к стене, стукнувшись о нее спиной и в ту же секунду вжавшись, будто желал слиться с ней воедино. Сасори почувствовал, как в нем закипает ярость. Он очень хотел ударить Дейдару за подобное поведение и с трудом сдерживал себя.       — Дейдара, какого черта! Я же тебе говорил, что эта миссия важна! Что ты не должен позорить нас с Мадарой! Какого, мать твою, черта ты сделал все наоборот?! — взорвался он и, мгновенно сократив расстояние между ними, уперся рукой в стену, в сантиметре от лица блондина. Он слышал его громкое прерывистое дыхание, и оно неимоверно раздражало Сасори. Глаза, наполненные ужасом, он хотел выцарапать. Сейчас его бесило все в этом несуразном создании, просто все. Особенно застывшие в глазах слезы, за которые хотелось просто уничтожить его на месте. Что побуждает этого чертового мальчишку так его бояться?       Застывшая слеза сорвалась с уголка широко раскрытого голубого глаза и заскользила по щеке. Сасори проводил ее взглядом и вмиг почувствовал еще большую боль. Она противно сверлила внутри, не давая покоя, к которому так стремился и от которого так бежал Акасуна. Он понял, что сейчас хотел бы почувствовать любовь Дейдары или хоть чью-то любовь. Чтобы кто-нибудь принял его, позволил довериться себе, снял груз ответственности и проблем с его плеч, а не, как этот щенок, пытался отстраниться, даже когда отстраняться было некуда. Одиночество давило с нестерпимой силой на нутро Акасуны. С такой силой, что внезапно ему захотелось попросить или дать понять, что ему нужна помощь. На мгновенье он допустил эту мысль, но тут же отмел ее, будто что-то страшное. Он был слишком гордым, чтобы просить помощи. И он ненавидел себя даже за допущенную мысль об этом.       Медленно выдохнув, дабы хоть немного прийти в себя, Сасори отстранился. Секунда, и он смог взять себя в руки. Привычная, уже вросшая маска холодной решимости накрыла его лицо.       — Я видеть тебя не хочу, — могильным голосом произнес он. — Трусливое отродье. Какого черта ты меня так боишься? Какого черта жалеешь себя? — голос его стал повышаться от обиды за себя. — Я вынес намного больше, чем ты, будучи подростком! Намного! Каждая тренировка была похожа на пытку! Ты не знаешь, что такое боль! Ты не знаешь, что такое страдать!       Он резко схватил его подбородок пальцами и сжал, сокращая расстояние между лицами. Глаза Дейдары в тот самый момент донельзя расширились, а сердце с такой силой забилось в груди, что Сасори мог услышать его стук. Дышать стало почти невозможно, бинт на шее словно был удавкой.       Сасори еще больше сократил расстояние между ним и учеником, собираясь сделать тот самый шаг, который был нужен ему, собираясь переступить через свою гордыню и попросить поддержки поцелуем, как когда-то после увиденного фото Наруто с ним, когда Дейдара не оттолкнул его. Это было то же самое, что сказать: «Я так несчастен. Ты мне нужен». И теперь попросить поддержки у Дейдары не как тени Наруто, а именно у того Дейдары, кем тот являлся на самом деле.       Но в тот самый миг, когда он приблизил свое лицо к его лицу и просяще дохнул в его губы, глаза блондина закатились, а тело обмякло и скользнуло по стене на пол, словно безвольное, кукольное.       У Сасори и мысли не возникло немедленно помочь Дейдаре. Он думал о том, что впервые за долгое время переступил через себя с ним, дал ему искренний шанс помочь себе, на что тот… от ужаса упал в обморок. Для гордыни Акасуны это было сродни пощечине. Сасори просто не знал, куда себя деть от накатившей ярости. Он хотел запинать ногами безвольное тело, изуродовать его, не оставить живого места. Но эта буря эмоций кипела у него внутри. Внешне он оставался невозмутим. Машинально, сохраняя снаружи титаническое спокойствие, он проворно расстегнул рубашку Дейдары, снял с его шеи бинт и стал бить по бледным щекам. Блондин быстро пришел в себя и часто задышал, пытаясь схватиться рукой за горло. Но от бессилья не мог до него дотянуться. Сначала расплывчато, но затем все отчетливей он видел склонившуюся над ним фигуру Акасуны, и только от его вида ему хотелось кричать. И если приступы крика он еще мог подавить, то слезы уже был не в состоянии.       Сасори распрямился и посмотрел на блондина сверху вниз. Ему было противно и обидно одновременно. Он кипел ненавистью и дико хотел выместить ее на Дейдаре. Он был оскорблен до такой степени, что больше не хотел знать его. Не хотел, чтобы тот существовал.       — Убирайся, — отчеканил он, глядя, как Дейдара пытается подняться. Дождавшись, когда он более-менее придет в себя и точно будет слышать его, Сасори повторил: — Убирайся из моего дома. Мне больше не нужен ни протеже, ни любовник, особенно тот, который не справляется ни с той, ни с другой ролью. Отец сказал, что ты можешь уйти от меня в любой момент, когда захочешь. Мадара как раз предлагал тебе стать его учеником. Он даст тебе и жилье, и панибратское отношение, к которому ты у него так привык. Тебе же нравится среди Учих, а мне нравится не обременять себя мусором. Так что сделаем лучше друг другу. Забирай свои вещи, и сегодня же чтобы твоего духу у меня в доме не было.       Даже не посмотрев на Дейдару, Сасори быстрым шагом направился в ту сторону, откуда пришел. А Дейдара свалился на подкошенные колени, стиснул голову руками и открыл рот в немом крике. Он напрягался, вонзался ногтями в кожу головы, иногда не выдерживая и срываясь на звучный крик. Но это были мимолетные переходы грани, и он практически моментально пытался прервать его — вдруг кто услышит. Сил подняться у него не было и желания тоже. Ведь он лишился смысла жизни: быть рядом с Акасуной Сасори.       Дейдара истязал себя до тех пор, пока не выдохся. Теперь он просто сидел, согнувшись, и тяжело, прерывисто дышал. И бог знает, сколько бы он оставался в таком положении, не замечая времени, если бы не ощутил, что его поднимают чьи-то руки. Он не сразу сообразил, что происходит, и еще позже смог понять, что это руки Итачи. Учиха старался привести его в чувство, а он даже сказать ничего не мог. Внутри будто ураган пронесся, оставив после себя мерзкую холодную пустоту.       — Я так и знал. По его лицу было понятно, что он никуда тебя не отвел, — услышал Дейдара, но это было, пожалуй, самое различимое. Он снова ушел в себя, убитый горем, не понял, как оказался в медпункте, что выпил какие-то таблетки для улучшения состояния. Хоть немного он стал ощущать реальность лишь когда они с Итачи оказались на лавочке, позади штаб-квартиры. Внезапно он ощутил острую потребность сказать что-нибудь.       — Он меня выгнал, — произнес Дейдара. Голос его дрогнул, и ком образовался в горле. Итачи тут же отреагировал и стал задавать вопросы, но Дейдара снова перестал слышать. Он ощутил тоску от своих собственных слов. Прежний страх перед Сасори остался каким-то воспоминанием. Сейчас он даже думал, что вел себя наиграно, драматизируя произошедшие события. Ничего такого не произошло и можно было потерпеть. Лишь бы быть рядом с Акасуной. Он уже не представлял своей жизни без Сасори и не хотел представлять. Страх неизвестности вонзался в душу острыми клыками. Все нутро кричало, что он дурак, что упустил такого прекрасного, особенного человека из-за собственной тупости. Сейчас Дейдара хотел к Акасуне, хотел извиниться за все и пообещать, что не пикнет, делай Сасори с ним что вздумается.       Тут он почувствовал, что его слегка трясут за плечо. Это движение вывело его из состояния самоистязания. Взгляд Дейдары стал осмысленным, и он обратил внимание на Итачи.       — Я отвезу тебя к нам. Вещи у него потом заберешь. Но прежде, — Итачи достал из кармана бинт, который до того прикрывал засосы Дейдары, и принялся аккуратно заматывать им шею. — Не нужно, чтобы слухи ходили.       Дейдара густо покраснел. Его одновременно кольнули и стыд перед Итачи, и желание от воспоминания приятной части прошлой ночи. Он тут же постарался отогнать призраков прошлого, чтобы не вызвать боль окончательной потери утраченного. Опасливый и стыдливый взгляд переместился на Итачи. Но на его лице и намека на отвращение не было.       — Меня меньше всего интересует твоя сексуальная жизнь, — невозмутимо произнес он, продолжая заматывать шею бинтом. — Правда я все же удивлен, как ты его холодную стену пробить умудрился. Я думал, он вообще любить не может. Но это уже не мое дело.       — Он может, но не меня, — грустно улыбнулся Дейдара. Ему очень захотелось выговориться, и Итачи был именно тем, кому он доверял. Внезапно он спросил: — Почему ты не на миссии?       — Ее перенесли еще на день, ты наверное не услышал. Хидан и Какузу попросили день отдыха с предыдущей миссии. И я даже рад этому. Как раз уладим твои проблемы.       — А он… как отреагировал? — осторожно спросил Дейдара, невольно желая в данный момент знать все, что касается Сасори. Его взгляд зажегся болезненным любопытством, на что Итачи ответил подозрительным прищуром:       — Никак. Просто сел в машину и уехал.       Дейдара тяжело вздохнул. Ему очень хотелось снова увидеть Сасори, и тот ужас, что он испытывал ранее, сейчас окончательно размылся и казался ему глупостью. Он все больше накручивал себя, думал, что он один во всем виноват, что лишь по его вине Сасори психанул. Он один постоянно совершал ошибки и мог вести себя по-другому. Мог, но не хотел. А теперь расплачивается за это.       — Ты хочешь вернуться к нему? — спросил Итачи.       Вопрос резко отрезвил Дейдару, и мысли смешались. Вернулись уже ушедшие неприятные воспоминания, и теперь внутри наравне с чувством вины стала зарождаться обида за себя.       — Я не знаю. Но это не важно, он меня и не возьмет. Я ему не нужен. Так, просто пустышка. Нужен был ему как замена покойного братца, да и на это не сгодился.       Дейдара уже готов был начать изливать душу, но Итачи резко остановил его.       — Если хочешь выговориться, то здесь не место. И у этих стен есть уши.       Через час они были в поместье Учих, где прямо в проходе натолкнулись на Мадару. Глава семьи радостно отреагировал на приезд Дейдары, не переставая торопливо одеваться.       — Куда-то собираешься? — спросил Итачи.       — К Сасори.       Дейдару буквально дернуло от прозвучавшего вожделенного имени, и внутри заныло от желания оказаться рядом с этим человеком. В секунду внутри вспыхнула ревность и поднялась невольная жгучая и стыдливая ненависть к Мадаре — Дейдара очень хотел оказаться на его месте.       — Он просил тебя приехать? — удивленно спросил Итачи.       Мадара усмехнулся, будто глупому вопросу ребенка.       — Эта свинья ни за что в жизни не попросит о таком. Даже меня. Но ему нужна помощь, это было видно сегодня, а каким я буду другом, если проигнорирую это? Да, утром вскипел чуток, но с кем не бывает.       Он широко улыбнулся и быстро выскочил за дверь.       — Как будто Сасори-семпай считает его другом, — произнес спустившийся в холл Саске. Дейдара четко уловил, что у Саске от удовольствия произнесенного имени Сасори дрогнул голос, и он поморщился от второго пришествия ревности, еще более болезненной, чем первая. Ведь он знал, что Саске так же восхищался Акасуной, как и он сам, а значит сейчас мог быть потенциальным соперником для него.       — Ты еще мал, Саске, — улыбнулся Итачи, и эта добродушная улыбка привела Дейдару в чувство. — Мадара для него самый настоящий друг, только он никогда в этом не признается и не покажет этого, потому что горделив. Мы с Дейдарой пойдем. Нам нужно поговорить наедине.       Он по-братски потрепал Саске по волосам, на что тот недовольно фыркнул, тряхнул головой, скидывая руку Итачи, и пошел к себе. Дейдара невольно улыбнулся. Саске никогда не умел по-настоящему скрывать, что любит внимание и прикосновения брата.       Они были в комнате Итачи уже через минуту и удобно сидели на стоящих друг напротив друга креслах. Посередине, между ними, стоял круглый стеклянный столик, который позволял сохранять в комфорте личное пространство каждого. Итачи первым начал беседу, видя, что Дейдара колеблется между тем, начинать разговор или нет.       — Ты никогда не рассказывал, как оказался у него, да и я не спрашивал. Но думаю, самое время. Начни с этого.       Дейдара замялся. Он был уже не уверен, хочет ли рассказывать Итачи о своей жизни, имеет ли право говорить о Сасори, раскрывать какие-то подробности, которые могут выставить наставника в невыгодном свете. Но ему внезапно так захотелось, чтобы кто-то взял на себя часть груза, который он нес в душе столь долгое время, что он неуверенно, но вместе с тем с облегчением начал.       Они говорили до самого вечера. Он выложил Итачи все, так эмоционально и до мельчайших подробностей описывая каждый этап рассказа о Сасори, будто переживал его заново. Он из раза в раз впадал в истерику, переходил на крик, лил слезы, с которыми выходила боль. Он осознанно позволял себе это, потому что знал, что Итачи не осудит его, что он понимает его, что хоть и не было в его жизни похожих ситуаций, он способен представить, каково это и посочувствовать. А потому Дейдара мог расслабиться и не сдерживал себя внутренним барьером. Он чувствовал, что второго такого шанса у него уже не будет.       В середине разговора, когда блондин вновь бился в сильной истерике, касающейся Сасори и Наруто, Итачи достал из шкафа бутылку саке, наполнил содержимым рюмку и отдал ее Дейдаре. В ответ на непонимающий взгляд брюнет одобрительно и настойчиво кивнул.       — Мне завтра на миссию, я не могу пить, но тебе надо. Ты не все выпускаешь. Тебе нужно больше расслабиться.       Дейдара неуверенно взял в руку рюмку, и боль внутри заставила осушить ее разом. Горькая жидкость обожгла горло и приятно нагрела нутро. Он посмотрел на бутылку и на Итачи, желая попросить еще, но тот покачал головой и положил бутылку на столик.       — Позже. Я хочу, чтобы тебе просто стало легче, а не чтобы ты напивался.       Дейдара кивнул и продолжил историю. Но когда он уже стал подходить к концу и рассказывать о своих переживаниях, касающихся нескончаемых приемов притяжения и отдаления Сасори по отношению к нему, уже не мог сдержаться и наливал себе все чаще и чаще, а Итачи, понимая, какую боль тот старается заглушить, вопреки разуму пытался остановить его все реже. Но когда он внезапно осознал, что Дейдара опустошил уже две трети бутылки и явно ушел далеко за грань трезвости, он положил саке обратно в шкаф под недовольный и пьяный стон Дейдары.       Внезапно с улицы послышались настойчивые и яростные сигнальные гудки. Чувствительное ухо Итачи тут же определило звуковой сигнал машины Мадары. Посмотрев в окно, брюнет увидел, что с водительского сидения выходит явно разозленный Акасуна, оглушительно хлопает дверью и идет к соседней двери. Итачи нахмурился, не понимая, что происходит. Он коротко приказал Дейдаре оставаться на месте, а сам торопливо пошел на улицу. Когда он оказался снаружи, Сасори уже стоял около машины, поддерживая за талию и руку, закинутую на него, вусмерть пьяного Мадару. Акасуна скалился и постоянно отворачивал лицо от смеющегося и дышащего на него перегаром Учихи-старшего. Увидев Итачи, он сверкнул таким испепеляющим взглядом, что Учиха тут же поспешил на помощь.       Не сказать, чтобы Итачи был сильно удивлен. Он привык к неординарным поступкам своего дяди и уже давно понял, что какое бы опрометчивое и глупое на первый взгляд действие не делал Мадара, это для чего-то было нужно. Поэтому никаких повышенных эмоций такое состояние дяди у него не вызвало. Он больше беспокоился от того, что к ним в дом приехал Акасуна, на которого он теперь смотрел совершенно другими глазами. Сасори был ему противен после рассказов Дейдары, и ему невольно передалась часть страха, что испытывал перед ним Дейдара.       Сасори и Итачи кое-как довели брыкающегося Мадару до ближайшего дивана в холле, и Акасуна с раздражением сбросил на него Мадару, будто мешок с мусором. Смех Мадары от этого только усилился, и он стал тянуть к отошедшему на безопасное расстояние Сасори свои руки.       — Этот идиот напился у меня дома, и мне пришлось вести его самолично, потому что с водителем он ехать не хотел. Где Дейдара?       — Вам его лучше сейчас не видеть, —произнес Итачи, одновременно прокручивая в голове варианты наилучших ответов на возможные вопросы. Неосознанно он становился на защиту Дейдары, отчего в голосе прозвучала доля агрессии, а брови чуть дрогнули, явно желая поползти к переносице. Сасори очень хорошо подмечал такие мелочи, и его, и так злого из-за возни с Мадарой, они повергли в еще большую злость.       — Я сам решу, что для меня будет лучше, Учиха, — оскалившись, произнес Акасуна. — Где он?       — Я сказал…       — Я в последний раз спрашиваю, где он? — могильный, понижающийся с каждым произносимым словом голос Сасори заставил орду мурашек пробежать по спине Итачи, и он невольно отступил на шаг назад, хотя в этот раз ни один мускул на его лице не дрогнул.       Но не успел Итачи и слова сказать в ответ, как сверху послышался шум и звук разбившейся бутылки. Дверь комнаты Итачи открылась. На лестнице возник качающийся и кое-как держащийся на ногах Дейдара. Он с трудом осилил пару ступеней, но когда посмотрел вниз и увидел Сасори, его руки соскользнули с перил, и он шлепнулся задом на ближайшую ступеньку. Даже в таком состоянии он был способен различить вскипающую ярость на лице и в глазах Акасуны, а потому просто замер с застывшим в собственных глазах пьяным ужасом.       — Да вы что, издеваетесь надо мной, Учихи?       Сасори быстрым шагом подошел к нешевелящемуся от страха Дейдаре, грубо схватил его за шкирку и поволочил вниз по лестнице, прямиком направляясь к выходу. Блондин и не сопротивлялся, что было очень кстати, иначе Сасори бы просто треснул ему по голове. Но только Акасуна преодолел середину пути, дорогу ему преградил Итачи.       — А ну вон, — сквозь зубы процедил Сасори. И Итачи не смог не отступить, настолько сильно его пробил страх. Но стоило только Сасори покинуть дом, Учиха согнал сковавший его по ногам и рукам ужас и рванул в сторону Акасуны. В этот момент его остановил грозный голос Мадары:       — Оставь их.       — Но он же издевается над ним, дядя! Он сумасшедший!       — Пусть дадут друг другу шанс. Дейдара нужен Сасори, он без него пропадет.       В глазах Итачи отразилась ярость, и он даже не сразу заметил, что Мадара уже ведет себя совершенно обычным образом, выглядит вполне трезвым и даже язык его не заплетается.       — Ты же в курсе всей ситуации, которая происходит между ними. В курсе, почему Сасори-семпай взял в ученики Дейдару.       — Видимо ты тоже, — рассмеялся Мадара. — Вот это поворот, да? Сасори прям затейник, я давно так не старался смех сдерживать.       — По-твоему это смешно? А по-моему, ни капли, — скалясь, сказал Итачи, начиная от беспокойства ходить взад-вперед. — Это психическое отклонение. Он не здоров. Почему ты не хочешь забрать Дейдару? Ты же можешь. Спаси его.       — Повторяю, потому что он нужен Сасори. Поверь, я знаю, о чем говорю. Не так давно мой дорогой друг во всех красках поведал мне события последних лет и рассказал обо всех чувствах, что испытывал в это время. Алкоголь просто сказочно развязывает язык даже таким гранитным людям. Я думаю, смог бы услышать от него намного больше, но у него опять началась эта дурацкая реакция в виде нескончаемого смеха и заигрываний. Фу, аж бесит как вспомню.       — Не отходи от темы.       Мадара вздохнул. Снова ему не дали разойтись в лирических отступлениях.       — Так вот, ему правда нужна помощь. А кроме Дейдары он никого к себе не подпустит. Он с трудом и к нему привыкает, и то происходит это через дикие психи как с его стороны, так и со стороны Дейдары.       — И что, теперь ты на его стороне? Только потому, что он черствый, как сухарь, и вот однажды выплакался тебе, рассказал, как ему тяжело? Я, конечно, сочувствую ему и понимаю, что он твой ближайший друг, но как же Дейдара? Я думал, он тебе не безразличен, дядя, а ты думаешь только об Акасуне! Он же из него всю жизнь выпивает! Пытается спасти засчет него себя, а что с Дейдарой происходит из-за этого, ему чихать с высокой колокольни! Ты помнишь, каким он был утром! Разве это нормально? А сейчас что, думаешь, будет лучше? Ты видел, как он его увел? Дейдару нужно просто спасать! Подумай хоть немного о нем!       — А кто подумает о Сасори?       — Да черт с ним! — вскричал Итачи. — Он сам себя загнал в это дерьмо! Я не хочу, чтобы он тащил туда и Дейдару, который как олух влюблен в него непонятно за что!       Мадара поудобнее разлегся на диване, скрестил ноги, закинул руки за голову. На его лице возникла умиротворенная улыбка.       — Итачи, не встревай в любовные отношения двух людей. Тебе никто за это спасибо не скажет.       — Мне не нужно ничье спасибо. Я не хочу, чтобы над моим близким человеком так издевались. Там любовью и не пахнет. Это паразитизм чистой воды.       Итачи еще более беспокойно стал ходить по комнате, а Мадара насмешливо за ним наблюдал.       — Не помню, чтобы видел тебя таким, — с хохотом сказал Учиха-старший.       — Ты специально напился, чтобы Акасуна лично привез тебя сюда и увез его, — не слыша его, раздраженно говорил Итачи. — Скажи ведь, специально. А он хотел забрать Дейдару и хотел привезти тебя, чтобы был предлог явиться к нам. И ты тоже этот концерт перед ним устроил с опьянением и неадекватным состоянием. Вы играли друг перед другом, хотя могли с самого начала просто договориться. И я не пойму, зачем? Вы слишком хорошо друг друга знаете, и я уверен, что ты, что он с самого начала знали, что у каждого на уме. Так к чему устраивать этот спектакль?       Мадара рассмеялся в голос. Ему явно нравились результаты анализа этой ситуации племянником.       — Итачи, ты слишком прагматичен. Договариваться скучно. Намного интересней, когда в разговоре и действиях присутствует элемент игры. Что я больше всего ценю в Сасори, он единственный умеет по-настоящему играть со мной, умеет ходить по той самой грани, которая меня заводит. Как не воспользоваться этим?       — Так может и будешь встречаться с ним?       После вопроса, брошенного больше от досады, Итачи тут же прикусил язык. Он очень редко позволял себе такое обращение с дядей, переходящее рамки, и в принципе был обычно достаточно сдержан. Но сейчас он был просто вне себя от того факта, что Мадара безбожно выгораживал Сасори и делал из него жертву, когда настоящей жертвой здесь, по его мнению, являлся только Дейдара.       — Я сделаю вид, что не услышал такой неслыханной дерзости, младший по рангу, — игриво усмехнулся Мадара. Но по глазам Итачи понял, что не следует больше заходить так далеко. Он низко поклонился и попросил прощения. Взгляд Мадары тут же смягчился, а улыбка стала менее колкой. Отходил Учиха-старший на удивление очень быстро.       — Дядя, но все же, — осторожно начал Итачи, внимательно следя за реакцией Мадары, чтобы в случае чего остановиться. — Ты же понимаешь, что Дейдара его не спасет. Я повторюсь, ты лучше, чем кто-либо другой, знаешь Акасуну. Даже я вижу, что он не хочет, чтобы ему помогли. Он просто мечется в поисках счастья, но не хочет быть счастливым. Ему нравится страдать, нравится создавать трагедию из своей жизни. Так какого черта в это же болото должен погружаться и Дейдара, который может и хочет быть счастливым?       Мадара переменил положение тела из лежачего в сидячее и серьезно посмотрел на племянника.       — Ты перегибаешь, Итачи. Ты не прожил его жизни, чтобы так свысока судить обо всем.       Однако несмотря на сказанные слова, было видно, что Мадара все-таки задумался над словами Итачи. А Итачи слегка осадил себя, признавая правоту слов дяди.       — Да, ты прав. Я просто беспокоюсь. Меня выводит из себя то, что Дейдара не видит и не хочет видеть сути происходящего. Он же любит образ Акасуны. Это любовь к кумиру, он его настоящего толком-то не видел…       — Итачи, — Мадара постучал ногой по полу, намекая, что тот снова перегибает. — Не тебе в это лезть. Ты, конечно, можешь видеть многое, но в их отношениях ты никто, и свое «фи» выражать не имеешь права, если тебя не спросят. Я понимаю, ты волнуешься за Дейдару, но не тебе решать, что им с Сасори делать и как именно любить друг друга. Но, справедливости ради и для твоего успокоения я узнал кое-что: Отец, видя сегодняшнее состояние Дейдары, сказал Сасори, что тот не подходит на роль его ученика в плане психической стабильности. И также он сказал Сасори, что если Дейдара попытается уйти к другому мастеру, а тот воспрепятствует этому, то последует наказание. Я понимаю, ты хочешь как лучше, но еще раз повторюсь: не нужно решать за Дейдару. Если он захочет уйти, то это должно быть его личным твердым решением. Правда есть небольшое исключение: если Сасори упустит свой шанс и повторится сегодняшняя картина, а Дейдара ничего не сделает, то я заберу его даже если он будет против, а Сасори больше не приблизится к нему. Все это я сказал Сасори при встрече. Так что не думай, что ты единственный, кому не плевать на Дейдару.       Итачи удивленно приподнял брови.       — Ты мог раньше мне об этом сказать. Мы бы сэкономили кучу времени и нервов.       — Мог, но было бы скучно. Ты совершенно не сечешь игру.       Итачи глубоко вздохнул и с надеждой посмотрел в глаза Мадаре.       — Насчет Дейдары… ты обещаешь?       Ответ последовал более чем серьезный.       — Да, я обещаю.

***

      Тем временем Сасори уже преодолел больше половины пути с Дейдарой до дома. На улице успело порядком стемнеть. За всю дорогу они не проронили ни слова. Блондин неотрывно виновато смотрел на свои колени и цеплялся за кресло, на котором сидел. Его сильно качало от выпитого алкоголя, а внутри что-то постоянно сжималось от присутствия на соседнем сидении молчащего Акасуны.       На самом же деле Сасори уже долго хотел сказать что-то, но не знал что и как. Все, что приходило на ум, отметалось им сразу: все было таким грубым, несуразным и веющим злостью. Когда же он, наконец, устал думать, то выдал первое, что пришло в голову:       — Я сказал тебе сегодня забрать свои вещи, а вместо этого ты сидел и пил с Учихой. Когда ты, наконец, научишься слушаться?       И конечно, это было совсем не то, что он хотел сказать, но вышло то, что вышло. После разговора с Мадарой в нем проснулся страх потерять Дейдару, потерять человека, который бы мог прогнать его одиночество. Но он ничего с собой не мог сделать. Он привык быть грубым.       — Простите, сенсей, — еле слышно произнес Дейдара.       — Зачем мне твое «простите»? Просто делай как нужно. Неужели так сложно? Неужели…       — Меня тошнит, — Дейдара схватился за рот и стал нащупывать ручку машины. Как только Сасори затормозил, Дейдара выскочил из автомобиля и до Акасуны донеслись характерные звуки рвоты. Сасори поморщился, огляделся вокруг на наличие магазинов и, увидев недалеко один, вышел из машины.       Дейдару вырвало несколько раз подряд, и это показалось ему страшной пыткой. Однако после очищения организма он чувствовал, что более-менее протрезвел. Его все еще шатало, поэтому он решил отойти чуть подальше от лужи рвоты, чтобы его не стошнило еще раз уже от мерзости, и оперся рукой о машину. Он пытался глубоко дышать, чтобы окончательно прийти в себя. Мысли его были сосредоточены на том, чтобы давить изредка посещавшие его позывы тошноты. И в процессе он внезапно почувствовал, что его берут за руку. От неожиданности Дейдара дернулся и обернулся. Это был Сасори с еще не зажженной сигаретой зубах. Он настойчиво потянул его за руку в свою сторону, отвел на пару метров подальше и вложил в руку только что купленную им бутылку воды. Дейдара сначала опешил. Пару секунд в голове упорно не хотел укладываться сам факт заботы от наставника. Когда же блондин осознал, что Сасори и правда позаботился о нем, во взгляде его отразилась благодарность. Он только собирался словесно поблагодарить Сасори, но тот с полным безразличия видом отвернулся и, достав из заднего кармана зажигалку, прикурил.       Дейдара не стал терять времени зря. Он привел себя в порядок, хорошенько прополоскал рот, избавившись от мерзкого привкуса, и закинул бутылку в машину. Акасуна продолжал курить, ни разу не обернувшись за это время. Когда шум, издаваемый Дейдарой, стих, он, не поворачиваясь, спросил:       — Лучше?       Блондин кивнул, но через секунду сообразив, что Сасори не видит, ответил «да».       — Отлично. Постоим тут немного, не хочется домой.       Слова звучали как-то странно. Дейдара чувствовал, что что-то переменилось в отношении к нему. Сасори будто стал мягче, и это казалось просто разительным отличием от того, что было раньше. Дейдару не покидало ощущение, что Акасуна стал воспринимать его не как картонную куклу, а как человека. И по стилистике общения блондин ощущал, что тот будто подпустил его поближе.       — Мы за вещами едем? — тихо спросил Дейдара, и голос его сорвался. Сасори молча выкинул бычок, неторопливо достал еще одну сигарету и закурил. Дейдаре внезапно тоже захотелось закурить, настолько Акасуна притягательно выглядел с сигаретой в зубах, пафосно выпуская дым изо рта. Блондин невольно потянулся к нему, ощущая, что еще не до конца трезвое тело хочет его обнять. И в тот момент, когда он сделал шаг по направлению к нему, Сасори повернулся и пронзительно взглянул ему в глаза. Дейдару будто гвоздями к месту пристолбили. Он чувствовал смущение, страх и еще большее желание вплотную подойти к Акасуне, чтобы сомкнуть у него на шее свои руки.       — А ты хочешь этого? — Сасори слегка улыбнулся, но улыбка выглядела болезненной.       Дейдаре было странно. Он совсем не чувствовал холода от слов Сасори, как это было обычно. Сейчас от них не веяло грубостью и жесткостью. Скорее, в них слышалось какое-то сожаление.       — Я… не знаю, — но он тут же испугался своих слов и быстро добавил: — Нет.       Сасори отвернулся от него и, запрокинув голову, выпустил несколько колец дыма подряд.       — Я буду честен с тобой, — произнес Акасуна и затянулся снова. — У меня был разговор с Отцом, и он считает, что тебе у меня слишком тяжело, что ты не справишься и… свихнешься. Я не могу с ним не согласиться, так как уже наблюдался прецедент, — он чуть оттянул ворот рубашки и тронул порез на шее. Дейдара прикусил губу. Ему стало дико стыдно.       — Я… не понимаю, как такое произошло.       — Не оправдывайся, — спокойно выдохнул Сасори. — Я говорю это не к тому, чтобы вызвать у тебя чувство вины. Отец подвел к тому, что если ты захочешь уйти от меня, то я не должен тебе препятствовать.       Он выкинул бычок и достал третью сигарету. Дейдара в напряжении ждал продолжения, глядя себе под ноги и переваривая информацию. Он боялся смотреть на Акасуну. Он боялся увидеть, что ему все равно.       — Теперь у тебя есть выбор, и ты можешь быть свободен, — Сасори выдохнул дым прямо на него, отчего Дейдара поднял голову и столкнулся с его глазами. — В любой момент ты можешь явиться к Отцу и попросить переход к другому сенсею. Он тут же одобрит это, не разбираясь и не вникая в подробности.       Сасори снова отвернулся от него, и блондин невольно сделал шаг по направлению к нему. Было ощущение, что в этот момент он словно теряет Акасуну.       — Но это не значит, — продолжал Сасори, — что я начну относиться к тебе снисходительно, боясь потерять. Что-то не понравится — уходи в любой момент, только меня предупредить не забудь. Можешь даже сейчас, если надумал.       — Вы так просто меня отпустите?       Сасори обернулся и пожал плечами.       — Приказ.       — А если бы не было приказа? — Дейдара сделал еще шаг и оказался на расстоянии десяти сантиметров от Акасуны. Он с надеждой смотрел ему в глаза и был в этот момент похож на щенка, которому была нужна забота. Сасори нахмурился, сделал три быстрых затяжки и выкинул бычок в сторону.       — Садись в машину.       Дейдара покорно склонил голову и выполнил приказ. Хоть с виду он был спокоен, внутри него бушевала буря положительных чувств. Он еле сдерживал себя, чтобы не потянуться к Акасуне и не обнять. Сасори совершенно иначе его воспринимал, совершенно иначе говорил с ним. И его чуть ли не разрывало от осознания этого факта.       Сасори же, практически не моргая, смотрел на дорогу. Еще глянув в первый раз на него, Дейдара почувствовал неладное, но не придал этому значения от бушевавшей внутри радости. Но внезапно Сасори свернул к обочине, резко затормозил и зажмурился, крепко вцепившись обеими руками в руль. Блондин обеспокоенно смотрел на него.       — Сасори-сан, с Вами все в порядке? — наконец решился произнести он.       Сасори не отвечал и не двигался. Тишину нарушало только сбившееся дыхание обоих, пока также внезапно, как и остановился, Акасуна не вышел из машины, оглушительно хлопнув дверью. Дейдара пару секунд посидел в в салоне, пытаясь отойти от шока, а затем тоже выскочил наружу. Сасори сидел около машины на корточках, закрыв руками глаза, и тяжело дышал. Недолго думая, Дейдара тоже присел на корточки и опасливо дотронулся рукой до руки Сасори. Тот никак не среагировал.       — Вам плохо? — Он приблизился к Акасуне и более уверенно прижал свою руку к тыльной стороне его ладони. Сасори все так же не реагировал.       — Сасори-сан, — Дейдара приблизился к его лицу. Его пугало и одновременно беспокоило такое состояние Акасуны. Он сам не понял как взял на себя смелость и попробовал убрать ладонь с лица Сасори. Но тот молча дернулся. Тяжелое дыхание все еще продолжало доноситься от него.       Дейдара не стал больше пытаться убрать руки Сасори с лица, а только большим пальцем стал нежно поглаживать пальцы Акасуны. После этих движений дыхание Сасори стало глубже, но не спокойнее. В нем слышалось напряжение, будто Акасуна был на грани истерики.       — Я могу помочь? — с надеждой спросил Дейдара.       — Даже после всего этого ты хочешь помочь, — прошептал Акасуна и покачал головой. — Насколько же был прав Мадара.       Он сел на асфальт, распрямил ноги и запрокинул голову на дверцу машины, не убирая ладоней от лица. Блондин тоже сел рядом и огляделся вокруг. Ни единой души. Он снова перевел взгляд на Сасори. Тот уже убрал руки с лица и отрешенно смотрел на небо.       Не зная, что сделать, чтобы Акасуне стало лучше, Дейдара нерешительно положил руку ему на плечо. Сасори никак не среагировал, и парень осторожно и неуверенно принялся поглаживать его. И столько нежности было в каждом его движении, что Акасуна невольно скалился, привычно противясь желанию слабости выйти наконец наружу, особенно при другом человеке. Но в этот раз сдерживать ее Акасуна был не в состоянии. Когда он все же делал успешные попытки подавить ее, то чувствовал, что вот-вот потеряет сознание.       — Ты можешь уйти, Дейдара, — не глядя на него, сказал Сасори, но периферическим зрением уловил, что тот отрицательно покачал головой. Акасуна перевел взгляд с неба на него. Дейдара неотрывно смотрел в его пропитанные болью глаза. И столько участия было в его глазах, что Сасори внезапно захотел доверить ему свои чувства, тем более что уже не мог удерживать их. Он медленно протянул руку и дотронулся до его светлых волос, проведя пальцами по всей длине. Затем его рука скользнула к щеке блондина, и тот прижимался к ней до того момента, пока рука не соскользнула вниз. Спустя мгновенье Сасори притянул Дейдару к себе и накрыл его губы поцелуем. Он не целовал его так с того момента, когда в дождливый вечер лежал на кровати и изнемогал от тоски по Наруто. Дейдара тоже это понимал и очень боялся, что сейчас поцелуй, как тогда, прервется, и Сасори покинет его. В страхе он запустил обе руки в волосы Акасуны и, не прерывая поцелуя, переместился ему на бедра, чтобы ни за что не отпустить, если тот попытается уйти. Поцелуй был долгим и не переходил в разряд страстного. У Дейдары чуть слезы на глазах не выступили от счастья, и, когда Сасори сам разорвал поцелуй, блондин крепко обнял его и положил голову на плечо, боясь, что сейчас Акасуна оттолкнет его. Но тот не шевелился и размеренно дышал, гладя его по волосам. Ради этого момента Дейдара с радостью был готов испытать все то, что испытал ранее. Он сильнее прижимался к Акасуне, и очень хотел, чтобы тот обнял его в ответ. Но это было выше сил Сасори. Он не мог этого сделать.       — Знаешь, я его почти совсем не помню, — прошептал он словно не Дейдаре, а в пустоту. Руки его опустились, перестав поглаживать длинные волосы. Дейдару кольнуло от воспоминания о Наруто и от факта, что из-за него Акасуна перестал его гладить. Он сильнее сцепил в объятиях Сасори, словно его могли у него отобрать. — Я помню, что любил, помню, как тосковал, но его не помню.       — Если любили, то сможете еще раз, — также тихо произнес Дейдара.       Сасори покачал головой.       — Дайте мне шанс.       — Я устал. Я не хочу любить.       — Вам так кажется.       Дейдара оторвал голову от плеча и вновь накрыл губы Сасори поцелуем. Тот, казалось от бессилия, ответил ему, но очень слабо и будто нехотя. Дейдара оторвался и попытался посмотреть ему в глаза, тогда как Сасори вновь смотрел на небо.       — Это чувство вины, что его убили из-за меня, — оно исчезает. И я пытаюсь схватиться за него, пытаюсь почувствовать ту же боль, что раньше, но у меня не выходит. А я должен чувствовать вину. Я должен любить его.       — Почему?       — Потому что он много для меня сделал.       — А как же я?       Сасори перевел отрешенный взгляд на Дейдару и, промолчав, покачал головой.       — Пожалуйста, хватит жить прошлым, Сасори-сан. У Вас есть я, и я никуда не уйду. Дайте мне шанс. Я многого не прошу — только шанс. Просто пойдите мне навстречу. Попытайтесь.       — Мне рано на миссию, — Сасори повертел головой, намекая, чтобы Дейдара расцепил объятия, и попытался подняться. Но блондин пригвоздил его плечи к машине. Глаза парня были полны решимости.       — Я не уйду. Ни сейчас, ни потом.       — Слезь.       — Сначала скажите.       — Исполняй приказ.       Дейдара пронзительно посмотрел ему в глаза. В угасшем до сего момента взгляде Сасори внезапно вспыхнула прежняя искра жесткости, и он нахмурился. Колени парня оторвались от земли, и только он начал отстраняться, как мгновенно, будто только что передумав, пригвоздил наставника к машине поцелуем. В отличие от предыдущих, в этом поцелуе чувствовалась требовательность и страсть. И Сасори в моменте снесло крышу. Он схватил Дейдару за волосы и одним движением стянул с них резинку. Светлая грива накрыла лица обоих, но ненадолго. Акасуна собрал растрепавшиеся волосы руками с двух сторон и вцепился в них мертвой хваткой, ближе притягивая Дейдару к себе. Через секунду он повалил его на асфальт, стал рвать на нем рубашку. Пуговицы отлетали в стороны от каждого рывка, и Дейдара помогал ему в этом. Избавившись от рубашки, Сасори перешел к брюкам, одновременно отрываясь от губ и покрывая страстными поцелуями шею. Непослушными руками Дейдара пытался расстегнуть пуговицы на рубашке Акасуны, пока тот самолично не принялся рвать и ее. Татуированное тело скорпиона на весь торс открывалось все больше с каждой секундой, и Дейдара в такт Акасуне еще яростнее рвал на нем рубашку, чтобы полностью открыть для своих глаз прекрасный вид. Еще несколько оглушительных и отчаянных звуков рвущихся швов рукавов последовало, когда Дейдара, приподнявшись, стал буквально сдирать рубашку с рук Сасори, чуть ли не задыхаясь от вида прогибающегося вследствие его движений Акасуны.       Когда рубашка Сасори, наконец, отлетела в сторону, у Дейдары была всего секунда оглядеть весь торс наставника и прикусить губу от вида краснеющих на его шее им же поставленных засосов. Всю картину портил лишь глубокий, уже покрывшийся корочкой порез, который он нанес ему прошлой ночью.       Но это было всего лишь мгновенье. В следующий момент Акасуна с силой припечатал его к земле. Мелкие камешки сильно врезались в спину, и Дейдара прогнулся в позвоночнике от боли, смешанной с усиленным наслаждением от действия, в котором чувствовалась власть.       Захлебываясь стонами, Дейдара наощупь судорожно принялся расстегивать дрожащими руками ремень Сасори, пока тот терся о его бедра своими. Из раза в раз Акасуна резко придавливал его к земле, когда тот стремился немного подняться, чтобы наконец завершить начатое. Мелкие камешки каждый раз с новой силой врезались в спину Дейдары, и это лишь прибавляло ему удовольствия. Сасори кусал и практически рвал его шею, добавляя к старым засосам свежие и оставляя следы зубов на поверхности кожи. Страсть и желание застелили разум непроглядной пеленой, но и Дейдара недалеко ушел от него. Постоянно стараясь перехватить инициативу, он впивался в шею Сасори как только представлялся случай и зубами цеплялся за нее, когда Акасуна отталкивал его к земле, чтобы самому присосаться к покрытой вдоль и поперек свежими и старыми засосами коже.       Дейдара надрывал горло, не зная, как еще выпускать наслаждение и постоянно рвался, стараясь перевернуть Акасуну. Наконец ему все же это удалось, и, намертво вцепившись коленями в бедра Акасуны, он принялся покрывать грубыми поцелуями тело, выпрямив руки, держа Сасори за плечи, чтобы в случае сопротивления тут же его пресечь. Ему нравились стоны Акасуны, нравилось, что он пытался вырваться, явно не привыкнув быть пассивом, а он не давал этого сделать. Это еще больше сносило крышу.       Вновь вернувшись к шее, блондин слегка ослабил пыл, замедлил темп и, убрав одну руку с плеча Акасуны, переместил ее на внутреннюю часть бедра. Сасори дернулся, издав хриплый стон, и закашлялся. Хищно улыбнувшись, Дейдара на мгновенье отстранился, давая сенсею откашляться, и вновь накрыл шею губами, толкнувшись своими бедрами в его. Сасори прогнулся в позвоночнике и снова попытался перевернуть Дейдару, но тот, быстро убрав руку с бедра, вновь пригвоздил его к асфальту.       — Дейдара, камни…       — Терпите.       Рука вновь переместилась вниз и начала уже более проворно расстегивать наполовину снятый ремень. Быстро справившись с этим, Дейдара расстегнул пуговицу, ширинку, и через нижнее белье провел рукой по стоящему члену.       Сасори вновь выпустил громкий стон и закашлялся.       — Может, все же будете меньше курить? — с игривой улыбкой спросил Дейдара.       — Заткнись, — оскалившись, выплюнул Акасуна.       Лицо Дейдары возникло напротив лица Сасори. Блондин хищно улыбнулся, а глаза его дерзко блеснули.       — Как прикажете, сенсей.       Он быстро опустился вниз, одновременно проводя кончиками пальцев по обнаженному торсу Сасори, и лизнул стоящий член через трусы. Акасуна дернулся навстречу и впился зубами в кожу своего предплечья. Дейдара еще шире улыбнулся и медленно, с силой лизнул еще раз. От Сасори послышался еще один сдавленный стон. Он на секунду перестал дышать, отчего в следующий момент вновь закашлялся. Решив пошутить, Дейдара во время кашля стянул с наставника нижнее белье и провел языком по пульсирующему органу.       Разогнувшись, Сасори принялся дико кашлять и со злостью трясти ногами, пытаясь скинуть с себя Дейдару, а тот виновато улыбался ему.       — Еще раз так сделаешь, — откашлявшись, произнес Сасори, но он не договорил. Дейдара обхватил губами головку и стал медленно опускаться, вбирая член в себя. Акасуна впился ногтями в ладони и запрокинул голову, закусывая губу от удовольствия. Дейдара же, на несколько секунд оторвавшись, пустил в руку слюны и, вновь вобрав в себя член, принялся помогать ладонью. Надолго Сасори не хватило. Дернувшись и пройдясь ногтями по асфальту, обламывая их об него, со сдавленным и протяжным стоном он излился Дейдаре в рот. Тот, увлеченный процессом и не готовый к такому, резко отпрянул, но, вовремя спохватившись, продолжил стимуляцию органа рукой, пока все семя до капли не вышло наружу.       Сглотнув то, что было внутри него, и вытерев рот, Дейдара счастливо улыбнулся и посмотрел на Сасори, который пытался отдышаться и откашляться одновременно. Его глаза были закрыты, а рот кривился от боли, когда кашель останавливался. Взгляд блондина стал обеспокоенным.       — Все нормально?       Но Сасори не отвечал. Он схватился одной рукой за живот, другой накрыл рот и зашелся в диком кашле. Через секунду он стал трясти ногами, пытаясь сбросить с себя Дейдару. Блондин тут же спрыгнул с него, а Акасуна в эту же секунду перевернулся на живот, встал на четвереньки и продолжил безостановочно усиленно кашлять. У Дейдары расширились глаза, когда, обогнув Сасори, он увидел на асфальте, на его губах и подбородке кровь.       От непонимания и внезапно сковавшего страха блондина пробил ступор. Он не мог даже двинуться с места. Длилось это пару секунд, а ему казалось, несколько часов. Выйдя из оцепенения, Дейдара подскочил к Сасори, присел на корточки, собираясь хоть чем-нибудь помочь, но Акасуна грубо оттолкнул его и отвернулся, пытаясь восстановить дыхание. Кашель у него закончился.       Все еще держась рукой за живот, Сасори, согнувшись, сидел на коленях и корчился от боли. Новая идея посетила голову Дейдары. Он быстро открыл машину, достал бутылку с водой и протянул наставнику, но тот оттолкнул и ее. Он все еще переводил дыхание, а Дейдара не знал, куда деть себя и чем помочь.       — Я позвоню в больницу, — тихо сказал он, но Сасори гневно взглянул на него, и Дейдару пробрали мурашки от этого взгляда.       Осклабившись, Акасуна усилием воли заставил себя подняться на ноги, все еще будучи согнутым натянул нижнее белье и штаны, поднял с асфальта рубашку и, вытерев рот и подбородок тыльной стороной ладони, направился к водительскому креслу. Быстро сделав то же самое, Дейдара побежал к пассажирскому сидению, и уже внутри надевал рубашку без пуговиц и застегивал штаны.       До дома они не проронили ни слова. Дейдаре в какой-то момент стало казаться, что все произошедшее было его фантазией. Но вырванные пуговицы на рубашках, растрепанные волосы у обоих, изломанные ногти Акасуны и боль в теле от лежания на асфальте говорили о том, что все было в реальности. И сейчас это было странно.       Доехав до дома, Сасори велел Дейдаре отправляться спать, а сам направился к задней части здания, по пути доставая сигарету. Блондин, уже было зашедший внутрь, остановился и, прежде чем успел понять, что делает, громко и испуганно выкрикнул:       — Не курите!       Сасори резко обернулся к нему, и, испугавшись его рассвирепевшего взгляда, Дейдара против воли быстро юркнул в дом. Внутри в беспокойстве он потоптался на месте, походил минут пять взад-вперед и только потом направился к себе, решив, что сейчас ничего не изменит и лучше поговорит с Акасуной завтра. Он долго ворочался в кровати, пока не услышал, как дверь в комнату Сасори открылась и оглушительно хлопнула спустя секунду. Дейдара поежился от внезапно накатившего на него холода, закрыл глаза и сам не понял, как уснул.       Проснувшись, он тут же взглянул на часы и подскочил с кровати.       — Проспал!       Он без стука вбежал в комнату к Сасори, но там было пусто. Он тут же рванул в столовую, а затем в комнату Камо.       — Где Сасори-сан?       — Ушел на миссию час назад, — спокойно ответила женщина. Ее взгляд быстро метнулся к оголенной шее Дейдары, и блондин почувствовал жуткий прилив стыда, представив, что там творится после вчерашней ночи. — Что такое?       Дейдара запнулся, не зная, говорить ли Камо о вчерашнем кровавом кашле. Помявшись пару секунд, он все же решил не говорить.       — Ничего. Увидеть хотел.       Камо недоверчиво взглянула на него, но, вновь взглянув на засосы и слегка улыбнувшись, приняла ответ. Дейдара вернулся в комнату, но места себе не находил. Он бы сразу позвонил Сасори, если бы не боялся, что тот отреагирует агрессивно. Но другого выхода не было, а в неведении он уже не мог находиться. Блондин взял телефон и позвонил. Гудки были очень долгими, но трубку никто не поднимал. Однако Дейдара был настойчив и продолжал звонить. С четвертого раза у него все же получилось.       — Да? — холодно донеслось из трубки, и парень с трудом смог взять себя в руки.       — Сасори-сан, доброе утро, вы на миссии?       — Да, и я надеюсь, ты трезвонишь мне потому, что как минимум горит мой дом.       — Я… нет, — у Дейдары все внутри сжалось от сквозящего в голосе наставника бездушия. — Я узнать хотел, все ли с Вами в порядке?       — Все прекрасно, еще что-то?       — Точно? — обеспокоенно произнес блондин.       — Еще что-то? — повторил Сасори.       — Сасори-сан, я просто очень волнуюсь из-за вчерашнего и…       Из трубки донеслись обрывистые гудки. Дейдара чертыхнулся и бросил телефон на кровать. Он с ума сходил от беспокойства. Он знал, что миссия будет трехдневной и чувствовал, что точно за это время сойдет с ума.       — А если с ним такое произойдет во время нападения на врага? — он уже не замечал, что разговаривает сам с собой. — И это помешает ему обороняться? Нет, он же профи, он выдержал обучение у самого Данзо, а это всего лишь какой-то кашель… — он остановился. — Кашель с кровью. Господи, да что это было такое?! Ему нельзя на миссию! Почему я не пошел вместе с ним?! Идиот!       Он еще долго корил себя за то, что тогда проявил слабость перед лидером, за что и был отстранен от миссии. Не пожалей он тогда себя и сосредоточься только на миссии, сейчас был бы рядом с Сасори и мог контролировать его состояние. А теперь как минимум три дня придется сидеть как на иголках.       Дейдара провел в таком состоянии весь день. Он весь извелся, не ел, не спал всю ночь и к вечеру второго дня, еще худшего, чем первый, психанул и поехал в бар. Он уже не мог волноваться, время шло неумолимо медленно, и он хотел, чтобы хоть при помощи алкоголя оно потекло быстрее, чтобы он хотя бы заснуть смог этой ночью.       В баре он накидался очень быстро, но ему было недостаточно, так как все его мысли еще вертелись вокруг Сасори. И он заказывал себе еще и еще. Но и когда ему стало достаточно, он не мог остановиться. Теперь вместо состояния «никак» ему хотелось добраться до состояния «хорошо», и он продолжал заказывать алкоголь. Дошло до того, что Дейдара не мог поднять голову. Началось сильное головокружение, а к горлу стала подступать тошнота. И он еле различил голос, который, как он смог понять, затрагивал его:       — Смотри, у этого татуировка организации «Акацуки».       В следующий момент напротив него опустились двое мужчин. Дейдара держал рукой голову и пытался сфокусировать зрение, но попытки оканчивались крахом. Внезапно обострившееся шестое чувство подсказывало ему, что эти двое явно не желают ему добра.       — Эй, якудза, что, совсем пьяный? — донесся голос другого, хотя Дейдара не сильно отличал — может и первого. Он попытался ответить, но вышло что-то бессвязное. Это и стало сигналом. Довольно улыбнувшись, мужчины подошли к нему, и один из них взял его за грудки.       — Попортили вы нам крови. Пришла и наша очередь.       Дейдара было хотел поднять руку, чтобы нанести прямой удар в лицо, но рука не слушалась и даже в кулак сжиматься не хотела. Его грубо взяли под руки с двух сторон и куда-то потащили. Но в следующую секунду плеча одного из мужчин коснулся тонкий пальчик с фиолетовым маникюром на длинном ноготке. Мужчина развернулся и уставился на мило улыбающуюся блондинку с четырьмя короткими хвостами по бокам.       — Мальчики, он со мной. Не могли бы вы положить его туда, откуда взяли?       Оба захохотали, оглядев хрупкую фигуру девушки.       — Сожалею, но теперь он с нами, — довольно осклабился тот, кого она коснулась.       — Мальчики, я вежливо прошу: положите моего друга, — блондинка улыбнулась еще милее, кокетливо растягивая слова.       — А то что? — ухмыльнулся второй.       — А то я запомню вас, и мой клан вас уничтожит, если вдруг вы каким-то чудом выживете после меня, — не снимая улыбки, девушка оголила плечо. Тату с символом змеи, изображенное на плече, заставило глаза парней округлиться. Почти одновременно они собирались бросить Дейдару и дать деру, но блондинка покачала головой.       — Не-а, что, я, хрупкая девушка, его обратно сама тащить буду? Вы взяли, вы и положите на место, — в ее улыбке уже мелькала издевка и теперь отчетливо сквозила угроза.       Мужчины посадили Дейдару за столик, за которым он сидел ранее, и мигом смылись. Девушка вслед радостно крикнула им «спасибо», но ее уже не слышали. Она довольно хмыкнула и села напротив блондина.       — Вот если бы не я, то кто бы тебе помог? — улыбчиво сказала она. Дейдара поднял голову, чтобы поблагодарить ее, но вышло что-то несвязное. Девушка игриво склонила головку набок.       — Тебе лучше выйти на свежий воздух, а то ты слишком пьян, — кокетливо произнесла она. — Ах да, ты не можешь, потому что, ха-ха, слишком пьян. Но я тебя тащить не смогу, новая игрушка Акасуны Сасори, — не меняя тона добавила она.       Дейдару неожиданно больно кольнула и мигом отрезвила последняя фраза. Он поднял на блондинку огромные непонимающие глаза, в которых читалась растерянность. А ее лицо было до того безмятежно, что он даже понять не мог, послышалось ему или нет.       В молчании прошло секунд пятнадцать, пока девушке не надоело наслаждаться сквозящей растерянностью на лице Дейдары.       — Да-да, я все знаю, а теперь нам нужно пойти на свежий воздух, пока твой шок не прошел и ты не вернулся в прежнее состояние.       — Ты кто? — наконец выговорил Дейдара.       — О, я Темари, но мое имя тебе вряд ли что-то скажет. Зато оно много скажет твоему хозяину. Кстати, почему он не присматривает за тобой самолично, а заставляет шпионить всяких верзил? — она повернулась к барной стойке и повысила голос. — А, Кисаме? Может хоть ты ответишь?       Дейдара непонимающе посмотрел сначала на нее, а затем на бар. Он окончательно потерял понимание того, что здесь творится. Но на его удивление к ним подошел огромный здоровый мужчина, все это время сидевший за баром. Его недовольный взгляд был устремлен на Темари.       — Вообще не меняешься. Когда вычислить успела?       — Твою огромную тушу сложно не заметить. Однако, если Акасуна на миссии, что я, конечно же, знаю, и приставил тебя следить за этим мальчишкой, почему я должна его вытаскивать из передряг?       — Во-первых, тебя никто не просил, во-вторых, ты опередила меня всего на секунду.       — Ну да, — усмехнулась она. — Раз уж ты здесь и, на наше счастье, такой огромный, вытащи куколку Акасуны на улицу, а то его от здешней духоты и вони скоро стошнит. И не забудь расплатиться.       Она легко направилась к выходу из бара. Дейдара смотрел ей вслед и удивлялся, насколько же этой хрупкой и воздушной с виду девушке не подходит это грязное заведение. Но его размышления прервал крик того самого подошедшего мужчины:       — Не указывай!       Но Темари, не оборачиваясь, только махнула на него ручкой и грациозно выпорхнула за дверь.       — Змея, — прошипел здоровяк, быстро оставил на столике Дейдары деньги и, поддерживая блондина, помог ему выйти на улицу. Недалеко от бара, на одной из лавочек уже сидела Темари и курила, покачивая ногой, лежащей на другой ноге. Увидев Дейдару, она улыбнулась и поманила его к себе пальчиком. Ее глаза то и дело кокетливо сверкали, да и само кокетство будто было ее сущностью. Это необъяснимо и притягивало, и одновременно отталкивало Дейдару.        Тем временем Кисаме уже подвел Дейдару к лавке и посадил его подальше от Темари, а сам сел между ними. Но как только Кисаме опустился на лавку, блондинка ловко перегнулась через его колени, к Дейдаре, и протянула открытую пачку. Вследствие этого действия ей пришлось упереться локтем Кисаме в пах, отчего тот сначала ошалел, а затем, резко дернувшись, взвыл.       — Сигарету? — с улыбкой сказала Темари, выдохнув дым на Дейдару. Парень непонимающе уставился на нее и перевел взгляд на скривившегося Кисаме, от паха которого девушка уже убрала локоть и теперь опиралась им о его ляжку.       — Что происходит? Вы кто?       Темари надула губки и обиженно закрыла ноготком пачку.       — Нет так нет. Акасуна бы никогда не отказался.       Она вернулась в исходное положение и, поудобнее усевшись, продолжила курить.       — А ты симпатичный, даже очень, — искоса оглядев Дейдару, произнесла она. — Умеет он подбирать себе любовников. Маленький только.       — Да кто вы такие? — уже с раздражением спросил Дейдара.       — Не нервничай, крошка. Мы старые друзья Акасуны, — легко и с улыбкой произнесла Темари и выдохнула дым на Кисаме, отчего тот поморщился.       — Доиграешься.       — А что ты мне сделаешь? — смеясь, произнесла она. — Я неприкосновенна, по крайней мере для тебя. Ты же не хочешь получить потом от нашего с тобой любимого Сасори?       Блондинка глянула на Дейдару, который отчетливо дернулся при фразе «нашего с тобой любимого Сасори».       — О, я вижу ревность. Как интересно, — Темари хохотнула и стрельнула бычком в сторону, так что он улетел на метров шесть вперед. — Между собой мы не друзья, — сказала она, показывая на Кисаме. — Но мы вдвоем без ума от твоего любовника. Правда кто-то платонически, а кто-то совсем нет.       — Прекращай, — сквозь зубы произнес Кисаме. — Играть будешь в другом месте. Я вообще раскрываться не должен был. Все из-за тебя, змея.       — Твои проблемы, — улыбнулась она и достала вторую сигарету. — Облажался по всем фронтам — будь готов нести ответственность. Он тебе все-таки доверяет, если за пять лет в ваших отношениях ничего не поменялось.       — Бред какой-то, — в какой-то прострации Дейдара поднялся, собираясь идти хоть куда-нибудь, лишь бы подальше от этих двоих.       — Не убегай от нас, малыш. Нам по пути с тобой, — с улыбкой произнесла ему вслед Темари. — Скоро поедем домой и будем готовиться встречать нашего всеми ненаглядного Акасуну. Я очень по нему соскучилась, и по твоим глазам и реакции вижу, что ты тоже. Ты видимо и в бар забрел от тоски по нему. Ну что ж, будем вместе скучать, если ты не против. Только не в баре. Не люблю пить.       Дейдара оскалился. Ему окончательно перестала нравиться эта говорливая особа, хотя изначально он посчитал ее очень милой и был благодарен, что спасла его. Каждая ее фраза, касающаяся Сасори, сейчас нестерпимо жгла нутро ревностью, а блондинка явно видела в этом развлечение и от души забавлялась. Терпеть такое он не собирался, а потому молча направился в сторону от этих двоих.       — Верзила, твой объект уползает, — засмеялась блондинка. Кисаме покачал головой и тяжело поднялся с места.       — Тебя не пустит охрана. Придешь, когда он вернется с миссии.       — Ты ведь можешь меня провести, — заискивающе улыбнулась она. Кисаме ухмыльнулся.       — Конечно могу, но не буду. До встречи.       Он насмешливо махнул ей рукой и быстро пошел за Дейдарой. Темари смотрела ему вслед и впервые за весь вечер нахмурилась. Зубы так сильно стиснули сигарету, что она почти переломилась. Теперь девушка выглядела по-настоящему пугающе.