Замена

      Проснулся Дейдара от громкого голоса, произнесшего его имя. Наработанный во время обучения навык просыпаться по первому зову еще не оставил молодого якудза. В комнате было не слишком светло, но Дейдара все-таки зажмурился от больно режущего глаза света: похмелье дало о себе знать в одном из самых ярких своих проявлений.       Когда боль плавно сошла к возможному минимуму, он осторожно открыл глаза и сходу столкнулся с серьезным взором наставника. Сасори молча стоял у двери и будто чего-то ждал. Дейдара не сразу понял, что происходит, не беря во внимание тот факт, что он не ожидал увидеть Акасуну. Только спустя пару секунд он осознал себя, свое положение и попытался вскочить с кровати, чтобы отвесить положенный поклон наставнику. В ответ на резкие движения тело моментально отдалось тупой болью, голова заболела с новой силой, отчего блондина зашатало и мимолетно затошнило. Замерев на месте, он согнулся, опираясь рукой о кровать, и прикрыл рот. А в голове все мелькала мысль, что он должен поклониться, иначе его могут наказать. Однако в этот раз Акасуна не стал зверствовать, оценив состояние, в котором пребывал парень, и размеренным голосом произнес:       — Оставь эти формальности. Сядь и приди в себя.       Дейдара с облегчением опустился обратно на кровать. Около минуты он глубоко дышал, закрыв глаза руками, и только во время этого процесса внезапно осознал, что Сасори вернулся. Радость пробудилась внутри и тут же сменилась беспокойством, когда он поднял глаза на наставника. Тот был очень недоволен и серьезен.       — Второй раз за несколько дней ты напиваешься, Дейдара.       Сасори не двигался, но один его взгляд заставлял блондина чувствовать себя пригвожденным к месту. Парень виновато опустил глаза и внезапно остановил их на стакане воды, который Акасуна, как оказалось, все это время держал в руках. Он сглотнул — так внезапно ощутил сухость во рту. И вместе с тем внезапно осознал факт, что воду Сасори принес для него — это вновь жест заботы, как тогда ночью после излияния души Итачи, когда возле машины наставника его рвало.       Но Сасори будто не видел его жадного и вместе с тем наперед благодарного взгляда. Тон его был суров, и он продолжал:       — Что с тобой? Тебе так необходим уход от реальности? Ты настолько слаб, что уже не в состоянии справиться со своими проблемами без помощи алкоголя?       От прозвучавших фраз Дейдару пробил ступор. Чувства смешались, и взгляд сам собой переместился от желанной воды к глазам Акасуны. Умение наставника говорить вот так в лоб, никак не подводя к теме, и задевать за самое больное, до сих пор поражало его. Он ощущал себя подвешенным на ниточке, настолько смешалась полученная информация с уже принятым фактом заботы Акасуны о нем. Волна обиды тут же прокатилась по телу, но ничем Дейдара этого не показал. Сейчас нужно было слушать — Сасори говорил важные вещи.       — Согласно кодексу нам запрещено злоупотреблять алкоголем и наркотиками. Как думаешь, законы введены просто так или их надо все-таки соблюдать?       — Сасори-сан, я прошу прощения. — Дейдара попытался встать, чтобы поклониться в знак извинения, но внезапно Акасуна швырнул в него стакан, который все это время грел душу блондину как жест заботы. Стакан пролетел в сантиметре от его лица и с оглушительным звуком разбился о стену. Вода вместе с осколками разлетелась по комнате. Подчиняясь рефлексам, Дейдара зажмурился и, сгорбившись, накрыл голову руками. Осколков стекла на своем теле он не почувствовал, но ощутил на оголенной спине и щеке холодные капли воды, а внутри — страх и разочарование.       — Я сказал, без формальностей, — донесся хладнокровный голос наставника.       Парень сглотнул, открыл глаза и медленно кивнул, не отрывая взгляда от лица Акасуны. По коже пробежали мурашки.       — Я уже говорил, мне надоели твои извинения. Ты же не настолько туп, Дейдара, чтобы наступать в одну и ту же кучу навоза раз за разом?       — Нет.       — Тогда почему так и происходит?       Сасори неторопливо подошел к окну, достал из кармана сигарету, зажигалку и закурил. Повисла тишина, нарушали которую выдохи Акасуны. Дейдара силился придумать, что ответить, но голова совсем не хотела работать и подавать хоть какие-то идеи. Что он мог сказать? Что и правда не справляется с одолевающими его болезненными мыслями? Что он человек и может быть слабым? Что запутался настолько, что ищет хоть что-то, что поможет ненадолго забыться?       — Я сглупил. Волновался за Вас и места себе не находил…       — Дейдара, твое поведение иногда обескураживает меня, — не церемонясь, перебил его Сасори, будто и не услышав оправданий. — Ты неглупый парень, но поступки твои из раза в раз огорчают меня. Ты понимаешь, чем бы закончилось все, если бы рядом не оказались Кисаме и, какого-то черта, Темари? Или голова тебе нужна только для того, чтобы вливать в нее алкоголь?       Дейдара нахмурился.       — Вы перегибаете.       Сасори вскинул брови вверх. На губах его появилась недобрая усмешка.       — Да что ты, — елейно стал он растягивать слова. — Перегибаю? Правда?       Все еще держа в руках сигарету, Акасуна неспешно подошел к кровати и опустился на нее одним коленом. Дейдара невольно сглотнул и отклонился назад. От таких неторопливых, в какой-то степени элегантных движений Сасори его пробивал страх. Создавалось ощущение, будто хищник разминается перед прыжком на свою жертву. И зажжённая сигарета в руке наставника совсем не добавляла блондину спокойствия.       Сасори глубоко затянулся и спустя пару секунд выдохнул дым в лицо Дейдаре. Блондин поморщился и зажмурился. Отекшие глаза сразу заслезились. Несколько раз моргнув, он подавил желание отвернуть голову от обволакивающего его дыма и поднял взгляд на Акасуну. Тот продолжал смотреть на него все с той же недоброй усмешкой.       — Скажи-ка, Дейдара, — наконец произнес он тем же елейным голосом, — может ли протеже перечить своему наставнику?       — Нет. — Парень невольно отвел взгляд от возникшего чувства стыда.       — Нет, — повторил Сасори, и Дейдара уловил нотку жесткости в его голосе. Акасуна затянулся еще раз, и пепел с сигареты упал на кровать, тут же приковав внимание блондина: все, что угодно, лишь бы не поднимать глаз, лишь бы не видеть взгляда наставника.       — Нет, — снова повторил Сасори. — Тогда скажи мне, Дейдара, какого черта ты постоянно мне перечишь?       Дейдара приоткрыл рот: ему было что ответить, — но в конце концов он предпочел благоразумно молчать.       — Я устал от этого идиотизма, — мужчина встал с кровати и быстро подошел к окну, сделав еще одну затяжку. — Нужно менять формат общения. Мы так далеко не уйдем. За каждое отклонение я буду теперь наказывать.       Пока Сасори снова затягивался, Дейдара еле сдерживал себя от праведного гнева. Он всеми силами пытался молчать, но уже просто был не в состоянии.       — То есть, по-Вашему, мы просто протеже и наставник? — не выдержал он. — Серьезно? И давно у нас устоялись такие чистые отношения?       Сасори нахмурился, а Дейдара уже не мог остановиться.       — Мы прекрасно можем сменить формат общения, только перед тем, как сделать это, объясните, пожалуйста, Сасори-сан, в таком случае, что вообще происходит между нами. Что-то я не припомню, чтобы каноничные отношения протеже и наставника включали в себя поцелуи и более интимные действия, которые присутствуют у нас в отношениях. И если Вы в очередной раз захотите переступить границу, то мне так же соблюдать форму общения, предписанную кодексом? Или же, как при первой нашей встрече после Аляски, говорить, что подобные отношения между собратьями запрещены?       Сасори закатил глаза и тяжело вздохнул. Для такого разговора явно требовалась еще одна сигарета. Повернувшись полубоком к Дейдаре, он оперся локтем о подоконник, явно приготовившись к долгому разговору.       — И чего же ты хочешь? Любезного к тебе обращения? Чтобы мы вели себя как малолетние недоразвитые влюбленные сосунки? Может мне ворковать с тобой, носиться следом, выполнять твои капризы, держать за ручку? Таких отношений ты хочешь? Мы якудза, Дейдара, нельзя забывать об этом. То, что происходит между нами, не должно никак отражаться на отношениях протеже и наставника.       — Да как Вы себе это представляете?! — Дейдара незаметно для себя начал повышать голос. — Вы переключаетесь просто с щелчка! Как я пойму, когда Вы относитесь ко мне как к протеже, а когда как к…       Блондин не смог подобрать слово. Кем он является Сасори? Любовником? В голове пронеслись вчерашние фразы Темари, определяющие этот статус. Но нет, Акасуна не признал его. Мальчиком, изредка утоляющим потребности, не переходящие в непосредственный сексуальный контакт? Эта неопределенность, на которую Дейдара внезапно наткнулся, в моменте выбила его из колеи. Он поднял глаза на Акасуну. Вопрос казался настолько глупым, что его стыдно было задавать, но одновременно с этим настолько важным для него, что не задать его просто было нельзя.       — Сасори-сан… а мы кто вообще друг другу?       Сасори, до этого молча слушающий его, закатил глаза и обреченно закрыл ладонями лицо, не задев при этом сигарету, находящуюся у него во рту. Постояв так пару секунд и прорычав в ладони что-то невразумительное, он резко выкинул сигарету в окно и направился к двери.       Дейдара предвидел такой исход, а потому, превозмогая слабость и боль в теле, рванул наперерез, заградив дверь собой.       — Уйди, — в глазах Сасори мелькнула угроза. Колени Дейдары инстинктивно подогнулись и затряслись от страха. Ему пришлось собрать в кулак всю силу воли, чтобы не сдвинуться с места.       — Мы ни к чему не пришли. Закончим разговор.       — Я его закончил. Отойди.       Внутри Сасори сейчас бушевала буря самых разных чувств, побуждающая его бежать от подобного разговора. Он боялся этой определенности, которой требовал от него Дейдара, боялся налагать на себя дополнительную ответственность. Ему было удобно в моменты прилива эмоций использовать Дейдару как подручное средство для наслаждения, и в другое время он ничего был ему не должен. А определить конкретный статус сейчас означало либо возможно лишиться подручного средства (ведь Дейдара может психануть и отказаться от него как от наставника), либо предоставлять отдачу Дейдаре в качестве ответных теплых чувств или действий, когда у него будет возникать в этом потребность. Ни то, ни другое не входило в планы Акасуны.       Раньше он не осознавал серьезность формулировки «ты станешь заменой своему покойному брату». Эта фраза не казалась ему в такой мере усложненной, какой он ощущал ее сейчас. В данный момент Сасори видел в ней много нюансов. Замени он в полной мере Наруто Дейдарой, то относился бы к нему как к любимому человеку. Это означало бы обмениваться теми самыми теплыми фразами, ласковыми словами, объятиями, которые были у них с Наруто в отношениях и о которых он с сарказмом говорил Дейдаре. Он бы мог расслабляться в присутствии Дейдары, не боялся бы выглядеть смешно или нелепо. Мог бы позволить себе всякие глупости, простое времяпрепровождение вдвоем, разговоры ни о чем. Мог бы доверять ему. И Сасори правда всего этого не хватало, он давно хотел открыться хоть кому-нибудь, хотел быть рядом с родственной душой, ведь невозможно вечно держать все в себе. Но он не мог переступить через себя и даже попробовать повторить то, чем когда-то наслаждался, опасаясь боли, которая может последовать за этим.       Когда Сасори приказал привести к себе брата Наруто, он и правда думал, что все будет так же, как с Наруто, что так просто само собой устроится, что он просто не заметит разницы между двумя братьями. Он почему-то полагал, что приведут точную копию Узумаки, его брата-близнеца, разницы от перемены которого он даже ощущать не будет. На деле все оказалось совсем по-другому. У него ушло много сил и времени, чтобы хоть немного привыкнуть к Дейдаре и подпустить его поближе к себе, и сейчас он сомневался, хочет ли этого на самом деле, правильно ли поступает. Он опасался того, что будет дальше, опасался самобичевания, собственного осуждения и возможно осуждения покойника, который будет давить на него через его собственную совесть. Со всех сторон было удобнее оставить все так как есть и просто сбежать.       Как не пытался Акасуна ужесточить голос, с каждым разом уверенность все больше покидала его. И чем больше пасовал Сасори, тем более уверенным начинал чувствовать себя Дейдара. Колени его перестали трястись, а спина невольно выпрямилась. Впервые он почувствовал себя больше, выше и сильнее, чем Сасори. И эта внезапная власть дико пьянила его.       — Я твой наставник, бестолковый мальчишка!       Было видно, что Сасори просто мечется в панике, сам не замечая этого. Он был похож на испуганного ребенка, и внезапно для себя Дейдаре стало его жаль. Впервые после дня встречи с Акасуной в доме у Мадары он почувствовал себя взрослым рядом с ним, тем, кто может управлять сложившейся ситуацией. И это было очень странно. Дейдара не понимал до конца, нравится ему это или нет. Он не привык к такому. Его кумир резко поблек, яркий восхищающий образ куда-то исчез, и будто какой-то ореол, окружавший все это время Акасуну, пропал. Сасори не скупился на выражения, но слышал сейчас Дейдара только беспомощное тявканье. И он внезапно поразился: как мог вообще бояться Акасуну? Как мог так трепетать перед ним? Перед этим напуганным ребенком…       — Я в последний раз повторяю, отойди! Ты должен слушаться старшего по рангу и тем более своего наставника, щенок!       Подавляемая Дейдарой все прошедшее время накопленная обида наконец нашла лазейку и всплыла наружу.       — Что-то Вы мне не торопились эти слова говорить, когда я брал у Вас в рот несколько дней назад, наставник, — ехидно произнес парень, намеренно выделив последнее слово. Он вложил в эти слова столько язвы и насмешки, сколько мог вместить. Ему хотелось, чтобы Сасори на своей шкуре ощутил ту боль, которой он изматывал его столько времени.       Акасуна аж оторопел от такой наглости, и это привело его в чувство. Он, наконец, увидел свое положение со стороны и осознал высокомерный взгляд Дейдары. Его передернуло от собственного поведения, передернуло от того, что он позволил себе предстать перед кем-то в таком растерянном виде. И поэтому ему в лицо сейчас практически смеются, а он отчего-то боится даже применить к обидчику физическую силу.       Паника и стыд начали подкатывать к горлу. Спустя мгновение к ним примешалась и злость на Дейдару: он воспользовался моментом его, Сасори, слабости и не преминул выставить себя сильным, посмеяться над ним за это. И от этого Сасори постигло огромное разочарование. Разочарование в Дейдаре, при котором он позволил себе, сам того не осознавая, расслабиться и совсем забыть о контроле эмоций, потому что невольно доверился как… видимо самому близкому человеку.       И Дейдара уловил это разочарование в глазах Сасори. И вновь резко ощутил себя ребенком. Ему хотелось скрыться от взгляда Акасуны: такого пронзительного, гнетущего, вновь твердого, но все же расстроенного и разочарованного. Колени вновь подкосились, ком застыл в горле, дыхание невольно участилось. Он ощущал, что сделал что-то ужасное и даже как будто непоправимое.       — Пошел вон, — спокойно и тихо произнес Сасори. И Дейдара покорно отступил. Даже мысли не возникло воспротивиться. Он почувствовал себя таким грязным и ничтожным, что с хлопком двери просто закрыл лицо руками и взвыл от свербящего чувства вины.

***

      Сасори чеканным шагом шел по коридору. Взгляд его был абсолютно пуст. Он машинально зашел в комнату, в которой находился Кисаме, молча подошел к окну и закурил. Проводив Акасуну обеспокоенным взглядом, Кисаме осторожно спросил:       — Все нормально?       — Прекрасно.       Голос Акасуны не выражал вообще никаких красок, будто он пребывал в глубоком шоке. Сейчас он даже тела своего не ощущал. В голове было совсем пусто, а на лице отражалось что-то похожее на растерянность. Внутри свербило чувство, будто его предали и хорошенько осмеяли. Рука с сигаретой машинально поднималась ко рту и опускалась вниз.       — Сасори-сама, что такое? На Вас лица нет.       Ничего не отвечая, Акасуна положил локоть на подоконник и оперся лбом о разведенные большой и указательный пальцы. Брови его взметнулись вверх, но взгляд не стал более осмысленным и остался направлен в пустоту.       Кисаме понял, что сейчас ничего не добьется, и стал терпеливо ждать, следя за Акасуной. Сасори просто молча курил одну сигарету за другой. И через какое-то время сигареты сделали свое дело. Сасори, наконец, почувствовал сильный приток эмоций, от наплыва которых просто не мог сохранять свое выражение лица спокойным. Он то и дело моргал, скалился, вздыхал. Внутри все воспылало от негодования, и уже не хватало сил сдерживать словесное негодование.       — Гадкий сученыш! — Акасуна разорвал движением челюсти фильтр сигареты и со всей дури ударил кулаком в оконное стекло, отчего то с грохотом разлетелось. Кисаме машинально дернулся, чтобы защитить Акасуну от опасности, но, видя состояние Сасори, решил остаться на месте.       Один большой осколок и несколько поменьше вонзились Акасуне в тыльную часть ладони, но от этого Сасори только стало легче. Несколькими движениями Акасуна избавился от осколков, под конец достав большой и с остервенением швырнув в противоположную часть комнаты, после чего заходил по ней, не переставая курить и нелицеприятно выражаться в адрес Дейдары. Кровь с порезов закапала на пол, но Сасори совсем ее не замечал.       Кисаме лишь молча наблюдал за Акасуной, обескураженно приподняв плечи и брови. Продолжалось сие действо около получаса. По их прошествии Сасори снова подошел к окну и, сбросив рукавом с него все осколки, вновь стал курить.       — Я скажу, чтобы убрали, — осторожно произнес Кисаме.       Сасори никак не среагировал, и Кисаме пошел за прислугой. Когда все было убрано, он подошел к Акасуне и озабоченно посмотрел на его руку.       — Перевязать?       Сасори глянул туда же, куда смотрел Кисаме, мотнул головой и небрежно вытер полузасохший кровавый след. Вновь воцарилось молчание. Сасори по новой скурил одну сигарету, вторую, третью, четвертую. Тишина все это время не нарушалась, пока Акасуна не достал пятую.       — Сасори-сама, что случилось? — не выдержал Кисаме.       — Не трогай меня, Кисаме. Просто не трогай, — раздраженно процедил Акасуна, не выпуская сигареты изо рта, но все же продолжил: — Ненавижу этого ублюдка. Будь проклят тот день, когда я приказал тебе похитить его. Лучше бы сдох вчера. Какого черта там вообще Темари делала? Откуда она про него узнала?!       — Вы удивлены, что эта змея чего-то не знает? — усмехнулся Кисаме, тем не менее следя за реакцией Сасори, чтобы в случае чего сразу замолчать. Но у Акасуны вновь открылся словесный поток, с выходом которого он сбрасывал переполнявшее его напряжение. И благодаря этому он чувствовал, что в состоянии снова контролировать свои эмоции. Ему просто необходимо было поговорить о чем-то отвлеченном, просто выпустить из себя побольше слов.       — Я уже устал чему-то удивляться. Все, как обычно, разом сваливается на мою голову: она, этот засранец, которому вдруг приспичило поговорить об отношениях, эта дебильная миссия. Гори оно все в аду!       — А что с миссией?       Сасори нервно выкинул бычок и прикурил новую сигарету. После затяжки его движения стали менее дерганными — было видно, что Акасуна постепенно начал успокаиваться.        — Мне в напарники достался Учиха Саске. Этот идиот забыл надеть глушитель, и нас чуть не прирезали.       — Это племянник Мадары и брат Итачи? — у Кисаме приподнялись брови от удивления. — Он же один из лучших, как я слышал.       — В том-то и дело, Кисаме. Я очень опасаюсь за наш клан, если в числе лучших этот полудурок и Дейдара. И мало того, он Учиха. Такой промах просто позор для их семьи.       — Это просто глупость, Сасори-сама, — брови Кисаме все не хотели опускаться. — Разволновался быть может. Это… это настолько глупо…       — Ты прав, глупость, но вполне объяснимая, — Акасуна вновь затянулся. Отвлеченные разговоры очень помогали, и он чувствовал, что контроль возвращается к нему. — Это ошибка с напарником. Отцу не нужно было ставить его со мной. У Саске нездоровая тяга ко мне. Он так старался показать себя с лучшей стороны, что забыл про все на свете. Мадара с Итачи с него кожу сдерут за этот промах.       — Да Вы, я смотрю, популярны у малолеток, — улыбнулся Кисаме.       — Как оказалось, — Сасори размял затекшую шею. — Благо у Саске не сексуальный интерес ко мне, и на этом спасибо.       К концу последней фразы в дверь постучали, и в комнату вошла Камо.       — Акасуна-сама, к Вам пришли.       Сасори тяжело вздохнул, без доклада зная, кто к нему пожаловал. Он ждал ее прибытия, хотя очень надеялся, что она все-таки обойдет его стороной. Но делать было нечего.       — Девушка?       — Блондинка.       Акасуна снова тяжело вздохнул.       — Впусти.       — Очень кстати речь зашла о сексуальном интересе, — хохотнул Кисаме после того, как дверь закрылась.       — Твое резко включившееся остроумие сейчас более чем неуместно. — Сасори выкинул бычок и потер виски, ощущая, как от пальцев исходит сильный горький и родной запах дыма, помогающий мыслям собраться в кучу.       — Намек ясен. Пожелать Вам удачи, что ли. Эта бестия ни капли не изменилась за прошедшие годы, поверьте мне.       — О боже.       Сасори глубоко выдохнул, и взгляд его стал тверже камня. Кисаме отошел в противоположную часть комнаты, и через секунду мужчины услышали быстрый цокот каблуков. Дверь без стука отворилась, и в комнату вошла Темари. Их холодные взгляды с Сасори встретились, и Акасуна отчетливо поймал знакомый азартный блеск, мелькнувший в глазах девушки. Внутренний барьер агрессии Сасори машинально укрепился вдвое, и злость, что до этого была направлена на Дейдару, переместилась на Темари.       — Здравствуй, Акасуна.       — Разуваться не учили? — прорычал Сасори.       Но Темари и не думала пугаться. Она лишь притворно невинно и обидчиво похлопала ресницами.       — Мы так давно не виделись, а ты обращаешь внимание на такие мелочи.       — Я бы еще столько же тебя не видел. Что забыла?       Блондинка усмехнулась и, кокетливо стрельнув глазками, облокотилась спиной о закрытую дверь, скрестив руки на груди.       — Фу, как грубо ты обращаешься с девушками, Акасуна. Я, значит, скучала по тебе, думала обнять при встрече, а ты вот так со мной.       Хоть Темари говорила кокетливо и очень мило, однако она совсем не пасовала перед Акасуной. Это было скорее похоже на обхаживание льва гиеной. И Сасори прекрасно понимал, какое удовольствие ей доставляет такая игра с ним. Он слишком хорошо знал Темари и совсем не горел желанием играть в ее игры.       — Не юли, зачем пришла? — грубо спросил он.       — А ты не изменился, — улыбнулась девушка. — Все такой же грубиян.       — Если тебе больше нечего сказать, то проваливай.       Акасуна развернулся к окну и достал из пачки сигарету. Но только он собирался зажать ее зубами, как сигарету ловко выхватили из руки проворные пальчики. Подобное своеволие не вызвало ожидаемой агрессии со стороны Акасуны — такие действия были вполне в стиле Темари и, напротив, всегда забавляли его.       Сасори не смог сдержать ухмылку и вновь полез в карман за пачкой. Темари грациозно приземлилась на подоконник и наклонилась с зажатой в зубах сигаретой к Сасори. Цепкий взгляд мужчины скользнул к ногам девушки, на которых уже не было обуви — оттого она так быстро и бесшумно преодолела разделявшее их расстояние. Дабы подтвердить свои мысли, Сасори на мгновенье обернулся к двери — туфли аккуратно стояли около нее.       — Все верна старым привычкам. К воровству не вернулась? — улыбнулся Сасори и поднес зажигалку к сигарете девушки. Та настораживающе улыбнулась в ответ, прикурила и элегантно выдохнула дым в лицо Акасуне.       — Не стоит портить мне настроение, сладкий. Я очень неразговорчива, когда перестаю быть веселой.       Она грациозно закинула ногу на ногу и подмигнула Акасуне. Однако несмотря на выказываемую веселость было видно, что ее все же зацепили слова Сасори.       — То есть все-таки есть что сказать. Уже неплохо, — Акасуна подкурил сам и обернулся к третьему человеку в комнате. — Кисаме, не оставишь нас наедине?       — Конечно, Сасори-сама. Я буду у себя. — Кисаме направился к двери.       — Ты ему комнату выделил? Я тоже хочу, — плаксивым голосом проканючила девушка, глядя на Сасори. — Желательно с двуспальной кроватью и в которой спишь ты. Я так полагаю, это она? — она обвела комнату взглядом. — Сгодится. Мне нравится.       — Ага, держи карман шире, змея, — громко рассмеялся Кисаме и довольно хлопнул дверью. Его удаляющийся смех еще пару секунд продолжал доноситься до присутствующих.       Темари недовольно посмотрела на закрытую дверь и наморщила носик.       — Какой несносный. Никогда его не любила.       — Ты кроме себя никого не любишь, — произнес Сасори, на что блондинка игриво улыбнулась и подалась вперед к нему.       — А может я люблю тебя.       — Темари, я не планирую сегодня умирать от смеха, так что заканчивай цирк. Выкладывай, что у тебя.       Не снимая с лица улыбки, девушка запрокинула голову и выпустила изо рта несколько больших колец дыма.       — Я вступила в группировку, как ты и просил. В ту самую.       — Поздновато что-то, тебе не кажется?       — Не кажется, — спокойно парировала она. — Пять лет верной службы, и то я в очень шатком положении. Ты же не думал, что туда с улицы берут? Особенно с моим послужным списком. Я жизнью вообще-то рисковала. И все ради тебя.       — Ради себя и собственных интересов.       — Хм, возможно ты прав. — Блондинка повернулась боком и закинула хорошенькие ножки на окно, кокетливо вытянув одну из них перед Акасуной. Сасори закатил глаза и отодвинулся на шаг в сторону от нее, продолжив курить как ни в чем не бывало.       — Твое сердце так и не оттаяло за эти годы? — с улыбкой произнесла она. Мужчина метнул в нее быстрый раздраженный взгляд и вновь продолжил смотреть в окно.       — Нет.       — Совсем-совсем? — продолжила она, улыбаясь. — А как же тот хорошенький мальчик, который настолько сильно страдает в твое отсутствие, что напивается до беспамятства? И судя по интересным отметинам на твоей и его шеях, у вас с ним все довольно неплохо.       Сасори оскалился от упоминания о Дейдаре. Волна обиды и ненависти прокатилась по его телу.       — Это тебя не касается, — грубо выплюнул он.       Темари же такой ответ ни капли не покоробил. Она глубоко затянулась и выдохнула дым в сторону.       — А мог бы и поблагодарить за его спасение.       — Его спасением должен был заниматься Кисаме, ну уж никак не ты. Что ты вообще делала около него?       — Увести хотела, — подмигнула она.       — Он не в твоем вкусе, — усмехнулся Сасори.       — Ну да, тебе ли не знать мой вкус, — она стрельнула глазками в него, но Сасори и не посмотрел в ее сторону.       — Не подходи к нему больше. Я тебя предупредил.       — Боишься обжечься во второй раз и теперь будешь оберегать его ото всех?       Сасори оскалился, и девушка сразу заметила эту перемену в лице Акасуны.       — Темари, по лезвию ходишь.       — Поняла, молчу, — непринужденно бросила она. — Не злись, сладкий.       Отвращение, возникшее от последнего слова, сразу перекрыло нарастающий гнев. Скривившись, Сасори тяжело выдохнул, а блондинка довольно и облегченно выдохнула. Перебарщивать с затронутой темой не стоило, она это понимала.       Около минуты они молча курили, пока внезапно Темари не хохотнула на всю комнату.       — Знаешь, а ты зажрался, Акасуна. Мало того, что в любовниках молоденький красавец с шикарным телом, влюбленный в тебя до безумия, так ты его еще и в якудзы протолкнул. Что, простолюдины уже не интересуют? В постель к тебе попасть может только особа голубых кровей? Какие же тогда шансы у меня?       — У тебя шансов никогда не было и не будет, прекращай уже эти дешевые соблазнения. Тошнит.       — Да неужели? — Темари хищно улыбнулась, стрельнула бычком на улицу и спрыгнула с окна. Подошла к Сасори сзади и, наклонившись над ухом, тихо прошептала: — Никогда не будет, Акасуна? Ты так в этом уверен?       — Уверен. Странно, что у тебя возникают сомнения, — Сасори тряхнул головой, чувствуя проходящийся по волосам женский ноготок.       — Хм, — ноготок скользнул к щеке и кокетливо прошелся по ней. — А как же моя награда?       — Какая награда? — не поворачиваясь, сквозь зубы процедил Акасуна. Хотя он прекрасно знал, о чем она говорит.       — Не пытайся увильнуть. — Темари ловко запрыгнула на подоконник и только тут заметила разбитое открытое окно. Ее взгляд метнулся к рукам Сасори и тут же выцепил порезы.       — У кого-то проблемы с гневом? — приподняв брови, спросила она.       — Да, и желательно его не будоражить, — холодно произнес мужчина. — Последствия тяжело устраняются.       — Намек поняла, — девушка еще раз глянула на его руку и закурила. — Итак, вернемся к награде. Я выполнила твою просьбу и внедрилась в группировку к Орочимару. Меня, конечно, за свою не считают, постоянно угрожают убить, если дам повод, только ведь дело уже сделано. Я там, а значит условие я выполнила.       — Половину условия.       — Да, но за эту половину ты мне должен заплатить.       Сасори улыбнулся и, покачав головой, стряхнул пепел в окно. Он понимал, к чему клонит Темари.       — Я так понимаю, ты не за деньгами пришла.       Блондинка хохотнула.       — Правильно понимаешь. А теперь догадайся с трех раз, что, а точнее кого я попрошу.       — Я, по-твоему, похож на продажную девку? — Сасори ухмыльнулся и, достав пачку, протянул ее девушке. Та выкинула в окно почти дотлевший окурок и взяла сигарету. Акасуна вытащил зажигалку и, дав блондинке прикурить, спрятал ее обратно в карман. Как не относился он к Темари, но курить в ее компании он очень любил.       Девушка с наслаждением сделала затяжку и выдохнула дым в комнату.       — В том-то и дело, что не похож. Ты такой независимый, неприступный, сексуальный. Был бы у меня член, он при одной мысли о тебе сразу же вставал бы. Ох и неловко было бы перед окружающими.       — Спасибо за комплимент, да только, как ты подмечала не раз, занят я.       Сасори стоило многих усилий, чтобы не скривиться от произнесенного им самим, хотя за секунду до этого он усмехнулся столь забавным фразам Темари.       — Я тебя умоляю, мне твой любовничек вообще до лампочки. Я же не уводить тебя собираюсь. Мне нужен только секс. Считай, что я тебя арендую. Ночки на три, думаю, достаточно будет.       — Ну ты и оборзела. Я же тебя в порошок стереть могу.       — Конечно можешь, только вот тогда до Орочимару тебе не добраться.       Сасори сделал особенно глубокую затяжку и вымученно скользнул взглядом по фигурке Темари.       — Я не сплю с девушками. У меня просто не встанет на тебя.       — Не волнуйся, в современном мире много средств для потенции. Как раз и продержишься подольше.       Сасори хмыкнул, оценив ответы.       — Вот стерва. Все просчитала.       — Поэтому ты и попросил внедриться к Орочимару именно меня, — довольно ответила она. — Ну так что делать будем в итоге?       — Не знаю, на что ты нацелена, но я себя использовать не позволю. Не на помойке, знаешь ли, себя нашел.       Она спрыгнула с окна и вплотную подошла к Акасуне. Тот даже не шевельнулся, лишь пристально смотрел ей в глаза. В этот раз лицо девушки было более чем серьезным.       — Об этом раньше нужно было думать, когда с пеной у рта орал, что жизнь положишь за голову этой твари.       — Я был вне себя от гнева. Я был готов на все.       — Мне-то какая разница. Напомни-ка, что ты сказал, когда мы обговаривали условия этой сделки.       — Проси чего хочешь, — сквозь зубы произнес Сасори, понимая, что выхода не остается.       — Так вот, я хочу тебя. Все предельно просто.       — Но ты выполнила лишь половину.       Она протянула руку и постучала по лбу Акасуны костяшками пальцев.       — Ты что, совсем постарел? Уже склероз посещает? Цитирую твои слова: «Вступишь в группировку, проси чего хочешь, а когда душа этой твари отделится от тела, я буду твоим вечным должником». Твои слова?       — Мои, — процедил мужчина.       — Тогда что ты упрямишься? Или же Акасуна Сасори больше не держит своих обещаний?       Сасори больно кольнула эта фраза: слишком много неприятных воспоминаний было связано с несдержанными обещаниями. И вместе с тем эти слова задели его гордость, заставив сию секунду осознать свою неправоту.       — Ты права. Слово есть слово. Мне главное отомстить этой змее. Остальное неважно. — Сасори вытащил изо рта сигарету и выкинул ее в окно.       — Ну тогда, — палец девушки опустился на губы Акасуны, — я, пожалуй, заберу свою награду прямо сейчас.       В следующее мгновение ярко красные губы прижались к устам Акасуны. Сасори был вынужден отступить назад под напором блондинки. Несмотря на то, что она была ниже его ростом, сейчас он чувствовал себя меньше ее. На секунду разорвав поцелуй, он тяжело выдохнул, закрыл глаза, взял Темари за талию и притянул хрупкое на вид девичье тело к себе. Но лучше ему не стало. От этого поцелуя его скорее тошнило. Он чувствовал, как длинные девичьи ногти проходятся по его волосам, чувствовал вкус помады и невольно морщился. То, что он сейчас делал, казалось ему грязным, пошлым и неправильным в высшей степени. Он чувствовал, как его природа сопротивляется этому поцелую и что сейчас через поцелуй из него будто высасывают остатки жизни. Голову тут же посетил образ целующего его Дейдары, и тошнота еще более усилилась от воспоминания сегодняшнего происшествия.       Все вкупе создало внутри такой ком мерзости, что, не слишком отдавая себе отчет в действиях, он отстранился от Темари и отвернулся к окну, машинально выуживая из кармана штанов пачку сигарет.       — Я не могу. Мне нужно выпить, — он кое-как вытащил из пачки сигарету и с трудом вложил пачку обратно в карман. С первой затяжкой ему стало намного легче, и нервозность наполовину прошла.       — Ну нет, — возмущенно произнесла Темари. — Ты видел себя, когда ты пьяный? Прости, но на такой кошмар я не согласна, мы не на это договаривались.       — Тогда дай мне время. Сейчас я не могу.       — Как будет угодно. Аванс меня устроил.       Темари зашла со спины и проворно вытащила из кармана Акасуны пачку. Сасори бросил ей зажигалку, и она прикурила, поставив ее на подоконник, рядом с ним.       — Хотя я не понимаю, чего ты так напрягаешься. Это ведь просто секс.       — Обычно я не сплю с кем попало.       Темари ухмыльнулась.       — На все у тебя найдется ответ, — девушка сделала еще пару быстрых затягов и выкинула почти целую сигарету в окно. — Я приду завтра, и мы обговорим дальнейшие действия. До встречи, — она направилась к выходу и принялась обуваться. — Хотя я бы на твоем месте остановилась, Акасуна. Это добром не кончится. Наслаждайся тем, что имеешь, пока и это не потерял.       — Не помню, чтобы спрашивал твоего совета.       — Ты идиот. Но выбор за тобой. Помаду сотри, а то любовничек заругает.       Дверь негромко хлопнула за девушкой.       Акасуна скривился и с отвращением принялся стирать помаду с губ. Но несмотря на скверный конец встречи и частое упоминание о Дейдаре, грубость в отношении Темари помогла ему ощутить себя лучше. Теперь ему нужен был Кисаме, а затем отдых — он чувствовал, что непомерно устал за этот день.       Надеясь быстро разобраться со всеми делами, Акасуна вышел из комнаты и тут же столкнулся у дверей с Дейдарой. Тот явно ждал его и теперь виновато сверлил взглядом. Первая мысль Сасори была о том, слышал ли Дейдара их разговор с Темари. Но лицо парня выражало лишь вину, что заставило Акасуну тут же успокоиться. Однако вместе с успокоением появилось ярое желание проверить, остались ли на лице следы помады Темари, отчего Сасори мимолетно разозлился на себя.       — Пришел об отношениях поговорить? — язвительно бросил Акасуна.       Дейдара виновато поджал губы и опустил взгляд в пол.       — Сасори-сан, простите меня. Я не должен был.       — Не должен, — грубо оборвал его мужчина. — Мне сейчас некогда. Иди к себе, меня ждут.       Сасори собирался продолжить путь, но Дейдара преградил ему дорогу.       — Подождите, давайте поговорим.       — Ты не наговорился? Я лично очень. Мне надолго хватит.       Блондин вновь виновато опустил взгляд.       — Я не должен был.       — Ничего нового я не услышал, Дейдара. Не заставляй меня злиться.       Дейдара поднял глаза. Ему снова было что сказать, но он боялся сделать хуже, боялся распалить Сасори, тем более что чувствовал, что между ними будто надорвалась тонкая ниточка и вместе с этим выросла огромная пропасть. И тогда, перетрусив еще больше из-за того, что может все потерять или уже потерял, он решил пойти с козырей.       — Сасори-сан… — Дейдара сделал пару шагов в направлении к нему, подходя почти вплотную и собираясь потянуться к его губам своими. Но внезапно Акасуна резким движением, не шевеля ничем, кроме руки, схватил его за горло. Дейдара смог только резко и шумно набрать носом воздух и застыть. Брови Сасори свелись к переносице, а жесткий взгляд заставил сердце Дейдары заметаться в груди. Неторопливо мужчина наклонился к его уху и шепотом произнес:       — Убирайся отсюда.       Он брезгливо отдернул руку от его шеи и, вытерев о штаны, направился в противоположную от него сторону. Эти действия в моменте раздраконили Дейдару.       — Я хотя бы извиняюсь и осознаю свои промахи! — прокричал он, оборачиваясь к нему. — И не я убегал от вопроса, а вопрос был вполне конкретным и очень для меня важным!       А теперь то, что Дейдара перевернул игру и выставил виноватым его, в свою очередь уже распалило Сасори. Акасуна остановился и обернулся к блондину.       — Так уверенно говорить об осознании своих промахов — браво, Дейдара, — он саркастически хлопнул в ладоши. — Я может быть удивлю тебя, но ты половины из того, что творишь, не понимаешь. И в этот раз ты ничего не понял, я голову на отсечение даю.       Несмотря на тон и слова наставника, Дейдара все же был доволен тем, что Сасори соизволил хотя бы не уйти в этот раз. Необходимо было попробовать свести их отношения к миру, и парню внезапно пришла в голову замечательная идея.       — Да неужели? — Дейдара оперся спиной о стену и деловито усмехнулся, отводя взгляд в противоположную от Акасуны сторону. — Зато Вы понимаете все от и до. В чужом глазу соринку вижу.       Расчет был на то, чтобы подстегнуть Акасуну воспринимать его всерьез, а подобные вызывающие слова и поза, указывающие на пренебрежение к нему, не могли оставить наставника равнодушным. Осознание того, как действовать, основывалось то ли на опыте общения с Сасори, то ли на интуиции — Дейдара бы и сам не смог на тот момент ответить. Но что важно, он не прогадал: Сасори с бешенством на лице сократил расстояние между ними и с силой припечатал обе руки в стену, по обе стороны от лица Дейдары.       Конечно Дейдаре было страшно, но в нем откуда-то все же взялась смелость и внезапное понимание, как он может дальше воздействовать на Акасуну и добиться желаемого результата. Возможно это проявилось после утренней оказии с Сасори, но Дейдара будто научился понимать, к чему могут привести его определенные действия в отношении наставника. Поэтому, преодолевая страх, он так же продолжал смотреть в сторону, не двигаясь и невольно ощущая, что сейчас будто экспериментирует с диким зверем: либо приручит, либо будет съеденным.       Сасори жутко взбесился от подобного пренебрежения, схватил Дейдару одной рукой за футболку и притянул к себе:       — Я вижу, ты очень часто в последнее время теряешь страх, малолетний ублюдок. Еще не забыл, с кем разговариваешь? Мне все больше начинает казаться, что ты меня ни во что не ставишь.       И тут Дейдара, доверясь интуиции, кардинально сменил тактику общения. Его взгляд стал покорным и слегка обиженным.       — Как Вам даже мысль в голову могла прийти, что я ни во что Вас не ставлю? Я восхищаюсь Вами с первого дня обучения, Сасори-сан, когда Вы еще только улетели из Японии, — Дейдара говорил медленно, четко расставляя слова и глядя растерявшемуся вследствие такого поворота Акасуне в глаза. — Я говорил Вам в первый день Вашего прибытия, что хочу стремиться именно к Вашим достижениям, что хочу стать таким как Вы, хотя выше всех стоит Отец и все стремятся равняться на него. Почему Вы запоминаете все плохое и совсем не помните таких важных вещей? Я же искренне делился с Вами этим.       Чуть осмелев, он аккуратно взял двумя руками ослабевшую руку Сасори, продолжающую держать его за футболку, по обе стороны и ненавязчиво потянул назад, разжимая пальцы. И тут же он ощутил следы от порезов. Дейдара был неглуп, и сразу понял, что послужило причиной их появления.       — Давайте я перевяжу, — заботливо произнес он, глядя на руку и слегка, почти невесомо поглаживая ее. И это действовало. Однако когда пальцы наставника почти разжались, Сасори с новой силой сцепил в них футболку.       — Заткнись! Что ты мне мозги запудриваешь, сопляк! — оскалился он, но это были последние остатки уверенности, которые Акасуна смог собрать. Взгляд Дейдары просто пробивал его внутренний барьер насквозь, а проявленная забота, которую он, как ни отрицал, все же внутренне желал получать хоть от кого-то, играла против его стальной маски.       — Да я люблю Вас, Сасори-сан, — почти шепотом произнес Дейдара. — В жизни никогда никого так не любил.       Слова вырвались так легко и прозвучали настолько правдоподобно, что Акасуна оторопел. А Дейдара произнес их как логичное завершение разыгранного им спектакля и особо сильную добивку к финалу. Сейчас в нем бушевал азарт, и голову занимали только эгоистичные вопросы: удастся ли укротить непокорного Акасуну Сасори? удастся ли сравняться в счете с Наруто? а может удастся его вовсе переплюнуть?       Пальцы разжались, и Сасори как-то беспомощно отступил на шаг назад. А Дейдара, пользуясь случаем, мгновенно сократил расстояние между ними и прикоснулся к губам Акасуны. И он отчего-то знал, что именно сейчас Акасуна не будет противиться — он находится в его руках. Если утром он не понимал, нравится ли ему такой контроль, то сейчас от него ему невероятно сносило крышу. Стальной непреклонный Акасуна Сасори сейчас был растерян и по собственной воле отвечал на его поцелуй. Он вновь одержал над ним верх, а значит он чего-то да стоит.       Что касается Сасори, то когда Дейдара признался ему в любви и следом поцеловал, у него окончательно сдали нервы. Слишком много на него навалилось за эти дни, и в особенности сегодня. Такие жесткие рывки в эмоциях выкачали из него все силы, а признание Дейдары, в открытую и прямо в лицо, просто добило его. Его буквально выворачивало от череды стрессов, и он готов был броситься в омут с головой, чтобы снять наконец чертово напряжение. Вполне осознанно он решил целиком отдаться завладевающей им похоти и позволить ей застелить разум. В ином случае он чувствовал, что попросту сломается от того, что подавляемые до сего момента эмоции прошлого и настоящего хотят выбраться наружу. И желая вновь скрыться ото всех этих эмоций, он дал похоти такую волю, что та перекрыла собой даже обиду на Дейдару за утреннее поведение с ним.       На мгновенье прервав поцелуй, Акасуна сорвал футболку с блондина и прижался к обнаженному торсу парня своим, чтобы даже крупицы разума сейчас не осталось в его голове. Дейдара охотно отвечал ему, не пытаясь перехватить инициативу. В отличие от Сасори разум его был сейчас максимально холоден, и он вел свой собственный расчет. Нельзя было сейчас нигде промахнуться. Перед ним стояла конкретная цель: затащить Акасуну в постель.       Не отрываясь от губ Дейдары, Сасори, спотыкаясь, ввел блондина в комнату и бросил на кровать, тут же забравшись на нее коленями по обе стороны от бедер Дейдары и нависнув над его лицом своим. На лбу у него уже появилась испарина, и намокшая челка прилипла к нему. По виду было ясно, что Акасуна уже очень плохо соображает, и ему стоит больших усилий не наброситься на Дейдару снова.       — Ты же теперь не отвертишься, засранец.       — Понимаю, — на губах блондина сверкнула победная улыбка. — Зря похищали меня, что ли?       Акасуна резко опустился ему на бедра, вызвав в ответ короткий, но громкий стон. Он мгновенно сократил расстояние между их лицами и проскрежетал ему в губы:       — Когда-нибудь я вырву твой паршивый язык, — и он впился в его губы с такой страстью, что даже у Дейдары помутилось в голове.

***

      Когда все закончилось, Акасуна с превеликим трудом заставил себя подняться с кровати и отправиться к Кисаме, который все это время ждал его у себя. Сасори чувствовал себя опустошенным и безмерно уставшим. Причем он и не понимал, хорошо это или плохо.       Кисаме в это время разговаривал по телефону, но когда к нему вошел Сасори, быстро сказал, что перезвонит, и обратил все свое внимание на Акасуну.       — Долго Вы, — сощурившись, он присмотрелся к Сасори и приподнял брови. — Она Вас все-таки в постель затащила, что ли?       — Еще нет, но очень близка к этому, — Сасори зевнул и направился к окну, доставая сигареты.       Кисаме выдохнул, но взгляда от Акасуны не отвел. На его губах возникла довольная улыбка.       — Тогда предполагаю, что с мальчишкой помирились.       Сасори усмехнулся.       — Да что ж такое? По мне так видно?       — За версту разит, — усмехнулся в ответ Кисаме.       Акасуна издал короткий смешок и чиркнул зажигалкой. Спать хотелось все больше, и все больше от усталости слипались глаза.       — Давай быстро все обсудим, и я пойду спать. Она пришла с информацией: внедрилась в группировку к Орочимару.       Кисаме очень удивился.       — Что-то припозднилась она, Вам не кажется?       — Нет. Они очень подозрительно относятся к опытным убийцам, которые хотят вступить к ним, а особенно к бывшим наемникам, кем она и являлась раньше, если ты помнишь.       — Да как забыть.       — Наверняка они еще прознали, что у нее были связи со мной. Удивительно, что у нее вообще вышло. Так что на самом деле она молодец. Мало бы кто с таким справился. Но в качестве награды она попросила меня на несколько ночей.       Кисаме приподнял брови и коротко рассмеялся.       — Так Вы не шутили! Схватила-таки змея за горло! После стольких лет! Соболезную, Сасори-сама!       — Я рад, что тебя веселит эта ситуация, — без тени смеха произнес Сасори, чем заставил Кисаме стушеваться.       — И что делать будете? Я могу чем-то помочь?       Сасори усмехнулся, осмотрев его с головы до ног.       — Можешь, но я не думаю, что Темари будет в восторге вместо меня переспать с тобой.       Лицо Кисаме скривилось.       — Боже упаси спать с этой змеей!       — Вот-вот, — Сасори тяжело вздохнул и потер глаза. — Никогда не думал, что так влипну. Но слово есть слово, я пообещал сделать все, что она попросит. И если просит меня, так тому и быть.       — А как же парнишка? Не думаю, что он обрадуется.       Взгляд Акасуны тут же стал жестким.       — А ему знать необязательно. И вообще стоит держать его подальше от этого дела, чтобы ситуация не повторилась. А то когда-то он пытался нос в него засунуть.       — Даже так? За брата отомстить хочет? Или любопытство?       — Скорее желание мне что-то доказать. На Наруто ему плевать с высокой колокольни. Сейчас все спокойно, но если он вдруг вновь загорится этим, нельзя допустить, чтобы он хоть как-то приблизился к тому, чем мы занимаемся. А если с ним по какой-то причине что-то случится, я смету всё и всех.       — Привязались к нему? — усмехнулся Кисаме и тут же замолчал под испепеляющим взглядом Сасори.       — Это моя собственность, считай, моя вещь, — чеканя слова, произнес Акасуна. — Мои вещи никто не должен трогать даже пальцем, не говоря уже о том, чтобы портить.       — Я понял, — сглотнул Кисаме.       Сасори отвернулся от него и продолжил курить.       — Приставь к нему людей, которым ты больше остальных доверяешь. Тебе самому за ним следить уже нет смысла, он тебя знает.       — Слушаюсь.       — И если были какие-то планы на завтра — отменяй. Она придет снова. Обсудим дальнейшие действия.       — Как скажете.       Сасори выкинул окурок в окно и покинул комнату. Усталость вновь вернулась к нему и всей тяжестью навалилась на плечи. Но каким он не был уставшим, зайти к себе он не смог, остановившись на пороге комнаты. В его кровати спал Дейдара, и сейчас Сасори внимательно рассматривал его. Блондин был полуприкрыт одеялом, волосы его растрепались и в беспорядке лежали на кровати, на теле, и в особенности на шее, красовались свежие, где-то даже фиолетовые засосы и следы укусов. На полу возле кровати валялась сорванная в порыве страсти одежда, там же неподалеку лежали подушки.       Акасуна вновь вернул взгляд к Дейдаре. Блондин расположился на одной половине кровати, а другую будто оставил ему. И при этом рука его была вытянута таким образом, что Сасори при желании мог бы опуститься на нее так, чтобы оказаться в его объятиях.       Глядя на это, Сасори вспомнил, что здесь происходило перед его уходом, и мурашки пробежали по его телу. Казалось, он так долго хотел этого секса, но теперь на душе было так погано от того, что он произошел. Столько чувств разом поднялось изнутри, что на мгновенье закружилась голова. Возникло и почему-то не желало уходить ощущение, что его использовали.       Сасори еще раз заострил внимание на вытянутой руке Дейдары. Да, это был явно пригласительный жест с его стороны. По этой задумке он, Акасуна, должен был прийти и как послушная собачка прилечь рядом с тем, кто к нему благосклонен. Воспоминание утренней сцены внезапно возникло в голове, и подавленная не так давно обида больно кольнула его гордость. Сасори скривился и, прежде чем отправиться спать куда-нибудь в другое место, мстительно хлопнул дверью с такой силой, что грохот разнесся по всему дому. Он представлял, что Дейдара, испугавшись, подскочил на кровати с явно рухнувшим планом получить теплые объятия и совместный сон после первого секса, и эта мелкая пакость заставила его удовлетворительно улыбнуться самому себе.