Замена

      Эта ночь прошла для Дейдары в мучениях. После внезапного пробуждения от резко хлопнувшей двери на него тяжким грузом навалилось одиночество, а следом неизвестно откуда взявшееся чувство вины перед Акасуной. Весь оставшийся вечер и первую половину ночи он с опаской ждал прихода Сасори, но вместе с тем и желал его. Ему казалось, что если накаченное, надежное тело наставника опустится рядом с ним и он прижмется к нему, все страхи тут же исчезнут. Останется только уверенность, что человек всей его жизни наконец находится рядом и будет рядом всегда. Но Сасори так и не пришел.       В конце концов Дейдара устал мучиться ожиданием и страхами и перебрался в свою комнату, где его накрыла вторая волна ненавистного чувства вины. Теперь мало того, что он чувствовал ее от того, что позволил себе выразить высокомерие к Сасори, так теперь к нему еще примешалась вина от признания Акасуне в любви из чистого расчета. Задавая себе вопросы на эту тему и пытаясь подлинно разобраться в собственных чувствах к Сасори, Дейдара понимал, что действительно испытывает что-то похожее к нему, возможно это была действительно любовь, и он склонялся именно к этому ответу, однако его все равно гложило, что он сказал Акасуне такие важные слова единственно для того, чтобы затащить того в постель.       Все последующее утро, гонимый чувством вины, он хотел увидеть Сасори, чтобы убедиться, что все в порядке, и одновременно опасался этой встречи. Он боялся возможных вопросов на тему любви, хотя это и было не в стиле Акасуны, боялся, что тут же расколется и возможно окончательно утратит к себе доверие наставника.       Как бы то ни было, в моменты желания найти Сасори и хоть немного облегчить себе нервы, он обошел весь дом, но нигде из привычных мест наставника не находил. Сасори не было даже за завтраком, что было для него удивительно — Акасуна очень редко пропускал столь важный для него прием пищи.       В конце концов, ожидая долгого дня и маясь от неопределенности, Дейдара решил чем-нибудь себя занять и отправился в тренировочный зал. Еще спускаясь, он услышал звуки ударов и боевые возгласы, что побудило его на мгновение остановиться. Все-таки он опасался увидеть Сасори. Спустя пару секунд он набрал в легкие побольше воздуха, набрался смелости и вошел туда.       Акасуны в зале не было. Вместо него там тренировался Кисаме, вид которого поверг Дейдару в мимолетный ступор. Услышав звук шагов, мужчина тут же остановился и обернулся.       — Тоже потренироваться решил? Составишь компанию?       Блондин нахмурился. Ему было неловко с чужим человеком, который, тем более, как он понял, следил за ним продолжительное время. Но чувство одиночества и хоть какое-то разнообразие в любимом занятии толкали ответить положительно. Немного подумав, он пожал плечами.       — Почему бы и нет.       Поначалу ничего не удавалось: Дейдара понял, что давно не практиковался в нормальном спарринге и отвык от парного единоборства. Он пропускал много ударов, из раза в раз допускал смехотворные ошибки, делал ненужные движения, его то и дело заносило. Но Кисаме никак не выказывал недовольства и бился чуть выше его уровня, идеально рассчитывая силу ударов и намеренно снижая скорость в моменты допущения Дейдарой оплошностей. Подобное отношение постепенно стало придавать парню уверенности. Через минут пятнадцать он немного освоился и стал уверенно сражаться на более высоком уровне, ясно видя, что где-то даже одолевает Кисаме, и тот в каких-то моментах перестает ему поддаваться. Дейдара быстро вспомнил принцип борьбы с такими здоровыми противниками как Кисаме, а потому делал упор не на силу, а на ловкость и скорость. Его удары стали точны, и, словно молодой заяц, он резво двигался из стороны в сторону, не позволяя себя зацепить. Постепенно Кисаме и Дейдара стали одобрительно улыбаться друг другу, когда одному удавалось задеть другого.       Они так были поглощены спаррингом, что даже не заметили, что в какой-то момент за ними стали наблюдать. Акасуна стоял у дверей и беззвучно следил за боем. В его глазах не было ни капли интереса. Из них, как и от всего вида Сасори, сквозила безмерная усталость.       Первым заметил Акасуну Дейдара, вследствие чего растерялся и получил сильный удар стопой в область живота. Кисаме тут же остановил следующий удар и обернулся, поняв, что парень отвлекся на что-то.       — Доброе утро, Сасори-сама, — почтительно поклонился он и бросил обеспокоенный взгляд на блондина. Дождавшись, пока боль немного утихнет, Дейдара тоже поздоровался и поклонился Акасуне.       — Вижу, вы поближе познакомились, — безэмоционально произнес Сасори.       — Да так, небольшой спарринг провели. У Вас очень способный ученик. Давно я такого удовольствия от боя не получал.       Дейдару аж мурашки пробрали от слов похвалы. Он давно не слышал ничего подобного. Благодарный взгляд метнулся к Кисаме, а затем, полный надежды уловить хоть крупицу гордости, к Акасуне. Но Сасори будто изнутри был вымучен и смотрел на него только как на пустое место. Их глаза на мгновенье встретились, и мурашки пробежали по спине Дейдары от такого уровня тупого безразличия и усталости.       — Кисаме, пойдем, — бесцветно произнес Сасори и покинул помещение. Кисаме посмотрел на Дейдару и улыбнулся ему:       — Спасибо, что составил компанию. Ты правда очень способный малый.       — Спасибо, — как-то растерявшись, произнес Дейдара. Ему стало очень тепло от похвалы, и он вспомнил, как его хвалил за успехи Мадара, как одобрительно трепал по голове Итачи, как обнимал и успокаивал при начальных неудачах Саске. И от этих воспоминаний стало очень грустно. Нужно было тренироваться дальше, но желание полностью пропало. Человек, ради которого он бы в лепешку расшибся, лишь бы увидеть на лице хоть подобие улыбки, обращенное к нему, в упор не замечал ни одного его успеха. От осознания этого факта опускались руки, и Дейдара впервые за долгое время почувствовал, что заточен в доме Акасуны, словно птица в клетке.       Кисаме тем временем догнал Сасори и, выровнявшись с ним, осторожно произнес:       — Надеюсь, Вы не против, что я без Вашего разрешения контактировал с ним. Случайно столкнулись в зале. Но справедливости ради, Сасори-сама, Ваш мальчишка и правда ничего.       Акасуна зажмурился на мгновенье и откашлялся, прежде чем ответить:       — Он очень сырой. Ему многому нужно научиться. Но потенциал и правда есть.       — При желании он очень далеко пойдет. Вы его подтяните на раз-два, учитывая то, чему Вы его на данный момент уже обучили.       — Все, чего он достиг, ему дали Мадара и Итачи. Я не занимался его полноценным обучением ни часа.       Они вошли в комнату Сасори, и Акасуна сразу подошел к окну, доставая из пачки сигарету.       — Но разве Вы не должны? — удивленно спросил Кисаме. — Он же Ваш протеже.       Акасуна выдохнул и снова закашлялся.       — Причина во мне, — Сасори еще раз откашлялся, поморщился, недоверчиво посмотрел на сигарету, но все же сделал очередную затяжку. — Еще во время своего обучения я зарекся никогда не быть учителем. Я знал, что если и буду учить, то учить как Данзо-сенсей, а его методы просто чудовищны. Но других эффективных способов я не знаю, и, даже сдерживая себя, не уверен, что смогу не зверствовать так же, как он. В принципе мне никогда и не нужно было всего этого, я не горел желанием становиться учителем, добывать себе дополнительные лавры и самоутверждаться через других. Мне было достаточно своих достижений. Но Дейдара снес все мои планы напрочь. Я так надеялся, что он не будет проходить испытание, что просто останется при мне, как когда-то Наруто. Но, конечно, он сделал все наоборот. Теперь я просто старательно избегаю его прямого обучения. И ради себя, и ради него. Я знаю, что это плохо отражается на его навыках и способностях, но я ничего не могу придумать. Я просто в ловушке. Если так продолжится, то по итогу он растеряет все, чему обучился, и опозорит и меня, и Мадару в какой-нибудь из миссий или при повышении ранга. Глядя на него сегодня, я это осознал. Ох, столько людей просилось ко мне. Столько, Кисаме, — их просто не счесть. Что они только не делали, чтобы доказать свою готовность выносить все ради силы и техники, которую я могу дать. И среди них были достойные, были те, кто смог даже поразить меня. Я бы сделал из них идеальных воинов, лучших, чем я сам. Но всем я отказал, и было так хорошо, — Сасори сжал зубами сигарету и вымучено потер ладонями глаза. — Я боюсь, Кисаме, на самом деле боюсь. Иногда у меня появляется желание взяться за него, но я опасаюсь того, во что это может вылиться. Я перенес такие муки и никому бы не пожелал подобного. Дейдара умный парень и способный, но он просто не потянет меня. Как сказал Отец — свихнется со мной. Я это знал с самого начала, поэтому не преподал ему ни одного полноценного урока. Ему подходит Мадара, подходит Итачи, но не я. Ума не приложу, что с этим делать.       Он сделал затяжку и снова зашелся в долгом кашле. Кисаме нахмурился.       — Приболели?       — Перекурил ночью. Такое бывает. Уснуть все никак не мог.       — Так может остановитесь ненадолго?       Сасори помотал головой, хотя с очередной затяжкой его чуть не настиг приступ тошноты.       — Можешь радоваться, Темари не придет, — холодно произнес он, морщась от неприятных ощущений. В голосе его, вопреки словам, не было ни капли радости.       — Что-то случилось?       — Похоже на то. Написала сообщение, что свяжется со мной, как получится. Видимо ее подозревают. Надеюсь, хоть не выследили вчера.       — Тогда вряд ли она смогла бы Вам написать. Не думаю, что Орочимару скидывает Вас со счетов даже после стольких лет. Если бы кто-то заметил ее переступающей порог Вашего дома, наверняка ей тут же была бы крышка.       — Да, ты прав, — Сасори вновь закашлялся и потер виски. — Просто я уже так близко. Кажется, осталось сделать пару шажков. Вроде и думать уже забыл об этой мести, но после ее слов снова накрыло. Теперь только вокруг нее все мысли крутятся.       — Поэтому не спали ночью?       — В том числе, — кивнул Акасуна.       — Сасори-сама, а Вы уверены, что это нужно? — после недолгого молчания осторожно спросил Кисаме. — Даже если эта змея откопала что-то полезное, сможет выкрутиться сейчас и дело в итоге выгорит, Орочимару наверняка так просто этого не оставит. У Вас сейчас, если не ошибаюсь, все очень неплохо: парнишка при Вас, охотно идет на контакт. А предыдущий… уже ведь столько времени прошло. И если он вдруг узнает про Вашего мальчика, то может…       — Кисаме, я не просил давать мне совет по поводу этого дела, — раздраженно перебил его Акасуна. — И для того, чтобы история не повторилась, твои люди должны следить за Дейдарой. Ты лично отвечаешь за него головой. Я прошу оберегать всего одного человека, неужели это так сложно сделать? Неужели я не могу тебе доверять?       — Конечно можете.       — Тогда к чему сейчас эти пустые разговоры?       — Прошу прощения, — Кисаме склонил голову.       Сасори бесили разговоры о Дейдаре. Он уже не знал, куда себя девать от него. Вчерашняя утренняя ситуация не давала ему покоя, к ней примешивался чертов секс, на который Акасуну словили так, словно перед лицом дворняги помахали куском мяса, и месть, о которой он уже успел забыть, сейчас занимала все его мысли. Сасори и правда уже не выдерживал. Он снова начал вспоминать Наруто и бесился оттого, что все хорошее, о чем он вспоминал, будто происходило не с ним. А теперь, после целой ночи безостановочного курения и бессонницы, его раздирал кашель. Мысль напиться редко посещала его голову, но он чувствовал, что не может уже сдерживаться, не знает, куда себя девать.       — Я пойду, — внезапно произнес Сасори и покинул комнату. Он твердо решил отправиться куда-нибудь и в хлам нажраться, чтобы не помнить ни себя, ни своего прошлого. На пути, как назло, он наткнулся на выходящего из зала Дейдару, и тут же вся злость, копящаяся внутри, выплеснулась на молодого якудза.       — Что, уже устал заниматься?!       Дейдара растерянно посмотрел на Акасуну и робко ответил:       — Воды выпить хотел, а затем продолжу.       — Нельзя пить во время тренировки, бестолочь!       Не давая времени Дейдаре прийти в себя, Сасори быстро дошел до входной двери и оглушительно хлопнул ею с обратной стороны. Дейдара пару секунд смотрел на то место, где только что находился Акасуна, и совсем не понимал, чем теперь вызвал ярость наставника. Внутри дико свербило желание бросить все, запереться в своей комнате и лежать пластом целый день. Он чувствовал, что все испорчено между ними, что руки уже опускаются от непонимания, что делать и как действовать. Почти в бессознательном состоянии он пришел на кухню, машинально выпил воды и внезапно вспомнил о Хинате, которая еще недавно сновала туда-сюда по дому и которой теперь совсем не было видно. Он как-то забыл о ней и не вспоминал все это время. А теперь внезапно захотел увидеть. Ему показалось, что эта девушка сможет хоть на мгновенье оживить его, разжечь внутри человеческое тепло, которого ему так не хватало.       Воодушевленный мыслью скорой встречи, он подошел к одной из кухарок:       — Не подскажете, где Хината?       В ответ на него посмотрели два удивленных глаза.       — Она уже давно не работает здесь.       Брови Дейдары приподнялись. Он поблагодарил кухарку за информацию и направился обратно в зал, однако заниматься дальше не смог. Все его существо было полно негодования. Он поверить не мог, что Акасуна отослал Хинату из дома единственно из ревности, когда он, Дейдара, с ней даже толком и не виделся. И теперь неизвестно, что вообще стало с этой бедной девушкой, какая ее постигла судьба. И все из-за него.       Блондин чувствовал, что начинает ненавидеть Сасори, что все прошлые обиды вслед за этим фактом поднимаются изнутри. Он чувствовал, что больше не хочет видеть Акасуну, что ненавидит чувство вины, которое постоянно гложет его из-за Сасори, и теперь к нему примешалось чувство вины от увольнения Хинаты. Он хотел избавиться от этого нескончаемого кома негатива, хотел глотка свободы, потому что чувствовал, что мечется из одной стороны в другую, а все равно все остается плохо. Впервые он действительно всерьез задумался о том, чтобы и правда уйти обратно в обучение к Мадаре. И с этой мыслью он провел весь день. До вечера Дейдара не мог ничем заниматься и только думал, взвешивал все «за» и «против» дальнейшего нахождения в доме Акасуны.       Вечером же он услышал громкий удар рядом с комнатой, а следом тихий, скользящий стук в его дверь. В недоумении открыв ее, Дейдара практически сразу поймал в свои объятия вусмерть пьяного Акасуну, от которого дичайше разило перегаром и сигаретами. Сасори сам, насколько мог в таком состоянии, сжимал в своих объятиях блондина, тяжело дыша тому в оголенную шею. Несколько поцелуев коснулись кожи шеи Дейдары, отчего последнего пробрали мурашки, после чего губы Акасуны опустились на плечо парня, а непослушная рука принялась неловко оттягивать край ворота рубашки.       Стоя с поднятыми от удивления бровями, Дейдара обнимал Акасуну и разрывался от желания тут же пойти за Камо и желания дать еще один шанс себе и Сасори. Ноги блондина подкашивались, потому что мужчина вообще перестал держаться на своих и целовал те части тела блондина, до которых сейчас мог дотянуться. Дейдара был удивлен, как Акасуна в принципе смог дойти до его комнаты в таком состоянии. В голове внезапно появилось воспоминание о том, как Сасори иронизировал по поводу того, что он сам напивался и не мог решать свои проблемы без помощи алкоголя. С трудом Дейдара подавил желание начать высказывать эти мысли Сасори в лицо, потому что Акасуна был совсем невменяем и вряд ли что-либо понял бы в данный момент.       — Я так устал, так устал, так устал, — без конца повторял Сасори, теперь пытаясь отстраниться от Дейдары. Блондин кое-как изловчился и дотронулся до его лба губами. Жара пока не наблюдалось, но ощущалось, что лоб Акасуны уже был теплее обычного. Глубоко вздохнув, парень довел Сасори до кровати и аккуратно положил на нее наставника. Мужчина тут же схватил блондина за руки и притянул его к себе, заставив Дейдару опуститься на свои бедра, и стал так нежно, отрывисто целовать все его лицо, что первые несколько секунд Дейдара даже пошевелиться не мог. Такой нежности от Акасуны он не ощущал никогда. Сейчас не было той резкости, которая проявлялась в прошлый раз у пьяного Сасори, не было тех возбуждающих, сносящих крышу заигрываний, но эта нежность для Дейдары была в сотни раз важнее. Акасуна так вжимался в него, так цеплялся, словно ребенок, которому нужна ласка. И когда Сасори прикасался к губам Дейдары, тот ощущал такую осторожность и тепло, что никогда бы не поверил, что это может делать холодный и черствый якудза — Акасуна Сасори.       Когда блондин поддался порыву и прижал Сасори к себе, принимаясь аккуратно гладить его по волосам, Акасуна начал без остановки повторять, что любит его, и вновь целовать. Дейдаре вспомнилось свое вчерашнее циничное признание в любви, и стыд завладел его естеством.       — Ну-ну, Вы пьяны, — тихонько нашептывал он Сасори, испытывая безграничную нежность к такому Акасуне. — Вам не плохо?       Но в ответ он слышал только «я люблю тебя» — такое искреннее, чистое, неподдельное и даже просящее, что хотелось быть к наставнику еще ближе, хоть ближе, казалось, уже было некуда. Сасори то шептал эти слова ему на ухо, отчего мурашки без конца пробегали по телу Дейдары, то произносил каждое слово после отрывистого поцелуя. Вскоре эта фраза стала звучать все громче, а под конец приобрела истеричный оттенок, так что Дейдара даже испугался, когда, вперившись в него стеклянными глазами, Акасуна стал без остановки повторять ее. В страхе Дейдара отполз дальше от наставника, который мотал головой, не в силах держать ее на весу, и теперь с надрывом кричал эту фразу.       — Сасори-сан, потише, все услышат, — произнес Дейдара. И внезапно Сасори успокоился. Пару секунд посмотрев в пустоту, он кое-как достал из заднего кармана смятую пачку сигарет, и, добравшись до окна не без помощи блондина, закурил. Стоя рядом с Акасуной и поддерживая его за талию для спокойствия, Дейдара потер лоб, отходя от шока, взял пачку с зажигалкой с окна и закурил тоже, поначалу закашлявшись с непривычки. Это было уже слишком для него. Он посмотрел на Сасори. Тот бормотал что-то себе под нос, раскачивая из стороны в сторону головой. Дейдара дотронулся до лба Акасуны тыльной стороной ладони, в которой держал сигарету. Температура еще немного поднялась. Блондин решил, что докурит и потом пойдет за помощью.       Иногда Сасори прерывался от курения, начинал целовать Дейдару, а тот, отвечая на поцелуи, следил, чтобы наставник не обжог его сигаретой. Затем Сасори начал требовать, чтобы его целовали в ответ. И Дейдара сначала исполнял просьбы через силу, понимая, что просит об этом пьяный Акасуна, но затем вошел во вкус. Те чувства, которые он долго испытывал к Сасори, вновь всколыхнулись и перекрыли голос разума о том, что Акасуна пьян и только поэтому так ведет себя с ним. Дейдара начал думать, что возможно после сегодняшнего дня их отношения выйдут на новый уровень и наладятся.       В конце концов он выкинул свою сигарету, сигарету Сасори и, не прекращая целовать наставника, осторожно положил того на кровать. Его губы спустились на шею Акасуны, который гладил его в ответ и старался сильнее прижать к себе, выгибаясь от осторожных поцелуев. Быстро стянув с него рубашку, Дейдара приподнялся и погладил его по волосам, нежно поцеловав в щеку. Даже в таком состоянии Акасуна был притягательно красив. Огромная татуировка скорпиона желанно манила и заставляла прикасаться к себе снова и снова, вычерчивать линии пальцами и языком по своим контурам. Дейдара без конца прикасался к телу наставника, ощущая под собой затвердевший член. Нетвердая рука легла на макушку блондина и настойчиво надавила, заставляя спуститься ниже. Тихие и соблазнительные хриплые стоны наполнили комнату, когда Дейдара, подчиняясь желанию наставника, опустился вниз и, приспустив с него штаны с нижним бельем, провел по стволу шершавым языком. Сасори тяжело дышал и извивался на кровати, а Дейдара, поглощенный вылизыванием плоти Акасуны, упивался его стонами и вновь произносимыми фразами о любви. В его голове все нарастала уверенность в собственной нужности, собственной важности для Сасори. Он окончательно поверил в то, что, проснувшись на следующее утро, после ночи любви, подле Акасуны, уже начнет новую жизнь рядом с ним не как редко используемая вещь, а как полноправный и полноценный партнер.       Однако когда Дейдара ненадолго прекратил свои ласки для того, чтобы избавить и себя от одежды, Сасори внезапно открыл глаза и сел, вперившись взглядом в пустоту. Блондин уже привык к такой резкой перемене, а потому решил вновь расслабить наставника и только потом заняться своей одеждой. Он опустился ему на бедра и стал осторожно целовать в шею. Однако внезапно Сасори произнес:       — Я почти отомстил за тебя.       Фраза ударила, словно кирпич по голове, и Дейдара остановился. По телу пробежал неприятный холодок. Блондин громко сглотнул, надеясь, что ему послышалось. А Сасори вновь свалился на кровать и, закрыв лицо руками, стал мотать головой из стороны в сторону, зациклено бормоча по кругу несколько фраз:       -…скоро получит свое… Этот ублюдок Орочимару скоро получит… Еще немного подожди…       Дейдара отстранился и опустился на край кровати. Он вообще перестал что-либо понимать и только прислушивался к произносимым Акасуной фразам. С каждым последующим разом он все больше понимал их смысл и, наконец, осторожно вымолвил:       — Орочимару? Лидер организации «Сёгун»?       — Я сделаю все, чтобы причинить ему столько же боли, — был ответ.       Дейдара быстро сложил в голове все факты и, закрыв глаза, глубоко вздохнул.       — Так это он убийца?       — Конечно, Дейдара, твой убийца!       Дейдару с ног до головы пробрал холод внезапного страха, и он поднялся с кровати.       — В каком смысле, мой?       — Твой, Наруто! Ты что, не помнишь?       Блондин помотал головой и стал ходить по комнате, слушая пьяные непрекращающиеся бредни наставника. Скоро блондин понял эту неразбериху. У Сасори в голове совершенно смешались два образа: его и Наруто. Акасуна произносил то одно имя, то другое, говоря об одном и том же событии. Бессвязный бред без остановки продолжался. И больше всего напрягало, что все это время Сасори не отрывал стеклянных, почти не мигавших глаз от него. Слова нескончаемым потоком лились из уст Акасуны, и было совсем непонятно, что к чему относится. Дейдара уже минут пять сидел, закрыв лицо руками. Его трясло, но он слушал. Он пытался найти подтверждение, что важен для Сасори хотя бы в той же степени, что и Наруто. Но часто он просто не успевал за потоком мысли Акасуны, который то перескакивал на темы, касающиеся непосредственно его, то на воспоминания, видимо связанные с Наруто. Иногда бред Сасори касался Дейдары, и Акасуна выговаривался именно ему о своих несчастьях и переживаниях, иногда он выговаривался Наруто. Изредка Сасори дотягивался до Дейдары и начинал неловко бить его, говоря, что Наруто оставил его и что он ему так нужен. Через секунду он говорил те же самые слова уже Дейдаре.       У Дейдары будто отключились все эмоции. Выслушивая одно и то же в разной последовательности уже явно двадцатый раз, он подошел к окну, взял еще одну сигарету и стал курить. Он не понимал, что ему теперь делать с вываленной Акасуной информацией. Он то и дело бросал на него взгляды и думал, стоит ли серьезно воспринимать то, что сказано в неконтролируемом состоянии, или просто постараться все забыть.       Сасори тем временем стал жаловаться на жар, и Дейдара понял, что пора идти за помощью. Кое-как натянув трясущимися руками штаны на Акасуну, Дейдара надел рубашку и отправился за Камо. Увидев Сасори, женщина без заминки обратилась к парню:       — Помоги перенести к нему в комнату.       Отбросив все эмоции, Дейдара попытался взять Сасори за талию и поднять, но в тот самый момент их глаза столкнулись. Взгляд наставника был прикован к его глазам, и он был так серьезен и осмыслен, будто Акасуна протрезвел. Сам Дейдара тоже не мог отвести взгляд. Глаза Сасори словно намертво приковали его.       — А если бы мне предложили обменять твою жизнь на его, я бы без раздумий согласился. Тысячу твоих жизней отдал бы.       Голос наставника был стальной, а карие глаза все так же неотрывно смотрели в голубые. Дейдара надеялся, что Сасори говорит это не ему, что сейчас у него перед глазами кто угодно, кроме него — тот же Орочимару, который убил Наруто. Но следующая фраза развеяла все сомнения.       — Омерзительные глаза.       Это стало последней каплей. Дейдара расцепил руки, позволив пьяному телу рухнуть на кровать.       — Всё! В задницу! Оставляйте его здесь, я еду к Мадаре-сенсею!       — Дейдара, подожди!       Одним движением схватив с окна пачку с зажигалкой, Дейдара быстрым шагом направился к выходу.       — Передайте ему, когда протрезвеет, что у него больше нет протеже!       Спустя минуту входная дверь оглушительно хлопнула. Камо посмотрела на Акасуну, который в бреду продолжал произносить то имя Наруто, то имя Дейдары, и покачала головой, пытаясь собраться и остаться холодной разумом.       Дейдара тем временем уходил все дальше от дома Сасори, стараясь не оглядываться и сдержать захлестнувший его гнев. Он снова курил, хотя от третьей сигареты уже кружилась голова и начало тошнить. Лишь немного успокоившись, он набрал номер Мадары и коротко изложил ему, что хочет вернуться в обучение к нему. Без лишних слов Учиха-старший сказал приезжать к нему.       Спустя два часа Дейдара был в доме Учих и ужинал вместе с Мадарой за одним столом. Сейчас ему было так хорошо, совсем как раньше, когда он еще подростком учился здесь и думал о возвращении Акасуны.       — Что случилось? — наконец задал вопрос Мадара, глядя, как блондин жадно уплетает ужин за обе щеки.       — Я решил уйти. Возьмете меня обратно? — улыбнулся Дейдара, хотя сразу бросалось в глаза, что улыбка была натянутой.       — Не пожалеешь?       — Он не занимается моим обучением. Я только растерял все навыки в его доме. Мне нужно снова всерьез браться за себя. Не буду же я до конца жизни в новичках ходить.       — И Сасори тебя отпустил? — недоверчиво прищурившись, спросил Мадара.       Рука Дейдары с палочками на мгновение замерла.       — Он и раньше давал мне выбор, говорил, что могу уйти от него, когда захочу. Вот я и ушел. Не против, если мы в ближайшее время поедем к Отцу, и я подам прошение о смене наставника?       Мадара не стал продолжать расспросы. Было прекрасно видно, что Дейдара не хочет говорить о причине ухода.       — Не торопись, тебя никто не гонит. Подумай пару дней, если не изменишь решения, я не буду против продолжать обучать тебя. Но такие вещи рубить с плеча нельзя.       — Я хорошо подумал…       — Ты весь на взводе. Не думай, что я не вижу таких вещей. Не знаю, что у вас произошло, но сгоряча тебе скреплять такие решения я не позволю. Смена наставника — это не игрушка. Отец не будет по первому твоему зову менять меня на Сасори и наоборот. Остынь и подумай хорошо. Ты понял меня?       — Да, сенсей, — Дейдара покорно склонил голову.       — Где твои вещи?       Дейдара чертыхнулся, осознав, что напрочь забыл о своих вещах.       — Ничего, потом заберешь. Итачи одолжит тебе свои. Твоя комната не изменилась, иди отдыхай.       Доев, Дейдара встал, поклонился, однако, собравшись уже отправиться в свои старые покои, внезапно остановился. Теплый, благодарный взгляд скользнул к Мадаре, и в следующую секунду Учиха оказался зажат в крепких объятиях.       — Спасибо большое, — дрогнувшим голосом произнес Дейдара.       — Ну-ну, — было видно, что обычно раскрепощенный Мадара смутился таким внезапным порывом, но через секунду обнял блондина в ответ и по-отцовски погладил по голове. — Спокойно приходи в себя, потом разберемся.       Дейдара кивнул, расцепил объятия и направился к себе. В комнате он первым делом сел на кровать и накрыл голову руками. Он наконец почувствовал глоток свободы, о котором так мечтал, хотя внутри все болело от принятого им решения. Он думал, как там сейчас Сасори, насколько ему плохо, что он сделает, когда придет в себя, приедет ли за ним, будет ли просить вернуться. А если нет, то необходимо будет каким-то образом забрать свои вещи, а значит столкнуться с ним, все объяснять. И кто знает, как тогда повернется ситуация. Будет ли Сасори просить его остаться или с каменным лицом скажет, чтобы больше не попадался ему на глаза.       Блондин очень долго думал об этом, пока в комнату к нему не постучали. Первой мыслью Дейдары было, что стучит Акасуна, а потому он и обрадовался, и испугался одновременно. Но в комнату вошел Итачи. Он тут же подошел к Дейдаре и присел рядом.       — Ты как?       — В порядке. Ушел от него, — улыбаясь, проговорил Дейдара.       — Что-то серьезное произошло?       — Нет, меня просто все достало, — также с улыбкой отвечал блондин. Он почему-то не мог сказать о том, что действительно произошло. Возможно, пока еще сам не смог переварить это.       — Он знает, что ты у нас? — прищурившись, спросил Итачи.       — Я попросил, чтобы ему сообщили.       — А если приедет за тобой?       — Я не вернусь к нему. Я уже все решил.       — А как же то, что между вами?       — Пошел он! — внезапно для себя выпалил Дейдара. Итачи многозначительно на него посмотрел, чем заставил блондина стыдливо уставиться себе в колени.       — Я думал, что что-то получится, думал, что стал хоть кем-то для него. Но мне не переплюнуть этого чертового Наруто, о котором он только и думает и за которого даже спустя столько лет, похоже, хочет отомстить. И что, мне всю жизнь теперь быть заменой этому ублюдку? Я не настолько потерял к себе уважение.       — Поживем — увидим, — туманно произнес Итачи. — Но я рад, что ты вернулся к нам.       Дейдара улыбнулся.       — Я тоже.       Итачи тоже улыбнулся и по-братски обнял блондина. Дейдара в ответ прижимался к такому родному для него человеку и благодарил все на свете за то, что существует клан Учих, который благосклонен к нему и к которому он может обратиться в трудный для себя период.       — Я дам тебе вещи и скажу, чтобы сюда принесли все необходимое. Пока отдыхай.       Но как только Итачи вышел, Дейдара вновь почувствовал непреодолимую тоску, и все его мысли опять занял Сасори.

***

      Когда Сасори, наконец, более-менее оправился, прошло около трех дней. Только тогда Камо сообщила ему о Дейдаре и его последних словах, что тот просил ему передать. Акасуна упорно силился вспомнить, что вообще происходило в тот день после целой выпитой бутылки саке, как именно он оказался рядом с Дейдарой, что ему наговорил, но не помнил практически ничего — только пару моментов короткими вспышками. Когда Камо сказала о последних его словах, после которых Дейдара психанул, Сасори чертыхнулся и начал собираться, быстро отзвонившись Мадаре и сообщив, что скоро будет у него.       Встретил его Учиха-старший довольно прохладно, что не могло не остаться незамеченным и очень зацепило Сасори. Когда они сели за стол, Акасуна незамедлительно начал разговор, даже не притронувшись к еде.       — Дейдара у тебя?       — У меня, но пускать тебя к нему мне бы очень не хотелось.       — Почему?       Мадара тяжело вздохнул, будто приходилось объяснять очевидное.       — Сасори, я не знаю, что у вас произошло, но то, что ты сделал с Дейдарой, — уму непостижимо. Я понимаю, что у вас там любовь и все прочее, но меру знать надо.       — Ты будешь учить меня жизни? — нахмурился Акасуна.       — Больно надо, — огрызнулся Мадара. — Только не забывай, что Дейдара мне не чужой человек. Отыгрываться на нем за свое прошлое не надо.       — Мадара, ты перегибаешь, — сквозь зубы процедил Сасори. Но Учиха и не думал пасовать перед Акасуной.       — Это, конечно, не мое дело, Сасори, но разберись в себе для начала. Хватит использовать Дейдару как пластырь, который ты по итогу выкинешь в мусор. Он наш соклановец, он, в конце концов, и тебе не чужой человек. Имей хоть немного совести.       Акасуна резко поднялся из-за стола.       — Его комната осталась прежней?       — Сасори, я не разрешал…       — А я не спрашивал твоего разрешения.       Мадара оскалился и ударил кулаками по столу.       — Ты в моем доме, — басом проговорил он. — Я часто становился на твою сторону, но это уже перебор. Твой эгоизм просто безграничен. Угомонись и покинь мой дом.       — Мадара, ты серьезно? — брови Акасуны взметнулись вверх. — Ты сейчас в самом деле меняешь меня на него? Мы с тобой с юношества вместе, мы с тобой были на волоске от смерти множество раз, ты ради меня головой рисковал не счесть сколько, врал в глаза Отцу, оберегал меня так, будто я был тебе родным братом. А сейчас какая-то мелочь, которую ты знаешь от силы лет пять, перекрыла все это?       Мадара со всей серьезностью смотрел на него и молчал. Было видно, что слова Сасори покоробили его. И Акасуна, видя это, смягчил голос:       — Я принуждать его ни к чему не буду. Мне нужно только поговорить. Ты думаешь, я не понимаю, что ему с тобой лучше? Но для меня он тоже не пустое место, я не могу уйти вот так.       — Если попробуешь силой заставить его вернуться…       — Ты знаешь, что я этого не сделаю. Мне запрещено.       — Иди, — Мадара сел обратно и тяжело выдохнул. Сасори тут же направился в комнату Дейдары. Постучав и услышав положительный ответ, он без промедления вошел и сходу столкнулся с растерянным взглядом голубых глаз. Дейдара аж подскочил с кровати, когда увидел его.       — Дейдара, я пришел поговорить.       Брови блондина в ту же секунду поползли к переносице, и осознание реальности вернулось к нему.       — Сасори-сан, простите, что не сказал Вам лично, что ухожу, но на тот момент Вы не воспринимали никакие слова.       Было слышно, что Дейдара отрабатывал эту фразу много раз, что заставило Акасуну мимолетно оскалиться.       — Прекрати с этим официальным тоном. Просто поговорим.       Дейдара глубоко выдохнул и сел на кровать, жестом приглашая Сасори опуститься рядом. Когда же тот оказался от него на расстоянии руки, сердце блондина дико заколотилось внутри от близости к Акасуне, от отвращения к нему, от обиды и от желания сократить это расстояние и впиться ему в губы желанным поцелуем. Но вопреки противоречивым чувствам для себя Дейдара решил до конца отстаивать принятое им решение.       — Сасори-сан, я все решил. Вы говорили, что я могу в любой момент уйти. Вот я и ушел.       — Что произошло? — перебил его Сасори. — У меня в голове только секундные вспышки.       И тут Дейдару накрыло. Текст, который он все эти дни множество раз репетировал в голове, попросту вылетел из нее. Он вскочил с места, негодующе нависая над Акасуной.       — Вы говорили о том, что действительно у Вас на душе! Что любите Наруто, что собираетесь отомстить за него, что отдали бы за него тысячу моих жизней! Знаете, я устал от этого! Получается, Вы просто использовали меня! Я думал, у Вас все-таки есть ко мне какие-то чувства! Но все это время моя оболочка всего лишь помогала Вам поддерживать чувства к Наруто! И глаза! Мои омерзительные глаза все никак не дают Вам покоя! Я не пустышка, я искренне Вам симпатизировал…       — Симпатизировал? Ты сказал, что любишь меня, — с твердостью и уверенностью в голосе произнес Сасори.       Дейдара смутился и замолчал, мгновенно покраснев.       — Соврал? — так же спокойно произнес Акасуна.       — Нет… не знаю, — запнулся блондин. — Я уже ничего не знаю. Я столько пытался…       — То есть виноват я один?       — А что, я?! — взбесился Дейдара.       Сасори устало и вымученно улыбнулся.       — Очень удобно быть жертвой и считать, что все тебя обижают. Не припоминаешь, как давеча, как только представился момент, ты показал мне свою силу? Почувствовал, что я сдал позиции и воспользовался этим? Тебе нужна была только брешь, в которую ты не замедлил ударить. А потом, Дейдара, перед сексом — это ведь были чистые манипуляции, разве я не прав?       У блондина округлились глаза, и он чувствовал, что начинает понимать смысл слов Сасори, хотя до этого и не думал о таком.       — И эта фраза: «В жизни никогда никого так не любил». Выходит, все ложь. Соблазнить меня таким образом решил? Мерзко, Дейдара.       Дейдара продолжал молчать, осознавая, что все переворачивается с ног на голову. А Акасуна все продолжал:       — Как мне открываться тебе, когда я уже увидел, что при случае ты вставишь мне нож в спину?       — А сколько до того было моих унижений? Вы думаете, это бесследно проходит?       — Ты понимаешь, что тоже виноват. Ровно настолько, насколько виноват и я. И я свою вину, в отличие от тебя, не отрицаю.       — Да что за чушь! — вновь взорвался Дейдара. — С какой стати виноват я?! Я издевался над Вами?! Я калечил до сотрясения мозга?! Я пытался установить контакт, но Вы уперлись, что любите Наруто, и ни в какую! И даже если я сорвался один раз, неужели теперь на меня можно вешать половину ответственности?! Я ведь не железный, я не могу постоянно проглатывать все! А Вам просто плевать на меня!       — Господи, как же ты еще мал, — произнес Сасори и встал с места. — Если бы мне было плевать, я бы не стал тратить свое время не то что на разговор с тобой — даже на поездку сюда. Ты видишь только то, что тебе удобно.       — То, что Вы Хинату выгнали, тоже только мне удобно? — язвительно спросил Дейдара. Но Акасуна даже бровью не повел.       — А ты думаешь, мне легко было понимать, что в моем же собственном доме живет девчонка, на которую ты слюни пускаешь? И я ее не выгонял, а просто перевел в другое место. Твой эгоизм поражает, Дейдара. Даже не знаю, у кого он больше: у тебя или у меня.       — Я не пускал на нее слюни, — все-таки парень стушевался.       — Да что ты. А сможешь повторить эту фразу? Только четко, глядя мне в глаза, — едко улыбнулся Сасори. — Да и несильно, видимо, ты за нее переживал, если только сейчас о ней вспомнил. Что, скажешь, чистый порыв души? А может, когда все стало совсем плохо, ты вспомнил о том, что есть еще один вариант? Не так уж ты и отличаешься от меня, выходит.       Дейдара замер на месте, пораженный последней фразой. Сасори же усмехнулся и покачал головой.       — Скажи честно, что было, если бы она то и дело попадалась тебе на глаза? Неужели бы сдержался?       Блондин молчал, опустив взгляд в пол. Акасуна обернулся.       — Неужели бы ты сдержался, Дейдара? — повысил он голос, в котором теперь звучали нотки стали и осуждения.       — Мне хотя бы Вы были важны, а я для Вас никто! — предпринял последнюю попытку защититься Дейдара, хотя чувствовал, что безоговорочно проиграл.       Сасори зажмурился и тяжело выдохнул. Затем он подошел к окну, достал сигарету и лениво затянулся, откашлявшись после этого.       — Если бы ты был для меня никем, ни одной моей слабости ты бы не увидел. Я никогда не открываюсь кому попало, и даже люди, которым я доверяю, не видят подобного. А тебе я показал столько, сколько до этого видели только Камо и Наруто, — он стряхнул пепел и, сощурив глаза, многозначительно посмотрел на Дейдару, выдержав паузу, будто что-то обдумывая. — И еще, в те редкие секундные вспышки, что я помню, я говорил о личном тебе. Тебе, Дейдара, — не Наруто. Я произносил твое имя, я обращался только к тебе. Но ты благополучно пропустил это мимо ушей. Удобнее ведь сосредоточиться лишь на том, за что ты сможешь ткнуть меня носом и таким образом отыграться. С тобой все ясно.       В комнате воцарилась тишина. Сасори неторопливо курил, а Дейдара вновь ощущал себя идиотом. И хотя его нутро все-таки протестовало против слов Сасори, он понимал, что в сказанном Акасуна прав.       — И что же теперь? — тихо, будто боясь собственных слов, произнес он. — Кто я все-таки для Вас?       — Уже никто, — резко оборвал Сасори. — Ты сам сделал выбор. Возможно, это правильно, я тоже устал от всего этого. Твои вещи привезут в ближайшее время. Прощай.       Акасуна выкинул сигарету в окно и быстрым шагом направился к двери.       — Я бы Вас, по крайней мере, ни на кого не променял! — уже из последних сил выкрикнул Дейдара.       Сасори остановился у самой двери и, обернувшись, грусно улыбнулся ему.       — Уже променял. На свое благополучие.       Закрыв дверь, Акасуна поспешно спустился вниз. Внутри было погано, будто какую-то безумно важную частицу души выдрали с корнем. Внизу он наткнулся на Мадару, явно ожидающего его.       — Поговорили? — обеспокоенно спросил он.       — Да. Я поеду. Присматривай за ним.       — Сасори…       — Мадара, не сейчас. Я хочу побыть один, — устало произнес Акасуна. — До встречи.       Не дожидаясь ответа, он покинул особняк Учих.