Замена

      Дейдара шел по штабу к кабинету лидера с очередной успешно завершенной миссии вместе с нынешним напарником — Куренай. В руках женщина несла документы, доставка которых и являлась целью миссии. Блондина слегка клонило в сон — ему не удалось толком поспать прошлой ночью, так как время встречи для передачи документов выпало именно на ночное время суток. Вскоре напарники добрались до кабинета, поприветствовали охрану лидера, которая, в свою очередь, сообщила, что тот пока занят и придется немного подождать.       — Как себя чувствуешь? — поинтересовалась у Дейдары женщина.       — Немного спать хочется, а в целом хорошо, — улыбнулся тот. — Проблем ведь не возникло по итогу.       — В том числе благодаря твоей собранности и серьезности. На тебя очень оценивающе смотрели. И ты сделал все правильно, — Куренай добродушно улыбнулась в ответ. — Не сомневаюсь, что тебя скоро повысят.       Дейдара надеялся на это и очень ждал своего повышения. Уже три месяца, после смены наставника, он упорно трудился на благо организации, постоянно прося у лидера миссии и стараясь наверстать упущенное время, проведенное в доме у Сасори. Помимо того, что блондин стремился к повышению, миссии помогали ему не возвращаться мыслями к бывшему наставнику, не тосковать о нем и не впадать в депрессии — в то состояние, когда тело не хочет двигаться совсем, а мозг отказывается сотрудничать напрочь. Он пробыл в таком состоянии два месяца, упорно заставляя себя не расклеиваться и старательно трудиться на благо повышения собственных навыков. Пришлось приложить, ни много ни мало, титанические усилия, потому что все вокруг в мгновение ока стало незначительным и неважным, а волновало лишь то, что он больше не находится подле Сасори. Но Дейдара упорно боролся: он старался не оставаться один, насколько мог, хотя чаще всего только этого и хотелось, и очень много времени проводил с каждым из Учих, в особенности с Итачи, вследствие чего они сблизились еще сильнее. Доверие Дейдары к нему перешло на новый, безоговорочный уровень, так что привычным делом стало засыпать с ним в обнимку под какой-нибудь фильм или просто прийти ночью, когда его одолевали приступы депрессии и бессонницы, и, ничего не говоря, забираться к нему под одеяло. Итачи одним своим видом вызывал в нем уверенность и чувство защиты. Мадара в какой-то момент даже стал подшучивать над ними, говоря, что такими темпами скоро в их доме образуется новая ячейка общества.       Все это вкупе не могло не дать своих всходов. Не знающая куда себя девать любовь Дейдары переключилась на Итачи, и блондин начал осознавать, что все больше испытывает к нему чувства, выходящие за границы братских. Понимая с каждым днем все яснее, что испытывает к нему влечение, набирающее обороты, будучи в растерянности и панике от этого факта и от того, что совсем ничего не может с этим сделать и даже контролировать, Дейдара в один день не выдержал и вывалил Итачи все подчистую. Блондин опасался, что отношение Итачи к нему изменится и впоследствии они отдалятся, но Учиху эта информация даже не смутила. Он умело успокоил блондина, объяснив, что это происходит от безысходности и от желания получить любовь, а любовь он ему в любом случае давать будет — только братскую, но которой ему хватит для того, чтобы чувствовать себя любимым. После этих слов, такого своеобразного четкого блока, поставленного на чувства, чувства Дейдары к Итачи, переходящие в физическое влечение, мигом затухли и снова полностью переключились на Акасуну. К Итачи осталась только та самая братская безоговорочная любовь, которую Учиха и сам испытывал к Дейдаре.       В течение третьего месяца блондин частично смог отойти от дикой зависимости к Сасори, перестал думать о нем перед сном, невольно зависать за каким-нибудь делом, предавшись воспоминаниям и чувствуя себя после этого выжатым, словно лимон. Его состояние более-менее выправилось, отчего он вновь стал более спокойным, рассудительным, каким был до приезда Акасуны с Аляски, а не истериком, выходящим из себя из-за любой мелочи. Теперь Дейдара вообще не понимал, как мог себя так истерично вести, как мог настолько плевать на себя и погружаться с головой в другого человека. Его в дрожь бросало от воспоминаний о них, но все же внутри оставалась тоска по прошлому и какой-то невидимой ниточкой тянуло к Сасори. Он скучал по нему, хотел даже просто увидеть, поговорить, иногда показать, что он изменился и теперь находится наравне с ним по эмоциональному состоянию. Он стал курить, не в силах отказаться полностью от воспоминаний об Акасуне и отпустить его, бессознательно хотя бы так удерживая подле себя его частичку. Конечно, это сказывалось на выносливости, но Дейдара готов был жертвовать ею ради частицы чего-то родного и важного в душе.       Но теперь Дейдара с головой погружался в миссии и думал о возможном повышении. Стоя у кабинета, он мысленно рассуждал, попросить ли у лидера миссию сразу или подождать пару дней, чтобы не казаться навязчивым. Из раздумий его вывел болезненно знакомый голос, прозвучавший из кабинета:       — Я не буду брать их к себе!       Дейдару аж дернуло. Это хриплое звучание он бы не перепутал ни с каким другим. Охрана переглянулась между собой. Крик в кабинете лидера, кроме самого лидера, был за гранью реальности. Такого себе никто не позволял.       — Сасори, мне некуда их деть! С тобой ничего не случится, если временно ты возьмешь их к себе на обучение!       Охранники напряглись еще больше, теперь уже и от повышенного голоса лидера и от факта, что он поддерживал начатый диалог Сасори на высоких тонах. Это было настолько неприемлемо, что в их глазах и состоянии даже отразилась паника.       Но в отличие от них, у Куренай это вызвало только легкую усмешку.       — О-о, это больная тема. Кажется, мы здесь надолго, — она поймала напуганный взгляд охраны. — Расслабьтесь, ребята, вы просто недавно здесь и многого не видели. Когда речь у них заходит о наставничестве — стираются все границы, особенно после твоего ухода от него, — ее взгляд переместился на Дейдару.       Блондин же невольно закусил губу, осознавая как к горлу подкатывает паника от неминуемой встречи с бывшим наставником и одновременно от желания ее скорейшего свершения. Но это было в первую минуту. По ее прошествии Дейдара сделал несколько глубоких вдохов, напоминая себе, что они с Сасори теперь чужие люди и не должно его нахождение поблизости вызывать в нем такую реакцию.       — Я думал, пример с Дейдарой ясно дал понять, что учитель из меня негодный! Вы сами видели, во что это вылилось! Я никого брать к себе не буду: ни одного, ни уж тем более двоих! У меня нет способности к обучению людей!       — Сасори, понизь голос! Не забывай, с кем говоришь!       Голос Акасуны снизился, однако раздражение никуда не делось.       — Простите, Отец, но разве не Вам принадлежали слова о том, что со мной Дейдара не выдержит и я его сломаю, когда мы говорили о нем? Вы оказались абсолютно правы, он ушел от меня. Так почему теперь…       — Если бы у меня был хоть кто-то свободный на примете, я с тобой бы даже разговаривать на эту тему не стал. Все остальные загружены учениками, только у тебя ни одного. После Асумы их осталась целая куча, я раскидал всех, кому можно было, но этих двоих просто некому отдать. Повторяю, это временно, пока я не найду тебе замену. Они очень способные, тебе необходимо будет только направлять их, — голос лидера притих, и Дейдаре пришлось напрячься, чтобы слышать дальнейший разговор. — Я не говорю тебе готовить их к чему-либо — всего лишь немного направлять и осуществлять минимальный контроль. Не нужно применять на них весь свой арсенал опыта, что есть у тебя за спиной. Более того, я прошу тебя этого не делать. Асума дал им прекрасную базу, ты сам знаешь, что учитель он был более чем достойный. Но никто не мог предположить, что его убьют на этой миссии и после него останется непочатый край учеников. Я мог бы просто приказать, но хочу, чтобы ты добровольно взялся за это дело. Может, ты их помнишь — Нара Шикамару и Яманака Ино. Они не так давно проходили экзамен…       — Еще и женщина?! — донесся громогласный голос Сасори, от которого молодые охранники, и так пребывавшие в напряжении, подскочили. — Вы хотите, чтобы я обучал женщину? Отец, скажите, что Вы шутите!       Послышалось недовольное и возмущенное цоканье от Куренай, но комментировать слова Акасуны она никак не стала.       — Сасори, ты опять переходишь рамки!       Затем голоса в кабинете совсем притихли, и Дейдара уже совсем ничего не мог разобрать, как ни старался. Сердце бешено билось, хотелось подойти поближе к двери. Вместе с тем зрело ожидание, когда Акасуна выйдет и они с ним столкнутся. От мысли, что его место займут два других человека, неприятно свербило в животе. Все это вкупе заставляло Дейдару нервничать и переживать, не находя себе места, хотя внешне он оставался абсолютно спокоен.       В скором времени голоса опять повысились.       — Ты думаешь, я не помню его методов?! Думаешь, не помню, как у меня сердце за тебя болело?! Постарайся хоть немного быть не таким, как он, приложи усилия! До этого ты даже не старался! И не ври мне, что с Дейдарой ты пытался действовать по-другому! Ни черта ты не пытался, потому так все и закончилось! Сегодня же приступишь к их обучению!       — Хотя бы женщину отдайте кому-нибудь другому!       — Сасори, я закончил! Покинь мой кабинет!       Через мгновенье дверь открылась и из нее вышел безумно злой Акасуна. Наткнувшись взглядом на Дейдару, он на мгновение остановился, застыв от неожиданности, но в следующую секунду его внимание на себя обратил голос Куренай.       — А ты все так же не уважаешь женщин, Сасори?       Растерянность Акасуны от вида Дейдары сменилась предыдущей злостью.       — Твоего мнения спросить забыл, — прорычал он и, бросив скорее невольный, чем намеренный взгляд на блондина, пошел прочь от присутствующих.       — Невежа, — недовольно произнесла Куренай в удаляющуюся спину.       Дейдара еле сдержался от того, чтобы не проводить Акасуну взглядом. Сасори осунулся, похудел, но все также от него сквозила гордость и стать, всегда вызывавшие восхищение у Дейдары и неумолимую тягу. Мысли, как раньше, стали собираться вокруг образа Аксуны, стремясь заполонить все пространство внутри. Но в ту же секунду парень тряхнул головой, стараясь сосредоточиться на предстоящем визите к лидеру. Вскоре Пейн пригласил их к себе. Войдя, Дейдара и Куренай почтительно поклонились ему, а после Куренай передала папку с документами.       — Как прошла миссия? — поинтересовался лидер, пролистывая документы.       — Безупречно, Отец, — ответила Куренай.       — А как Дейдара себя проявил?       — Наилучшим образом. Был прекрасной опорой и подстраховкой, на него можно спокойно положиться. Если спросите моего мнения, то я думаю, что он засиделся в новичках.       Дейдара аж просиял от такого рода рекомендации. Кончики губ сами потянулись вверх, хотя он и старался сохранять серьезность на лице.       — Я тоже считаю, что ты, Дейдара, уже достоин повышения ранга. Твои успехи более чем радуют. Если следующая твоя миссия пройдет удачно, тут же переведу тебя в кёдаи*.       — Это большая честь для меня, Отец, — склонил голову блондин.       Лидер улыбнулся в ответ и, сказав еще пару поучительных фраз, отпустил их. Дейдару всего переполняла радость от сказанных лидером слов и одновременно с тем захлестнули мысли о предстоящей миссии. Он решил не просить миссию сразу, а сделать это спустя пару дней, но сам факт, что еще немного и он перейдет на ранг выше, заставлял его лицо светиться от счастья. Он уже представлял, как сообщит эту новость Итачи, Мадаре и Саске.       Оказавшись за дверью кабинета, Дейдара попрощался с Куренай, выразив надежду, что напарником в следующей его миссии окажется она, на что получил такой же ответ. И Дейдара не лукавил — он и правда получил удовольствие от общения с Куренай. Женщина не выказывала пренебрежения к нему, как делали это многие якудза старших рангов, а общалась с ним практически наравне.       Попрощавшись и с охраной, блондин направился к месту для курения в штабе, организованному не так давно вследствие множества жалоб некурящих членов организации, и затянулся в предвкушении следующей миссии, мысленно с какой-то опаской и одновременно желанием ожидая встретить Акасуну в наверняка облюбованном им месте. Но Сасори не было, и Дейдара спокойно курил у окна, в полной мере предаваясь своим мыслям.       Однако долго его одиночество не продлилось. Вскоре он услышал чеканные приближающиеся шаги. Он повернул голову к двери и в этот момент столкнулся со взглядом вошедшего в курилку Сасори. Тот на секунду задержал на нем взгляд от удивления, его глаза быстро скользнули к сигарете в руках Дейдары, и мимолетная усмешка возникла на осунувшемся лице.       Ничего не говоря, он подошел к другому окну, доставая таким привычным движением из пачки сигарету, приковавшим все внимание Дейдары. Только спустя несколько секунд блондин будто вышел из оцепенения и поприветствовал бывшего наставника, на что получил утвердительный кивок.       — Как успехи? — выдохнув дым в своей элегантной манере, спросил Акасуна.       — Повысят после следующей удачно завершенной миссии, — дрогнувшим на мгновение голосом произнес Дейдара. Он совсем не ожидал, что Сасори начнет с ним разговор.       — Поздравляю. Я рад, что у тебя все хорошо.       Дейдара кивнул, и какое-то время прошло в напряженном молчании. Блондин смотрел на свою сигарету и клял все на свете за то, что она так медленно тлеет. А просто затушить ее или выкинуть было бы все равно что сказать, что он хочет поскорее избавиться от компании Сасори.       — И давно ты курить стал? — продолжил расспросы Акасуна с небольшой ухмылкой на лице.       — С нашего последнего совместного препровождения в Вашем доме. — Дейдара делал все более сильные затяги, желая поскорее покинуть компанию Акасуны, чувствуя, что прежнее влечение к нему просыпается с новой силой.       — И что же ты куришь? — Сасори сократил расстояние между ними, приковав глаза Дейдары к себе. Мельком глянув на пачку, лежащую на подоконнике, Акасуна тут же скривился. — Выкини эту дрянь, возьми мои.       Он вытащил изо рта обомлевшего вследствие его действий Дейдары почти скуренную подчистую сигарету и, вдавив в пепельницу, протянул открытую пачку. Подрагивающей рукой парень достал оттуда сигарету, мысленно приказывая себе собраться и коря за то, что не смог отказаться. Прежде чем он нашарил в карманах зажигалку, Сасори поднес к нему свою, намеренно держа чуть поодаль, так, чтобы Дейдаре пришлось наклониться к нему. С первой затяжкой блондин ощутил тот самый вкус, который чувствовал в комнате Сасори, когда держал Акасуну за талию и целовал его по просьбам. А теперь Сасори был так близко и с такой игривостью в глазах смотрел на него, будто намеренно соблазняя, что по телу прокатилась приятная, теплая волна возбуждения.       — Правда ведь лучше того дерьма, что куришь ты? — с кошачьей улыбкой произнес Сасори, выдыхая дым в окно, но продолжая с легким прищуром смотреть на блондина.       — У меня нет денег на покупку таких дорогих сигарет, — Дейдара отвернулся к окну и тоже выпустил в него дым, борясь с желанием, просыпающимся внизу живота от бархатистого, кажется даже заигрывающего голоса Акасуны.       В ту же секунду его задницы коснулась рука. Дейдара дернулся от неожиданности и тут же повернул голову к Сасори, собираясь разразиться возмущением, смешанным с непониманием, но Акасуна лишь улыбался, спокойно убирая руку. Блондин почувствовал в заднем кармане пачку сигарет.       — На первое время, — не снимая улыбки, произнес Сасори и, затянувшись вновь, выдохнул дым ему в лицо. Дыхание Дейдары стало учащаться, и он уже не мог его контролировать. Голос слегка сорвался, когда он поблагодарил Акасуну. Сасори с небольшим прищуром смотрел на него, будто играя, а Дейдара понимал, что не может не вестись на эту игру, и злился на себя за это.       Блондин отвернулся к окну и прикладывал усилия, чтобы делать вид, что ему все равно. Сасори тем временем спокойно стоял рядом и тоже смотрел в окно. Казалось, он совсем потерял к нему интерес, что напрягало парня еще больше.       — Вам дали учеников? — спросил Дейдара, чтобы хоть как-то нарушить неловкую тишину.       — Ты же сам все слышал, — не поворачиваясь к нему, произнес Акасуна. Такая манера ответа уже больше походила на того Сасори, который был с ним, когда Дейдара еще находился у него в обучении. Однако внезапно для себя блондин осознал, что его не напрягает, как раньше, подобный тон Акасуны, хотя перемена в такое короткое время произошла разительная: то Сасори явно заигрывал с ним, а теперь стоял, спокойно отвечая и как будто совсем не обращая внимания. Он понял, что ничего в этом плохого нет, что это естественное состояние Сасори — он просто такой, и от понимания этого факта внезапно стало легче и будто какой-то барьер напряжения разрушился внутри него.       — Вы явно были не в восторге, — с усмешкой в голосе произнес Дейдара, неожиданно для себя осознавая, что вполне комфортно общается с Акасуной наравне.       — Отец заверил меня, что это временно. Я очень надеюсь, что так и будет. Одного неудачного опыта мне хватило.       — Может в этот раз все получится, если Вы не будете пытаться затащить их в постель, — с улыбкой ответил Дейдара и поймал вновь игривый взгляд Сасори.       — Или они меня, — с прищуром ответил тот.       Дейдара тихо рассмеялся под улыбку Акасуны, который, докурив, вдавил свой бычок в пепельницу.       — Приятно было увидеться, Дейдара, — он легонько, почти невесомо потрепал блондина по волосам и покинул помещение. А Дейдара остался один, с приятным чувством от прикосновения. Он достал из заднего кармана только начатую пачку, оставленную Сасори, и улыбнулся, ощутив, как заполняется до сего момента не покидавшая его пустота внутри, которую своей заботой не мог заполнить даже Итачи.       Блондин быстро, но с наслаждением выкурил еще одну сигарету Акасуны, упиваясь ее приятным вкусом, и тоже покинул помещение, намереваясь отправиться домой.       По приезде он тут же рассказал Мадаре и Саске о словах лидера о повышении, выслушав в ответ искренние поздравления. Он особенно поразился, насколько рад был за него Саске, которому повышение светило еще нескоро после миссии, где он был напарником Сасори и от которой когда-то его, Дейдару, освободил лидер вследствие плохого самочувствия. Они с Саске с первой встречи негласно соревновались буквально во всем, при этом по-родному полюбив друг друга и став настоящими братьями-одногодками. Однако то, насколько сейчас искренне Учиха-младший обнимал его и говорил, что он большой молодец и заслужил такое скорое повышение, заставляло Дейдару еще больше чувствовать, что он является частью этой семьи.       Итачи же дома не было, и Дейдара с нетерпением ждал его возвращения, чтобы поделиться радостными новостями и рассказать о встрече с Сасори, хотя где-то в глубине души понимал, что Итачи явно будет не в восторге. К вечеру гений клана Учиха, наконец, вернулся домой. Дейдара к тому времени уже час сидел на крыльце, предаваясь размышлениям. Увидев Итачи, он приветственно махнул ему рукой и потянулся за пачкой, выкинув в пепельницу, стоящую подле, окурок.       — Новые сигареты? — улыбнулся брюнет, присаживаясь рядом. — Обычно ты не так расточителен.       — Сасори-сан отдал, — светясь от собственных слов произнес Дейдара, не в силах сдержать улыбки. С лица же Итачи улыбку словно ветром сдуло при упомянутом имени.       — Ты с ним виделся?       — Да, случайно встретились в штабе, когда курили. Поболтали немного, — блондин вновь не смог сдержать улыбки и даже закашлялся, выпуская дым в таком положении.       Однако Итачи явно не разделял веселого настроения Дейдары.       — Я надеюсь, у вас не заходило разговора о возвращении?       — Конечно нет. Итачи, это все в прошлом. Мы просто поговорили ни о чем. Кстати, еще одна удачная миссия, и меня повысят, — попытался перевести тему Дейдара.       — Поздравляю, — невесело отозвался Учиха.       — Что-то не особо твои слова сквозят радостью.       — Это было ожидаемо. Ты очень много сил приложил для этого. Я боюсь только, что ты вляпаешься в ту же лужу. Не мне лезть в твою личную жизнь, но я переживаю.       Дейдара усиленно помотал головой, делая очередную затяжку, и повторил:       — Это все в прошлом.       — Ты весь светишься, когда говоришь о нем, Дейдара. Даже слепой увидел бы. Прошу, держись от него подальше.       После слов Итачи блондин заметно приуныл. Настроение резко упало ниже плинтуса. Они посидели около минуты в тишине, пока от Итачи не послышался тяжелый вздох:       — Прости, это не мое дело. Ты волен делать то, что посчитаешь нужным. Я пойду, — брюнет встал со ступенек и, отряхнув штаны, направился в дом.       Дейдара же продолжал курить и думал о словах Итачи. Теперь встреча с Сасори, вызывающая до того радость и безграничное тепло, представлялась совершенно в другом свете. И мысли об этом не отпускали его, даже когда он уже оказался у себя в комнате. Около часа он промучился в одиночестве, не находя себе места, и в конце концов пришел к Итачи. Молодой Учиха лежал на кровати, погруженный в чтение книги, и никак не отреагировал на приход Дейдары. Но реакции и не требовалось. Уже привычно Дейдара молча опустился подле него на кровать и, просунув голову под его руку, положил голову Итачи на плечо, умиротворенно прикрыв глаза. Также не произнося ни звука и не отрываясь от чтения, Итачи поджал одно колено к себе, устойчиво положив на него книгу, и одной рукой приобнял Дейдару, второй же продолжая держать книгу. Дейдара еще ближе придвинулся к нему, положив руку на грудь брюнета, и в таком положении быстро заснул, отпущенный всеми мыслями.       Дейдаре показалось, что проспал он целую ночь, но на деле — всего лишь час. Разбудил его громкий голос Саске:       — Да какого ж хрена вы постоянно спите вместе?!       Дейдара быстро поморгал и приподнялся с груди Итачи, сонными глазами глядя на возмущенного Саске.       — Ну вот, разбудил Дейдару, — спокойно произнес Итачи, не отрывая взгляда от книги. — Тебе никто не запрещает тоже приходить и спать здесь. Кровать большая — места много.       — Мне и своей хватает!       — Тогда к чему эти крики?       — Просто бесит!       — Маленький ревнивый братик, — улыбнулся Итачи. — Может просто кто-то перестанет строить из себя холодную, черствую копию Сасори-семпая и ляжет рядом, если так хочет?       Саске раздраженно фыркнул, но не ответил. Однако и уходить он тоже не торопился. Его взгляд метался то к Дейдаре, то к Итачи, словно осуждая их за уединение вне его личности. Дейдара хоть чувствовал, что часто он является причиной подобной ревности, но почему-то этот факт его всегда несильно гложил. Он всегда относился к Саске как к брату и ни в коем случае не претендовал на его место в этом доме. Просто его, Дейдары, нахождение здесь было будто самим собой разумеющимся фактом, словно он был третьим ребенком в клане Учиха, с самого детства растущим наравне подле Саске и Итачи. И если Саске ревновал, то ревновал и его тоже, наравне с Итачи.       Улыбнувшись, Дейдара сделал еле заметный жест головой и слегка подвинулся в сторону от Итачи, освобождая место и таким образом невербально посылая приглашение. И Саске прекрасно распознал его. Словно нехотя, показательно закатывая глаза, он опустился между ними и, облокотившись на Дейдару (тем самым будто намеренно показывая пренебрежение к Итачи), уткнулся в свой телефон. Все еще не отрывая взгляд от книги, Итачи потрепал Саске по непослушным волосам, отчего блондин почувствовал на себе еще больший вес Учихи-младшего, когда Саске намеренно отстранялся от руки брата.       — Дейдара, от тебя сигаретами несет, — пожаловался Саске, пытаясь поудобнее устроиться и не на секунду не отрывая взгляд от экрана телефона.       — Можешь повернуться к Итачи, от него уж точно не несет, — беззлобно огрызнулся Дейдара, морщась, когда непослушные волосы Саске щекотали его подбородок.       — Мерзкий ты.       — Взаимно.       — Вы мешаете, — спокойно произнес Итачи, и оба синхронно замолчали. Итачи всегда оставался негласным авторитетом, если рядом не было Мадары, и у них уже в привычку вошло слушаться его. Саске полностью погрузился в просматривание ленты в социальной сети, а Дейдара с улыбкой на губах опустил подбородок на макушку Саске и, устроившись поудобнее, снова погрузился в сон.

***

      Уже на протяжении многих дней Дейдара ждал, когда ему дадут миссию. Он раз пять успел появиться в штабе, но лидер говорил, что пока ничего подходящего для него нет. Мельком блондин в это время видел и Сасори с новыми учениками, однако только из-за угла. Его неприятно задело, что девушка была на него похожа, и Акасуна пару раз бросал на нее невольные взгляды. С глазу на глаз с Сасори он так и не столкнулся. Его, конечно, тянуло к Акасуне, но он скорее просто скучал по нему, чем испытывал прежнюю зависимость. Однако было бы враньем утверждать, что Дейдара совсем не боялся, что зависимость к Сасори вернется и он снова начнет страдать по нему, как раньше. Потому блондин и предпочитал держаться на расстоянии. Слова Итачи тоже оставили свой отпечаток у него в голове.       Этот день практически ничем не отличался ото всех предыдущих. Было тепло, высоко стояло солнце. Дейдара с утра сидел на террасе и повторял кодекс. Мадара с Итачи уехали на собрание, Саске занимался своими делами, и Дейдаре, в принципе, нечем было заняться.       Около полудня к дому подъехал автомобиль Мадары. Увидев его, блондин тут же отложил кодекс и направился поприветствовать сенсея. Однако помимо Мадары с заднего сидения автомобиля вышел и Сасори. На несколько секунд блондин обомлел, глядя на бывшего наставника. Акасуна улыбался, разговаривая с Мадарой, и по виду был непривычно доволен. Дейдара все же заставил себя выйти из оцепенения, подойти и поприветствовать старших.       — Как дела, Дейдара? — с улыбкой спросил Сасори, и парня не хотело покидать ощущение, что чертами своими что сейчас, что тогда, когда они курили, Сасори напоминает лиса.       — Без изменений.       — Недолго тебе ждать их, — загадочно бросил Акасуна и направился к дому вместе с Мадарой, который тоже улыбнулся Дейдаре. С непониманием Дейдара обернулся к ним, но задавать вопросы не решился.       В этот момент из дома выскочил Саске, поздновато притормозив и низко поклонившись Акасуне. И Дейдара увидел, как знакомое, привычное когда-то раздражение ложится на лицо Акасуны. Его пробрал внезапный холод от воспоминаний, когда он каждый день видел такое лицо Сасори при одном взгляде на себя. Сейчас Акасуна вел себя с ним совершенно по-другому, но то, что Дейдара увидел, неприятно ударило по памяти.       — Дейдара, будешь обедать с нами? — вывел его из раздумий голос Мадары.       Блондин взглянул еще раз на Сасори, лицо которого еще больше сквозило раздражением от расспросов Саске, которого, в свою очередь, казалось, сейчас разорвет от счастья, и отрицательно покачал головой. Учиха-старший понимающе кивнул и в своей обычно веселой манере повел остальных в дом.       Дейдара проводил Акасуну взглядом, вернулся на террасу и достал из кармана сигареты. Закурив, он попытался вновь сосредоточиться на кодексе, но почти сразу из дома вышел Саске. Он вошел на террасу и опустился в кресло рядом с Дейдарой.       — Какой же он все-таки потрясающий, — с мечтательной улыбкой произнес Учиха-младший.       — Ага, — безэмоционально поддакнул блондин, не отрываясь от кодекса.       — Он, конечно, строг по твоим рассказам, но я бы, будь у меня возможность…       Дейдара скосил глаза на мечтательно улыбающегося Саске, воображающего вслух, как он бы учился у Сасори, если бы ему было позволено, и только усмехался, возвращаясь взглядом к кодексу. Он уже давно перестал злиться на подобные рассуждения Саске, который очень часто, особенно поначалу, осуждал Дейдару за то, что тот ушел из обучения от такого замечательного Сасори-семпая. Дейдара не планировал рассказывать Саске, как дела обстояли на самом деле, а после того, как его психологическое состояние более-менее выровнялось, его даже задевать подобные слова перестали. Во время таких монологов он предпочитал просто молча дослушать Саске до конца, хотя раньше нешуточно психовал после его слов, из-за чего они потом по несколько дней не разговаривали.       — Ты закончил? — улыбнулся Дейдара, вернув взгляд к Учихе-младшему. Тот даже запыхался, рассуждая о своей потенциальной роли ученика у Акасуны.       — Прости, просто у меня крыша едет, когда я его вижу. Это же… Сасори-семпай! Да я бы полжизни отдал, чтобы стать его любимцем!       — Саске, ты скоро закончишь? — улыбаясь, переспросил блондин.       — А что, так сильно мешаю повторять эту муть? — недовольно щурясь, спросил в свою очередь Саске.       Дейдара усмехнулся. Саске ненавидел кодекс, потому что тот с трудом ему давался, как и теория в принципе. И юного Учиху раздражал сам вид книги у кого-нибудь в руках.       — Просто я спросить хотел, ты вечером занят?       — Вроде нет, — немного подумав, ответил брюнет.       — Часов в пять я бы хотел потренироваться. Ты как, со мной?       — Только если после посмотрим какой-нибудь фильм.       — Да, прекрасно. Только в этот раз в гостиной.       Саске скривился.       — Чтобы дядя опять мешал?       — Да ладно, в прошлый раз я очень повеселился с его комментариев, — хохотнул Дейдара.       — А я нет. Он испортил просмотр, я ничего не понял. Еще и вы с Итачи ржали, как кони, над ухом. Смотрим у меня.       — Ладно, — улыбнулся блондин. — Убедил.       — И кончай задротить, — уходя, кинул Саске. Дейдара на секунду оторвался от кодекса, показал ему в спину язык и вернулся к чтению.       Через какое-то время его ухо уловило тихие шаги, приближающиеся к нему. Дейдара поднял взгляд и увидел поднимающегося на террасу Сасори. Вид у него был довольно уставший.       — Этот Саске доконает меня, — измученно произнес он и тяжело опустился в кресло рядом с Дейдарой. Теперь их отделял друг от друга небольшой столик, на котором стояла пепельница и пачка сигарет бывшего протеже. — Не против моей компании?       Дейдара покачал головой и тут же уставился в кодекс, невольно напрягаясь. Минута прошла в молчании. Сасори курил, и через какое-то время Дейдара тоже потянулся к пачке, лежащей на столике. Он не глядя достал сигарету и, прикуривая, резко ощутил уже другой, но знакомый вкус. Нахмурившись, он глянул на пачку, которую только что брал, и увидел, что вместо его пачки рядом с ним лежит пачка Сасори. Взгляд блондина переместился на фигуру наставника. Акасуна задумчиво подбрасывал его пачку в воздух и ловил одной рукой. Дейдара вновь посмотрел на сигарету у себя в руках и тут же затушил ее о пепельницу.       — Не нужно, Сасори-сан. Верните мою, — он придвинул пачку бывшего наставника к нему и протянул руку за своей. Но Сасори мельком хитро глянул на него и, не отрывая задорного взгляда от его глаз, безмятежно кинул его пачку в мусорку. Дейдару такой поступок не на шутку разозлил, но он сдержал эмоции внутри.       — Спасибо. Теперь снова в магазин идти, — Дейдара встал с места, положил кодекс на кресло, собираясь уйти.       — К чему так напрягаться? Бери, когда дают, особенно если позволить себе не можешь.       Дейдара сделал глубокий вдох, подошел к Акасуне, встав ровно напротив него, и твердо посмотрел сверху вниз.       — Если я говорю нет, это значит нет, — в голосе блондина слышалась непривычная уху Акасуны четкость и сталь. В глазах Сасори на мгновение промелькнуло удивление, а следом внезапно в них отразился интерес. Он неторопливо поднялся со своего места. Его лицо теперь находилось напротив лица Дейдары в близости десяти сантиметров. Но блондин не струсил и с вызовом смотрел ему в глаза, отчего в глазах Сасори в ответ мелькала какая-то странная живость.       — В первый раз я не заметил в тебе подобной гордости, — произнес Акасуна, явно намекая на принятие блондином первой пачки сигарет в штабе.       Но Дейдара не повелся на провокации.       — Я в Ваших подачках не нуждаюсь, — упрямо продолжил он гнуть свою линию.       Сасори улыбнулся, спокойно взял со стола пачку, достал оттуда сигарету и с наслаждением сделал затяжку. Выдыхая дым в лицо Дейдаре, он слегка нагнулся к нему и манящим полушепотом спросил:       — А если я просто хочу за тобой поухаживать?       Такое развитие разговора выбило Дейдару из колеи. Чарующий голос Сасори, которому тот придавал особую интонацию и намеренно опускал, чтобы тот звучал ниже, заставлял теряться в собственных мыслях.       Сасори же, видя такую растерянность, улыбался еще шире. Он взял со стола пачку и, открыв, протянул блондину.       — Возьми. Это ни к чему тебя не обязывает.       И столько хитрости и интереса было во взгляде Сасори, настолько с виду в нем была крепка уверенность, что Дейдара сделает так, как он хочет и просто не сможет воспротивиться, что блондин протянул руку и с вызывающей улыбкой указательным пальцем закрыл пачку.       — Спасибо. Обойдусь, — все так же игриво улыбаясь, как и ранее Акасуна, ответил он. Молча поклонившись, он взял с кресла кодекс и, не оглядываясь, направился в дом. А Сасори остался стоять на месте в какой-то растерянности. Затем он усмехнулся, присел обратно в кресло и стряхнул пепел в пепельницу.       — Паршивец, — с улыбкой он запрокинул голову и выпустил подряд три кольца дыма. В следующую секунду его пробрал хриплый кашель. Сасори машинально сунул свободную руку в карман, достал оттуда носовой платок, быстрым движением развернул его и стал откашливаться. Посмотрев под конец на внушительных видов кровавое пятно, оставшееся на платке, он вытер губы, сложил платок и, сунув его обратно в карман, продолжил как ни в чем не бывало курить.       Дейдару же при входе в дом стало слегка потряхивать. Он прокручивал в голове только что состоявшийся разговор с Сасори и понимал, что все сделал правильно. Но его неимоверно раздражало, что Акасуна так явно с ним флиртует, хотя сам и поставил точку в их отношениях. Флирт Сасори не мог в нем не отзываться, Дейдара все еще испытывал к нему чувства, но возвращаться к прошлому совсем не хотел. Разрываемый внутренним конфликтом, он направился на кухню, распорядился, чтобы ему принесли еду и сел за стол. Внезапно сзади на его плечо опустилась рука Мадары.       — Ну что, счастливчик, проголодался?       Дейдара поднял непонимающий взгляд на него.       — Счастливчик?       — А кого же в скором времени ждет повышение? — задорно улыбнулся глава семьи.       Дейдара махнул рукой.       — Я был у Отца несколько раз. Для меня нет миссий, — он заострил внимание на хитром взгляде Мадары. — Или я чего-то не знаю?       — Ну, мне не положено говорить об этом… — растягивая слова, начал брюнет. Дейдара чуть не подскочил с места.       — Мне дадут миссию?       Взгляд Мадары игриво скользнул к потолку, и он начал кивать головой, будто в такт музыке, играющей у него в голове. Улыбка радости просияла на лице Дейдары.       — Что за миссия? Скоро? Сложная? Лидер сам об этом сказал или это только догадки? — стал засыпать он вопросами Мадару. Тот, не прекращая довольно улыбаться, сел напротив него.       — Только это большой секрет, — почти шепотом начал он. — Сегодня на собрании обсуждался перехват кортежа с принцем Саудовской Аравии. В состав взяли Итачи, Какаши, Куренай и Хидана. Долго не могли определиться с последним человеком, так как многие на миссиях, — Мадара видел, как Дейдара расцветает все больше, слыша о миссии и догадываясь о том, кто будет последним человеком. — Предложили кандидатуру Сасори, но тот отказался в твою пользу, сказав, что полезно будет тебе проявить себя на этой миссии взамен первой, от которой освободил тебя Отец из-за плохого самочувствия. Почти все были против, конечно в первых рядах Хидан, но Сасори как оратор в этот раз был безумно убедителен. Лидер еще какое-то время сомневался — понимаешь ведь серьезность миссии, — но Сасори все-таки его дожал, как он умеет, лично поручившись за тебя.       У Дейдары настолько сильно расширились глаза, что Учиха на мгновение подумал, что они вылезут из орбит.       — Да ну? — Дейдара недоверчиво задержал взгляд на сенсее. — То есть хотели взять Сасори-сана, а по итогу берут меня? Как-то неравносильно немного, не находите?       Но даже после этих слов улыбка не сошла с лица Мадары.       — Дейдара, такой шанс тебе еще ой как не скоро выпадет. В случае удачного завершения миссии тебя не то что повысят — о тебе слухи начнут ходить по организации. Я знаю Сасори безумно давно — он из кожи вон лез, чтобы тебя включили в состав миссии. На моей памяти такое происходит впервые. Он закрыл рты всем, кто выступал против, он привел безумно большое количество аргументов в пользу твоего избрания. Я понимаю, что ты его недолюбливаешь в связи с известными событиями, но он сделал для тебя невозможное.       Слова Мадары оказали сильное влияние на Дейдару. Он чувствовал, что его еще хоть какое-то жесткое отношение к Сасори, питающее внутренний стержень, выросший за эти месяцы, буквально тает, и злился за это и на себя, и на Акасуну. Когда ему принесли еду, он не мог к ней притронуться, а Мадара сидел напротив и молча улыбался.       — Какой ему резон? — наконец не выдержал Дейдара.       — Кто знает, — Мадара игриво подернул бровями. — Но я до сих пор под впечатлением. Это собрание еще нескоро забудут.       Дольше сидеть Дейдара не мог. Он молча поднялся с места и быстрым шагом направился на террасу. Сасори все еще был там, а пепельница рядом с ним была полна окурков. Раздосадованный, блондин практически подбежал к нему и сходу выпалил:       — Вы зачем это сделали?!       Акасуна спокойно открыл до того прикрытые глаза и, улыбнувшись, снисходительно посмотрел на него. Крик не возымел на него ровно никакого эффекта.       — Все-таки Мадара не умеет язык за зубами держать, а я так хотел, чтобы все осталось в тайне, — произнес он, стряхивая пепел. Однако было видно, что Сасори, напротив, очень доволен открывшейся тайне.       — Зачем?! — повторил Дейдара. Теперь в его голосе звучала истеричная паника.       — Мне казалось, ты радоваться должен, — спокойно ответил Сасори. — Тебе же нужно повышение.       — Какой Вам резон, я не понимаю! Мы больше никто друг другу! Зачем Вам так напрягаться ради блага того, кто к Вам не имеет никакого отношения?!       Акасуна пожал плечами, не прекращая по-лисьи улыбаться.       — Захотелось, — он взял со стола пачку, в которой уже не было половины сигарет, открыл и протянул ее Дейдаре. — Возьмешь хотя бы из благодарности?       Блондин шумно выдохнул и, разрываясь от противоречивых чувств, все-таки взял сигарету, закурил и отошел к краю террасы, подальше от Сасори.       — Чего Вы добиваетесь этими действиями? Хотите снова влюбить меня в себя? Вам скучно, что ли? — не глядя на него, спросил он.       — Ты слишком высокого о себе мнения. Мир не крутится вокруг тебя.       — Тогда как объяснить Ваши поступки?       Улыбка Сасори смягчилась. Он поднялся с места, неспешно подошел к Дейдаре и остановился позади него в нескольких сантиметрах. Парень напрягся всем телом, но не оборачивался, продолжая курить. Мурашки пробежали по телу, когда он ощутил над ухом манящий шепот:       — Ты видимо слишком много думаешь обо мне. Это даже приятно.       — Вы себе льстите. Никто о Вас не думает, — Дейдара невольно громко сглотнул и в ту же секунду подавился дымом. Сигарета выпала из разжавшихся пальцев, а сам блондин принялся судорожно откашливаться. Придя в себя, он тут же придавил ее ногой, когда перед ним вновь возникла открытая пачка.       — С этой миссией все то же, что и с этими несчастными сигаретами — ты мне ничем не обязан, Дейдара. Я сделал это единственно потому, что захотел, и только, — продолжал литься в ухо этот чарующий голос. Дейдара чувствовал, как все меньше и меньше хочет сопротивляться. Тело как-то обмякло, а рука сама потянулась к пачке и достала оттуда сигарету. Не успел блондин сообразить, что ему нужна зажигалка, как оная тут же возникла перед ним. Наклонившись подкурить, Дейдара почувствовал сзади кое-как касающееся его тело Акасуны. В голове совсем помутилось, и, затянувшись, он подался назад, ощущая спиной тело Сасори. Дыхание невольно сбилось, а по ушной раковине прошелся язык бывшего наставника, оставив влажный след и заставив чуть слышно застонать. Дейдара еще сильнее прижался к Сасори, чувствуя сзади через одежду его твердеющий орган. Сигаретный дым и все происходящее будто ввели его в какое-то подобие транса. В мгновение ока Акасуна развернул его к себе лицом, прижал к стене, и Дейдара ощутил чужое дыхание на своих губах. Он выронил сигарету и почти подался вперед, чтобы окончательно сократить расстояние между ними, как внезапно до его уха донесся громогласный голос:       — Дейдара!       Блондин мгновенно пришел в себя. Трезвое сознание вернулось к нему, и он, будто спасаясь, повернулся от губ к голосу, зовущему его. Недалеко от них стоял видимо только что вернувшийся Итачи, и глаза его горели злобой, хотя лицо было совершенно спокойным и умиротворенным.       — Дейдара, мне твоя помощь нужна. У тебя найдется минутка? — улыбнувшись произнес брюнет. — О, доброго дня, Сасори-семпай. Рад, что Вы нас посетили, — Итачи все с той же улыбкой поклонился Сасори, глаза которого буквально прожигали Учиху насквозь. Но тот, словно не видя этого, вновь повернулся к Дейдаре. — Ну так что?       — А, да, конечно! — блондин в мгновение ока оказался рядом с Итачи и, поклонившись Сасори, они оба направились в дом. До самого входа брюнет чувствовал на себе испепеляющий взор Акасуны. Он молча вел Дейдару в его комнату, а тот и слово боялся сказать, чувствуя себя отчего-то виноватым перед ним. Когда Итачи завел его внутрь и закрыл за собой дверь, блондин принялся рвано оправдываться:       — Итачи, я… не понимаю просто… Все как-то само…       — Это был первый и последний раз, когда я вмешиваюсь, Дейдара, — перебил он, и голос его был непривычно тверд с сквозившей в нем сталью и пассивной злостью. — Какое бы ты решение не принял в дальнейшем, какие бы действия не совершал — это будет только твой выбор. Захочешь быть с ним, я и слова тебе не скажу. Только не нужно потом приходить ко мне, когда он снова раздробит тебе психику, и искать помощи.       Ничего не говоря более, Итачи вышел и хлопнул за собой дверью. Дейдаре очень хотелось броситься за ним, попытаться все объяснить более понятно и разборчиво, но он понимал, что лучше сейчас остаться на месте.       Вечерний спарринг с Саске и просмотр фильма прошли как будто в тумане. Итачи так и не вышел из своей комнаты и никого к себе не пускал, даже Мадару, а утром пришел к Дейдаре и сказал, что погорячился прошлым днем со словами, но в целом считает так, как уже высказался. В итоге, в конце своей речи, Итачи сказал, что в любом случае поддержит Дейдару, какое бы решение он не принял, ведь тот ему как брат, хотя ему до последнего бы не хотелось, чтобы тот связывался с Сасори. И блондин сам говорил, что то была минутная слабость и он не хочет повторения истории, но сам сгорал от желания, вспоминая их несостоявшийся поцелуй.       К вечеру сообщили о миссии. Итачи с Дейдарой тут же поехали в штаб. По их прибытии у дверей лидера уже собрались Какаши и Куренай. Оставалось только дождаться Хидана, который вскоре тоже появился. Одарив Дейдару высокомерным взором, он выдавил сквозь зубы «щенок Акасуны», но все сделали вид, что не услышали, а Дейдара был слишком возбужден от предстоящей миссии, чтобы расстраиваться каким бы то ни было фразам Хидана.       Когда они, наконец, оказались в кабинете и все приличия были соблюдены, лидер незамедлительно начал:       — Итак, слушайте очень внимательно и вникайте в каждую деталь. Особенно ты, Дейдара. Это очень важная миссия, от ее успеха зависит дальнейшее положение нашей организации среди остальных, а также политическое будущее страны. Через неделю в Токио к аэропорту будет ехать кортеж с принцем Саудовской Аравии. Насколько верны сведения наших агентов, кортеж будет состоять из трех автомобилей: первые два — с охраной, последний — с членом королевской семьи. Цель миссии — захватить последний автомобиль, взять в заложники принца, доставить ценности, что будут при нем, и конфиденциальные документы в секретное убежище в Аокигахаре**. Принца необходимо будет тоже доставить туда, естественно предварительно избавившись от слежки. После передачи принца, ценностей и документов в убежище миссия будет считаться успешно завершенной. На подготовку у вас будет неделя. Я хочу, чтобы каждый подробно изучил маршрут проезда кортежа «от» и «до», состав охраны принца вплоть до привычек каждого охранника, внешность принца, его поведение в стрессовых ситуациях, устройство марки его автомобиля, погоду в назначенный день, влажность воздуха — в общем, каждую деталь. Каждую! Любую мелочь, что может показаться незначительной на первый взгляд! Никого не должны взять в плен не при каких обстоятельствах! — он задержал взгляд на Дейдаре. — Дейдара, я все еще не уверен, что принял правильное решение, включив тебя в состав группы. Миссия очень сложная и ответственная. Ты можешь пообещать, что справишься, а в случае захвата в плен лишишь себя жизни?       — Конечно, Отец. Я готов сделать это по первому Вашему велению, как гласит кодекс, — склонил голову блондин.       Пейн удовлетворенно кивнул.       — Если кто-то решит сохранить себе жизнь, я лично не успокоюсь, пока не запытаю предателя до смерти собственными руками. У вас на подготовку неделя. Изучите составленный план перехвата, отточите все вплоть до секунды. Я хочу, чтобы вы сутками занимались этим делом. Все меня поняли?       — Да, Отец, — синхронно ответили присутствующие. Пейн взял со стола пять одинаковых папок внушительного размера и стал раздавать каждому по одной.       — На изучение всей информации я даю два дня. Остальное время на тренировку перехвата. Лидер миссии — Какаши. Задействуй всех, кого считаешь нужным, для тренировки перехвата. В случае каких бы то ни было проблем обращайся ко мне.       — Да, Отец, — тот покорно склонил голову.       — В последний день я лично проверю ваши успехи. Дейдара, — снова обратился он к блондину, — за тобой буду следить с удвоенным вниманием. Если справишься, повышу без каких-либо вопросов и раздумий до сятэйгасиры***.       Дейдара чуть не поперхнулся воздухом, и его резко бросило в жар. У остальных членов группы как по команде расширились глаза, и они кинули синхронный взгляд на блондина. Даже Итачи, которому после такой особой миссии тоже пообещали повышение, не смог не открыть рта.       — Если вопросов нет — все свободны.       Все поклонились лидеру и покинули кабинет. Дейдара все еще пребывал в шоке от услышанной им информации.       — Хорошо, когда тебе путь к повышению вылизывает старший, используя все свои навыки манипуляции и связи, — прозвучал над ухом гнусавый голос Хидана. — Интересно, за какие такие особые заслуги Акасуна задницу чуть не порвал, чтобы пропихнуть тебя на эту миссию? — Джимпачи подернул бровями и языком пару раз быстро ткнул во внутреннюю часть щеки, намекая на оральный половой акт. Дейдара так опешил от такой неприкрытой грязной наглости, что даже рта не в состоянии был раскрыть от подобного нахальства.       — Хидан, ты мерзок до невозможности, — скривилась Куренай и повернулась к Какаши, словно ища у него поддержки. Того явно тоже не радовало поведение Джимпачи.       — Не потерплю, чтобы у команды, руководимой мной, с самого начала были разногласия. Эта миссия очень важна, на кону политическое будущее страны и статус синдиката. Хидан, если тебя что-то не устраивает, я могу попросить Отца о твоей замене, только скажи.       — Какаши, ну что ты горячишься, — заулыбался Хидан. — Это же только шутки. Дейдара все понимает, да?       Но Дейдара стоял и серьезно смотрел на него, оскорбленный до невозможности. Только дикая выдержка помогала ему оставаться на месте и молча смотреть Хидану в глаза.       — Ой, все без чувства юмора. В такие моменты я скучаю по Какузу, он хотя бы ворчит забавно.       — Сбор послезавтра в девять, — проигнорировав его слова, произнес Какаши. — Буду проверять изученность информации. Дейдара, у тебя особенно. Один твой промах — я докладываю Отцу и тебя меняют. Все понятно?       Блондин кивнул. Хидан тут же кинул прощальные слова всем и скрылся. Какаши направился следом. Провожая фигуру Джимпачи все еще шокированным взглядом, Дейдара приложил руку ко лбу и, вздернув вверх брови, покачал головой.       — Не нужно его вообще слушать. Как будто первый день его знаешь, — на плечо опустилась ободряющая рука Итачи.       — Да, не обращай внимания на этого хама. У него язык без костей, — улыбнулась Куренай и махнула друзьям рукой на прощание. Итачи с Дейдарой попрощались с женщиной, после чего Учиха понимающе спросил:       — Курить?       Дейдара пару раз кивнул, и они направились в комнату для курения. Только переступив ее порог, блондин тут же вытащил сигареты.       — Он с каждым разом поражает меня все больше. Причем делает все так аккуратно, чтобы его нельзя было в чем-либо упрекнуть, — все еще пребывая в шоке, произнес Дейдара, выдыхая дым в окно. — Может зря меня Сасори-сан пропихнул. Сам бы через года полтора-два упорной работы поднял бы ранг до третьего… В лучшем случае, — немного погодя, добавил он.       — Ты смеешься? — поднял брови Итачи. — Да любой мечтал бы оказаться на твоем месте. Хидан завидует, потому что тебе так повезло: сначала покровительство лидера, обучение у неприступного Акасуны Сасори, а теперь миссия такого ранга. На влияние особых покровителей всегда так реагируют, на это вообще внимания обращать не нужно. А Сасори-семпаю, пожалуй, и правда нужно сказать спасибо. Я сам поначалу не осознавал всей серьезности этой миссии. Подумать только, ты первый за долгое время, кто перепрыгнет через ранг.       — А такое было?       — Конечно. У меня, — улыбнулся Итачи. — Я разве не рассказывал?       Дейдара покачал головой.       — Возможно. А может быть ты не слушал, — он снова улыбнулся, когда блондин фыркнул в ответ. — Но я сразу получил второй ранг, минуя первый, в пятнадцать лет. На меня поначалу тоже косо смотрели, говорили, что получил я его не собственными заслугами, а из-за родовитой фамилии, но все прошло. Все в конце концов проходит — это еще один повод не зацикливаться на чужой зависти.       — Но Сасори-сан был бы ближе к повышению, если бы пошел на эту миссию. Зачем он это сделал?       — Ты еще не понял, что ему эта соревновательная борьба за ранги не интересна? — усмехнулся Учиха. — Он живет в особняке, у него есть постоянный высокий доход. Ему просто это не нужно. Ты же был ближе всех к нему, Дейдара. Почему ты не знаешь таких очевидных вещей?       И Дейдару внезапно поразили слова Итачи своей истинностью. Он как-то ошарашено глянул на него и понял, что не задумывался о таком раньше. Ему просто казалось самим собой разумеющимся, что все якудза стремятся к повышению рангов. А теперь, после слов Итачи, он внезапно понял, что все так и есть: Акасуне совершенно неинтересно продвижение по карьерной лестнице, ему и так вдоволь всего хватает, и амбиции ни капли не гложат его.       — Потому что здесь, — брюнет постучал по его голове, отвечая на собственный вопрос, — сидит образ кумира. Ты мыслишь как Саске в его отношении. Но Саске не жил с ним, он ему не открывался, не пытался с ним сблизиться.       Итачи замолчал, осознав, что сам ушел в дебри рассуждений, которые при нынешнем раскладе событий просто бесполезны. Дейдара больше не с Сасори и нет смысла говорить ему этих слов.       — Докурил? — бросил на него выжидающий взгляд Итачи. Дейдара кивнул, туша бычок о пепельницу.       — Прекрасно. Будет непросто это все запомнить, — брюнет повертел в руках тяжелую папку. — Так что чем быстрее мы приступим, тем будет лучше. ______________________ *Кёдай — 2 ранг якудза. **Аокигахара — лес самоубийц в Токио. ***Сятэйгасира — 3 ранг якудза.