Глава 2
7 января 2021 г., 03:48
Следующие два дня Итачи с Дейдарой посвятили изучению информации по захвату кортежа. Итачи безупречно вызубрил такой непомерный объем от и до за полдня, после чего помогал с этим Дейдаре. У блондина, напротив, все шло туго от волнения и страха, что он проколется, и его кандидатуру сменят, как и грозились. Но он упорно заставлял себя не поникать духом и не опускать рук раньше времени. Он изучал информацию даже за едой, порой унося оную к себе, и никто из семейства Учиха в это время не отвлекал его ни просьбами, ни тренировками. Дейдара очень старался. В нем проявились именно те желание и упорство, что и во время его начальной подготовки азам группировки якудза. Итачи постоянно проверял его по первой просьбе, помогал в подборе ассоциаций для лучшего усвоения информации, и в итоге Дейдара прекрасно сдал всю теорию. Какаши и Пейн, лично явившийся послушать его, очень хвалили Дейдару.
После проверки всех распустили до следующего утра. Вторым этапом была подготовка полигона для тренировки захвата кортежа. Этим должен был заняться непосредственно лидер созданной группы — Какаши. В помощь себе он оставил только Итачи, не понаслышке зная гениальный склад ума парня и будучи уверен, что с его помощью организует все лучше и быстрее. Куренай с Дейдарой легко приняли это решение, а вот на лице Хидана явно читалось недовольство оттого, что якудза на ранг ниже его и намного моложе остается помогать в таком важном деле. Однако возразить он не мог, да и не стал бы при всей неприязни: способности гения клана Учиха грех было не использовать — Итачи сходу видел все слабые стороны и недочеты ситуации, не зря к такому юному возрасту он достиг шестого ранга, и многие прочили ему место следующего лидера.
Дело было не из легких. Провозились Итачи с Какаши целый день, но, в конце концов, идеально выверили положение каждого участника миссии и время пошаговых действий вплоть до секунды, истратили кучу бумаги для чертежа плана, но добились нужного результата.
Под конец, изрядно уставший, Итачи, выйдя вместе с Какаши из кабинета лидера после доклада, попрощался с ним и направился к выходу. Он уже знал, что у ворот организации его ждет Дейдара, а потому спешил поскорее добраться до него.
Как и ожидалось, блондин сидел у входа на лавке и безмятежно курил, устремив свой взор вдаль. Итачи молча подсел к нему и потер лоб, будто избавлялся таким образом от пота.
— Наконец-то закончили.
— Недолго вы провозились, — выдохнул дым Дейдара. — Я готов был еще часа два просидеть здесь.
— Просто Какаши-сан очень быстро все рассчитал и выбрал для каждого наиболее удобную роль.
— Любишь ты прибеднять свои заслуги, Итачи. Твоя скромность иногда очень раздражает, — улыбнувшись, Дейдара попробовал выпустить изо рта кольцо дыма, но вышел только размытый клуб.
Учиха чуть заметно усмехнулся и пожал плечами.
— Мне неловко говорить о каких-то заслугах, когда я и сил-то практически не приложил.
Блондин задорно посмотрел на Итачи и шутливо выдохнул дым ему в лицо.
— Бесишь, — с хитрой улыбкой проговорил он. — Великий Итачи Учиха, двадцать семь лет от роду, якудза седьмого ранга без заслуг.
Итачи поймал этот задорный взгляд и резким движением вытащил сигарету изо рта замешкавшегося Дейдары, на что получил недовольный вскрик.
— Шестого ранга. — Он стал медленно отдалять сигарету от тянущейся к ней руки блондина.
— Практически седьмого. Не верю, чтобы ты мог облажаться хоть в чем-то. Отдай!
Дейдара уперся в плечо брюнета и продолжил безуспешно тянуться к сигарете, пока Учиха тихо посмеивался ему в ухо. Осознав безуспешность своих попыток, Дейдара резко остановился и серьезно посмотрел в глаза Итачи. Тот с хитрым прищуром смотрел ему в глаза в ответ, и улыбка не сходила с его губ.
— Не смотри так. Я серьезен как никогда. Верни, — серьезно произнес блондин, но улыбка Итачи только стала шире. И столько тепла было в ней, столько родного, знакомого Дейдаре, что испарина внезапно появилась у него на лбу, и он неожиданно для себя ощутил непреодолимую грусть от того факта, что Итачи испытывает к нему только братские чувства. Настроение из озорного вмиг переменилось на какое-то печально-растерянное. Он словно ощутил в этот момент, что ему недостает любви от Итачи, что он хочет больше, хочет, чтобы хотя бы для одного человека он стал всем миром, чтобы он, находящийся сейчас к нему так близко, стал еще ближе и растворился в нем.
Все эти чувства отразились во взгляде Дейдары. В нем засквозила печаль и готовность сделать первый шаг от безысходности. Будучи существом, не получившим достаточной любви в детстве и в юношестве, отвергаемый на протяжении долгого времени человеком, ради внимания которого он бы расшибся в лепешку, и не в силах напитаться обычной духовной родственной любовью, которую и давало ему семейство Учих, а в частности Итачи, Дейдара тяжело вздохнул и просяще посмотрел в глаза брюнету.
Но только мысль обнять Итачи совсем не по-родственному, а по-любовному и потянуться к его губам стала крепнуть и переставать казаться чем-то неправильным и страшным, улыбка Итачи из задорной вмиг стала какой-то погрустневшей. Он медленно, словно с сочувствием, протянул свободную руку ко лбу Дейдары, выставил вперед два пальца и ткнул ими в лоб замершего от неожиданности блондина.
— В другой раз, Дейдара, — не снимая улыбки, произнес он. Почти дотлевшая сигарета, которую Итачи до того держал поодаль от Дейдары, проплыла перед глазами неподвижного блондина и полетела на землю, где в следующую секунду была благополучна придавлена подошвой ботинка Учихи.
Дейдара так и не смог понять, был ли смысл этой фразы связан с сигаретой или же с его внезапно возникшими чувствами. Взгляд его стал потерянным, стыд постепенно начал завладевать естеством, потому что внезапно нахлынувшие чувства тут же исчезли с этой фразой, а сомнения в том, что Итачи понял, что именно он собирался сделать, остались и крепли. И Дейдара не знал, отстраняться ли сейчас от брюнета, к которому находился очень близко, или попытаться как-нибудь показать, что все нормально.
Но Итачи сам разрядил обстановку. Он довольно улыбнулся и стал ерошить завязанные в хвост волосы Дейдары, как любил обычно делать, но обыкновенно с меньшей силой. Вся неловкость блондина улетучилась в тот же момент. Он принялся верещать, словно подросток, пытающийся отбиться от рук более сильного сверстника. Учиха, в свою очередь, удерживал его, пока волосы Дейдары не превратились в растрепанную объемную гриву.
Когда же Дейдаре все-таки удалось вырваться, он отбежал подальше и принялся стаскивать с взъерошенных волос резинку, а точнее с того клочка, что ей еще удавалось держать. Итачи весело смеялся, и с этим смехом к Дейдаре внезапно пришло осознание, что именно такие отношения между ними и должны быть, что большее между ними невозможно, как невозможно между настоящими братьями. И от этого осознания внезапно стало так легко и хорошо, что блондин на мгновенье оторвался от своих волос и с исключительно светлыми мыслями показал смеющемуся Учихе средний палец, после чего продолжил приглаживать их и собирать в хвост. Одновременно с шутливым негодованием он испытал огромную благодарность, что Итачи ведет себя так, а не иначе.
Наконец обвязав волосы, Дейдара со смехом, но и с осторожностью, подошел к Итачи и присел рядом, толкнув его в плечо своим.
— Ну что, домой? — с улыбкой спросил брюнет.
— Сейчас, последнюю выкурю.
Он стал доставать из пачки сигарету, однако на тыльную сторону его ладони легла рука Итачи.
— Слишком много, Дейдара. Ты ведь, пока ждал меня, полпачки скурил, я прав?
Блондин нахмурился и кивнул.
— Давай без последней.
Будь это кто угодно другой, Дейдара бы поспорил и отстоял свое полное право курить столько, сколько ему захочется. Однако Итачи он перечить не хотел. Слишком много его слова значили для Дейдары. Слишком много значил для него сам Итачи.
Блондин покорно опустил только вытащенную сигарету в пачку и направился с другом к машине. Предстояли тяжелые дни отработки миссии.
***
— Еще раз! — донесся до окружающих резкий мужской бас из мегафона. Машины, отъезжающие в разные стороны, остановились и принялись разворачиваться, готовясь встать на исходную позицию. Полигон под тренировку миссии представлял из себя масштабную огороженную территорию, находящуюся под охраной группировки «Акацуки». Кортеж составляли четыре машины: три джипа и роллс-ройс, в котором и должен был находиться принц. В этих машинах сидели привлеченные для помощи члены группировки, не входящие в состав группы по проведению миссии. По сигналу «кортеж» начал неспешное движение по прямой дороге. Спустя десять секунд из-за поворота выехал черный мерседес. За его рулем находился Хидан в черной маске. В считанные секунды мерседес перегородил путь роллс-ройсу «принца». Задние двери мерседеса тут же открылись и из них выскочили вооруженные Дейдара, Итачи и Какаши, в таких же черных в масках, как и у Хидана. Какаши в мгновение ока оказался у предполагаемого водителя машины принца, нажал на спусковой курок пистолета, который держал в руках, целясь в открытое окно. Предполагалось, что таким образом он и разобьет окно, и убьет водителя. Сейчас же окно было открыто. Пистолет щелкнул, якобы выпустив пулю. Не останавливаясь, Какаши за долю секунды открыл дверь машины, выбросил занимавшего место водителя якудза и, запрыгнув на водительское кресло, быстро закрыл дверцу и разблокировал все двери в машине. В то же время Итачи подбежал с другой стороны к пустому переднему пассажирскому сидению, беспрепятственно запрыгнул на него (сведения говорили о том, что оно будет пустым), развернулся к задним сидениям, наставив на двух собратьев разряженный пистолет, и выстрелил в одного из них. Третья секунда была отведена Дейдаре. Он запрыгнул на заднее сидение, захлопнул дверь, после чего Какаши дал по газам и, быстро набирая скорость, двинулся вперед. Мерседес Хидана тоже рванул следом. Из окна переднего пассажирского сидения наставила два пистолета на удаляющиеся машины Куренай, прикрывая тем самым напарников. Обе машины рванули вперед, по очищенной дороге, а затем, немного повиляв между машинами, расставленными в качестве массовки, разъехались в разные стороны. «Стоп! На сегодня всё!» — прозвучал голос. Машины снизили скорость и развернулись, возвращаясь к «кортежу». Все участники миссии вылезли из машин и сняли маски. — Дейдара, действуй быстрее и меньше смотри по сторонам, сколько можно повторять. Мы весь день отрабатываем одно и то же, и у тебя одни и те же ошибки, — скорее поучительно, чем недовольно, сказал Какаши. — У тебя есть цель, так и будь сосредоточен на ней. — Да, Какаши-сан, — покорно склонил голову Дейдара. Спустя какое-то время к группе подошел Какузу, который и контролировал миссию, давая указания с помощью мегафона. — Хорошо, но есть еще над чем поработать. В первую очередь, необходимо все делать еще быстрее. Добавим сопротивление со стороны охраны принца. С завтрашнего дня тренировка с заряженными пистолетами. Какаши, обеспечь всех присутствующих защитным снаряжением. Через день и далее — создадим реальную ситуацию с автомобилями непосредственно в полном движении. В последний день вас будет проверять Отец, а как мы все помним опыт предыдущих подготовок к миссиям такого уровня — одного раза ему будет недостаточно. Готовьтесь нарезать круги целый день. — Присутствующие поклонились Какузу и стали понемногу расходиться. Замешкавшиеся Дейдара с Итачи еще слышали, как Хидан уговаривает Какузу сходить в бар и жалуется на то, что тот совсем перестал проводить с ним время после повышения. Улыбнувшись друг другу, Итачи с Дейдарой покинули территорию, сдали маски, пистолеты, переоделись и вышли на улицу. — У меня есть предложение, — внезапно по пути начал разговор Итачи. — Как насчет того, чтобы сегодня поужинать в ресторане? Думаю, дядя с Саске не очень сильно расстроятся, если один вечер мы проведем вне их компании. Я угощаю, — тут же добавил он, видя, как теряется Дейдара, у которого вследствие пребывания в новичках было очень мало денег. Блондин поспешно отрицательно повертел головой, чем только вызвал улыбку у Итачи. — Расслабься. Неужели я не могу тебя угостить, а взамен получить приятное общение наедине? Мы с тобой уже давно никуда не выбирались. — Может тогда пойдем не в ресторан, а в место поскромнее? — Я думал, мы достаточно близки, чтобы обходиться без каких-либо неловкостей в этом плане. Разве нет? — он ободряюще толкнул Дейдару в плечо своим. — Наверное да, — со вздохом ответил блондин и под вторым ударом в плечо беззлобно возмутился. — Мы вроде не в спарринге. За что такая немилость? — Просто люблю тебя очень, — улыбнулся во всю ширь Учиха. Дейдара недовольно фыркнул, но больше от неловкости. Слова Итачи подняли в нем бурю положительных эмоций, и он довольно пихнул его в плечо в ответ. По дороге к машине Итачи позвонил в ресторан и забронировал столик. Все шло хорошо до того момента, пока Дейдара не увидел место, куда его привез друг. Это был шикарный ресторан, и посетители, входившие туда, явно соблюдали дресс-код. Если на Итачи был надет привычный для его повседневного наряда костюм, то Дейдара был одет менее подобающе для такого места. Выйдя из машины, он остановился у ее дверей и замялся, оглядев свои кеды, джинсы и черную рубашку, не решаясь идти дальше. Итачи заметил заминку и бросил вопросительный взгляд на блондина. — Я одет неподходяще для такого места, — пояснил тот. В ответ Учиха только махнул рукой. — Этот ресторан перешел во владение организации пару месяцев назад, и мы с дядей имеем здесь долю. Так что насчет внешнего вида не волнуйся, нас здесь примут с распростертыми объятиями. Дейдара умоляюще взглянул на Итачи, но тот лишь улыбнулся. — Дейдара, ты якудза. Ты последний, кто должен стесняться чего бы то ни было. Просто осознай свой статус, и тебе станет плевать. Тем более я рядом. Я не брошу тебя. Слова Итачи возымели должный эффект. Дейдара прикрыл глаза, глубоко вдохнул и выдохнул, попробовав действительно ощутить свой статус. Спустя пару секунд он вдруг понял, что волнение проходит и по нутру медленно распространяется некое расслабление. Каждое слово, произносимое Итачи, воздействовало на него должным образом и перекрывало свои собственные неловкие мысли, убирало его зажатость. Блондин мимолетно улыбнулся и открыл глаза. Неловкости касательно одежды почти не осталось. — Отлично, а теперь вперед. — Учиха почти невесомо подтолкнул его ко входу. Поначалу все шло хорошо. Но как только они пересекли порог ресторана и Дейдара увидел придирчивый взгляд хостес, пробежавший по его внешнему виду, волнение вернулось к нему и стало быстрой, стыдливой волной распространяться по телу. Однако брюнет исправил все это недоразумение одной фразой. — Учиха Итачи. Взгляд девушки тут же поменялся и стал усиленно приветливым, как и ее тон. Она залебезила перед парнями и торопливо повела их к столику, не переставая повторять, как рад ресторан встретить таких особых посетителей. Получив меню и выслушав пожелания приятно провести этот вечер, Дейдара было собрался приступить к изучению блюд, однако его привлек внезапный жест Итачи. Учиха пальцем поманил уже собирающуюся умчаться девушку к себе и что-то шепнул ей на ухо. Дейдара прекрасно уловил, что глаза хостес расширились. С натянутой улыбкой она легонько кивнула и направилась к барной стойке, где стояли несколько официантов, болтая друг с другом и барменом. Девушка подошла к персоналу, что-то сказала всем, после чего один из парней-официантов бросил взгляд на их столик, повернулся обратно к девушке, покрутил пальцем у виска и отправился на кухню под пристальным взглядом хостес и ее не перестающим открываться ртом. Дейдара перевел вопросительный взгляд на Итачи, но тот уже рассматривал меню. — Здесь хорошо готовят гёдза. Попробуешь? Дейдара кивнул. — Отлично. И вино здесь неплохое красное. Выпьем немного перед завтрашним днем. — Не повредит? — недоверчиво спросил блондин. — Если бы завтра была миссия, я бы и предлагать не стал, но это только тренировка, так что немного не повредит. Я буду следить за тобой, если боишься, — улыбнулся Итачи и захлопнул меню. — Смотри, чтобы обратного эффекта не было, — с улыбкой Дейдара тоже захлопнул меню. — Здравствуйте, Итачи-сама, Дейдара-сама, рады видеть в нашем ресторане таких гостей. Меня зовут Хината. Сегодня я буду вашим официантом. Что-нибудь выбрали или подсказать? Дейдара резко поднял голову вверх, услышав произнесенное имя. Его глаза неестественно округлились, а рот в недоумении приоткрылся при виде девушки, которую, как он думал, больше никогда не увидит. Хината стояла возле их столика, облаченная в черную униформу ресторана, и держала в руках ручку и блокнот, в который опустила глаза. На мгновение она их подняла, бросила смущенный взор на Дейдару и вновь вернула его к блокноту. Дейдара бросил быстрый взгляд на Итачи, будто тот обязан был сейчас же объяснить, что происходит. В глазах блондина читались недоумение и паника. Учиха же невозмутимо улыбнулся ему, а затем перевел безмятежный взгляд на девушку. — Вроде все друг с другом знакомы. Необязательно было представляться. Знакомы ведь, Дейдара? Все еще пребывая в шоке, блондин медленно кивнул. — Политика ресторана требует, — смущаясь, ответила Хината. — Ну раз так, тогда у меня претензий нет. Мы уже сделали выбор. Принеси нам две порции гёдза и вот это вино. — Итачи открыл винную карту и указал девушке на выбранный напиток. Хината быстро записала короткий заказ и, поклонившись, убежала к барной стойке. Дейдара проводил девушку растерянным взглядом и вернул его к Итачи. — Что это значит? — Ты не рад ее видеть? — Ты не на тот вопрос отвечаешь, — твердо произнес блондин. Итачи пожал плечами. — Просто подумал, что ты не против будешь повидаться со знакомым человеком. — Давно она здесь? — Может сам ее спросишь? — заговорщицки подмигнул Учиха. — Мы особые посетители, Хината обслуживает только наш столик. Никто и слова не скажет, если ты отвлечешь ее и поболтаешь с ней пару минут наедине. Дейдара совсем не понимал, как себя вести, не понимал, благодарить Итачи или разозлиться на него, хотя, казалось бы, злиться было не на что. — Ты свести меня с ней решил? — Ты слишком много возлагаешь на меня, Дейдара. Сходиться с ней или нет — только твое дело. Я всего лишь дал вам возможность встретиться. Что делать дальше, решать только тебе. Около их столика вновь возникла Хината, расставляя приборы. Блондин машинально подметил, что девушка осталась такой же неуклюжей, какой была раньше. Вилка упала на столик около Итачи и чуть не свалилась к нему на колени. К счастью, реакция Учихи сработала мгновенно, и он без усилий поймал ее. Под бесчисленные извинения и фейспалмы других официантов, наблюдавших за этой сервировкой, Хината продолжила расставлять приборы. Случайно столкнувшись на мгновенье взглядом с Дейдарой, она тут же покраснела, отвела глаза и быстро направилась к барной стойке за вином. Дейдара с Итачи проводили ее взглядом. — Очень красивая девушка. Присмотрись к ней все-таки. Тут Дейдара понял, на что хотел разозлиться. Тон Итачи звучал так, будто Хината — это та девушка, которую он должен выбрать и с которой должен связать судьбу. Точнее, это девушка, и лишь потому он должен связать с ней судьбу. Итачи словно этой встречей и тем, как он сейчас выражался, не поставил ни в грош его чувства, что он испытывал к мужчинам, то есть к нему и к Сасори. Он будто привел его за ручку к Хинате и сказал тем самым, что правильно будет ему, Дейдаре, переключить свое внимание с мужчин на девушек. Это внезапное осознание впервые подняло в Дейдаре волну гнева к Итачи. — Знаешь, не нуждаюсь в твоих услугах свахи, — резко выпалил блондин и тут же осекся, увидев удивленный взгляд друга. — На что ты злишься? Я не кладу тебе ее в постель. Я просто сказал, присмотрись. Это шутка. Было видно, что обычно спокойный Итачи явно начинает нервничать. И это усилило уверенность Дейдары в том, что злиться он имеет полное право. Неловкость, возникшая от собственного мимолетного негодования, сменилась удвоенной злостью. Много фраз крутилось у него в голове, но он предпочел не высказывать их, чтобы не портить обоим вечер. Блондин резко встал из-за стола с намерением остудить свой пыл, пока не наломал дров из-за своей вспыльчивости. — Я курить. Скоро приду. Не дожидаясь ответа, Дейдара направился на улицу. Закурив, он сделал пару глубоких вдохов и попытался осознать происходящее. Злость на Итачи уже почти полностью улеглась, и он не испытывал такого сильного негатива к его поступку. В голове возникло осознание, что благодаря другу он увиделся с девушкой, с которой сам желал встретиться некоторое время, которая нравится ему и которой явно нравится он сам. И это сейчас, когда у них с Сасори все кончено, когда он не ворвется в их жизнь и не разрушит все одним своим появлением. Он и она теперь свободны от его влияния, а значит все не так безнадежно. Бояться больше некого. Осознавая это, Дейдара совсем успокоился и, выкурив половину сигареты, вернулся к Итачи, желая поскорее извиниться перед другом. — Прости, я погорячился, — произнес он, присаживаясь на место. — Спасибо тебе. Я и правда давно ее не видел. Интересно узнать, что с ней случилось. Бутылка вина уже стояла на столе, а красная жидкость была разлита по бокалам. Улыбнувшись, Итачи поднял бокал и, дождавшись, когда Дейдара возьмет свой, стукнул один о другой, пожелав выпить за прекрасный вечер встречи. После двух бокалов им принесли еду, и уже слегка опьяневший Дейдара накинулся на нее, осознав, насколько сильно он проголодался за весь день. Итачи же ел неторопливо и изредка бросал умилительные взгляды на Дейдару, будто на голодного щенка, которому дал еды. Хината еще раз подошла к их столику удостовериться, нужно ли гостям еще что-нибудь. — Как тебе здесь? Не обижают? — поинтересовался Итачи. Хината быстро помотала головой, не поднимая глаз. Учиха улыбнулся и кивком освободил девушку. — А ты когда успел с ней познакомиться? — спросил Дейдара. — Вижу, ни о чем другом сегодня речь не пойдет, — улыбнулся Итачи. — Тогда начну рассказ о ее жизни я. Сасори-семпай привел Хинату к дяде несколько месяцев назад и попросил, чтобы тот устроил ее в какое-нибудь приличное место. Тогда и успели переброситься парой словечек. — А он сам не мог? У него самого подобные заведения имеются. — Сказал, что видеть ее не хочет, но потом интересовался еще несколько раз, как она и куда ее дядя устроил. Тот сначала хотел в казино ее определить, но Сасори-семпай сразу пресек эту идею. Впоследствии я понял, почему. Слишком нежная девушка. Ей и здесь несладко приходится, я уверен. Дейдара усмехнулся, вспомнив моменты встреч с Хинатой в доме Акасуны. И тут же пожалел об этом. Только коснувшись этих воспоминаний, память, будто назло, с образа Хинаты переключила его сознание на образ Сасори, и Дейдара ощутил ноющее щемящее чувство тоски по нему. Алкоголь делал свое дело и расслабил блондина. Расслабил до такой степени, что теперь блондин при всем желании не мог сосредоточиться только на Хинате. Он невольно снова начал сравнивать ее и Акасуну, как когда-то в прошлом, и от этого становилось больно, потому что хотел он вследствие этого всем естеством именно Акасуну, который особенно сейчас был для него недосягаем, но, что более важно, запретен. Покончив с пищей, Дейдара выпил еще вина и повернулся в сторону барной стойки, за которой и стояла Хината. Решимость взяла в нем вверх над неловкостью, когда он увидел смущающуюся девушку. Кивнув Итачи, пока еще твердой походкой он направился к барной стойке и, встав чуть поодаль, чтобы будущий разговор не донесся до персонала, подозвал к себе Хинату. Девушка робко подошла к нему. — Вам что-то нужно? — Итачи сказал, ты здесь уже несколько месяцев. Официанткой работать лучше, чем кухаркой? — улыбаясь, спросил Дейдара. — Я стараюсь, но гости часто жалуются. Я очень неуклюжая. — Ничего не изменилось, выходит. Хината тихонько усмехнулась, не поднимая глаз. — Я очень рад, что с тобой все хорошо. Когда узнал, что Сасори-сан тебя уволил, переживал. — А у него все хорошо? — подняла взгляд Хината, и Дейдару задело, насколько участливо она спросила о жизни Акасуны и что только при его упоминании подняла на него глаза. Это было что-то наподобие ревности, но кого именно ревновал, Дейдара так и не смог понять. — Я тоже больше не живу у него. Но видел пару раз. Вроде ничего не изменилось. — Я думала, Вы ему поможете. — Не маленький, сам себе сможет помочь, — резко выпалил Дейдара, но все же не настолько резко, чтобы напугать девушку. — Да и хватит о нем. Мы наконец-то можем пообщаться, возможно даже увидеться. Я могу взять твой номер? Если ты, конечно, не против. Хината вся зарделась, ее глаза забегали из стороны в сторону. Пара секунд прошли в молчании. — Хината, я не набиваюсь в ухажеры, — успокоил ее блондин. — Просто не хотелось бы снова потерять тебя. Без Итачи я вряд ли еще сюда приду. Слишком шикарное для меня место. Слова уже сами выходили из него, Дейдара совсем не контролировал свою речь. В голове пронеслось, что он, оказывается, еще тот ловелас и умеет пускать пыль в глаза. Что более важно, после этих слов Хината незамедлительно кивнула и, быстро записав в блокноте свой номер, вырвала листок и отдала Дейдаре. Тот широко улыбнулся и, благодарно кивнув ей, направился к столику. — Было видно, как в процессе разговора ты все больше пьянеешь, — рассмеялся такой же опьяневший Итачи. Дейдара отмахнулся от него, посмотрел на листок и с улыбкой сунул его себе в карман. Дальнейшие события он помнил с трудом. Помнил, что выкурил две сигареты, отчего ему стало немного хуже, помнил, что ехали на такси, что его мутило в машине, что опирался на Итачи при входе в дом и что оба чуть не свалились при входе, споткнувшись о порог. Проснулся Дейдара таким же пьяным, каким и ложился, разве что сознание вернулось к нему. Не обнаружив взглядом подле себя воды, он поспешно встал и направился за ней на кухню. Но до кухни он так и не дошел. Проходя мимо комнаты Мадары, он услышал оттуда голоса, заставившие его остановиться и забыть о воде. — И зачем ты это сделал? — А что плохого? — У него важная миссия на носу! Ты хоть понимаешь, что он будет теперь сосредоточен не на ней, а на этой девчонке? — Я сделал так, как посчитал нужным! — Ты вечно говоришь, что ни во что не хочешь вмешиваться, но по итогу вмешиваешься во все, что касается Дейдары! Оставь его уже в покое! Он разберется без тебя! — А ты зачем таскаешь в дом Акасуну?! Ты же видишь, что он приезжает сюда ради него! Ему скучно, он явно пытается его соблазнить! Ты же сам был против их отношений! Какого черта тогда, дядя, сейчас творится?! — Итачи, умерь пыл! — Он опять тебе поплакался, а ты пожалел его, я не пойму?! Тебе же не плевать на Дейдару, почему ты на его стороне?! Почему потакаешь его попыткам привязать Дейдару к себе?! Он мне как брат, я не желаю, чтобы этот эгоист опять отыгрался на нем! — Итачи! — Не хочу ничего слышать! Я устал от вашей всеобщей слепоты! Может у него, наконец, все наладится! Ему нравится эта девушка! Почему я не могу немного помочь своему родному человеку?! Почему ты против этого?! — Я учил тебя не вмешиваться! — Когда сам вмешиваешься во все постоянно! Ты последний, кто может говорить мне подобные слова! — Я не хочу продолжать разговор в таком тоне! Ты не в себе и пьян, к тому же! Иди спать, мы поговорим утром! — Как прикажете, сенсей! Дверь открылась, и Дейдара столкнулся с злым, но нетвердым взглядом Итачи. Пару секунд они смотрели друг другу в глаза. Разговор эхом отдавался в голове у Дейдары, и в голове отчетливо звучало имя Сасори. В сознании возник образ Акасуны, его прекрасное тело с вытатуированным на торсе и спине скорпионом, его игривый взгляд, даже его запах будто коснулся носа блондина. К горлу подкатил ком горечи, и Дейдару вытошнило себе под ноги. Итачи тут же бросился ему на помощь, но Дейдара выставил вперед руку, жестом не позволяя подходить к себе. Он прислонился к стене, и слезы покатились по его щекам. Он осознал, что безумно скучает по Акасуне.***
Оставался один день до назначенного срока. Тренировка захвата проходила все лучше и лучше с каждым разом. В последний день, ко всеобщему удивлению, Пейн освободил группу к полудню, утвердив результат и попросив всех хорошенько отдохнуть перед завтрашней миссией. Он также попросил Какаши и Итачи заехать в штаб с полным планом захвата, со всеми чертежами и непосредственно с ним проверить все еще раз для большей уверенности в удачном выполнении задания. Поэтому, в ожидании Итачи, Дейдара сейчас прогуливался по штабу от нечего делать, неспешно направляясь к месту для курения самым длинным путем. Он не особо горел желанием туда попадать, потому что мог встретиться там с Сасори. Конечно же вероятность, что Акасуна именно в данный час находится в штабе, была мала, но она все же была. А Дейдара очень не хотел портить себе настроение перед важной миссией. Неизвестно ведь, что учудит в этот раз его бывший наставник. В процессе прогулки Дейдара проходился по этажам штаба, огибал все углы до той поры, пока не попал в то крыло и в тот коридор, по которому в детстве, в первый день его появления здесь, убегал от Акасуны. Неспешно он бродил по нему, осматривал двери и места, мимо которых пробегал, и улыбался воспоминаниям. Страх встретить здесь Сасори испарился после пяти минут пребывания в его крыле. Дейдара убедил себя, что скорее всего Акасуна сейчас находится дома. Что ему здесь делать, в самом деле? Воспоминания накатывали на него одно за другим. Он вспомнил, как столкнулся здесь с Хинатой, вспомнил Камо, которая о нем заботилась непродолжительное время, пока он находился в штабе. Он дошел до той самой комнаты, где провел несколько недель в то время, когда в детстве нахамил Сасори и тот на какое-то время совсем прекратил к нему являться. А потом он убегал отсюда куда глаза глядят и наткнулся на Мадару, который сейчас был ему как отец, но которого тогда он очень испугался. Мимо двери этой комнаты он пройти не смог. Ностальгируя, он постоял около нее около минуты, затем опустил ладонь на ручку и повернул ее, ожидая, что дверь закрыта. Но та неожиданно открылась. Внезапная паника захлестнула Дейдару, ведь если дверь была открыта, то и Акасуна вполне мог находиться в штабе. Необходимо было уходить, но желание заглянуть внутрь, хоть на секунду приоткрыть эту дверь в прошлое, было настолько велико, что он с тяжелым вздохом вошел в комнату и аккуратно прикрыл за собой дверь, обещая себе, что уйдет как можно скорее. В комнате царил полумрак, однако было видно, что ничего здесь не поменялось. Та же кровать стояла на том же месте, те же предметы интерьера облагораживали помещение. Здесь было чисто, как тогда, и, как тогда, в первый его день пребывания здесь, затворены шторы. «Если свет включать не хочешь, то хотя бы шторы открой» — вспомнилось ему. Он с улыбкой подошел к шторам и рывком распахнул их, как когда-то сделал Акасуна. Окно он открывать не решился и просто посмотрел на улицу. Воспоминания захлестнули его с новой силой. Улыбаясь, он глядел вдаль какое-то время, пока его внезапно не вывел из раздумий вкрадчивый голос. — Кто бы мог подумать. Какая встреча. Подскочив от неожиданности, словно вор, которого застали врасплох в процессе кражи, Дейдара обернулся. Тихонько закрывая за собой дверь, на него с усмешкой смотрел Акасуна. — Простите, я сейчас уйду. — Да оставайся уж, раз зашел, — Сасори с тихим смешком подошел к окну и неторопливо открыл его. — Врывается ко мне перепуганная прислуга, говорит, что кто-то из якудза посягнул на мою собственность, я сюда, а здесь, оказывается, ты. Соскучился по воспоминаниям? Дейдара чертыхнулся от того, что Сасори попал в самую точку. Он предпочел промолчать. — Завтра миссия? — доставая из заднего кармана пачку сигарет и закуривая, продолжал распросы Акасуна. — Да, — неотрывно следя за его действиями, ответил Дейдара. Он лихорадочно раздумывал, как покинуть столь неожиданную компанию и стоит ли покидать вообще. С каждой секундой нахождения подле Сасори он все больше понимал, что действительно сильно соскучился по нему. — Надеюсь, ты хорошо подготовился. Я поручился за тебя. — Я Вас не просил об этом. — Я знаю. Но, тем не менее, ответственность ты несешь, — Сасори выдохнул дым в окно и перевел взгляд на Дейдару. — Несмотря на то, что ты больше никакого отношения ко мне не имеешь, у всех в памяти остается тот факт, что ты обучался у меня. А значит они также оценивают меня, глядя на тебя. Блондин шумно выдохнул и все-таки решился тоже закурить, а значит остаться. — Сасори-сан, давайте откровенно: Вы ведь не обучали меня. От слова совсем. Хотя могли заниматься мной, могли хоть немного усилий приложить для моего возвышения. Я же просил, я был готов к этому. Так почему? Акасуна вытащил изо рта сигарету, задумчиво посмотрел на тлеющий табак и медленно выдохнул дым на него, отчего он на мгновенье затлел еще быстрее. — Беспокоился о тебе. — Что значит беспокоились? Вы же сами взяли меня в обучение. Вы сами повторяли, что я не должен опозорить ни Вас, ни Мадару-сенсея, но при этом палец о палец не ударили для этого. Сасори грустно улыбнулся. — Это личное. — А, тогда ясно, — иронично поджал губы Дейдара и сделал длинную затяжку, подражая Акасуне. — Я явно недостоин. Невеселая проскользнула на лице Сасори. — Я думал о том, как поступал с тобой. Думал все эти месяцы, что тебя не было со мной. Я во многом был не прав. Дейдара чуть не поперхнулся дымом. Слышать от Сасори подобные слова было удивительно. А Акасуна между тем продолжал. — Ты знаешь, как я проходил обучение? — Конечно, — мгновенно среагировал Дейдара. — Все знают. Об этом до сих пор легенды по организации ходят. Вы обучались у самого Данзо-сама, были единственным его учеником и лучшим среди остальных во все года. И наверняка стали бы советником Отца, настолько поразительные результаты показывали. Но потом не захотели вмешиваться в эти дрязги, — Дейдара сам не заметил, как его обычный тон стал переходить в восхищенный. — Я столько слышал об этом! Данзо-сама был очень суров с Вами… — Дейдара, он был не просто суров, — перебил его Акасуна, которого явно не обрадовало подобное восхищение в голосе парня, — он был фанатиком своего дела, и он ненавидел людей. Ненавидел всей своей сутью. Сасори выкинул докуренную сигарету и стал доставать новую. Внезапно Дейдара обратил внимание, что руки его затряслись и затряслись с такой силой, что Акасуна выронил в окно только что вынутую из пачки сигарету. Чертыхнувшись, он очень аккуратно достал еще одну и нервно стал пытаться подкурить. С третьего раза ему это удалось. Дейдару от увиденного пробрал холод. Он понял, что тема, которую сейчас они обсуждают, очень тяжело дается Акасуне. Сделав пару затяжек, Сасори потер глаза и устало продолжил: — Данзо-сенсей никогда не щадил ни врагов, ни близких. Он ко всем относился одинаково, поэтому когда его единственный сын сказал, что не станет якудза, потому что хочет жить обычной жизнью, он без капли жалости его убил. Позор для него был страшнее всего на свете, а потому любого, кто являлся к нему и просился в ученики, он сначала испытывал. Сасори сглотнул и продолжительно закашлялся, отчего Дейдара напрягся, невольно вспомнив, как когда-то после подобного кашля у Акасуны пошла кровь. Но сейчас все было нормально, и Сасори продолжил: — Одна из комнат в штабе, принадлежащих ему на тот момент, была обустроена специальным образом. Она была абсолютно пуста, только на одной из стен висели две цепи. Чтобы пройти его испытание, нужно было пробыть прикованным к этой стене трое суток без пищи и воды, лицом к ней, и каждые два часа он приходил и давал десять ударов плетью по голой спине. Таким образом он проверял выносливость человека, и ему неважен был возраст: мальчишка к нему приходил или зрелый мужчина. Пробыть почти без движения хотя бы день уже было само по себе тяжкое испытание: перед глазами только стена, а когда ровно через каждые два часа тебя еще и приходят стегать… Сасори тяжело выдохнул и приложил руку к глазам, снова потерев их и собираясь тем самым с мыслями. Он хотел было закончить на этом из страха открывать столь важные подробности своей жизни, но глянув на Дейдару и увидев в его глазах непомерное участие и беспокойство за него, благодарно продолжил: — Ты невольно начинаешь отсчитывать минуты до следующего прихода и каждый раз понимаешь, что ошибся: считал либо слишком быстро, либо слишком медленно. Было лучше, когда считал медленнее, чем нужно, но вот когда насчитывал почти два часа, и он не шел, начиналась паника оттого, что он может зайти в любую секунду. Но иногда он видимо засыпал — и даже тогда было непонятно, хорошо это или плохо. Непонятно, сколько времени прошло. Непонятно ничего. Тебя тошнит от боли, жажды, неизвестности, а перед глазами только чертова стена в брызгах твоей крови. Большинство не выдерживали и первых десяти плетей, кто-то держался день, какой-то мужчина продержался даже полтора. Но от него все выходили безжизненными, и редко кто потом вступал в организацию. В какой-то момент людей, идущих к нему, даже стали отговаривать, настоящий на тот момент лидер — Нагато-сама — стал разбираться с Данзо-сенсеем, пытался повлиять на него, предлагал изменить методы, но тот был непреклонен. А такого человека, хоть и почти что старика, организация потерять не могла. Он был слишком хорош. Он был неоспоримым профессионалом своего дела. Я же пришел к нему, когда мне было пятнадцать. Я с детства жил на две страны: Японию и Англию, потому что мать с отцом развелись, когда я еще только родился. Я очень любил свою мать, а отца терпеть не мог. Но по иронии судьбы большую часть сознательной жизни прожил с ним. Богатый бизнесмен, никогда не был обделен вниманием женщин и тащил каждую в дом, как только представлялась возможность. Сам можешь представить качество этих женщин. Некоторые из них старались меня не замечать, многие пытались подружиться со мной, а кто-то даже додумался соблазнять. Что в голове у них было, не пойму. Дейдара на мгновенье поморщился, поддерживая негодование Сасори. Акасуна выдержал небольшую паузу, давая себе передышку, и сделал еще пару быстрых затяжек. — Чем старше я становился, тем больше соблазнительниц находилось. Отец был не слеп, его ненависть ко мне крепчала, хотя его шлюх я ненавидел больше, чем он меня. Но ему был необходим наследник — детей он больше не мог завести из-за болезни, потому в последние годы особенно яро отстаивал право оставить сына у себя. Матери все реже удавалось забирать меня, и от этого страдали все трое. Она хотела для меня лучшего будущего, а потому просила терпеть, говорила, что мы с ней в итоге будем вместе. В мои четырнадцать лет мать умерла, а отец даже на похороны не дал ее полететь. И тогда я решил сделать все, чтобы его мечта о наследнике бизнеса тоже умерла. Я решил, что стану якудза и никогда не буду больше от него зависеть. Я сбегал пять раз, и каждый меня находили. Отец самолично нещадно избивал меня, целенаправленно унижал, говорил, что без него я никто и будущего у меня не будет, что закончу я такими темпами на помойке. Но я был таким же упрямым, как он, и на шестой раз, практически нагой, не имея при себе ни гроша, убежал удачно. Единственная группировка, о которой я более-менее имел представление и с которой у моего отца имелись серьезные проблемы, была «Акацуки». Я понимал, что им выгоден будет сын подобного человека в организации, даже в том случае, если отец лишит меня наследства, что впоследствии и случилось. Когда я добрался, первым, как-то так получилось, меня заметил Пейн. Не знаю почему, но он сразу проникся ко мне симпатией, хотя я был очень закрыт и подозрительно относился ко всему — я не верил никому. Он отвел меня к Нагато-сама, тот сказал, что видит во мне силу и стержень. На мой вопрос, у кого я могу здесь обучаться, Данзо-сенсея выделили как особого профессионала, у которого не задержался ни один ученик. Даже когда мне рассказали о его испытании и что ни один человек его не выдержал, я твердо решил, что покорю эту недосягаемую вершину. Я был очень зол и на отца и на его слова, и у меня было маниакальное желание доказать, что я могу все и без его жалких подачек. Услышав о том, что я собираюсь обучаться у Данзо-сенсея, Пейн просто взбесился. Он волосы на голове рвал, отговаривая меня, но я был непреклонен. Через пару дней я пришел к нему. Данзо-сенсей сразу сказал, чтобы я, мальчишка, проваливал отсюда и шел к учителю, который будет вытирать мне сопли. Я настоял на испытании. Я чуть не свихнулся, учитывая, что за эти пару дней не успел толком восстановиться от побоев, нанесенных мне отцом. Много раз мне хотелось закричать, чтобы он остановился, но гордость не давала сделать этого: я не мог признать, что я ничтожество. Мне было больнее от внутренних ран, хоть и внешние причиняли боли не меньше. Когда, избив меня, он уходил, я рыдал в голос. С каждым ударом я чувствовал, как плеть превращает в фарш мясо под бывшей кожей. Много раз я терял сознание, но он обрабатывал мои раны, чтобы я терял как можно меньше крови, приводил меня в чувство, а потом повторял эти пытки. В его планы не входило, чтобы я проводил время в бессознательном состоянии. Когда подошел исход третьего дня, я вообще не понимал, где я и что со мной происходит. Физически чувствовал, что еще немного, и умру. Вот-вот моя жизнь должна была оборваться. Я терял сознание бог знает сколько раз, я не чувствовал своего тела, мои запястья изрезались до костей оттого, что я резко свисал на них, падая в обмороки. Я до сих пор не могу понять, как выжил. Сейчас мне кажется это невозможным. Еще месяц после этого я провалялся в больнице и не мог прийти в себя, а когда понял, что выдержал это чертово испытание, очень испугался. Потому что в конце этих пыток, снимая цепи с моих запястий, он сказал: это только начало. Далее последовали тренировки, и все его обучение было похоже на настоящий ад. За каждую ошибку он избивал меня, наносил увечья, а за каждый, по его мнению, недостойный спарринг с ним, калечил до изнеможения. И каждый раз он говорил мне думать. Думать, думать, думать — чтобы не совершать ошибки. Я постоянно повторял в голове это слово, не спал ночами, оттачивая навыки самостоятельно, зубря кодекс и ширину стоек, положение рук и силу удара, чтобы наутро делать меньше ошибок и получать меньше увечий. Многие, видя меня, предлагали перейти в обучение к ним, а больше всех усердствовал Пейн. С подачи Пейна со мной разговаривал сам Нагато-сама, прося хорошенько подумать, выбрать другого учителя. Но ничье предложение я не принял и ни разу недостойно не отозвался о своем сенсее, хотя я так завидовал обычным новичкам, которые жалуются, как сильно болят у них ноги после получаса стойки на подогнутых коленях и которых учителя одобрительно хлопают по плечу, нахваливая за семь попаданий из десяти в центр мишени. Мне же, чтобы не быть избитым и просто лечь спать в собственную постель, а не терять сознание на холодном полу с мечом в руках, необходимо было попасть двадцать раз из двадцати в мишень, не отклоняясь от предыдущего попадания ни на йоту. Чтобы поесть, мне необходимо было правильно ответить на все вопросы, что он задавал, и если хоть один ответ был неверен, мне наносились увечья, а следом в голову летел кодекс. Данзо-сенсей никогда не промахивался, — впервые за столь долгую речь усмехнулся Сасори. — Но была и другая сторона. Моей выдержке чуть ли не преклонялись, старшие якудза в лицо выражали мне свое восхищение. Меня ставили в пример всем недоучкам, которые ненавидели меня и одновременно восхищались мной. Я отчетливо видел это в их глазах, и это давало силы выдерживать все испытания, которым подвергал меня Данзо-сенсей. Благодаря ему я стал таким, каким являюсь сейчас. Он взрастил меня, сделал из того, кем я был, стойкого и непоколебимого якудза, более чем достойного члена организации. Я всегда был лучшим и стремился к величию, пока он был жив. У меня не было того таланта, который есть у Итачи и у любого из клана Учиха, мне все давалось с непомерным трудом, но у меня были силы и достаточно способностей, чтобы дорасти не просто до советника — но до самого лидера. И поначалу я очень хотел этого. Когда же умер Данзо-сенсей, а следом мой отец, я понял, что свободен, и мне не нужно всего этого. Я не хочу никем руководить, не хочу никому ничего доказывать, — хочу просто остаться при своем и жить. И тогда я сбавил обороты, просто четко выполнял миссии, на которые меня посылали, и больше не проявлял инициативы. Всех поначалу это удивляло, но они быстро отстали. Я выполнял свою работу только когда это было нужно — не более. Когда же мне предложили самому стать наставником в первый раз, я без промедления отказался. Такие вещи бесследно не проходят, и я очень не хотел возвращаться к тому, что было со мной раньше. Но потом появился ты, и случилась та неприятная история с Хиданом. Я был уверен, что предельно точно все рассчитал, что ты не станешь проходить испытание и просто будешь подле меня, когда я вернусь с Аляски. Я и предположить не мог, что твои амбиции возьмут верх, и мне действительно придется стать учителем. Пойми, я не мог оставить тебя у Мадары, но и полноценно обучать тоже был не в состоянии. Такие вещи, как мое обучение, тем более такой степени жесткости, бесследно не проходят. Я искренне считал, что жестокость, которой меня подвергали столько лет, вырвется наружу, и ты будешь терпеть те же муки. Я ведь пытался несколько раз заняться тобой, но все оканчивалось тем же, что было со мной. Я не умею по-другому, я не видел иного примера. И если я способен был выдержать это и у меня действительно хватало сил, то у тебя, Дейдара, я понимал, что не хватит. — Почему? — голос блондина дрогнул. Он вспомнил свое поведение после спаррингов с Сасори, вспомнил, во что выливалось каждое их столкновение в тренировочном зале, и невольно поежился. — Потому что в первую очередь это отражается на психике, — ответил Акасуна. — И я продержался очень долгое время, прежде чем это стало отражаться на мне. А ты не выдерживал даже крупицы того, что я невольно выпускал. Представь, что было бы, если бы я позволил себе расслабиться. Нет. Я сам еле обрел относительную нормальность после стольких лет. Раньше от наплывавшего на меня безумия пробивало стены, а я даже не осознавал, где нахожусь и что делаю. Только Мадара мог кое-как контролировать меня и успокаивать. Никто и близко подходить ко мне не хотел в такие моменты. Мадара делал все для того, чтобы это не доходило до лидера, и за это я ему очень благодарен. Он сам вызывался на миссии со мной, чтобы успокаивать в особо острые моменты. А когда появился Наруто, он просто свел это безумие на ноль одним своим присутствием в моей жизни. Ты не представляешь, насколько прекрасно не приходить в себя в какой-то момент и не начинать наскоро понимать, что ты натворил в бессознательном состоянии. Я по сей день благодарен ему за это. Я как будто освободился, смог дышать полной грудью. Мне было так хорошо, Дейдара, просто хорошо оттого, что я нормален. Дейдара громко сглотнул, взором сожаления глядя в оконную раму. Его глаза были полны слезами от жалости к Акасуне, от проникновения его историей, и смотреть на Сасори он не решался из страха, что жалостливый взгляд разозлит бывшего наставника, и тот прекратит свой рассказ. — Вам, наверное, было очень тяжело, когда его убили, — с трудом, стараясь, чтобы его голос не дрогнул, произнес парень. — Не просто тяжело. После похорон я, как дикий зверь, крушил все вокруг. Я был в ярости, в безумии, я собрал все силы и подключил все связи, чтобы убить как можно больше людей из… Сасори осекся, но Дейдара продолжил за него. -…организации «Сёгун» и их лидера — Орочимару. Я все знаю, Сасори-сан, не трудитесь скрывать. Акасуна нахмурился. — Откуда? — Вы и поведали, — вздохнул блондин. Он уже нашел в себе силы подавить эмоции сожаления со слезами и теперь говорил твердо. — В тот день, когда я ушел от Вас. Вы были очень пьяны. Продолжайте, ничего в этом такого нет. Мне нет смысла мстить, чтобы доказать Вам что-то. Я уже вырос из этого. — Я рад это слышать, — произнес Сасори, и в его голосе Дейдара отчетливо уловил облегчение. — В конце концов, у организации из-за меня начались проблемы. Пейн перевел меня в штаб и приказал оставаться здесь, приставил ко мне постоянное наблюдение, чтобы я круглосуточно был под контролем. А я был настолько зол, что места себе не находил. У меня были связаны руки, я не мог ничего сделать, меня постоянно крыло, я не мог ни на что переключиться. Если бы не сигареты, которые я скуривал блоками, не знаю, во что бы это вылилось. И я все думал о Наруто, сразу вспомнил, что он упоминал о единственном брате, который у него есть, и приказал Кисаме привести его. Я был в таком отчаянии, что думал, что приведут похожего на него как две капли человека. И вот, привели тебя. Сасори грустно усмехнулся и сделал сильную затяжку. — Наверное это было самое большое разочарование в Вашей жизни, — усмехнулся в ответ Дейдара. — Поначалу да. Я не ожидал, что ты будешь так молод и так дерзок. Не ожидал, что будет так тяжело сблизиться с тобой. Ты и Наруто — вы разные люди, но… я совру, если скажу, что ты мне не важен. Мне очень жаль, что ты так пострадал из-за меня. Жаль, что мои проблемы коснулись тебя, хоть ты и не виноват ни в одной из них. Дейдара ушам не мог поверить. Он перевел взгляд на Сасори, стараясь сохранять самообладание. Акасуна докурил, выкинул бычок в окно и с грустной улыбкой посмотрел на него. И в самой этой улыбке, в его взгляде будто читалось извинение. Дейдара вновь ощутил ту тоску по Акасуне, что душила его все время, что он находился в отдалении от него, ту тоску по родному человеку, которую ощущал продолжительное время. Не отдавая себе отчет в действиях, Дейдара бросил сигарету, подошел к Сасори и крепко обнял его, положив лоб ему на плечо. — Тебя так легко разжалобить, — усмехнулся Сасори, но блондин еще крепче сжал его в объятиях, интуитивно почувствовав, что таким образом проявляется защитная реакция неверящего никому Акасуны. В ответ Дейдара через пару секунд ощутил сначала неуверенное легкое поглаживание по волосам одной рукой, затем двумя, а после Сасори сам обнял его и со вздохом опустил голову ему на макушку. Дейдара упивался каждой секундой близости к Акасуне и не собирался отпускать его. Ему казалось, что будь ему отпущена на это вечность, он бы всю вечность стоял бы вот так и сжимал в объятиях бывшего наставника. Однако вскоре Сасори аккуратно похлопал блондина пару раз по спине, намекая на прекращение объятий. Дейдара нехотя отпустил Акасуну и посмотрел на него. Сасори старательно избегал его взгляда. Создавалось ощущение, что Акасуне сейчас очень неловко. — Я будто нагой перед тобой стою, не разглядывай меня так, — издал он смешок. Дейдара с улыбкой кивнул и отошел от него, отметив, что Сасори невольно очень точно передал сложившуюся ситуацию: поведав ему столь личные переживания, Акасуна и правда эмоционально обнажился перед ним. Раньше Дейдаре было бы мало того, что он получил, и он бы без промедления сам стал лезть в душу к Сасори, желая узнать больше, получить больше, но сейчас он четко осознавал, что Акасуна исчерпал свой лимит доверия и силы. Потому он попросил позволения взять одну сигарету из пачки Сасори и, получив от него усталый кивок с улыбкой на лице, закурил, решив поговорить о чем-нибудь отвлеченном. — Вам, должно быть, непросто с учениками. — Сейчас уже проще, — Сасори достал сигарету и присоединился к курению. — Приставляя ко мне их, Отец сказал, что я даже не стараюсь быть не таким, как Данзо-сенсей и что именно поэтому с тобой все провалилось. Когда я подумал над его словами, то понял, что в чем-то он прав. Сейчас я пытаюсь работать над собой. Но безумно тяжело не вести себя как он, потому что обида за себя вырывается наружу, а внутри что-то постоянно кричит: почему я страдал, а они не должны? Но до идеального учителя мне еще далеко, — Сасори усмехнулся. — Это еще одна моя ошибка с тобой. Я даже не старался вести себя по-другому. Хотя не думаю, что все-таки вышло бы что-то дельное. Эти двое совсем другое дело. — Почему это? Я недостаточно хорош? — Наоборот, ты лучше этих двоих вместе взятых, но дело не в этом, — Акасуна протянул руку и потрепал Дейдару по волосам, отчего блондин невольно потянулся к его ладони прежде, чем успел осознать это. — Я к ним ничего не чувствую и ничего не планирую за гранью временного обучения. Я могу четко давать им наставления, могу проводить однозначные границы и назначать правила. С тобой такого не вышло бы при всем желании, потому что у нас с тобой другие отношения… были, — добавил Сасори. — Можно было как-то решить эту проблему, — обидчиво поджал губы Дейдара. — Сейчас-то зачем об этом думать? Все ведь прекрасно сложилось, разве нет? Дейдара прищурился в ответ на улыбку наставника. — Тогда что значило Ваше поведение в последние наши встречи? — А что не так было с моим поведением? Дейдара чертыхнулся про себя. Не хотел он снова возвращаться к разборкам с отношениями, тем более после столь проникновенного разговора, который оставил неизгладимый след в его душе. Но замолчать сейчас и сделать вид, что Сасори во всем прав, не позволяло его самоуважение, которое он возымел за прошедшие месяцы без Акасуны путем длительного самоанализа своего поведения в отношениях с ним. — Сасори-сан, давайте начистоту: Вы откровенно флиртовали со мной, а в последний раз все зашло дальше обычного флирта. Не спорю, я тоже виноват, но инициатива шла от Вас. Объяснитесь, пожалуйста. Сасори закатил глаза и шумно выдохнул. Дейдара мгновенно узнал реакцию, которая проявилась на подобную разборку в стенах дома Сасори, когда они еще были вместе. Тогда Дейдара поставил вопрос ребром о том, кем они являются друг другу, и Акасуна попытался сбежать. Дейдара не ошибся: то же случилось и сейчас. — Мне кажется, мы достаточно сегодня поболтали. Сасори выкинул наполовину скуренную сигарету в окно и развернулся в сторону выхода. Уже готовый к этому Дейдара резко преградил ему дорогу, раздираемый сомнениями, что поступает правильно. В прошлый раз такой поступок стал переломным в их отношениях. Но блондину так хотелось узнать, что творится в голове у Акасуны, что он не мог заставить себя отступить. Дейдара уже был готов к истерике, уже смирился с тем, что снова все испортил своим поступком, уже готов был услышать упреки в свой адрес. Но Сасори только с усмешкой смотрел на него, приподняв брови. Затем он неспешно подошел к нему практически вплотную, наклонился к его уху и с улыбкой прошептал: — Ты еще не понял, что со мной так нельзя? Не слишком ты наблюдательный мальчик, — губы его слегка, будто случайно, коснулись уха Дейдары, когда он заканчивал фразу, но по взгляду Дейдара понял, что случайности здесь не было и в помине. Он вконец оторопел, ответил ему непонимающим взглядом, а Сасори только с улыбкой потрепал его по волосам. — Можешь оставаться здесь, сколько захочешь. Дверь только за собой прикрой. И удачи на завтрашней миссии. Когда дверь за Акасуной закрылась, Дейдара присел на кровать и прикрыл рукой глаза, тяжело выдохнув. Он посидел в таком положении около пяти минут, раздумывая над тем, что сейчас произошло, затем, будто внезапно вспомнив, достал из джинсов листочек, на котором был записан номер Хинаты. Посмотрев на него пару секунд, слегка смял его, снова посмотрел на дверь, смял листок сильнее, недовольно фыркнул, резко достал телефон, развернул смятый листок и перебил номер туда, тут же отбросив телефон в сторону. Ударив ногами по полу, а руками по простыням, Дейдара в негодовании зарычал и откинулся на кровать. Вся возникшая участливость к Акасуне переросла в злость от непонимания, что от него хочет Сасори и к чему все эти игры. Это непонимание бесило Дейдару, и он вновь решил, что будет держаться от Акасуны подальше. Он понял, что такими темпами вновь увязнет в нем, а повторения истории он допускать никак не хотел. На том Дейдара и решил. Он спешно покинул комнату, продолжавшую навевать воспоминания, и отправился бродить по штабу в ожидании Итачи. Дейдара ничего ему не рассказал о встрече с Сасори, а решил максимально собраться перед завтрашней важной миссией.
