Замена

      Всю предшествующую миссии ночь Дейдара не мог уснуть. Он ворочался, беспрестанно думал о своих действиях, которые ему необходимо будет выполнять во время мисиии, представлял, как по завершении его встретят члены клана и как любой из организации будет уважительно улыбаться ему, восхищаясь тем, насколько положительно он себя проявил. В его воображении миссия уже успешно завершилась, и другого развития парень даже не допускал. Он представлял себе разговор с Сасори после этого, уже смаковал одобрительные похлопывания Акасуны по плечу или поглаживания по волосам. Он уже слышал, как Сасори говорит, какой он молодец, что не подвел и не опозорил его. А он, Дейдара, после этого начнет еще усерднее работать и, прикладывая максимальное количество усилий, начнет быстро повышать свои ранги, также как Итачи.       Мысли быстро сменяли одна другую. Скоро они вновь стали крутиться лишь вокруг Сасори, и Дейдара уже начинал думать об их отношениях, которые, возможно, могли бы каким-то образом вновь стать более близкими, отдергивал себя, ругал даже за попытку думать о подобном, вспоминал о Хинате, с которой мог бы попробовать наладить связь и возможно даже встречаться, снова одергивал себя, мысленно утверждая, что отношения только помешают его росту в синдикате. Места для сна из-за всей этой череды мыслей совсем не оставалось.       Однако наутро Дейдара совсем не был вымотан. Ночные размышления будто напитали его и придали сил. В ванной он встретился с Итачи, чистившим зубы, и присоединился к совершению утренних процедур.       — Как настрой? — бодро спросил Учиха, ополоснув рот.       — Лучше и быть не может, — в тон ему ответил Дейдара. — Уже жду не дождусь, когда выдвигаться будем.       — Рад слышать, — на губах Итачи заиграла улыбка предвкушения. — Надеюсь, все пройдет по плану.       После завтрака Итачи с Дейдарой выслушали наставления Мадары, пренебрежительное прощание Саске и отправились в штаб. Там они встретились с уже ожидающими их сотоварищами по миссии, выслушали последние напутственные слова от лидера и пошли готовиться к отбытию. Облачившись в черные костюмы, полностью скрывающие все части их тела, якудза несколько раз проверили выданное им оружие и направились к машине, ожидающей их у входа. Все происходило настолько быстро, будто было частью ежедневного ритуала.       Неожиданно для Дейдары по дороге к машине с ним на мгновенье поравнялся Хидан. Его рот скривился в не предвещающей ничего хорошего усмешке. Он бросил на блондина пренебрежительный взгляд и шепотом, так, чтобы не услышал Какаши, произнес:       — Надеюсь, ты нам не запорешь операцию, щенок.       Дейдара предпочел благоразумно сделать вид, что оглох. Весь бодрый настрой и уверенность в своих силах тут же улетучились. Блондин ощутил внутри легкое неприятное покалывание неуверенности. Рядом с ним находился Итачи, который тоже прекрасно слышал слова Хидана. Учиха медленно повернул голову в сторону мужчины, искоса взглянул на альбиноса, брезгливо приподнял брови и молча закатил глаза. Из его горла донесся усталый выдох, настолько заколебали его эти безосновательные подколы. Подобная реакция в мгновение ока вновь вернула Дейдаре ускользнувшую уверенность. Он видел, как не ожидавший подобного Хидан невольно тушуется, и сам слегка улыбнулся. Все-таки он был бесконечно рад, что Итачи находится в такой ответственный и непростой момент рядом с ним.       Вскоре группа оказалась около машины, но прежде чем позволить присутствующим занять места мерседеса, Какаши жестом приказал всем остановиться. Их ждали последние напутственные слова от главы группы.       — Мы все очень долго отрабатывали сегодняшний захват кортежа, — начал Хатаке. — Я очень надеюсь, что проблем не возникнет и операция пройдет также успешно, как все это время проходила на тренировках. Если же что-то пойдет не так, всем беспрекословно подчиняться моим указаниям. В случае моего отсутствия младшие безоговорочно подчиняются решениям старших. Однако, еще раз повторюсь, надеюсь, что проблем не возникнет и все пройдет как по маслу. Желаю всем удачи!       Группа коротко склонила головы в знак согласия и благодарности. Все тут же заняли свои места в машине. Сразу повеяло особой напряженностью, связанной с готовностью к действиям. Она ощущалось почти на физическом уровне, и для каждого участника была нормой. Для каждого, кроме Дейдары. Накаленная атмосфера вызвала у него второй приход волнения. Его слегка затошнило, а неуверенность в своих силах, изначально вызванная фразой Хидана, вновь вернулась и начала расти. Однако вместе с ней появилось и тоже возрастало желание поскорее проявить себя, выполнить возложенную на него часть миссии наилучшим образом наперекор тем, кто считает, что его несправедливо включили в ряды участников столь важного и ответственного задания.       Машина тронулась. Хидан, сидевший за рулем, не проявлял сейчас чудес автомобильного вождения, хотя ощущалось, что ему тоже поскорее хочется показать себя во всей красе. Каждому в той или иной степени хотелось сверкнуть талантами перед своими собратьями, однако у альбиноса это желание явно было наиболее выраженным.       Еще издали Дейдара услышал вдалеке нарастающие сигналы машин, возвещающих, что они приближаются к цели. Центральная дорога, по которой должен был проехать кортеж, была ожидаемо перекрыта. Хидан заехал в небольшой переулок, ведущий прямо на эту дорогу, и припарковался от нее метрах в пятнадцати, чтобы не привлекать внимания к машине. Вскоре по заданному маршруту, возвещая о своем присутствии громкой сиреной, пронеслись одна за другой полицейские машины. Их и ожидал Какаши. Была отдана команда надеть маски, после чего Хатаке стал внимательно следить за временем и дорогой. Через какое-то время мимо их поля зрения промелькнули два джипа, а следом богато украшенный роллс-ройс с королевской особой внутри. В этот момент Какаши отдал приказ:       — Приготовили оружие. Начинаем.        Хидан громко фыркнул и вдавил педаль газа в пол. Быстро набирающий скорость мерседес якудза выехал на дорогу, по которой не спеша двигался кортеж в сопровождении телохранителей. Мерседес быстро помчался к нему. Профессионализм Хидана в роли водителя сейчас особенно явственно ощущался. Набирая с каждой секундой скорость, он точно знал, в какой именно момент необходимо объехать то или иное препятствие, вовремя вывернуть руль, чтобы не потерять ни доли драгоценных секунд. Благодаря ему мерседес в мгновение ока доехал до роллс-ройса принца и технично отрезал его от джипов телохранителей. Роллс-ройс еле успел затормозить.       Отдав громкое «пошли!», Какаши выскочил из машины, а следом за ним Дейдара и Итачи. Все происходило очень быстро, однако водитель роллс-ройса успел сориентироваться в происходящем. Он выскочил из автомобиля, одновременно заряжая пистолет и наводя оружие на бежащего к нему Какаши. Однако Хатаке среагировал быстрее. Его пистолет уже был заряжен и взведен. Не останавливаясь, глава отряда якудза прострелил водителю голову. Обогнув падающее тело, он запрыгнул на свободное водительское сидение. До его ушей в тот же момент донеслись арабские верещания и взвод курка.       В следующий момент на переднее пассажирское кресло запрыгнул Итачи, и они с Какаши практически одновременно выстрелили в телохранителя принца, сидевшего подле него на задних креслах. Добивающий выстрел сделал Дейдара и, быстро выкинув из машины довольно грузное мертвое тело, запрыгнул на испачканное кровью сидение, захлопнув дверцу и наставив пистолет на облаченного в дорогие восточные одежды принца.       Охрана на джипах тем временем лишь поняла, что что-то идет не так и, отъехавшая уже на приличное расстояние, только разворачивала машины. Какаши дал знак Хидану ехать в обратную сторону. Развернувшись, обе машины рванули по дороге, все больше разрывая дистанцию с телохранителями, оставшимися позади.       Держа пистолет у головы лепечущего мольбы на арабском принца, забрызганного кровью убитого телохранителя, Дейдара чувствовал, как сильно колотится в его груди сердце. Он в первый раз участвовал в подобного рода захватах, и сейчас происходящее внезапно напугало его. Он неожиданно стал осознавать, что относился к участию в группировке якудза как к книжному приключению или к компьютерной игре, в которой нужно повышать уровни, проходя определенные миссии и прокачивая навыки. Ему нравился этот рост, своеобразное развитие персонажа — нравился до сего момента, пока он не осознал, что все это происходит в реальности и касается его жизни. Сейчас перед ним сидел живой человек, который на другом языке явно молил его о пощаде и рыдал в голос от страха за собственную жизнь. А он, Дейдара, должен был играть роль мафиозника, прижимать пистолет к чужой склоняющейся голове, в случае сопротивления применять силу — и это лишь начало. Мерзкое чувство возникло и стало расти внутри молодого якудза — чувство жалости. И жалости отнюдь не к принцу, а к самому себе, потому что он внезапно понял, что ему тошно заниматься подобным. До сего момента он выполнял только простенькие миссии, связанные по большей части с передачей документов. До такого зверства же в реальности дело никогда не доходило. И Дейдара невольно задавался вопросами: что он вообще делает? зачем ему это? для чего он так старался и из кожи вон лез, выпрашивая миссии у лидера и желая поскорее повысить ранг?       Мгновенно ему вспомнилось их с Сасори проживание в одном доме, их стычки, его тренировки, серьезность Сасори, с которой он ко всему подходил, и особенно его слова о позоре. Сейчас все это казалось Дейдаре не больше чем игрой, и он был в ужасе от того, что в игру превратилась, по сути, его жизнь.       — Деньги с документами нашел, — донесся вырвавший из мучительных размышлений голос Итачи, который держал в руках небольшой чемодан.       — Осталось только отъехать подальше и пересадить его в нашу машину, — ответил Какаши. — На этой наверняка жучок, они не отстают.       Хатаке достал из костюма простой кнопочный телефон, которыми команду снабдили для связи, и сообщил Хидану, куда тому необходимо ехать. Затем начались нескончаемые петли, чтобы уйти от преследования. Как и ожидалось, это было бесполезно. На машине все же стоял жучок. Однако благодаря скорости машины якудза все-таки смогли ненадолго обогнать преследователей. Всю дорогу принц громко верещал, пока Итачи не обернулся и грубо не произнес на арабском несколько фраз, после которых принц замолчал. Дейдара уловил, что в глазах у похищенного зажегся огонек надежды. Блондин вопросительно посмотрел на уже отвернувшегося Итачи и невольно подумал, что вот уж кто способен в этой игре с легкостью достичь небывалых успехов.       Тем временем Какаши наконец выехал на практически пустую узкую дорогу. Буквально в минуте езды находилось то место, куда он приказал подъезжать Хидану. Миссию можно было практически считать успешно завершенной, как внезапно откуда-то сзади, совсем близко, раздался выстрел. Послышался звук лопнувшей шины. Машину резко качнуло и стало заносить влево. Какаши быстро вывернул руль и стал стараться справиться с управлением, одновременно высматривая стрелявшего в зеркало заднего вида. Испуганный крик принца больно ударил по ушам. Итачи тут же перезарядил пистолет, открыл окно, чтобы выстрелить в нападавшего, пока Какаши сообщал по телефону Хидану обстановку.       Во всем этом бесконечном потоке смешавшихся звуков Дейдара внезапно выцепил отчетливо нарастающий звук мотоцикла. Послышался еще один выстрел. Вскрикнув, Итачи схватился за плечо и тут же начал стрелять в ответ. Тормозившей по асфальту голым диском машине прострелили второе заднее колесо, и она еще сильнее запетляла по дороге. Ехавшие навстречу по соседней полосе редкие машины сворачивали на тротуар, еле успевая затормозить. Следующая пуля от преследователей пробила заднее стекло, так, что Дейдара, пытающийся разглядеть в него напавшего, кое-как успел пригнуться. В ту же секунду на него и принца посыпались стекла. Но это не остудило любопытство блондина. Аккуратно выглянув в пробитое окно, он увидел, что за ними несутся шестеро человек на мотоциклах.       Машина все больше тормозила и ехала уже только на силе инерции. Какаши всеми силами пытался развернуть ее, крича в трубку Хидану, чтобы они с Куренай добирались до них быстрее. Итачи продолжал отстреливаться, и Дейдара присоединился к нему. Вдвоем они убили двоих преследователей, которые будто намеренно сбавляли скорость, не желая подбираться к ним ближе определенного расстояния. Внезапно оставшиеся четыре мотоциклиста как по команде завернули за угол, когда машина полностью остановилась, врезавшись в столб. Секунду спустя к ней подъехал мерседес с Хиданом за рулем.       Растерявшийся на мгновение после незапланированной погони Дейдара быстро вылез из машины и стал оглядываться, проверяя, в безопасности ли они находятся, как до него донесся болезненный вскрик Итачи. Он только собирался броситься к нему, как услышал приказ Какаши:       — Вытаскивай принца.       Дейдара быстро подбежал к другой стороне машины, открыл дверь и, наставив пистолет на принца, рывком вытащил того из автомобиля. Захлебываясь в собственных слезах, тот весь сотрясался от ужаса и, кажется, уже молился себе под нос.       — Быстро в машину все и уезжаем! — прокричал Какаши, помогающий выбраться раненному Итачи. Но не успел и закончить фразы, как из-за угла впереди показались уже девятеро мотоциклистов. Началась пальба. Прежде чем успел сообразить что делает, Дейдара с размаху открыл заднюю дверь мерседеса и спрятался за ней, пригнувшись сам и пригнув принца. И очень вовремя, потому что несколько пуль спустя секунду оставили следы в двери и выбили окно. Другие якудза тоже заняли оборонное положение, пытаясь отстреливаться, насколько у них это получалось.       — Они с ума сошли?! Могут же в него попасть! — прокричал Дейдара и втолкнул принца внутрь мерседеса, как только преследователи вновь завернули за угол, и отбежал обратно к роллс-ройсу, также спрятавшись за его заднюю дверь, как ранее за дверь мерседеса. Он забрал с задних сидений свой пистолет и перезарядил его.       — Это не охрана принца и не полиция! Чья-то группировка! — послышался ответ от Куренай. — Надо убираться отсюда! Какаши!       — Нужно забрать чемодан! — выкрикнул Хатаке. Он с Итачи прятался за баннером в двух метрах от роллс-ройса и уже готовился бежать к автомобилю.       Однако задуманного у Какаши не получилось. Секунду спустя мотоциклисты снова выехали на дорогу, стреляя преимущественно по роллс-ройсу, хотя потенциальных мест, куда и в кого можно было стрелять, было предостаточно. Очень скоро до всех стало доходить, что особенно пытаются пристрелить почему-то ни кого иного, как Дейдару. Внешняя часть двери, за которой прятался блондин, уже была полностью испещрена пулями. Сам блондин получил несколько царапин от скользнувших около его открытых ног пуль. Улучив момент, Дейдара перебежал к задней части автомобиля. Одна пуля за секунду до того, как он успел спрятаться, задела его ухо. Громко закричав, блондин схватился за него, ощущая раскалывающий голову шум и заливающую левую часть лица и руку, зажимающую рану, кровь.       Остальные якудза по мере возможности старались отстреливаться от нападавших, которых почему-то уже стало меньше, чем предполагалось. Меткий взгляд Какаши уловил, что помимо преследователей в потасовку вступили другие люди, стреляющие уже в них. Воспользовавшись внезапным преимуществом, Какаши схватил с передних кресел чемодан с деньгами и документами, бросил его Хидану и закричал, чтобы они с Куренай уезжали и завершили операцию. Ни слова не говоря, те подчинились, и мерседес быстро скрылся с места. Вопреки небольшому опасению погони нападающие и не думали преследовать мерседес. Один из них обогнул группу, спрыгнул с мотоцикла и принялся стрелять в Дейдару с открытой стороны. Кое-как блондин успел укрыться за другой частью роллс-ройса. Кровь из поврежденного уха все не переставала течь, боль была адской, а шум в голове и того хуже. Он так устал, что готов был уже самолично выползти на открытое пространство и дать себя застрелить. Это непонимание, почему большинство пуль летит в его сторону, совсем сбило его с толку и ослабило решимость в том, что он выберется с миссии живым. Ему хотелось жить, очень хотелось жить, но безысходность и боль в какой-то момент заставили его закрыть глаза и попросить небеса, чтобы все поскорее уже закончилось.       Выстрелы стали доноситься чаще. По звуку выкриков Дейдара понимал, что пули достигают своей цели. Он очень боялся, что одной из целей оказался Итачи, и глаза открывать хотелось еще меньше. Внезапно он почувствовал, что его поднимают за шкирку и отбрасывают в сторону. Будто очнувшись ото сна, он посмотрел вперед и увидел, что ровно перед тем местом, где секунду назад укрывался он, лежит истекающий кровью человек. Рядом с ним стоял перезаряжающий пистолет Какаши. Он нагнулся над убитым, резко сорвал с его одежды рукав, оголив плечо. На коже красовалась уже поблекшая татуировка змеи.       — «Сёгун», твою мать! — прокричал Какаши. — Вот уроды! Уходим!       Дейдара кое-как поднялся, ощутив, что ему, помимо уха, еще и прострелили ногу. Какаши же подбежал к Итачи и, отстреливаясь с ним вместе, пытался расчистить путь. Внезапно неподалеку откуда-то сбоку раздались выстрелы. Дейдара повернул голову в эту сторону и увидел, что у одного из мотоциклистов стоит незнакомый ему человек, который держит пистолет направленным на его мертвое тело. Посмотрев на Дейдару, человек кивнул кому-то сзади себя и выстрелил еще раз вперед, после чего скрылся за оградой.       Внезапно до всех присутствующих донесся вой полицейской сирены. Дейдара кое-как услышал приказ «в банк!» и, собрав последние силы, рванул за Какаши и Итачи. Однако когда он практически добежал до них и до здания банка, в который уже успели спрятаться выглядывающие из любопытства сотрудники, проход вперед ему стали отрезать вонзающиеся около него в землю пули. Дейдара машинально отклонился назад и спрятался за ближайшее ограждение. Вой полицейской сирены становился все громче. Дейдара понимал, что находится в тупике. Проход отрезан, полиции сдаваться ни в коем случае нельзя. По заветам кодекса в этом случае необходимо было добровольно пойти на смерть. Понимание всей ситуации пришло к нему внезапно и отчего-то вызвало лишь грустную усмешку. Он так хотел прыгнуть выше головы, что довел себя до падения ниже плинтуса. Он посмотрел в сторону Итачи и Какаши, ожидающих его. С решительным взглядом, насколько тот был возможен в его состоянии, блондин глубоко вздохнул и знаками показал, чтобы те уходили, оставив его. Хатаке кивнул и, что-то крикнув Итачи, скрылся в дверях банка. Учиха же не мог заставить себя уйти. Он с сожалением и надеждой посмотрел на Дейдару. Блондин ободряюще ему улыбнулся и через боль подмигнул, одновременно заряжая пистолет. Это заняло всего секунду, но боль ожидаемого расставания пронзила обоих с такой силой, что сравнялась с физической.       Дейдара отвел взгляд от глаз Итачи и приставил дуло к своему лбу. Он хотел досчитать до трех, чтобы выстрелить, однако на счете «два» вдруг осознал, что вокруг него что-то не так. То тут, то там раздавались вскрики, и выстрелы не прекращались, хотя уже некому было отстреливаться. Не понимая, что происходит (ведь полиция еще не доехала до места), Дейдара выглянул из укрытия и тут же наткнулся на якудза из «Сёгуна». Но только тот приставил пистолет к его лицу, как внезапно упал с простреленной головой. Это неожиданно отрезвило Дейдару, пробудило желание попробовать выбраться из этой передряги живым. Усилием воли он заставил себя выбежать на открытое пространство и со всех ног помчался к Итачи, который так и не покинул своего места. Даже боль в ноге перестала ощущаться. Дейдара чувствовал, что он летит как ветер. Одна из пуль просвистела над его здоровым ухом, еще две задели бок и икроножную мышцу. Однако он все же добрался до Итачи, и вместе с ним они скрылись в банке, периферическим зрением увидев метрах в двадцати полицейские машины.       В банке они тут же услышали плач и мольбы о пощаде. Поднявшись как можно скорее на второй этаж, Итачи и Дейдара увидели Какаши, державшего пистолет у немногочисленной сплотившейся группки работников и посетителей. Дверь внизу громко хлопнула, возвестив о проникновении посторонних. На лестнице раздались быстрые шаги, и неожиданно для себя здоровым ухом Дейдара поймал громкое:       — Верткий этот блондин! Босс с нас скальп снимет, если не замочим его!       — Уже никуда не денется!       Двое якудза из «Сёгуна» выбежали с лестницы, однако Итачи, тоже слышавший разговор, сделал два быстрых выстрела в их сторону, и мужчины тут же скрылись с поля зрения. Медлить было нельзя. Нападающие могли в любой момент выскочить и открыть пальбу. Дейдара уже глазами искал место, за которым можно было бы спрятаться и вести безопасную перестрелку, однако Итачи совсем не смотрел по сторонам. Задумавшись на секунду, он глубоко выдохнул и, будто собравшись с силами, скользнул к лестнице. Он сделал два выстрела, однако прогремело три. До всех присутствующих донесся звук падающих по ступеням тел. Здание огласили крики сотрудниц банка. Итачи схватился за живот, согнулся пополам, второй рукой закрыл рот и изрыгнул кровавый сгусток, потекший между его пальцев.       Опомнившись, Дейдара в страхе подковылял к нему, быстро осмотрел ранение и понял, что ему прострелили печень. На мгновение его охватила паника. Из живота и рта брюнета густым потоком лилась кровь, а Дейдара внезапно понял, что его тошнит и страх сковывает все тело. Из оцепенения его вывел голос Какаши, который явно не первый раз обращался к нему.       — Что там?! — Хатаке выкрикнул у него над здоровым ухом, и внезапно к Дейдаре пришло осознание, что на второе ухо он не слышит вообще.       Блондин было открыл рот, чтобы доложить о ситуации, но Какаши жестом приказал ему замолчать, уже оценив обстановку самостоятельно. Продолжая держать пистолет направленным на заключенных, он помог сначала дойти до ближайшей стены Итачи и опуститься, а затем то же самое сделал с Дейдарой, после чего вернулся к заложникам.       — Ты зачем это сделал?! — прокричал блондин, как только понял, что можно выдохнуть. — Ты же понимал, что хоть один успеет в тебя выстрелить!       — Я уже чуть не потерял тебя. Не позволю этому случиться еще раз, — улыбнулся сквозь боль Итачи и, вытерев со рта кровь, откинул голову назад. Он все еще держался за живот, пытаясь закрыть рану, но это мало помогало. Внезапно перед ними упала и раскрылась от удара о пол аптечка.       — Дейдара, сможешь оказать первую помощь ему и себе? — спросил Какаши.       Блондину пришлось прислушиваться, чтобы услышать всю фразу целиком и осознать ее смысл. Он посмотрел на аптечку и кивнул. С трудом, подавляя боль, он принялся искать внутри нужные средства.       Центральная дверь банка открылась, и снизу донесся голос:       — Это полиция! Отпустите заложников!       Хатаке поднял пистолет вверх и выстрелил в потолок.       — Покиньте здание, иначе я начну убивать заложников!       — Чего вы хотите?       — Покиньте здание! — повторил Какаши.       С этой минуты переговоры, к которым стала призывать полиция, стали вести снаружи. Переговорами занялся Какаши. Дейдара же старался обработать раны Итачи тем, что имелось в аптечке. Это было проблематично, поскольку в ней не было и половины того, что им было необходимо. Блондин позаботился о друге насколько смог. На себя ему уже сил не хватало. Ран было очень много, хоть они на первый взгляд и казались не такими значительными, как у Итачи.       В обработке его собственных ран ему помог Какаши.       — Максимум пара дней, и нас отсюда достанут, не волнуйтесь. Отец договорится с полицией, — произнес он. — Если бы не чертовы «Сёгун», все бы прошло как по маслу.       Дейдара прикусил губу, прикладывая влажную тряпку ко лбу Итачи, который совсем потерял силы и у которого уже начался жар. Он был так зол и одновременно не понимал, почему «Сёгун» напали на них. По всем их действиям Дейдара понимал, что нужен им был именно он, но зачем, почему — думать об этом было так сложно, что он предпочел оставить эти мысли на потом.       Это была очень тяжелая ночь. Для удобства Какаши отпустил почти всех заложников и оставил только трех человек. Он видел, в каком состоянии находятся Дейдара и Итачи, а потому не беспокоил их просьбами о смене дежурства и стерег заключенных сам, не засыпая ни на секунду.       Голова Итачи покоилась на коленях у Дейдары, он весь горел. Затянутая рана на животе открывалась от малейшего движения, кровь постоянно заливала бинты, так что уже через пару раз они закончились в аптечке, и блондин стал перевязывать раны, отрывая лоскуты от тонких штор. Он ни на секунду не оставлял Итачи без внимания и сейчас, как и до этого, прикладывал ему ко лбу холодный влажный кусок какой-то ткани.       Молодой Учиха неотрывно стонал. Дейдара чувствовал по голосу и сотрясанию тела, что другу очень больно. На мгновенье у Дейдары даже пронеслась мысль, что теперь пришла пора ему заботиться об Итачи. Он даже усмехнулся этому, чтобы немного приободрить себя, потому что бодриться больше было нечем, кроме надежды на скорое спасение.       С каждым часом Итачи становилось все хуже. Он не мог уснуть из-за боли. Не мог уснуть и Дейдара, глядя на муки своего друга. Его собственные раны саднили, застрявшие пули были как каленое железо, пробуждали нестерпимый зуд. А рядом, не давая расслабиться, нес бессвязные речи Итачи.       Лишь в середине ночи брюнет, наконец, перестал бредить и уснул. Сидя на полу и успокаивающе гладя его по голове, Дейдара впервые осмысленно посмотрел на панорамное окно, из которого он мог немного видеть происходящее. Полицейские оцепили здание и теперь ждали дальнейших указаний от захвативших банк. Изредка они пытались договориться, узнать, чего хотят в обмен на заложников, спрашивали, с ними ли находится принц. Какаши в большинстве своем игнорировал вопросы. Он ждал, когда им на выручку придет организация и лишь тянул время.       Дейдара все думал об этой злополучной миссии, вспоминал моменты перестрелок, мысленно рассуждал об организации «Сёгун», что напала на них, и проникался к ним ненавистью оттого, что все повернулось таким образом из-за них и теперь у него на руках от ран все больше слабел его друг. Вспоминая определенные моменты перестрелки, он все больше убеждался в том, что посланы они были по его душу, связывал это с рассказом Сасори о Наруто и уже предполагал, что возможно стал, как и Наруто когда-то, жертвой неизвестного конфликта Сасори и Орочимару.       Раны забирали все больше сил, начинали сильнее болеть, кое-где даже кровоточить. Блондин не мог даже расслабиться и уснуть от постоянного зуда, боли, от того, что у него затекли ноги. Ненависть и к Орочимару, и к Сасори волнами поднималась в нем и усилилась, когда Итачи вновь начал бредить, а его раны, вследствие того, что он попытался в какой-то момент подняться, в который раз уже открылись. Учиха горел, задыхался, в бреду просил Дейдару быть благоразумным по жизни, не давать Акасуне с собой по-свински обращаться. Все больше подробностей вырывалось из него, но Дейдара из-за собственного бессилия и какого-то тупого безразличия к тому, что слова Итачи открывают недозволительную чужому слуху информацию, даже не пытался остановить его, хотя видел косой взгляд Какаши, который из разговоров Итачи уже явно догадался о специфических отношениях Дейдары и Сасори.       — Не позволяй больше с собой обращаться как с животным, — выдавливал Учиха. — Слышишь, Дейдара, не смей! Каким бы он богом для тебя ни был, такого отношения ты не заслуживаешь. Ты прекрасный человек, лучше всех, кого я когда-либо встречал. Я не хочу, чтобы тобой пользовались и выкидывали. Ты можешь мне пообещать, что не позволишь с собой обращаться как раньше, насколько бы сильно ты его не любил?       И Дейдара обещал с щемящим сердцем, держа одну руку на горящем лбу Итачи, а другой обхватив его ладонь. Слезы сами вырывались наружу. Внутренне он просил, чтобы помощь подоспела побыстрее. Он не решался предлагать Какаши сдаться, чтобы Итачи помогли, хотя, будь решение за ним, ни минуты бы не колебался и отдался на растерзание полиции. Но в данном случае он знал, что услышит в ответ нравоучения о том, что он забывает о кодексе, гласящем, что, если необходимо, нужно отдать жизнь за организацию, что за подобные слова вообще нужно пристрелить на месте, и продолжал пытаться душить в себе слезы. От таких потуг ему самому стало хуже. Жар уже поднялся у него, кровь полилась из носа. Сползая на пол, он обнимал Итачи и тихонько рыдал ему в плечо. А тот все продолжал говорить, чтобы Дейдара не позволял с собой больше никогда обращаться как с животным.       Дейдара не помнил, как Итачи испустил свой последний вздох. Он очнулся от болезненной дремы, обнимая его, а тело друга больше не двигалось. Молча блондин продолжал сжимать его в своих объятиях, надеясь, что это сон, убирал с его глаз непослушную челку и размыто видел на его лице свои собственные слезы. Все его сознание погрузилось в прострацию, он ни о чем не думал, не истерил: только чувствовал боль от ран и от чего-то невидимого, давящего снаружи внутрь, будто спресовывающего, от того, что лишился какой-то важной частицы души внутри.       Ближе к утру внезапно всеми был услышан щелчок двери, но не той центральной, через которую они входили, а вероятно черного входа. Какаши тут же схватился за пистолет и громко приказал вошедшему остановиться, угрожая, что прикончит заложников. В ответ он услышал взволнованный знакомый голос.       — Какаши, это свои!       Хатаке опустил пистолет. Из-за закрытой занавеси, прикрывающей черный вход, появился Сасори, облаченный в полицейскую форму, с рюкзаком на спине. Не говоря ни слова, он скинул рюкзак под ноги Какаши, быстрым взглядом обвел помещение, и, обнаружив Дейдару, бросился к нему. Первым делом он заглянул в его неживое лицо, потрогал горящие лоб и щеки, посмотрел в безжизненные глаза. Затем перевел взгляд на Итачи, которого Дейдара все еще не отпускал, нахмурился, проверил пульс и удрученно вздохнул.       — Так, пойдем.       Он аккуратно попытался взять Итачи из рук Дейдары, но хватка блондина была мертвой. Брови на безжизненном лице задергались, будто имели свой собственный механизм, который постепенно начинает работать, но с большими перебоями и неисправностью. Следом за бровями мускул за мускулом стали подрагивать и лицевые мышцы, будто сущность Дейдары постепенно возвращалась обратно откуда-то издалека. Сасори понял, что еще минута, и блондина накроет взрыв неконтролируемой истерии.       — Тише-тише, — он присел на корточки и стал аккуратно проводить по лицу Дейдары руками поглаживающими движениями, задерживаясь на висках и массируя их. Он видел, как буквально на глазах напряженное лицо блондина начинает расслабляться, а сам он весь будто бы обмякает. Акасуна очень надеялся, что Дейдара заплачет, хотя бы бесшумно, и так выпустит то напряжение, что скопилось внутри него, но блондин будто проваливался обратно куда-то в небытие, а тело его постепенно становилось тряпичным, как у куклы. Когда Дейдара немного сгорбился от упадка сил, Сасори опустил руки на тыльные стороны его ладоней и стал проделывать те же массирующие движения с ними. Его руки невольно проходились по волосам Итачи, но Акасуна был абсолютно невозмутим и лишь неотрывно смотрел в пустые, все более наполняющиеся болью глаза Дейдары, чтобы понимать, когда можно действовать.       Подгадав точным профессиональным взором нужный момент, он оторвал расслабленные руки блондина от тела Итачи и убрал их в сторону. Затем он аккуратно взял мертвое тело, также аккуратно положил его на пол, помог Дейдаре подняться и отвел в место у противоположной стены. Быстро осмотрев его раны, он подбежал к уже открытому рюкзаку, из которого Какаши достал еду, и принялся вытаскивать оттуда медикаменты.       — Тебя Отец отправил на помощь? — спросил Хатаке, жадно поедая бутерброд.       — Нет, меня никто не отправлял, — не отрываясь от своего занятия, грубо бросил Сасори.       — Тогда что ты тут делаешь?       — Ешь и не задавай лишних вопросов.       — К Дейдаре прибежал? Ну-ну.       Акасуна бросил испепеляющий взор на Какаши, но тот в ответ только безразлично хмыкнул и отвернулся, продолжая трапезу. Сасори сгреб все необходимое, подбежал к Дейдаре и принялся аккуратно обрабатывать его раны. Все это время парень молчал, глядя в пустоту, и будто не видел Сасори, а тот ничего и не говорил.       На все про все ему понадобилось около получаса. Когда он закончил, сел рядом и опустил голову Дейдары себе на колени, как ранее Дейдара делал с Итачи.       — Поспи.       Блондин пару секунд смотрел ему в глаза невидящим взором, затем прикрыл их и послушно провалился в сон. Только теперь Акасуна облегченно выдохнул и стал аккуратно гладить его по голове, стараясь не задевать пробитое ухо.       — Ты как вообще сюда пробрался? Здание оцеплено, — спросил Какаши, покончив с едой.       — Я не обязан отчитываться перед тобой. Ты ранен? Помощь нужна?       — Да справлюсь уж как-нибудь. — Какаши оттряхнул руки от еды, подошел к Акасуне и, бросив ему пистолет, поднял валяющийся на полу бинт с перекисью. Сев поодаль, он стал обрабатывать свои раны. — Ты сможешь нас вывести?       Сасори наставил пистолет на спящих заложников, беря контроль над ними в свои руки.       — Нет, я кое-как смог пробраться сюда. Но Отец уже отдал приказ вас вытащить. К утру разберутся.       — Хидан и Куренай выполнили миссию? — спросил Хатаке немного погодя так, будто был уверен в ответе.       — Да, все доставили. Что случилось? Это полиция? — он указал на тело Итачи. В его взгляде отразилось сожаление.       — Да если бы. «Сёгун», черти. Все нам похерили.       Сасори непроизвольно дернулся от удивления.       — «Сёгун»?       — Да, и приходили они явно за твоим пацаном. Опять из-за тебя, Акасуна, у нас с ними проблемы? Гляди, во что это вылилось. Тебе Мадара явно за смерть своего любимого племянника спасибо не скажет, — он с горечью взглянул на Итачи. — Такой якудза погиб. Такие раз в сто лет рождаются.       — Я тут не при чем.       — Да ты как ком в горле у организации! Надо было тебе этого мальчишку вместо себя продвигать? С тобой бы мы на раз-два всех перебили, и дело с концом, а с этим неопытным что было делать?       — Отец согласился с его кандидатурой, — невозмутимо произнес Сасори, хотя нервы его уже начали вскипать.       — Ты прекрасно знаешь, почему, — огрызнулся Какаши. — Он просто души в тебе не чает. Тебе повезло, что Хато отстранили, и Отец теперь без советника работает. Жаль, никто ему мозги прочистить не может, иначе тебе явно бы не поздоровилось. И пятилетняя Аляска была бы только подарком.       — Я не желаю дискутировать с тобой о таких вещах. Решение Отца не обсуждается, а он принял его. Или ты будешь спорить с благоразумностью Отца?       В ответ Хатаке оскалился.       — Мы все знаем, как использовать заветы кодекса для нашего блага, и ты преуспел в этом больше всех. Но в этом, Акасуна, — он указал на Итачи, — виноват ты, и кодексом ты можешь прикрыться лишь формально. Это из-за тебя у нас все пошло по херам, из-за твоего желания продвинуть Дейдару вверх, из-за твоего особого отношения к нему.       — Он больше у меня не обучается, если не забыл, — парировал Сасори. — Никакого особого отношения нет.       — А я и не об обучении говорю, — Какаши недвусмысленно сощурил глаза, и Сасори мгновенно понял, о чем именно он говорит. От осознания этого факта на лице Акасуны отразилась злость.       — Это не твое дело!       — Мое — не мое, но из-за твоего долбанного эгоизма мы оказались в этой заднице. Если бы операция провалилась, я бы убил тебя.       — Может к Орочимару предъявлять претензии надо, а не ко мне? Удобно ты устроился, меня же легче обвинить. В ситуации сначала разберись. Я понятия не имею, что ему в голову взбрело.       Хатаке скривился.       — Ответственность скидывать ты умеешь от бога. Не хочу с тобой больше разговаривать. От стены было бы толку больше.       Он забрал у Сасори пистолет, вернулся к заложникам и принялся не мигая смотреть на них.       — Если ты кому-то что-то ляпнешь… — угрожающе начал Акасуна, но Какаши оборвал его, брезгливо фыркнув.       — Больно надо трепаться о таком. Просто ты и… — он взглянул на Дейдару, перевел взгляд обратно на Сасори, скривился и отвернулся. — Фу.       Акасуне потребовалось много самообладания, чтобы оставить рот закрытым. Сейчас была не та ситуация, в которой стоило устраивать разборки. Сделав пару глубоких вдохов, он возвел глаза к потолку и всеми силами старался держать себя в руках. Лицо его было искажено злостью, хотя рука все также осторожно водила по волосам заснувшего Дейдары. Блондин периодически дергался, стонал во сне, в какой-то момент даже заплакал. И Сасори успокаивал его объятиями, легкими поглаживаниями, не обращая внимания на Какаши. Одновременно с этим он думал над словами Хатаке о «Сёгуне», думал о нападении на них Орочимару, и пелена ярости начинала с новой силой застилать его глаза.       Постепенно стало светать. Полицейские в очередной раз попробовали узнать у якудза, чего те хотят в обмен на заложников. Сасори вопросительно посмотрел на Какаши, но тот только махнул рукой. Предложение о переговорах прозвучало еще несколько раз, а затем прекратилось.       Вскоре образовавшуюся тишину нарушили шаги с заднего входа. Хатаке тут же направил в эту сторону пистолет и громко спросил: «Кто?».       — Спокойно, свои!       Какаши опустил пистолет и облегченно выдохнул. К присутствующим вбежал Какузу, как и Сасори облаченный в полицейскую форму.       — Быстро выходите через задний вход. Подмога нужна? Раненные есть?       — Есть и мертвые, и раненные, но справимся без подмоги, — Какаши подошел к Итачи и, напрягаясь, поднял с пола отяжелевшее тело. Какузу с сожалением проводил взглядом мертвого парня. Тут его взгляд остановился на Сасори, который аккуратно пытался растормошить Дейдару.       — Тебе Отец приказал оставаться в штабе. Ты что о себе думаешь?       — Вот я и буду разбираться с Отцом, а не с тобой, — тут же огрызнулся Акасуна.       Какузу нахмурился, но перепалку продолжать не стал. Сасори аккуратно закинул руку кое-как проснувшегося, но все еще находящегося в прострации Дейдары себе на плечо и, поддерживая, повел к выходу.       — С заложниками сам разберусь. Вас ожидает машина.       Группа якудза, наконец, покинула здание банка. Около черного входа стояла только пара полицейских, которые неотрывно наблюдали за уходящими, однако никаких действий не предпринимали. Основной костяк полиции находился у главного входа, и сейчас с ними вел переговоры Какузу. Какаши аккуратно положил тело Итачи на заднее сидение одного из автомобилей, присланных за ними, сел на переднее пассажирское, и машина тут же тронулась. Сасори видел, как Дейдара немигающим взглядом провожает отъезжающий автомобиль. Он поспешно повел его ко второй машине, и они оба сели на задние кресла. Водитель организации по приказу вез их в больницу. По дороге Сасори скинул с себя полицейскую форму и остальное время следил за состоянием Дейдары.       По прибытии в больницу блондина сразу положили на носилки и забрали, не пустив Сасори с ним. Акасуна спокойно отнесся к этому, понимая, что сейчас Дейдаре нужен покой. К тому же у него была еще куча дел, к решению которых необходимо было срочно приступать.       Проследив взглядом за носилками с удаляющимся Дейдарой, Сасори отошел в сторону и задумчиво закурил. Словно из ниоткуда около него возник Кисаме.       — Как его состояние?       — Могло быть и лучше, — запрокинув голову, выдохнул дым Акасуна. — Не ослабляй слежку за Дейдарой, а лучше удвой охрану. Прямо сейчас.       Кисаме кивнул, быстро набрал чей-то номер и отдал необходимые приказы.       — Скольких ты потерял? — немного погодя спросил Акасуна.       — Пятерых. Чьи это люди?       В глазах Сасори отразилась ярость.       — Нашего старого знакомого, — он заскрипел зубами от злости. — Выпотрошу этого червя. На этот раз точно.       — Орочимару? — брови Кисаме взметнулись вверх. — С чего он начал зверствовать? Что, эта девка все-таки прокололась где-то?       — Не знаю, — прорычал Сасори. — Я ничего сейчас не знаю. Мне нужно время, чтобы все решить, нужна Темари, нужна голова этой твари!       Кисаме видел, как глаза Акасуны наливаются яростью, и ему стало не по себе от его вида.       — На этот раз я доведу дело до конца даже если придется расстаться с жизнью или чем повесомее!       — Сасори-сама, Вы же помните, чем в прошлый раз это закончилось? — неуверенно произнес Кисаме. — Не хочу бередить старые раны, но Ваша организация сильно пострадала…       В ответ Сасори наградил Кисаме таким взглядом, что тот прикусил язык, так и не закончив.       — Кисаме, заткнись. В твоих советах сейчас я не нуждаюсь.       Быстро выкурив сигарету, он бросил ее на землю и с ненавистью раздавил ногой, будто она была виновата во всех произошедших с ним неприятностях. Уходя, он бросил:       — Утрой охрану. Договорись, заплати, чтобы и у палаты, и в палате его сторожили твои люди. Если с ним что-то случится, шкуру спущу в первую очередь с тебя.       — Как прикажете, Сасори-сама, — покорно склонил голову Кисаме.       Акасуна быстро поймал такси и поехал домой. Подъезжая, у ворот он тут же приметил Темари. Девушка явно была на нервах и беспокойно ходила из стороны в сторону, а около нее на земле валялась куча окурков.       — Я все утро тебя здесь жду! — раздраженно выкрикнула она, когда Акасуна подошел к ней. В ее голосе уже не было прежнего кокетства — лишь раздражение и страх.       — Что, черт возьми, произошло?! — выпалил в ответ Сасори. — Что ты натворила?!       — Полегче, Акасуна, я сейчас не в лучшем настроении! — огрызнулась блондинка. — Меня чуть не прирезали! Я еле выбралась и теперь не намерена слушать твои идиотские возмущения! Впусти в свой чертов дом!       — Слежки не было?       — Нет.       — Прослушки?       — Да нет же!       Когда они прошли к Акасуне в комнату, Темари подошла к окну и немедленно закурила.       — Тебя раскрыли? — нетерпеливо спросил Сасори.       — Дай минуту успокоиться.       Сасори не стал возражать и закурил следом. Он видел, в каком состоянии находится девушка, и хоть его изнутри тоже разрывало от злости, он понимал, что разумнее сейчас будет немного подождать.       Молча Темари выкурила первую сигарету, вторую. Только докуривая третью, она внезапно улыбнулась. Плечи ее слегка расслабились, и девушка привычно распрямила их. Сасори понял, что она немного отошла от шока.       — Представь, никогда так близко к смерти не была, — привычным веселым, хоть и подрагивающим голоском произнесла она. — Немного оставалось.       — Ты всегда была везучей.       — Да, в этот раз только везение и спасло меня. Держи, — она вытащила из своей сумки несколько фотографий и кинула на окно. Сасори взял их и внимательно осмотрел. На них был изображен незнакомый ему парень с ярко-красными волосами. Фотографии явно были сделаны в ходе слежки.       — И что это? — спросил он, разглядывая фотографии.       — Это слабое место Орочимару. Его сын. Чуть не подохла из-за этих чертовых фотографий.       — Сын? — глаза Сасори заблестели от радости. — Эта тварь еще и потомство дала?       — Зовут Гаара, примерно того же возраста, что и твой мальчик, с которым ты порвал. Как, кстати, он поживает?       — Твоими стараниями чуть не был убит, — выдохнул дым Сасори. — Если бы не люди Кисаме, его тоже в живых бы не осталось. Надеюсь, ты понимаешь, что в первую очередь повезло тебе?       — О да, теперь только от тебя осталось угрозы выслушать.       Акасуна все продолжал жадно разглядывать парня на фотографиях, перебирая одну за другой.       — Странно, что это змеиное отродье еще живо при таком-то папаше.       — О, с ним очень интересно, — хохотнула Темари. — Ты не первый выходишь на этого мальчика. Его уже три раза похищали, потому Орочимару держит его существование в секрете. Он дал ему фамилию матери, отослал в Осаку, заставил поменять оттенок волос, за ним круглосуточно ведется наблюдение, проверенные люди возят в университет и забирают оттуда, пацан никуда не ходит и почти ни с кем не общается. Вот ужас, да? На какие только ухищрения не пошел Орочимару, чтобы оградить единственного отпрыска от опасности. И то два года назад кто-то из его бывших приближенных умудрился похитить малыша. Говорят, Орочимару лично распорол ему брюхо, вытянул кишки и, отрезая понемногу, заставлял сжирать их.       Сасори скептически фыркнул.       — И ты в это веришь?       Темари пожала плечами.       — Ну, возможно история слегка приукрашена, но на подобное живодерство Орочимару вполне способен, особенно, думаю, если дело касается его единственного наследника. Поэтому прошу тебя еще раз подумать, прежде чем ввязываться в это дерьмо. Если начнешь эту битву с такими козырями, то один из вас явно в живых не останется. И я боюсь, что Орочимару слишком крутая шишка для тебя.       — Спасибо за поддержку. Я обязательно прислушаюсь к твоим словам, — саркастически произнес Сасори. Он глубоко затянулся и внезапно почувствовал, что не может больше сделать полноценного вдоха. Поморщившись, он стал отрывисто кашлять, пытаясь набрать в легкие воздуха. Резким движением руки он выкинул сигарету в окно, машинально достал платок из заднего кармана и приложил к сочащимся кровью губам. Вкус сигарет, ощущающийся во рту, стал тошнотворным, и Акасуну вывернуло крупным сгустком крови. После этого словно какой-то клапан, перекрывающий проход кислорода внутри него, открылся. Сасори часто и громко задышал, прерываясь на надрывный кашель.       Он кое-как отошел в другую часть комнаты, подальше от Темари, и, опираясь рукой о стену, кашлял, ощущая, как сдавливаются внутри легкие. Слезы выступили на его глазах от столь сильных потуг. Его еще раз вывернуло кровью.       Когда кашель, наконец, прекратился, Сасори отрывисто задышал, пытаясь взять себя в руки. Он свернул платок вчетверо, собираясь вытереть рот чистой стороной, но обнаружил, что ткань пропиталась его кровью насквозь. В негодовании он отшвырнул платок в сторону и хотел было направиться к шкафу, чтобы достать оттуда чистый, однако в этот момент под ребром у него сильно кольнуло. В глазах помутилось, и вновь стало тяжелее дышать. Сасори из последних сил дошел до кровати и беспомощно рухнул на нее, стараясь дышать глубже, чтобы опять не зайтись в кашле.       — Интересно, — услышал он внезапно над ухом голос Темари. Хоть девушка явно старалась наполнить его безразличием, в нем все же проскользнуло волнение. В руку Акасуне опустилась влажная салфетка, которой тот тут же принялся вытирать рот. — Милый мой, а скажи-ка, давно ты кровью харкать стал?       — Тебе какое дело? — огрызнулся Сасори.       — Какой ожидаемый ответ. Лучше проверься у врача, а то еще подохнешь раньше времени. Мне плевать и на Орочимару, и на твою месть, но ты мне так и не отплатил за услугу. Если уж решишься воспользоваться информацией, которую я тебе предоставила, то сделай все грамотно. Жду-не дождусь, когда неприступный Акасуна Сасори окажется у меня в вечных должниках. Вот, возьми еще, — она забрала из рук Сасори испачканную салфетку и дала чистую. Акасуна молча принял ее и продолжил вытирать лицо. Глаз он так и не открыл. Голова раскалывалась. Это был далеко не первый подобный приступ, однако за последнюю неделю он повторился уже дважды.       — Воды принести? — поинтересовалась Темари.       — Обойдусь, — огрызнулся Сасори.       — Ну тогда ловить мне здесь больше нечего. Скоро я приду за своей наградой. Не думай, я не забыла. Только поправлю дела. В дурном настроении сексом заниматься совершенно не хочется.       Она направилась к двери.       — И все-таки проверься, с тобой явно не все в порядке, — произнесла она напоследок.       Сасори оскалился. Он просидел так еще минут пять, потом встал, взял с окна фотографии, еще раз посмотрел на них и сунул в ящик стола. Затем направился на кухню попить воды. Вскоре раздался телефонный звонок. Звонил секретарь лидера и сообщил, что ему необходимо срочно прибыть в штаб. Сасори ожидал этого звонка, но сейчас это было очень не вовремя. Он очень хотел отдохнуть и прийти в себя после бессонной ночи. Но ничего не оставалось делать, кроме как вызвать машину и поехать в штаб. Вести машину самостоятельно Сасори в этот раз не решился.       При входе в кабинет он сразу уловил раздраженное состояние Пейна. Лидер «Акацуки» был весь будто на иголках, и по взгляду было видно, что ничего хорошего Акасуну сейчас точно не ждет.       Сасори ритуально опустился на одно колено и склонил в знак приветствия голову, на что услышал резкую команду подняться.       — Ты должен постараться, — грозным басом начал говорить Пейн так медленно, что невольно возникало ощущение, будто угроза течет из его уст вместе со словами, — действительно постараться объяснить, какого черта ты ослушался приказа и направился в здание банка, когда тебе категорически запрещено было это делать?       Сасори прекрасно понимал, что ни один данный им ответ не устроит лидера. Однако отвечать было нужно.       — Дейдара… — начал он, но его резко перебили.       — Я запретил тебе! — бас Пейна становился все ниже, а слова все медленней вытекали изо рта. — Я лично тебе запретил вмешиваться! Этим занимались другие люди! Ты что себе позволяешь, щенок?! Ты забыл заветы кодекса?! Или уже ни во что не ставишь своего Отца?!       — Вы знаете, что это не так! Я чту кодекс превыше всего на свете и чту Вас, Отец.       — Уже не в первый раз слышу эти слова от тебя, однако действия твои говорят об обратном. Ты себе представить не можешь, насколько я разочарован, — отрезал Пейн. И у Сасори будто все внутри оборвалось. Это были самые страшные слова для него, самые страшные с детства, услышанные от отца, самые страшные с первого дня обучения у Данзо. Вдобавок голос Пейна при этой фразе не сквозил ни злобой, ни гневом — лишь горечью и разочарованием, а это было вдвойне хуже. Незаметно для себя Акасуна стушевался.       — Никогда ты не вел себя так, как вчера, Сасори, — продолжал лидер. — Я будто увидел перед собой желторотого юнца, которого назначили главой опасной миссии. От растерянности, неопытности и страха такие готовы кидаться на амбразуру. Так и ты: без подготовки, без плана готов был ринуться в этот банк, перестрелять всех полицейских, оцепивших здание, не рассматривая другие варианты. Ты вообще помнишь, какой бред нес вчера ночью? И все лишь для того, чтобы поскорее вытащить Дейдару. В тот момент я бы в жизни не поверил, что передо мной стоит гениальный тактик, который своим умом успешно завершал миссии, оказывающиеся на грани провала.       Слова лидера сильно били по его нутру. В какой-то момент Сасори даже зажмурился, почувствовав физическую боль в районе солнечного сплетения.       — Этот мальчик, он вновь стал причиной твоего непослушания. Скажи мне, — Пейн поднялся с места и подошел к Сасори, взглянув ему прямо в глаза, — что тебя так связывает с ним?       — Он просто… — Акасуна запнулся, — мне… дорог…       — Насколько дорог? Как сын?       Сасори сглотнул, отвел глаза и промолчал. Будь он чуть более подвержен смущению, краска залила бы его лицо.       — Кем бы ни был для тебя Дейдара, сейчас все выглядит так, будто он стоит для тебя превыше организации.       — О чем Вы говорите? Какой-то жалкий…       Но Пейн жестом остановил его.       — Дейдара мне тоже очень дорог, как дорог каждый член организации. Но если он так пагубно влияет на тебя — на одного из моих лучших бойцов, — я его изгоню.       Глаза Сасори неестественно расширились. Эти слова заставили выйти из оцепенения, сковавшего его ранее.       — Вы не можете изгнать его без веской причины! Он ни в чем не провинился! Он не предавал семью, не сделал ничего поперек ее воли! Это против кодекса, Отец!       И тут в глазах Пейна он отчетливо увидел, что тот может сделать подобное, если только захочет.       — В данном случае все зависит от тебя. Я не хочу лишать организацию Дейдары, он принесет ей много пользы, многого достигнет здесь, многому научится, но если мне придется пойти на жертвы, то пожертвую я им. Услышал?       Сасори покорно кивнул и опустил голову.       — Это только первый вопрос, который я хотел с тобой сегодня обсудить. Второй вопрос касается «Сёгуна». Какаши рассказал мне, что операция чуть не сорвалась из-за них.       — Я здесь не причем, — коротко отчеканил Акасуна.       — Да, «причем» здесь Дейдара, за которым они охотились. Зачем, скажи, мелкий якудза, нигде еще себя толком не проявивший, но который, при этом, очень тесно связан с тобой, нужен «Сёгуну»?       — Понятия не имею.       Глаза Пейна будто пытались вытянуть правду из Акасуны, но тот стойко держал удар.       — Ты опять сцепился с Орочимару, — и это был не вопрос. Сасори хотел было поспорить, но Пейн опять заставил жестом его замолчать. — Я приказал тебе больше никак не пересекаться с ним! И спустя столько лет ты опять принялся за свое?       — Я не…       — Ты понимаешь, что следствием твоих действий стала смерть Итачи? Ты хоть понимаешь, кого организация потеряла?! — голос Пейна сорвался и прозвучал над его ухом, словно громовой раскат.       — Это не моя вина! — не выдержал Сасори. — Я не причастен к его смерти! Я в этом не виноват!       — Виноват. Ты прекрасно понимаешь, что виноват, — твердо отчеканил Пейн, и Сасори даже рта раскрыть не смог в этот раз, чтобы опровергнуть его слова, настолько непоколебимо они прозвучали. В этот момент зерно сомнения, которое посеял подобными высказываниями в нем Какаши, словно дало свои всходы.       — Это просто уму непостижимо. Один твой своевольный поступок несет гору проблем организации. Твое неповиновение обходится слишком дорого.       Сасори стиснул зубы, и слова вырвались сами, хотя он понимал, что не нужно их произносить:       — А может Вы лучше вступитесь за меня вместо того, чтобы в очередной раз закрывать мне рот?       Вопрос прозвучал настолько дерзко и нахально, что брови Пейна неверяще взметнулись вверх.       — Прости? — переспросил он.       — Вашего сына, сына «Акацуки» пытается различными способами придавить другая организация. Так вступитесь за меня как семья. Вам известно, что Орочимару убил моего близкого друга…       — Мы не можем точно утверждать, у тебя нет доказательств…       — Это сделал он! — негодующе взревел Сасори. — И сейчас он пытается сделать то же самое! Я напомню Вам, что врагами мы с ним стали из-за дел организации!       — Не впутывай сюда организацию!       — Но это правда! Я отстоял честь семьи и поплатился за это жизнью близкого друга! Теперь они напали на еще одного близкого мне человека, члена организации, к тому же! А Вы просто говорите не связываться с ним? Просто потому что семье в этом случае придется немного напрячься? Он позволяет себе такое, потому что знает, что Вы ничего не сделаете! Потому что и в прошлый раз ничего не сделали! Так пойдите против него, разрушьте его ожидания! Вступитесь за меня и за Дейдару! Покажите, что мы грозная сила, которая сметет всех, кто осмелится посягнуть на наш покой! Мы с Дейдарой члены этой семьи! Мы Ваши дети! Пусть он впредь боится нападать на кого-либо из «Акацуки», потому что будет знать, что безнаказанным это не останется!       Однако столь проникновенная речь не произвела ожидаемого эффекта. Недоверчиво сощурившись, Пейн пронизывал скептическим взглядом Сасори.       — Хочешь, чтобы я развязал целую войну против «Сёгуна»? Лишь по одной твоей просьбе?       — Разве отец не вступится за сына в случае угрозы?       — Вступится. И других детей посылать на смерть ради защиты одного сына тоже будет… если только сын страдает безвинно, — Пейн выдержал демонстративную паузу, чтобы обратить особое внимание на последние слова. — Ты говоришь, что отстоял честь организации, и именно на этой почве у тебя с Орочимару возникла такая глубокая вражда. Но только ли поэтому? Скажи мне честно, Сасори, разве в этой ситуации ты страдаешь безвинно? Я ведь знаю больше, чем ты думаешь.       — Вашего ребенка пытаются уничтожить морально, а вы пытаетесь разобраться натворил он что-то или нет? — остальные слова застряли у Сасори в горле. Внутри из бушующего вулкана эмоций уже лилась магма. Акасуна чувствовал, как его недра разрываются от накатывающей ярости. Он все еще до конца не верил, что Пейн, которого он знал еще подростком, который особенно любяще всегда относился к нему, сейчас произносил подобные слова ему в лицо.       — Ты сам лезешь на рожон. Как бы я тебя не любил, не буду я рисковать другими, чтобы воевать с такой сильной организацией. Дейдару мы защитим, а ты — если сунешься к Орочимару еще раз, очень крупно пожалеешь. Запомни мои слова. А за то, что ослушался приказа и отправился за Дейдарой, жду завтра у себя отрубленную фалангу. Это все.       Сасори не помнил, чтобы когда-либо злился так, как сейчас. Он почти ощущал, как кровь закипает у него в жилах. Не помня себя, он ринулся к противоположной стене с висящими в ножнах перекрестными катанами, давно служившими частью интерьера, и с лязгом вытащил одну из них. Зубами он стянул перчатку с правой руки, положил на лидерский стол безымянный палец и одним взмахом отсек его себе, не издав ни единого звука. Фаланга от резкого удара подскочила и опустилась в центре стола. Кровь хлынула из отрубленного пальца, пачкая деревянную поверхность. Бросив разъяренный взгляд на обомлевшего Пейна, Сасори кинул катану к его ногам, поднял с пола перчатку и молча покинул кабинет лидера.       При выходе он уже мысленно послал всю организацию к чертям и уже точно решил довести дело с местью Орочимару до конца. Поспешно достав телефон из кармана, Сасори набрал номер Кисаме.       — Как можно скорее приезжай ко мне. Есть одно очень срочное дело. Немедленно.       — Как прикажете, Сасори-сама, — донеслось с другой стороны линии.