Замена

      Похороны Итачи прошли в гробовой тишине. Никто не помнил, чтобы на чьих-либо похоронах собиралось столько народу. Прощальные слова лидера отдавали особой печалью. У всех создалось ощущение, что организация сделала шаг назад в своем будущем развитии. Многие более-менее смыслящие в ее делах были уверены, что Итачи станет приемником Пейна, и с ним в качестве предводителя организация добьется небывалых успехов.       Мадара выглядел убитым. На привычно веселого и бодрого члена «Акацуки» в этот день было больно смотреть. Он с каменным лицом принимал соболезнования, глядя куда-то в пустоту. Саске же вовсе не явился на похороны. Не было и Дейдары, который в это время находился в больнице без сознания.       Сасори долго не решался подходить к Мадаре. Когда все начали расходиться, он все же заставил себя подойти к нему, готовый в случае, если старшего Учиху прорвет взрыв агрессии, принять весь шквал эмоций на себя в полной мере. Но Мадара лишь наградил его пустым взглядом и молча ушел.       С этого дня у семейства Учиха наступили черные дни. Бесконечные ссоры черной тучей накрыли некогда дружный уголок их дома. Саске сразу перешел в режим берсерка и крушил словами и действиями все, что попадало в поле его досягаемости. Мадара же, как глава семьи и старший якудза, пытался вразумить мальца, но делал все так вяло и без искреннего желания, что Саске бесился только сильнее. Переломным моментом стал провал миссии, на которую отправили Мадару и еще одного соклановца. Во время переговоров с потенциальными партнерами из-за нынешней нестабильности Мадара перегнул палку в грубом обращении, и важная сделка сорвалась. После того, как был отчитан Пейном, Мадара вернулся в свой дом и с этого дня стал беспробудно пить.       И до того бесконечно злой круглое время Саске теперь стал все чаще уходить из дома и ночевать неизвестно где. Мадара же вообще перестал обращать на него внимание и лишь срывался на крик, когда Саске доканывал его претензиями по поводу выпивки. Сасори был в курсе этой обстановки и даже однажды явился в дом Учих, застав очередную ссору и в очередной раз собирающегося покинуть дом Саске. Лишь благодаря своему влиянию на младшего Учиху он заставил его остаться дома, однако ненадолго. Пока Акасуна пробовал вразумить Мадару Саске убежал. Мадара же не сказал Сасори ни единого слова в ответ на бесчисленные уговоры взять себя в руки. Пока Акасуна говорил, Мадара только подливал себе виски, а когда Сасори выхватил из его рук стакан, достал пистолет и выстрелил в метре от его головы. С тех пор Акасуна не пересекал порог этого дома.       С Дейдарой дела Сасори шли тоже не лучшим образом. Когда он впервые явился к нему в палату после разрешения врача, парень держался с ним очень холодно и намеренно отстранялся, если Сасори делал попытки сократить между ними дистанцию хотя бы в полметра. Он односложно отвечал на его вопросы, говорил, что чувствует себя хорошо, но слова его сквозили таким холодом, словно Акасуна был ему чужим человеком, который хочет навредить. Каждый раз Сасори выходил из его палаты словно раздавленный. Тяжелые приступы кровавого кашля лишь участились, и один из таких приступов чуть не произошел при Дейдаре. На счастье, Акасуна успел вовремя выбежать из палаты и не показать, что испытывает такого уровня трудности.       На полное восстановление у Дейдары ушло четыре месяца. Покидая больницу, он все еще хромал, но передвигался уже без костылей и чужой помощи и вполне неплохо слышал правым, некогда пробитым ухом. Все прошедшее время Сасори старался ухаживать за ним, делать так, чтобы блондин ни в чем не нуждался, хотя не раз тот просил Акасуну больше не приходить к нему. Какие только слова Сасори не использовал, какие только техники манипуляции не подключал, и искренне говорил с Дейдарой — того словно запрограммировали реагировать на все одинаково. Между ними после этой злосчастной миссии будто образовалась непреодолимая пропасть, и обычно контролирующий всё и вся Акасуна находился из-за этого в постоянном стрессе.       Когда Дейдара вернулся в дом Учих, это был первый и последний день, когда Мадара не приложился к алкоголю, а Саске не стал планируемо покидать дом. Они лично заботились о нем, пытались улыбаться и разговаривать, но все трое чувствовали тяжелое напряжение.       На следующий день все вернулось в прежнюю колею. Мадара переложил все заботы о Дейдаре на плечи прислуги и снова стал пить, Саске ругался с ним из-за этого и вновь уходил из дома, а Дейдара не находил в себе сил вмешаться и наладить обстановку, ведь тогда необходимо было завести разговор об Итачи, а на это не был способен ни один из них. Дров в огонь его чувства вины оттого, что он не в состоянии что-то исправить, стала подбрасывать прислуга, уговаривающая попробовать привести в чувство двух оставшихся представителей семейства Учиха. В ответ Дейдара удрученно качал головой и отсылал работников от себя, чувствуя, что после их просьб становится более раздавленным из-за собственного бессилия. Поэтому он стал звать прислугу только в самых крайних случаях и даже сам спускался за едой на кухню, хотя пересекать целый этаж по лестнице с его хромой ногой было нелегко.       Через несколько дней его вызвал к себе лидер. Он подробно расспрашивал его о миссии, однако Дейдара ощущал, что совсем не за этим он был приглашен. И вскоре Пейн подтвердил его ожидания.       — Как сейчас обстановка в доме у Мадары?       — Сенсей немного подавлен, как и Саске, — уклончиво ответил Дейдара.       — Он провалил последнюю миссию, хотя переговоры — конек Мадары. Я беспокоюсь за его состояние.       Дейдара промолчал. Не мог он сказать лидеру, что Мадара начал пить, потому что злоупотреблять алкоголем запрещал кодекс.       — Он придет в норму. Ему нужно лишь немного времени. Но ничего, что бы могло волновать Вас, не происходит.       — Я верю тебе, Дейдара, но все же попрошу сообщить мне, если вдруг появятся серьезные проблемы. Мадара очень ценен для организации, а Итачи был тем, в кого он вкладывался и кем он гордился годами. Так что если тебе будет что сказать…       Червячок сомнения зашевелился в сердце Дейдары. Он поднял голову, не зная, может все-таки стоит рассказать лидеру об алкоголизме, поглощающем Мадару. На секунду ему показалось, что Пейн сможет помочь его сенсею, но это ощущение исчезло практически мгновенно. В следующий момент он осознал, что ничего, кроме жесткого наказания в этом случае Мадару не ждет.       — Ты сам как после смерти Итачи? — продолжил расспросы лидер. — Вы с ним были очень близки.       — При вступлении мы все клянемся отдать жизнь за организацию в случае необходимости. Итачи…       — Я слышал, он умер на твоих руках, — перебил его Пейн.       Дейдара тут же замолчал. Воспоминания болезненно пронзили память, и взгляд его в мгновение ока стал стеклянным. Он не понимал, чего добивается лидер этими словами, этими расспросами, касающимися лишь его состояния, но никак не миссии в целом, однако то, что его постепенно начинает все больше трясти, он осознавал прекрасно. Дейдара судорожно сглотнул и опустил голову. Зубы намеренно прикусили кончик языка и сильно сжали, чтобы в случае чего не выпустить ни единого звука.       Пейн не стал продолжать начатую фразу. Он видел состояние Дейдары и терпеливо ждал, пока тот пытается взять себя в руки, после чего перевел тему.       — Как у вас с Сасори обстоят дела?       — Никак, — немедля ответил Дейдара.       — Насколько мне известно, он каждый день навещал тебя в больнице.       — Сейчас мы с ним не видимся. У Сасори-сана есть дела важнее, чем проводить время со мной.       — Ты не думаешь о том, чтобы вновь перейти в обучение к нему?       Дейдара поднял непонимающий взгляд.       — Почему я должен об этом думать?       — Ты ведь прекрасно понимаешь, что пришел он тогда только за тобой? Это было весьма опасно, но Сасори это сделал. И я подумал, что возможно в благодарность ты захочешь вернуться к нему.       — Мой единственный учитель Мадара-сенсей, и никто более, — уверенно отчеканил Дейдара.       — И твое решение не изменится?       — Нет.       На губах лидера взыграла довольная улыбка.       — Верный выбор. Я могу гордиться тобой, Дейдара. Ты рассуждаешь разумно. Уверен, что и Мадара не простил бы тебе такого ножа в спину. Ну а теперь о хорошем: так как миссия, несмотря на все неприятности, была успешно завершена, я сдержу обещание и повышу тебя до сятэйгасиры. Поздравляю, мой мальчик.       — Благодарю, Отец, Вы очень добры, — безрадостно отозвался Дейдара.       — Это еще не все. Так как ты первый за долгое время, кто перешел через ранг, я хочу объявить об этом на следующем собрании при всех.       Сердце Дейдары пугливо екнуло. Он поднял испуганные глаза на Пейна, и голова его сама завертелась из стороны в сторону. У всех на виду быть хвалимым за повышение, полученное вследствие смерти его друга, он не желал.       — Отец, пожалуйста, могу я попросить не объявлять при всех об этом?       — Ты слишком скромен, — махнул рукой Пейн. — Учись гордо принимать награды и заявлять о них во всеуслышанье. Ты можешь собой гордиться. Тебе сообщат о дате собрания.       Отговаривать Пейна было бесполезно. С тяжелым сердцем Дейдара поклонился и покинул кабинет. Но только он отошел от него на отдаленное расстояние, его незамедлительно накрыла истерика. Все волнение о Мадаре, разговоры о Сасори, воспоминания об Итачи, горечь от чертового повышения и страх, что его будут обсуждать все кому не лень, слились воедино и поглотили его. Закрыв рот рукой, чтобы не всхлипывать, он оглядывался по сторонам, опасаясь увидеть кого-то из якудза, и отошел к окну, стараясь успокоиться. Когда он понял, что даже через закрывающую рот ладонь вырываются всхлипы, Дейдара убрал ее ото рта и попытался глубоко дышать. Слезы градом катились по его щекам. Он поспешно вытирал их рукавом рубашки, но на их место тут же приходили новые. В итоге Дейдара опустил глаза на согнутую руку, пропитывая рукав рубашки соленой влагой, и продолжал часто дышать, чтобы поскорее успокоиться.       Когда внезапный порыв немного спал, он убрал руку с лица и повернулся, собираясь быстро направиться к уборной, однако внезапно столкнулся взглядом с проходящим в это время мимо Хиданом. В тот момент его будто парализовало. Он испытал сильнейший страх, почувствовал себя напуганным щенком, которого сейчас соберутся топить. Он приготовился принять на себя весь удар насмешек и обвинений, который только придет в голову Хидану. Но альбинос только отвел взгляд, будто ничего необычного не увидел, и, не сбавляя шага, продолжил свой путь. Когда Хидан скрылся за поворотом, Дейдара ощутил, как его нещадно трясет. Он понял, что теперь без Итачи чувствует себя совсем беспомощным в этом мире.       После визита к лидеру Дейдару как переклинило. Он ощутил себя вдвойне виноватым за смерть Итачи, а теперь еще вынужден носить лавры в виде повышения ранга. Ему было мерзко от всей этой ситуации, от себя самого, он очень хотел поддержки, и один раз даже попытался заговорить об этом с Мадарой. Однако видя, как сенсей, уставившись в одну точку, беспробудно прикладывается к стакану с виски и бормочет под нос имя Итачи, а глаза его наполнены слезами, молча ушел обратно к себе. Одиночество со всех сторон давило на него, сжимая границы все больше и больше. А упадническое состояние дома словно помогало ему. Блондин стал понимать, почему Саске бежит отсюда и старается подольше не возвращаться. Дейдаре очень не хватало поддержки, он тоже хотел убежать из этого мира, но не понимал, куда и как. Вскоре ему стали сниться кошмары, и всегда, даже в жуткий холод, он просыпался весь в поту. Каждый раз после этих сновидений он жаждал защиты и вспоминал Итачи, к которому обыкновенно мог прижаться и ощутить, что ни одна тревога не пройдет мимо этого человека. От этого было еще горше.       Однажды, снова проснувшись в поту, от очередных криков Саске, он, не помня себя, достал телефон, чтобы позвонить Сасори. Ему просто не к кому больше было обратиться, а обратиться хоть к кому-то было нужно. Когда дрожащими пальцами он случайно пролистнул список контактов ниже, чем полагалось, взгляд его внезапно наткнулся на номер Хинаты. Его план сменился в тот же момент. Этот номер словно был тем спасительным крючком, который он искал, чтобы до последнего не связываться с Акасуной. Дейдара написал девушке сообщение и спустя какое-то время получил ответ. Так началась их переписка.       Спустя две недели Дейдара уже практически не появлялся в доме Учих. С Хинатой оказалось очень легко общаться, и блондин схватился за нее как падающий с обрыва за протянутую руку. Она была так добра и мила, что Дейдара очаровался ею практически мгновенно. Как обычно это бывает у людей в их возрасте, они очень быстро поняли, что нравятся друг другу, и нашедший наконец куда убежать Дейдара уже через неделю перевез половину вещей к своей новой девушке.       Он думал, что сердце его наконец успокоится: больше не было бесконечных оров Саске и Мадары, рядом не могло оказаться Акасуны и никто бы не мог поступать с ним как с животным, о чем его просил Итачи, но отчего-то Дейдара все равно не мог найти себе покоя. Даже засыпая в обнимку с прекрасной, доброй и милой брюнеткой на груди, до последней секунды бодрствования его тяготила неведомая тревога.       Утро новой недели началось для Дейдары неожиданно. Разбудил его и Хинату телефонный звонок от секретаря лидера. Он сообщил о завтрашнем собрании, на котором Пейн при всех объявит о повышении ранга Дейдары. Было сказано прийти в строгом костюме. Весь сон Дейдары улетучился в то же мгновенье, когда его также попросили предупредить о собрании Мадару, потому что до него дозвониться не могут.       — Что-то случилось? — сонно спросила Хината, переворачиваясь на другой бок и потирая глаза.       — Ничего серьезного, спи.       Говоря эти слова, Дейдара тем временем носился туда-сюда, собираясь. Сердце его бешено стучало. Мало того, что сама новость о присутствии на собрании не вызвала у него ни капли радости, так теперь его обуял страх оттого, что Мадара может не явиться на собрание или явится в нем в таком виде, что его в любом случае ждет наказание от лидера. Дейдара уже десять раз успел выругаться про себя. Ему теперь вообще не хотелось думать ни о каких рангах, ни о какой карьере якудза, ни о какой организации. Он вообще жалел об этой треклятой миссии, на которой оказался пятым колесом. И горечь оттого, что он будто несет венец победы, стоя на костях друга, вернулась к нему.       Но все это были только эмоции. Невзирая на них, необходимо было действовать, а перво-наперво сообщить Мадаре о собрании. Настолько скоро, насколько это было вообще возможно, Дейдара приехал к дому Учих и на входе столкнулся с выходящим из здания Саске. Учиха был как обычно с рюкзаком за плечами, что означало уход из дома на какой-то неопределенный срок.       — Тебя что-то не видно в последнее время, — безрадостно бросил Саске вместо приветствия.       — Я… у друга живу пока, — неуверенно ответил Дейдара.       Лицо Саске стало еще более недовольным, чем было до этого.       — У Сасори-семпая небось.       — Я сказал у друга, — сквозь зубы прошипел Дейдара.       — Ладно, не злись, — примирительно выставил вперед руки Саске. — Привет другу.       Дейдара настолько разозлился, что даже не подумал спросить у Саске о его делах, самочувствии или о состоянии Мадары. Но он сам все понял, когда увидел сенсея. Будто ничего и не изменилось с того дня, когда он в последний раз был здесь. Мадара все также сидел за столом, а рядом с ним была открытая бутылка саке. Тут у Дейдары впервые за долгое время эмоции ушли на задний план, а на первое место вышел разум. Он внезапно осознал, что Мадара действительно не может появиться в таком состоянии на собрании и теперь в его задачу входит привести сенсея в чувство хотя бы на один день. Ведь если лидер прознает, что у него запой, то у Мадары могут быть серьезные проблемы. Дейдара осторожно подошел к Мадаре и завел разговор.       — Сенсей, завтра у клана собрание. До Вас дозвониться не могут. Вы ведь пойдете на него?       Мадара поднял голову и, казалось, только теперь увидел его. Его глаза были скошены, а когда он заговорил, на Дейдару пахнуло перегаром.       — О, появился наконец. Добро пожаловать. Тебе-то откуда про собрания клана известно?       — Я тоже завтра туда иду.       — Зачем? — удивился Мадара.       — Отец публично хочет объявить о моем повышении ранга.       — Это за ту миссию?       Дейдара кивнул и опустил глаза. Мадара горько усмехнулся.       — Поздравляю тебя. Я рад, что хоть от чего-то в этой злосчастной миссии есть прок. — Нетвердой рукой он долил себе саке и приложился к стакану.       — Вы ведь приедете завтра? — продолжал допытываться Дейдара.       — Зачем? Дейдара, тебе так нужно, чтобы я поздравил тебя при всех? — язык Мадары просто безбожно заплетался.       — Но явиться нужно. Это приказ.       Мадара скривил лицо, словно ребенок, которого пытаются накормить манной кашей, а он ее не любит.       — Опять видеть эти мерзкие рожи, это сожаление в их глазах, как на похоронах. Не хочу, — он внезапно перевел взгляд на Дейдару. — А тебя почему не было там?       — Я был в больнице. Без сознания. Вы знаете, — спокойно ответил Дейдара. Он старался держаться максимально хладнокровно, хотя слова Мадары стремились ударить в самое сердце.       — А он бы хотел, чтобы ты проводил его в последний путь. А ты не проводил.       — Я знаю, сенсей. Я виноват.       Мадара вздохнул.       — Никуда я не пойду, Дейдара. Пожалуйста, оставь меня в покое. Я устал.       — Если Отец прознает, что у Вас проблемы с алкоголем…       — У меня нет проблем с алкоголем! — рявкнул Мадара, чем заставил Дейдару отшатнуться. — Я просто никуда не хочу идти. Младший по рангу, я приказал тебе скрыться! Почему ты еще здесь?       Дейдара прикрыл глаза, тяжело вздохнул и поклонился. Спорить было бесполезно.       — Простите, сенсей. Я уже ухожу.       Он направился к выходу.       — И поганцу этому передай, если вернется, чтобы меня не беспокоил!       — Как прикажете, — покидая кухню, ответил Дейдара.       Дейдара понимал, что необходимо что-то делать, нужно спасать Мадару от будущего гнева Пейна. И лишь один человек, к которому Дейдара не хотел обращаться, мог в этом ему помочь. Только Сасори в данный момент мог обратить эту ситуацию в положительное русло и хоть как-то повлиять на Мадару. Но Дейдара не мог и не хотел теперь контактировать с Акасуной. В первую очередь он не мог простить то, что люди «Сёгуна» убили Итачи и наверняка сагрессировал их Сасори, и во вторую, скорее даже главную и основную, в его голове беззвучно отдавались слова Итачи: «Ты можешь мне пообещать, что не позволишь с собой обращаться как раньше, насколько бы сильно ты его не любил?». Дейдара был совсем не уверен, что сможет выполнить обещание, данное погибшему другу, позволь он себе расслабиться в общении с Акасуной, а нарушить его он не имел права. Поэтому он не хотел даже видеть Сасори, не то что пересекаться с ним или общаться.       Когда он все-таки доковылял до своей комнаты, то взял телефон и все-таки решился набрать номер Сасори. Иного выхода он не видел. Ответили ему практически мгновенно.       — Что-то случилось? — донесся обеспокоенный прокуренный голос.       — Да, — выдавил Дейдара. — Мадаре-сенсею нужна Ваша помощь.       — Я скоро буду, — тут же донесся ответ.       — Подождите, я объясню…       — При встрече объяснишь.       — Я не в доме, встречи не получится, — соврал Дейдара.       — Где ты? Я подъеду.       — Сасори-сан, пожалуйста, просто выслушайте и помогите, — чуть ли не взмолился Дейдара и этим осадил Акасуну.       — Я слушаю. В чем проблема?       — Завтра у клана собрание, там публично будут присваивать мне новый ранг. Мадара-сенсей должен быть там, но он и не собирается. Пожалуйста, приведите его в чувство. Только на один день. Его наказание подкосит так, что он уже точно не оправится.       — Я все понял, все сделаю, — произнес Сасори и положил трубку. Дейдара облегченно выдохнул и тут же принялся собираться, чтобы к приезду Акасуны уже покинуть дом.       Сасори сунул телефон в задний карман брюк.       — Продолжите сами, мне нужно ехать.       — Сенсей, мы же только начали, — прозвучал высокий девичий голосок и тут же отразился от стен тренировочного зала. Блондинка, прямо держащая катану, повернула голову в сторону Акасуны, но та тут же была развернута обратно твердой рукой наставника. Парень, стоящий перед ней в боевой стойке, насмешливо улыбнулся.       — Опять ты открываешь рот без разрешения, Ино. Я говорил тебе избавляться от этой дурацкой привычки. Сначала спрашиваешь, потом обращаешься. Я тебе не Асума, со мной панибратство не пройдет.       — Простите, сенсей.       Лицо девушки погрустнело от воспоминания о погибшем учителе, но глаза Ино тут же заблестели, когда Акасуна легонько потрепал ее по волосам с небольшой улыбкой.       — Продолжайте тренироваться. Шикамару, оставляю тебя за главного. Следи за этой бестией, — произнес Сасори, поправив напоследок ширину стойки Ино своей ступней. — И без лени.       — Тебя постоянно по голове гладит и улыбается, а мне ни одного доброго слова не сказал за все время, — недовольно процедил Шикамару, когда Сасори покинул пределы зала. — Говорили еще, что он женщин ненавидит.       — Просто я нравлюсь мужчинам, — довольно улыбнулась Ино. — Не зевай!       Деревянные катаны столкнулись с характерным звуком.       Сасори пулей понесся к машине в чем был, захватив только перед выходом куртку. Он был обеспокоен и одновременно взбудоражен тем, что Дейдара наконец попросил у него помощи, тем, что он вообще услышал его голос. Он надеялся, что тот все-таки будет в доме к его приезду, однако встретить его никто не вышел. Сасори все еще помнил прием, которым был встречен в прошлый раз в доме Мадары, и потому подходил к дому с некой опаской. Но он даже пересечь границу территории не смог. Охрана Мадары, видимо предупрежденная не пускать его, перекрыла ворота. Как Сасори не бился, не уговаривал, не угрожал, не предлагал деньги, мужчины были неприступны. Только когда Сасори психанул и позвонил, наконец, Кисаме, его ребята приехали и стали по-своему вести переговоры. Лишь тогда Акасуну наконец впустили.       Знающая Сасори прислуга ни слова не сказала, когда Акасуна вбежал в дом. Первым делом он направился в комнату к Дейдаре, но, как он и ожидал, никого там не оказалось. Помимо отсутствия в комнате людей Сасори также отметил, что она стала довольно опустошенной. Но времени придавать этому значение у Акасуны не было. Закрыв дверь, он направился прямиком к Мадаре, уже предчувствуя по уловимому в воздухе запаху перегара, где он находится. Словно ничего не изменилось с того дня, когда он в последний раз был здесь, только Мадара оброс щетиной и больше осунулся. Рядом с ним стояла бутылка саке и стакан с тем же содержимым.       Пару секунд Сасори потоптался на месте, но все же подошел и сел напротив соклановца. Но Мадара его и не увидел. Он неотрывно смотрел в деревянную поверхность стола и что-то бормотал себе под нос.       — Мадара, — тихо позвал Акасуна. Тот никак не отреагировал. Сасори позвал еще раз. И только с третьего раза взгляд Учихи стал осмысленным.       — Можешь, пожалуйста, унести свой мерзкий дух отсюда, — с отвращением произнес он, увидев Сасори.       — В этот раз ты со мной хотя бы заговорил, уже неплохо, — усмехнулся Акасуна. — Как ты?       — А по мне не видно, что я в прекрасном состоянии? — саркастично усмехнулся в ответ Учиха.       Сасори не нашелся, что ответить. Это и правда был идиотский вопрос.       — Ты не думаешь, что пора заканчивать?       — Не думаю. Лучше ты подумай, и подумай вот о чем: как побыстрее покинуть эту жуткую дыру под названием мой дом.       — Я видел и более жуткие места, которые не спешил покидать. — Сасори вздохнул и передвинул стул поближе к нему. — Тяжело без Итачи?       — Ой, пожалуйста, давай не будем о нем. Он в лучшем мире. За Итачи! — Мадара поднял стакан и за пару секунд опустошил его целиком.       — Саске, видно, тоже его не хватает, — продолжил Сасори, будто не слыша его слов.       — Он без него очень страдает. Еще и я тут. — Мадара снова наполнил стакан и рассмеялся. — Хорош глава клана Учиха, нажирается как свинья каждый день, а племянник от него сбегает и пропадает неделями неизвестно где. Дейдара тоже последовал его примеру. Раньше хоть мельком видел его, когда он из кухни таскал что-нибудь. Сейчас и этот где-то шастает постоянно.       Сасори нахмурился, и огонек волнения промелькнул в его глазах.       — Может он с Саске?       — Нет, они не пересекаются. Прячутся друг от друга, словно чужие люди, если вдруг встречаются здесь. Я-то все прекрасно вижу. Кто бы мог подумать, такая дружная семья была, а теперь пепелище одно.       — Если ты начнешь с себя, то и все остальное тоже придет в норму. В твоих силах сделать так, чтобы все было по-прежнему.       Но Мадара махнул рукой.       — Без Итачи ничего не будет по-прежнему. На нем здесь все держалось.       — Но ты глава семьи. Разве ты не видишь, что на самом деле все держится на тебе?       — Сасори, — Мадара поморщился так, будто у него над ухом зудел надоедливый комар, — пожалуйста, давай без твоих манипуляций. Я знаю тебя как облупленного. Ты зачем сюда пришел? За Дейдарой? Так вот, он был здесь не так давно. Появился впервые за неделю и пропал. Ищи его в другом месте.       Сасори нахмурился еще больше. В голове тут же появились вопросы, где же это стал жить Дейдара. Но на данный момент он должен был решить иное дело.       — Я здесь не за Дейдарой.       Мадара рассмеялся.       — А за кем же?       — За тобой. Я о тебе беспокоюсь. Завтра собрание, ты должен там быть. Так что заканчивай пить. Завтра нужно быть бодрым.       — Так вот оно что, тебя Дейдара попросил со мной поговорить, — Мадара вновь рассмеялся. — Обо мне он беспокоится! А я ведь на секунду даже поверил! Плевать тебе и на меня, и на Саске. Ты же эгоист. Для тебя важны только те, с кем ты трахаешься, и просьбы тех, с кем ты трахаешься! Мы с Саске, к сожалению, а может и к счастью, в это число не входим. И Итачи тоже не входил. Катись отсюда, пока я добрый. Никуда я не пойду!       Сасори опустил голову. Чувство вины, которое он так упорно давил в себе, стало лезть наружу.       — Прости, я… из-за меня это все. Если бы на эту миссию пошел я, Итачи…       — Отвали, Акасуна, — голос Мадары стал более грозным. — Я тебе претензий не предъявлял. Вот и иди отсюда, пока не начал. Всё, не будет ничего как раньше! Не нужно тут дебильных пафосных речей и лицемерных извинений. Ты только злишь сильнее. Оставь меня в покое. Бери свою задницу в руки и проваливай!       Сасори торопливо встал, видя, как заводится Мадара, и поспешил покинуть дом. При выходе он через силу, но заставил себя набрать Дейдару, чтобы сказать о том, что потерпел фиаско, однако телефон блондина был отключен. Сасори чертыхнулся, попробовал еще одну попытку дозвониться, но потерпев и в этот раз неудачу, сменил план действий, сел в машину и поехал прямо в штаб.       На следующий день Дейдара уже с утра был в штабе и, стоя у окна в парадном костюме возле церемониального зала, высматривал проходящих внутрь якудза, почтительно здороваясь с каждым. Многие косо смотрели на него, не понимая, что он, младший ранг, делает возле этого помещения в час собрания. Некоторые же, напротив, понимали, для чего он приглашен, и тогда делились на две группы: осуждающие взгляды, считающие его повышение недостойным везением и следствием трусости, жертвой которой стал Итачи, и взгляды жалостливые, знающие тесную связь Дейдары с погибшим. Все разновидности взглядов Дейдара предпочитал игнорировать. Высматривал он Мадару, которого Сасори должен был убедить прийти на собрание. Но сенсея все не было, а час начала неумолимо приближался. И чем ближе был этот час, тем больше нервничал Дейдара. Сасори он не решался звонить, да и вообще предпочел не включать телефон ни вчера после звонка, ни сегодня, чтобы не контактировать лишний раз с Акасуной. Однако он уже был на грани того, чтобы позвонить Сасори. Время неумолимо шло вперед. И в тот момент, когда его руки уже потянулись к телефону, Дейдара увидел Сасори, ровно идущего вперед в темно-синем костюме, который ему безумно шел. Сущность Дейдары заметалась. Он растерялся, не понимая, что делать, хотел было отвернуться, чтобы его не заметили, но Сасори уже плавной походкой направлялся прямо к нему. Весь сжавшись от напряжения, Дейдара поклонился Акасуне.       — Непорядочно сначала просить о помощи, а затем выключать телефон, тебе так не кажется? — бесцветно спросил Акасуна.       — Простите, батарея села…       — Дейдара, пожалуйста, не ври. У тебя отвратительно выходит. Я не настолько влюблен в тебя, чтобы у меня на глазах возникли розовые очки.       Дейдару в жар бросило от слов Акасуны, который произнес их с такой легкостью, словно сообщил о том, что за окном сейчас идет дождь. Блондин предпочел сделать вид, что не услышал последней фразы.       — Вы убедили Мадару-сенсея?       — Нет. Он меня послал.       Глаза Дейдары расширились, и он развернулся к Акасуне всем телом.       — Как? А как же…       — Зато я убедил Отца, что Мадара ужасно себя чувствует и на сегодняшнем собрании появиться не сможет. Кто-то мне теперь должен.       — Большое спасибо! — с губ Дейдары сорвался облегченный выдох. — Не знаю, как Вас благодарить!       — Покуришь со мной после собрания, — улыбнувшись, сказал Сасори. — А пока пойдем, там сейчас все места займут.       Он заботливо взял Дейдару за плечо, на что тот непроизвольно дернулся и отстранился. Сасори прекрасно уловил этот жест, больно ударивший по самолюбию. Его внезапно кольнуло воспоминание о том, как холодно и отстраненно Дейдара вел себя с ним в больнице. От его внимания не укрылось, что Дейдара также намеренно сел на одно свободное место в ряду, а не опустился на то, рядом с которым был еще один пустой стул, явно не желая его соседства. Огонек гнева коснулся нутра Акасуны, но он пришел к выводу, что так будет даже лучше — не показывать лидеру, что он проявляет к Дейдаре повышенное внимание.       Собрание началось, и лидер произносил вступительную речь. Он поприветствовал всех присутствующих, сказал, что прошедшее время было для них не простым, но благодаря сплоченности и преданности коллектива организация держится и процветает. Затем он объявил, сколько и какие именно казино, притоны, рестораны и стриптиз-клубы вошли во владение «Акацуки» и каких она лишилась, объявил о перемирии с организацией «Сено». Все это время Сасори смотрел в затылок Дейдаре и желал, чтобы тот обернулся. Но светлый хвост даже ни разу не шевельнулся. Лишь когда лидер попросил выйти к нему юное дарование, получающее третий ранг, весь сгорбленный от неловкости и дискомфорта Дейдара поднялся и встал перед старшими якудза.       Пока лидер говорил, Сасори смотрел в глаза Дейдары. Он внезапно вспомнил, какими отвратительными их когда-то считал. Сейчас никаких подобных чувств они в нем не вызывали. В них сквозила растерянность и печаль, а когда лидер, расхваливающий парня, упомянул имя павшего в миссии Итачи, Сасори поразился, насколько потемнели глаза Дейдары в тот же момент. Профессиональный, хоть и ухудшившийся взгляд ясно увидел едва заметную испарину на лбу и участившееся дыхание. Кто-то рядом с Сасори тоже это заметил, но принял за страх от воспоминаний о миссии и едва слышно засмеялся.       — Акасуна, не твой ли выводок? — хлопнули его сзади по плечу.       Сасори обернулся так резко, чтобы сбросить руку нахала с плеча. Позади него сидел мужчина с повязкой на глазу и иссиня-темными волосами. Он широко улыбался ему, но улыбка отнюдь не была располагающей.       — Конечно его, иначе бы не понесся вызволять несчастного птенчика из плена, — тихо засмеялась сидящая рядом женщина, по взгляду которой можно было сделать верный вывод о ее зашкаливающей стервозности.       — Я не думал, что ты так чувствителен к людям, — поддерживал мужчина.       — Держите свои насмешки при себе, — коротко бросил Акасуна и отвернулся. Но разговор и не думал прекращаться.       — А помнишь, как на прошлом собрании Акасуна клятвенно обещал, что этот новичок не подведет команду?       — Так он и не подвел. Видишь, стоит теперь, через ранг скакнул. Поднялся на смерти лучшего. То, что нужно клану.       — Вы проблем хотите? — Сасори обернулся к насмешникам, и глаза его угрожающе сверкнули. Но это только раззадорило пару.       — А что ты сделаешь, ударишь нас? Как тремя пальчиками-то сражается, слишком легко?       — Странно, что всю руку еще не потерял.       Донесся дружный смех. Акасуна тут же встал с места и направился к противоположному краю, чем привлек всеобщее внимание. Но поймал он только один взгляд серо-голубых глаз, который тут же скользнул от него к стене.       Дейдара уже так устал находиться на виду у всех, что ноги у него стали подкашиваться, а лидер все говорил пространными речами, нахваливая его успехи и заслуги, которых еще, как он был уверен, будет немало. Слова стали сливаться для него в один сплошной шум, и блондин просто молил, чтобы это поскорее закончилось. Он видел презрительные и насмешливые взгляды, видел уставшие и удрученные — и все были направлены на него. Особенно их контраст почувствовался после очередных слов лидера об Итачи, которого организация не забудет. Дейдара ощутил такую боль, словно его схватили за сердце и нещадно сдавили. Он чувствовал, что уже не может терпеть, что ему становится физически больно стоять здесь и что каждый якудза в зале видит это. К счастью, речь лидера подходила к концу. Раздались жидкие хлопки, но после подзадоривающих слов Пейна раздался шквал аплодисментов. И это было еще унизительнее.       Как только ему дали свободу, Дейдара пулей направился к выходу из зала. Ему потребовалось около пяти минут, чтобы прийти в себя. Была бы его воля, он тут же бы покинул это проклятое место, но Дейдара помнил о просьбе Акасуны покурить с ним после собрания. Блондин безумно не хотел оставаться с Сасори наедине. Он видел, как Акасуна постоянно порывается сократить расстояние между ними, и старался внушить себе, что не желает этого. Отчасти так и было. Он не забывал об убийстве Итачи, о последней просьбе друга, о Хинате, с которой у него были сейчас отношения. Чтобы не позволить себе перейти черту и начать вдруг снова испытывать к Акасуне чувства, Дейдара старался постоянно испытывать злость к Сасори оттого, что явно из-за очередных конфликтов «Сёгун» напали на него и вследствие этого оказался убит Итачи. Дейдара перекладывал ответственность на Сасори — так было легче и выполнить просьбу Итачи — не позволять больше обращаться Акасуне с собой как с животным. Конечно сейчас Сасори и не думал проявлять эту сущность, но Дейдара боялся, что если сблизится с ним, то не сможет потом ничего сказать Акасуне, если такое повторится. А нарушить это обещание он не мог — не имел права.       Именно поэтому душа его разрывалась. Он не мог позволить даже себе признаться, что может тянуться к Акасуне.       Чтобы не наткнуться на других якудза при выходе из зала Дейдара направился в комнату для курения, по пути включая телефон. Он собирался написать Сасори, где будет, но прежде увидел пришедшее от него СМС: «Молодец, ты хорошо держался». Дейдара тяжело вздохнул и прижал ладонь ко лбу. Он ощущал, что его нервная система не выдерживает. Он быстро написал Сасори, куда подходить, и вытащил сигарету из пачки. С первым вдохом ему стало немного легче.       Вскоре Акасуна присоединился к нему и закурил рядом.       — Приятно, что ты дождался меня, а не убежал.       — Я же Вам должен.       — И только? — фыркнул Сасори. — То есть будь твоя воля, ты вообще бы здесь не стоял?       Дейдара опустил глаза и сделал очередную длинную затяжку.       — Может скажешь, что с тобой происходит? — спросил Сасори.       — Все хорошо.       — Я этими «все хорошо» наглотался еще в больнице. Давай начистоту: ты меня избегаешь?       — С чего Вы взяли?       — Это не ответ!       Дейдара вздрогнул оттого, насколько требовательно прозвучал голос Сасори.       — Ты понимаешь, каково мне от твоих молчанок? Что я сделал-то тебе? В чем провинился после этой идиотской миссии, гори она в аду! Может мне прибегать не нужно за тобой было? Или ты злишься, что я тебя на нее послал? Я сам себя виню за это! — Сасори сжал зубами сигарету и потер красные от дыма глаза. — Если бы я знал, чем все это обернется, ни за что бы тебя не отправил в это пекло. Не хотел я такого для тебя, в это ты поверить можешь?       Дейдара повернулся к нему.       — Якудза из «Сёгуна» напали из-за Вас?       Дейдара требовательно смотрел Акасуне в глаза. И тот твердо смотрел в ответ.       — Я не знаю.       Блондин ухмыльнулся и покачал головой.       — Вы всегда могли в лицо мне сказать, как я Вас раздражаю, а теперь не можете сказать правду о такой очевидной вещи? Интересно. — В глазах Дейдары отразился блеск, а на губах заиграла ядовитая усмешка. — А можете рассказать, как убили Наруто?       Он надеялся, что после такого вопроса Акасуна психанет и с проклятьями покинет его.       Глаза Сасори расширились. Его будто напополам разорвали в этот момент. Он видел усмешку Дейдары и понимал, что игра перевернулась: теперь Дейдара издевается над ним. И отчего-то все равно его тянуло ответить ему, тянуло удовлетворить его язвительное любопытство, хотя раньше он даже подумать не мог делиться о таком с кем-нибудь, особенно с таким лицом спрашивающим о подобных вещах.       — Я был на задании, — начал Сасори и тут же увидел, как на лице Дейдары отражается паника. Он не ожидал, что Сасори начнет говорить. Но Акасуна продолжил, так неторопливо и спокойно, будто рассказывал о ком-то другом. — Меня не было неделю. Перед моим уходом он обещал, что по возвращении приготовит рамен. Я терпеть не могу рамен, но приготовленный им всегда ел с удовольствием. Все что угодно от него ел с удовольствием. Когда я вернулся, дома его не оказалось. Я думал, может загулял где-то, он компании находил на раз-два. Но он не вернулся и на следующий день, и тогда я забеспокоился. — Сасори щелкнул языком в задумчивости. — К вечеру, когда я уже места себе не находил и отправил людей на поиски, мне позвонили и спросили, не потерял ли я что-нибудь или кого-нибудь… И я понял, что дело дрянь. Мне сказали подъехать одному к озеру Бива в Киото, к утру, без оружия. Я приехал. Орочимару уже был там в окружении своих якудза, — Сасори морщился, стараясь вспомнить подробности, глядя куда-то вдаль. — Один из них держал пистолет у виска Наруто, а он весь был… избит и изрезан.       Орочимару ходил туда-сюда, что-то долго говорил и язвил, но запомнил я только, что в какой-то момент он остановился и спросил: «На что ты готов пойти ради его спасения? На колени встанешь?». Видимо что-то в моем взгляде отразилось такое, что он с широкой улыбкой твердо произнес «На колени». А я стоял и не шевелился. Я понимал, что иного выхода нет, нужно делать все, что он говорит, но в голове пульсировало «Чтобы я, перед тобой и на колени? Я, тот кто обошел всех, кто выдержал обучение у самого грозного учителя во всей Японии, кто вызывает страх одним только взглядом, и на колени перед кем-то, кто не мой лидер?». Орочимару усмехался, говорил еще что-то и вдруг спросил: «Посмотри, видишь, как он боится?». А он не боялся. Его глаза, — Сасори словно задышал по-иному, будто открывшимся вторым дыханием от того, что вспомнил то, что старался долго вспомнить и не мог, — его глаза были полны дерзости, совсем как в тот день, когда я его впервые встретил. Я смотрел в них… да, я смотрел и понимал, что он не боится, и от этого я вдвойне опасался потерять его… но я не мог опуститься на колени и унизить себя. Словно что-то держало меня. Я будто стал деревянным.       Сасори громко сглотнул и закашлялся.       — Хватит, — взмолился Дейдара. Но Сасори продолжал, не слыша его. Словно рассказывал он о кончине любовника самому себе.       — В какой-то момент он посмотрел на Наруто и спросил: «Не хочешь что-нибудь сказать?». И он сказал: «Все будет хорошо». «Ты в этом так уверен?» — спросила эта гадина… а он только широко улыбнулся и подмигнул мне, будто все понимая. В тот момент мои колени дрогнули. Орочимару дал мне еще один шанс, но та дрожь была мимолетной, и я продолжал твердо стоять перед ними.       Сасори настолько погрузился в воспоминания, что не замечал льющихся из глаз слез. Он не хотел прерываться, потому что наконец вспомнил то, что вспомнить столько времени силился и никак не мог. А теперь наконец вспомнил и боялся забыть, если вдруг прервет рассказ.       — Тогда он повернулся к Наруто и сказал, обращаясь ко мне: «Видимо свою гордыню ты любишь больше, чем его. Твой выбор», махнул рукой, и его подручный выстрелил Наруто в висок. Пуля вышибла ему мозги, кровь брызнула с другой стороны, и по мановению его руки тело Наруто бросили в озеро.       Сасори внезапно осознал, что плачет, и принялся быстро вытирать слезы, продолжая:       — Я не помню, что было дальше. Меня накрыло безумие. Видимо я выхватил у одного из его подручных оружие и пристрелил кого-то из его людей, прежде чем меня вырубили. И дальше я совсем ничего не помню.       Повисла тишина. Акасуна рвано дышал и все пытался вытереть непрекращающиеся слезы. Его самая большая рана была открыта, и теперь из нее выходило все, что столько лет гноилось. Дейдара сочувствующе смотрел на него и ощущал родство с Акасуной, тонкой ниточкой связывающее их обоих. Теперь он понимал, почему Сасори так жаждал мести. Сейчас он сам ее жаждал, осознавая, что начинает ненавидеть Орочимару всем сердцем. В нем внезапно проснулись братские чувства, и Наруто с Итачи слились для него в единое целое. Он осознал, что Орочимару отобрал у него двух братьев.       — Штаб-квартира «Сёгуна» ведь тоже в Киото находится? — задумчиво произнес Дейдара, туша сигарету о пепельницу.       — Дейдара, даже думать об этом не смей, — резко произнес Сасори. — Тебе он не по зубам. Мы уже об этом говорили.       Но, к своему ужасу, он видел огонь решимости, горящий в глазах Дейдары. Сасори взял его за плечи и развернул к себе.       — Дейдара, послушай меня, успокойся! Не лезь в это дело! Оно тебя не касается!       — Почему «Сёгун» открыли на меня охоту в тот день? — прямо глядя ему в глаза, спросил Дейдара. — Вы чем-то его задели, да?       — Я повторяю, это не твое дело!       — То есть то, что эти ублюдки убили Итачи и вывели меня из строя на какое-то время, дело Ваше? Думаете, только Вы имеете право на месть?       — Ты не понимаешь, что там за сила! Ты думаешь, я бы его не прибил за столько лет, если бы мог?!       — Я думаю, что мои планы — не Ваше дело.       Он развернулся, но Сасори схватил его за руку.       — Ты понимаешь, что со мной будет, если он и тебя прикончит?       — Что с Вами будет? Я каким боком вообще к Вашей жизни отношусь? Ищите уже себе другую замену, отстаньте от меня! — выкрикнул Дейдара.       Рука Сасори в тот же момент ослабла, и блондин со злостью вырвал запястье из нетвердой хватки. Он больше не оглянулся на Акасуну. Полный решимости, парень направился к выходу, собираясь скорее добраться до дома. Он разбудил Хинату, которая спала в кровати, сообщил, что отбывает на неизвестный срок и начал собираться.       — Куда ты едешь? — спросила заспанная девушка.       — Я не могу тебе сказать. Но если я вдруг не вернусь, не горюй сильно обо мне. И выкини остальные вещи.       — В каком смысле не вернешься? — Хината подскочила с кровати и крепко обняла со спины прекратившего в тот же момент складывать свои вещи в рюкзак Дейдару. Он развернулся к ней и прижал к себе хрупкое тело, которое сотрясалось от страха неизвестности.       — Хината, ты же понимаешь, какова жизнь якудза. Это постоянная опасность. Мы это уже обговаривали, не нужно…       Но Хината вцепилась в него еще сильнее.       — …так реагировать, — закончил Дейдара и, вздохнув, обнял ее в ответ. Он уже пожалел, что построил фразу таким образом, что заставил Хинату волноваться.       Девушка все не давала разорвать объятия, даже когда Дейдара стал успокаивающе гладить ее по волосам. Тогда он легко поднял не перестающую обнимать его Хинату на руки и перенес на кровать, посадив себе на колени. Легко повернув ее голову в свою сторону, блондин осторожно прикоснулся к губам девушки своими. Он мог представить, что чувствует сейчас Хината, но отчего-то его сердце совсем не разрывалось при мысли, что они могут больше никогда не увидеться. Он был одержим сейчас одной мыслью: местью.       Не разрывая поцелуя, Дейдара пересадил Хинату на кровать и заставил ее принять горизонтальное положение, нависнув над ней сверху. Его мужское естество взыграло, когда он увидел задравшуюся майку девушки, оголенный вследствие этого живот, и то, как она, вся смущенная, с красными, влажными от слез глазами смотрит на него. Чарующее тело беззащитной девушки действовало дурманящим образом. Ему так хотелось напоследок получить разрядку, однако уже успев немного узнать характер Хинаты, он понимал, что при таком стрессе занятие сексом девушке не принесет никакого удовольствия. Такого прощания Дейдара точно не хотел. Потому блондин коротко поцеловал ее сначала в щеку, затем нежно прошелся губами по животу, после чего полностью закрыл его майкой и принялся дальше собирать вещи. При выходе из дома Хината вновь бросилась ему на шею и после долгого поцелуя произнесла:       — Возвращайся поскорее, пожалуйста. Я тебя люблю.       Слова прощания застряли в горле у Дейдары. Отчего-то он не мог произнести тех же слов, как он думал, чтобы не давать девушке излишнюю надежду. Чтобы заполнить возникшую паузу, он впился ей в губы страстным поцелуем, и, крепко обняв, быстро произнес: «Я постараюсь вернуться», после чего покинул квартиру.       Но блондин не успел даже до метро добраться. По пути кто-то схватил его сзади, огрел чем-то тяжелым по голове и приставил к носу тряпку с усыпляющей жидкостью, от которой он потерял сознание. Очнувшись, Дейдара долго не мог понять, где именно находится. Вокруг была непроглядная темнота, а руки и ноги его были связаны. Он стал звать на помощь, и довольно скоро где-то, как Дейдара успел определить, за стеной, раздались тихие шаги. Послышался щелчок замка, щелкнул выключатель и помещение залил свет. Дейдара зажмурился от неожиданно яркого света, но тут же разлепил веки, желая понять, что происходит. Перед ним с непроницаемым лицом стоял Сасори, скрестив руки на груди.       — Что вообще происходит? Выпустите меня! — потребовал Дейдара. Злость к Акасуне тут же поднялась изнутри, и он безуспешно рванул недвижимыми руками. Но тот не отреагировал.       — Не выпущу, пока твоя дурная голова не поймет, что ты, мышь, идешь на бой с гадюкой.       — Вы понимаете, что будет, если Отец узнает о том, что Вы сделали? Это форменное похищение и насильственное удержание у себя! У Вас будут огромные проблемы! Отпустите, пока не поздно!       Взгляд Сасори оставался непоколебимым.       — Полежи еще, пока ума не наберешься. Нашелся тут хромой воин.       Он вышел и закрыл дверь на ключ.       — Не надо обращаться со мной как с животным! — вслед прокричал Дейдара. — Вам никто не давал права! Отстаньте от меня уже, псих ненормальный!       — Ты даже против меня сейчас ничего не можешь сделать, — послышался спокойный голос с обратной стороны. — Как ты надеешься даже увидеть того, кто круглые сутки находится под усиленной охраной? Подумай об этом.       Раздались удаляющиеся шаги, а Дейдара, рассвирепев, принялся звать на помощь и пытаться освободиться. Лишь через час его пыл значительно подутих, и он просто лежал на полу и тихо ненавидел Акасуну. Он все еще дергал руками и ногами, но уже без надежды освободиться, а скорее по инерции. Его душила ненависть к Сасори, он готов был разорвать его голыми руками, если бы руки эти были свободны. Голова болела от долгих криков и от недавнего удара. Он чувствовал себя одиноким, потерянным, беспомощным. Последние слова Сасори отдавались у него в голове, но он не желал принимать их и прислушиваться к ним. Эта внезапная мысль о мести, к которой его подтолкнул своим рассказом Сасори, будто придала ему жизни, дала новый смысл к существованию, и теперь он не готов был просто так от нее отказаться.       Сасори зашел к нему снова спустя какое-то время, но был послан далеко и надолго. Акасуна не злился, а просто спросил, не нужно ли Дейдаре сходить по нужде, после чего был послан еще раз. Блондин перестал борзеть лишь на четвертый раз посещения и только спросил:       — Может развяжете меня уже?       Сасори молча подошел и стал развязывать узел на ногах.       — И с Вами я еще в постель ложился. Уму непостижимо.       — Видимо была причина, — спокойно отозвался мужчина. — Если желаешь, можем повторить. Кровать недалеко.       — Да я лучше сдохну!       — Побереги силы, ты только жить начал. — Сасори, наконец, распустил веревку на ногах и направился к выходу.       — А руки?       — Не хочу, чтобы ты меня задушил. Как остынешь окончательно, развяжу полностью.       Дейдара взревел от злости и принялся еще яростнее пытаться освободиться. Теперь, когда его ноги были свободны, он поднялся и бил ими по закрытой двери и стенам. Успокоился он только через час, в отчаянии осознав безвыходность своего положения, и опустился на прежнее место.       В следующий раз Сасори пришел уже с тарелкой еды, которую поставил перед Дейдарой.       — И как мне есть?       — Я могу тебя покормить, если желаешь.       Дейдара тут же перевернул тарелку с содержимым ногой и дерзко посмотрел на Акасуну.       — Звереныш, — спокойно произнес Акасуна, словно констатируя факт, и вышел. Больше он к нему не заходил.       Самым ужасным для Дейдары было то, что он даже не мог понять, какое сейчас время суток. Окна в комнате, в которой он сидел, не было. Здесь вообще ничего не было. Только пустые стены, маленькое пространство и разлитая по полу каша, начинающая источать смрадный запах. Дейдара отполз подальше от мерзкой вони, прислонился к стене и попытался уснуть. Разбужен он был щелкнувшим замком.       — Ну как ты?       Дейдара часто заморгал и сел. Руки ужасно болели оттого, что он пытался освободить их, и занемели.       — И что дальше? Долго Вы будете меня здесь держать?       — Столько, сколько потребуется.       — А если я скажу, что не поеду ни в какой Киото?       — Я тебе не поверю.       Дейдара усмехнулся.       — Отлично! Просто признайте, что Вам нравится держать меня на привязи. Вы же глубокий садист, Вам нравится издеваться над людьми. Но я больше над собой издеваться не позволю! Я такого не заслуживаю, ясно?       — Как и я не заслуживаю того, чтобы ты поливал меня грязью в ответ на то, что я хочу тебя защитить, — ответил Сасори.       Он подошел к Дейдаре и стал развязывать ему руки. Почувствовав себя свободным, Дейдара размял затекшие пальцы и запястья и посмотрел на Сасори.       — Пойдем поедим, — произнес Акасуна, поднимаясь. — Только постарайся не воткнуть мне нож в спину.       — Я таким не занимаюсь, — огрызнулся Дейдара, но все же поднялся на ноги и разогнулся. Тело болело, а усталость свела на ноль всю ненависть, что он испытывал и выплескивал в течение долгого времени. Он вышел из комнаты и обнаружил, что находятся они с Сасори в отдельном незнакомом ему маленьком домике, где всего небольшие четыре комнаты, расположенные друг напротив друга.       На столе на кухне уже лежали две тарелки с едой. И никого вокруг не было. Не раздавалось ни единого постороннего звука.       — А где прислуга? — недоуменно спросил Дейдара.       — Здесь никого нет.       — То есть это Вы приготовили?       — Да, и то, что ты перевернул в той комнате, тоже я.       Дейдаре невольно стало стыдно, но он тут же настроил себя не проявлять слабости. Сасори с небольшой улыбкой наблюдал за переменами в состоянии блондина.       — Ты очень напряжен, Дейдара. Будто боишься не так себя повести. Расслабься, я ничего тебе не сделаю.       — Вы уже похитили меня. Снова!       — Для твоего блага.       Сасори жестом пригласил Дейдару за стол. Дейдара будто нехотя сел, хотя есть ему хотелось безумно. Он старался сдерживать себя во время трапезы, хотя Сасори даже не смотрел на него.       — Я буду здесь находиться какое-то время, — внезапно нарушил тишину Акасуна. — И я бы хотел, чтобы ты побыл со мной.       — С какой это стати? — дерзко ответил Дейдара.       — Для безопасности и моего спокойствия. Скоро нашу компанию разбавят.       — Кто?       — Один очень симпатичный парень твоего возраста, который непосредственно связан с объектом твоей внезапной мести, — загадочно произнес Сасори. — Тот, у кого ты сейчас живешь, ведь не будет против?       Он многозначительно посмотрел на Дейдару. Блондина же бросило в жар. Подле Акасуны он как-то успел совсем забыть о Хинате, с которой давеча прощался на неопределенный срок. И сейчас, видя пронизывающий взгляд Сасори, отчего-то стыд колол его естество, хотя разум безостановочно говорил, что не обязана совесть в этом вопросе тревожить его. Однако же глаза Акасуны так требовательно сверлили его, что он почувствовал себя изменником.       — Я… должен кое-что сказать, — произнес Дейдара, сглотнув. — Я… у меня…       — Сейчас я не желаю слышать возражений, — оборвал его Сасори. — Это не моя прихоть. От этого зависит твоя безопасность. Не захочешь оставаться по-хорошему, я снова тебя свяжу. Скоро «Сёгун» вновь откроют на тебя охоту, и лучше этому человеку пока пожить без тебя, понял? Надеюсь, он не умрет от тоски.       Не дожидаясь ответа, Сасори резко встал из-за стола и покинул кухню. Дверь в одну из комнат оглушительно хлопнула. Дейдара понял, что Сасори догадался, что живет он совсем не с другом и непонятно было, хорошо это или плохо. Немного поразмыслив, Дейдара решил, что ради собственной безопасности и безопасности Хинаты ему действительно будет пока лучше остаться с Акасуной. Он чувствовал, что не все так просто, и его насторожили слова о парне, упомянутом Сасори. В общем, до поры до времени Дейдара решил последовать словам Сасори, но при этом пытаться держаться от него подальше.