Замена

      На следующий день после признания Дейдары Сасори словно сорвало крышу. Акасуна, как дикий зверь, которого долго не подпускали к еде и тут вдруг бросили перед его мордой кусок сырого мяса, накинулся на блондина и пытался им насытиться. Первые сутки они даже из комнаты не выбирались, а когда Дейдара все же делал попытки покинуть помещение, тут же оказывался прижат к кровати, и все начиналось заново. Они упивались друг другом, не сдерживая себя. Стоны Дейдары и вторящие ему — Акасуны — разносились по всему дому и, казалось, были слышны даже на соседней улице. Сасори действительно был зверем. В его организме еще оставались осадочные следы афродизиака, который он горстями принимал для секса с Темари, и теперь, смешавшись с вырвавшимся наружу желанием, заставляли его вновь и вновь накидываться на блондина. Поначалу молодое тело Дейдары охотно и с удовольствием отвечало на любой контакт. Любовники настолько сильно растворились друг в друге, что Сасори совсем забыл о заложнике и только к ночи, услышав громкие крики пытающегося привлечь к себе внимание парня, вспомнил о нем. Под недовольный взгляд Гаары Сасори водил его в ванную и кухню, приказывая поторапливаться. Блондин же, лежа в комнате, молил, чтобы Акасуна дольше не возвращался. На его закрытых глазах покоилось влажное предплечье, а такая же влажная грудь вздымалась в такт проходящим секундам. Он так устал от этого внезапного суточного марафона, что искренне не понимал, откуда у больного Акасуны, который днем ранее был похож на самого усталого человека в мире, взялось вдруг столько сил и второго, третьего, четвертого дыхания, что с минимальными передышками он снова и снова набрасывается на него, выжимая до капли.       На следующий день пыл Сасори подутих, но лишь немного. Он уже позволял Дейдаре покидать комнату, однако теперь зажимал его везде, где только можно, стоило блондину неаккуратно наклониться, случайно оголить какую-либо часть тела или бросить двусмысленный взгляд на Акасуну в разговоре. Дейдара уже сбился со счета, где и сколько раз произошел у них секс — разве что только до комнаты заложника и улицы они не добрались.       — Да откуда у Вас столько сил! — не выдержав в какой-то момент, взмолился блондин. Но в ответ Акасуна в очередной раз подмял его под себя. Дейдара взывал его подумать о самочувствии, которое может ухудшиться вследствие таких бешеных нагрузок, но Сасори оставался глух. Если его и мучило что-то, Акасуна этого не показывал.       На третьи сутки, к вечеру, выдержка Дейдары свелась к нулю. Прижимаясь к стене и выставляя вперед руки, словно это могло защитить его, блондин просил Сасори ради всего дорогого в его жизни остановиться. Только тогда Акасуна унял свою нескончаемую похоть и прекратил постоянные нападки на Дейдару, а парень смог спокойно выдохнуть, после чего проспал четырнадцать часов, как младенец.       Дейдара давно не был так рад тому, что проснулся в одиночестве. Комнату освещали лучи мерно восходящего солнца, один из которых бил прямо в глаза и заставлял щуриться. Окно в комнату было чуть приоткрыто, и Дейдара ощущал утреннюю прохладу нового прекрасного дня. На душе было так хорошо и спокойно, как не было уже давно.       Потянувшись, блондин покинул мягкую кровать. Обыкновенно перед выходом из комнаты он тщательно собирался и приводил себя в божеский вид, чтобы не предстать в неподобающем облике перед Акасуной. Но теперь этого не требовалось. Сасори уже немереное количество раз разглядел все его тело от и до во всех возможных положениях и состояниях. Потому заспанный, в одном нижнем белье, с растрепанной светлой гривой длинных волос, объем которых лишь придавал блондину сексуальности, Дейдара открыл дверь, чтобы направиться в ванную. Широко зевнув в ладонь, плавным движением руки блондин откинул волосы с лица, чтобы видеть дорогу, и в тот же момент был пригвожден к месту. Пригвожден вперившимся в него хищным взглядом, который за секунду сожрал его практически обнаженную фигуру. Прямо перед ним стоял Гаара. Зрачки парня безостановочно двигались, обшаривая тело блондина. В какой-то момент Дейдара уловил звук громкого рефлекторного сглатывания.       Позади юноши, приставив пистолет к его спине, Акасуна закрывал дверь в комнату заложника. Он пока не видел сценки, разыгравшейся рядом с ним. Когда ключ практически закончил оборот, мужчина ткнул в спину Гаары дулом. Обыкновенно это означало, что пленник может двигаться. Но парень не шелохнулся. Не понимая, почему заложник все еще не продолжает движение, Сасори перевел взгляд с двери в противоположную сторону, и в карих глазах вспыхнул огонь бешенства. В тот момент, когда Дейдара, пришедший наконец в себя от шока, со всего размаху закрыл дверь, Акасуна вложил всю мощь в удар рукояткой пистолета по голове парня. Осев от силы удара, Гаара с громким криком схватился за голову.       — Контролируй свои глаза, мразь, — предупреждающе прорычал Акасуна. — В следующий раз я тебе яйца отстрелю при таком ястребином взоре.       — Простите, это рефлекс. Непроизвольно, — с виноватой улыбкой залебезил перед ним Гаара. Но ни одна мышца на лице Акасуны не расслабилась.       — Ты меня услышал?       — Да. Я все понял. Этот парень занят вами. Он ведь младше меня, да? — затараторил заложник. Улыбка все не сходила с его лица, и чем сильнее зверел Сасори, тем добродушнее и невиннее она становилась.       — Суешь нос не в свое дело.       — Да как его не совать, если три дня дом ходуном ходит. Я, знаете ли, живой и молодой, а у меня даже руки связаны. Но я, конечно, завидую. Дай бог мне в ваши года с таким же и столько же… — Гаара замолчал под свирепым взглядом Акасуны, который ясно давал понять, что парень лишится головы, если его рот сейчас же не закроется.       Этот свирепый взгляд преследовал Гаару вплоть до того момента, пока Сасори не закрыл за ним дверь. Он словно обрел физическую форму и вместе с дулом пистолета толкал Гаару в спину. После казуса с Дейдарой Сасори совсем не церемонился с парнем. Угрозы от мужчины участились, тычки стали грубее, Гааре еще раз прилетело по затылку рукояткой, когда он замешкался перед выходом из ванной. Потому парень сам стремился поскорее завершить все дела и остаться в одиночестве.       Когда Акасуна вошел в комнату, Дейдара сразу понял, что Сасори раздражен.       — Паршивец, — прошипел Акасуна, присаживаясь рядом с Дейдарой и притягивая его к себе. Блондин вздрогнул, ожидая, что его снова перевернут в горизонтальное положение и начнут стягивать одежду, но Сасори только по-свойски обнял его, словно защищая любимую игрушку от хулиганов.       — Да, неприятно вышло, — выдохнул Дейдара, прижимаясь к мужчине в ответ. — Сколько он еще здесь будет находиться?       — Думаю, около недели. Мне уже сообщили, в какой панике Орочимару находится. Пусть еще немного помучается.       — Он подозревает Вас?       Сасори рассмеялся.       — Более того, он знает, что это я. Но сделать ничего не может. Он ведь не знает ни моего местоположения, ни твоего, — с улыбкой Акасуна чмокнул Дейдару в щеку и прижался своей щекой к макушке блондина. — А чем еще он меня может шантажировать? У меня больше ничего дорогого нет.       Дейдара невольно сглотнул от прозвучавших слов. Они тронули его сердце отчетливее всяких физических прикосновений. Прижавшись к щеке Сасори настолько сильно, насколько мог, парень крепко обнял любовника. Он думал, что желание в нем еще долго не будет просыпаться после практически непрерывного трехдневного сексуального марафона, но сказанным Акасуна враз всколыхнул все то, что тихо-спокойно дремало внутри него. Бросив Сасори одним резким движением на кровать, Дейдара сел на его бедра сверху и со всей благодарной страстью впился в его губы, получив незамедлительный ответ.       После обеда Дейдаре, наконец, удалось привести себя в порядок и поесть. Тело немного болело и сигнализировало о том, что пора блондину хоть на несколько дней прервать сексуальную связь, чтобы дать живому организму время на полное восстановление. Когда же блондин вернулся к Сасори, тот выглядел обеспокоенным и куда-то собирался. Проворные пальцы торопливо застегивали пуговицы черной рубашки, постепенно скрывая от глаз лик скорпиона, оставив на обозрение лишь его жало и небольшую часть хвоста. Сасори поспешно заправил рубашку в штаны, вытащил из кармана пачку сигарет с зажигалкой и достал сигарету. Дейдара предупреждающе на него взглянул, но Акасуна проигнорировал этот взгляд и зажал источник никотина зубами.       — Может не надо? — попробовал словесно намекнуть на свое неудовольствие Дейдара.       — Надо, — отрезал Акасуна, делая глубокую затяжку и коротко откашливаясь. С одного взгляда можно было понять, что Сасори нервничает.       — Что случилось? — недоуменно спросил Дейдара. Он подошел к Акасуне и встал рядом. Взгляд Сасори все так же был направлен вдаль.       — Лидер звонил. Необходимо срочно приехать.       — Не секретарь? Он сам? — Глаза Дейдары округлились.       — Сам, — подтвердил Сасори. — С ним связался Орочимару и сказал, что я похитил его сынка. Теперь лидер требует меня на ковер, чтобы во всем разобраться. Надо кончать с этим делом и поскорее. Я не думал, что он напрямую к Пейну обратится, крыса.       Дейдару неприятно пробрало от посетившей его голову догадки.       — Вы будете врать Отцу?       — А что мне остается? Конечно я буду все отрицать. У этой твари нет доказательств. Пусть хоть все верх дном перевернут, они ничего не найдут.       С громким выдохом парень провел по глазам ладонью и нервно схватил пачку Сасори, лежавшую все это время на окне перед ним. Щелчок зажигалки, и он в ту же секунду ощутил крупицу расслабления, наполнившую организм с первой затяжкой. Дейдара затянулся еще раз, краем глаза уловив недовольный взгляд Сасори, брошенный на его сигарету. Но Акасуна промолчал.       — А что потом? — продолжил расспросы Дейдара. Мужчина сильнее сдавил зубами фильтр.       — А потом я придушу эту гадюку. И мне все равно, что будет дальше.       — «Сёгун» будут мстить за своего лидера. Вы развяжете войну. Отец убьет Вас, — с горечью сказал Дейдара.       Усмешка какого-то непонятного злорадства возникла на лице Акасуны.       — Возможно. Но другого выхода нет. Когда я просил у него помощи, он мне сказал закрыть рот и не высовываться. Сам виноват. А мне с этого пути уже не свернуть.       — Есть выход, — уверенно произнес Дейдара, глядя Сасори в глаза. — Убейте его сына сейчас, выкиньте тело куда-нибудь в помойку в другом городе или закопайте, и все. Забудьте об Орочимару. У него не будет доказательств, что это Ваших рук дело, я ведь прав?       Сасори посмотрел на него взглядом, который был сродни умилительному.       — Мой хороший, наивный мальчик, неужели ты думаешь, что Орочимару нужны доказательства? — он аккуратно погладил Дейдару по щеке, словно маленького ребенка, который, предлагая идею взрослому, думает, что его мысль гениальна. — Я же тебе говорил, он знает, что именно я похитил его сына. Если его не убить, до конца жизни ни мне, ни, что самое страшное, тебе покоя не будет. Хочешь скажу, чем все обернется, если я реализую твой план? Он выждет, когда ты, Дейдара, будешь максимально уязвим и похитит тебя. Он будет ждать сколько угодно. Каждый твой шаг будет под контролем, стоит тебе высунуть нос из укрытия. А потом он будет пытать, избивать и унижать тебя, чтобы впоследствии показать результат своих трудов мне. После того как наиграется, он убьет тебя на моих глазах, как когда-то убил Наруто, и сделает с твоим телом что-то такое, отчего я свихнусь. И он будет смеяться мне в лицо, говорить, что я ни на что не способный ублюдок, который не учится на своих ошибках. А потом, — Сасори улыбнулся какой-то странной маниакальной улыбкой, — он возьмет меня в заложники и будет долго и методично лишать жизни. И наш лидер ничего не сделает в ответ. Он проглотит все, лишь бы не взращивать новый конфликт.       — Вы утрируете, Отец не стерпит такого, — незамедлительно прервал его Дейдара, у которого мурашки побежали по коже от монолога Акасуны. — Кодекс требует отомстить за члена организации.       — Ты все еще думаешь, что кому-то действительно есть дело до кодекса? — Ироничная ухмылка тронула лицо Сасори. — Дейдара, те волшебные времена, когда кодекс регулировал поведение якудза, чтобы в мире не воцарился хаос, давно прошли. Теперь это всего лишь прикрытие, чтобы творить беспредел и выходить сухим из воды. Когда невыгодно следовать правилам, на них спокойно закрывают глаза или прикрываются другими: в кодексе ведь есть бесчисленное количество лазеек. Тебе бы подольше в этой системе покрутиться, и сам бы все понял. А пока ты просто молод и наивен.       Акасуна сделал последнюю затяжку и вдавил окурок в пепельницу.       — Нужно довести это дело до конца и сберечь тебя. В любом случае мне недолго осталось, надо же что-то стоящее в жизни сделать.       — А его сын мстить не будет?       — Там такая же мразь, как и папаша. Он только рад его смерти. За это можно не переживать.       Сасори улыбнулся Дейдаре, коротко поцеловал его в губы, выпил таблетку перед дорогой и направился к выходу.       — Я позвоню Кисаме, скоро он приедет, — бросил Акасуна, перед тем, как покинуть дом. — Не скучай.       — Удачи Вам, — выдохнул блондин, прежде чем дверь закрылась.       Как только Сасори оказался за порогом, беспокойство сковало Дейдару по рукам и ногам. Отчаянно сражаясь с собой, он зашел в комнату, достал пачку сигарет из заднего кармана брюк и, положив ее туда же, закурил, провожая взглядом отъезжающую машину. Дурные мысли все не выходили из головы, а сказанные Сасори слова не вызывали спокойствия. Он боялся за Акасуну. Он не хотел, чтобы Сасори так методично приближал собственную смерть и с таким упоением упоминал о ней. Стоя у окна и вдыхая расслабляющий дым, Дейдара старался придумать еще какой-нибудь выход из сложившейся ситуации, чтобы Акасуна безнаказанно смог завершить эту ужасную игру, но ничего в голову не шло. Сасори со всех сторон зажал себя так, что оставался только один прямой путь: тот, которым он сейчас шел.       Через какое-то время тишину ночи разрезали болезненные стоны. Сначала они были тихими, но постепенно звук наращивал обороты. Стоны доносились из противоположной комнаты, — комнаты заложника — и сопровождало их тяжелое дыхание. Оторвавшись от размышлений, Дейдара с осторожностью подошел к двери Гаары и приложил к твердой поверхности ухо.       — Эй, с тобой все в порядке? — неуверенно спросил он.       — Мне плохо, принеси воды.       — Очередной развод?       Из-за двери донесся надрывный кашель. Стоны не прекращались. Пару секунд поразмыслив, взвесив все «за» и «против», Дейдара подбежал к своему рюкзаку, вытащил оттуда пистолет, который готовил еще для бездумного похода на Орочимару, затем нашел в комнате Сасори ключ и, набрав воды, подошел к двери пленника, из-за которой все продолжали доноситься кашель и тяжелое дыхание. Проверив магазин и зарядив пистолет, Дейдара открыл дверь.       У дальней стены, запрокинув голову, связанный по рукам и ногам пленник судорожно хватал ртом воздух. Тело его подрагивало, прижатые друг к другу пальцы скребли поверхность стены, о которую он облокотился. Дейдара недоверчиво сощурился, помедлил пару секунд, выставил пистолет перед собой и осторожно приблизился к Гааре. С пистолетом в одной руке, со стаканом — в другой он стоял и размышлял, стоит ли сокращать расстояние. А вдруг его дурят…       Еще пару секунд поколебавшись, блондин подошел вплотную к Гааре, присев, поднес к его губам стакан с водой и помог выпить. Пленник жадно потянулся к стеклянной поверхности и методично стал глотать прозрачную жидкость. Однако не успел стакан опустеть, Дейдара почувствовал секундное прикосновение к заднему карману, а в умоляюще-благодарных глазах Гаары промелькнул хитрый огонек. Дейдара в ту же секунду отскочил от заложника, выронив стакан, и наставил пистолет на него. Руки блондина подрагивали от неожиданности, и это было очень хорошо видно.       Со смехом парень потряс в руках пачку сигарет, которая до того безмятежно покоилась в заднем кармане блондина, достал одну, зажигалку из той же пачки и с наслаждением закурил, будто ждал этого момента несколько лет.       — Ты же понимаешь, что с тем же успехом я мог выхватить у тебя из рук пистолет? — Голос Гаары не содержал и намека на то, что у него имеются какие-то недомогания. Это был все тот же льстивый баритон, которым Дейдару просили открыть дверь и познакомиться поближе.       — Какого черта?! — лихорадочно выпалил блондин. Но заложник даже бровью не повел.       — Перестань нервничать. От тебя просто очень приятно пахло табаком. Покури со мной.       Он бросил Дейдаре пачку сигарет, которую блондин машинально и с легкостью поймал свободной рукой, поставил стакан чуть поодаль от себя и стал стряхивать в него пепел. Дейдара продолжал недоверчиво мерить наглого заложника взглядом.       — Могу повторить: если бы хотел, я бы выхватил пистолет, а не сигареты.       — Ты понимаешь, что снаружи охрана. Даже если бы взял меня в заложники, тебе бы это ровным счетом ничего не дало.       — Неужели? — улыбнулся Гаара, запрокидывая голову и выдыхая дым причудливыми кольцами в потолок. Хитрый взор провожал их до последнего момента существования. — А твой великовозрастный любовник разве не сделал бы все, лишь бы получить тебя обратно живым?       На этот аргумент Дейдара не нашелся, что ответить. Гааре надоело пялиться на кольца дыма, и он многозначительно взглянул на пачку, которую блондин держал в руках, намекая выполнить его просьбу. Дейдара еще раз прокрутил в голове все «за» и «против», и внезапно его осенило. Если сын Орочимару проявляет к нему такую явную симпатию, то, возможно, при каком-нибудь удобном случае он мог бы использовать ее, чтобы вывести Сасори сухим из воды в сложившейся ситуации. Он еще не знал, как, но чувствовал, что лишним подобное преимущество точно не будет. А если вдруг Гаара захочет сдать его Акасуне, то он может прикрыться тем, что действовал для его блага, или попросту соврать.       Свои собственные размышления привели Дейдару в неописуемый восторг. Отойдя еще на пару шагов для осторожности, он присел на пол, тоже напротив стакана, и достал зубами из пачки сигарету. Периферическим зрением он наблюдал заинтересованную улыбку Гаары и понимал, что все делает правильно. Больше интереса к своей персоне.       — Ты мне так и не открыл своего имени, — с улыбкой произнес заложник.       — Дейдара, — коротко ответил блондин. Одной рукой он держал сигарету, а другой не опускал заряженного пистолета. Но парня напротив, похоже, это совсем не напрягало.       — М, красиво звучит. Почти как мое.       Дейдара фыркнул от подобного самомнения, но предпочел не язвить по этому поводу.       — Как тебе удалось освободиться? — решил он перевести тему.       — Я и не то умею. Помимо умелого рта у меня еще и руки ловкие.       — То есть прошедшую неделю ловкость себя не проявляла, а тут вдруг раз — и чудо.       Гаара охотливо рассмеялся.       — Ладно. Просто твой суровый бойфренд слишком торопился и некрепко завязал узел. Ты меня раскусил. Но если бы не ловкость рук, я эту петлю в жизни бы не осилил. Включи, пожалуйста, вытяжку. Сейчас задохнемся.       Дейдара машинально глянул на ноги парня, опутанные веревками. В голове тут же пронесся вопрос, почему если Гаара смог освободить руки, то то же самое не сделал с ногами. Однако быстро понял, что ответ находится в его руке. Пистолет. Блондин подумал, что действительно нервно отреагировал бы, начни заложник сейчас развязывать узлы на ногах.       Аккуратно обогнув пленника, Дейдара включил вытяжку в комнате и опустился обратно. Гаара неторопливо достал выкуренную сигарету изо рта, опустил окурок в стакан с пеплом и стрельнул глазами в лежащую рядом с Дейдарой пачку. Распознав намек, блондин кинул пачку в руки парню.       — Послушай, а зачем это все вообще было? — спросил Дейдара с легкой подозрительностью. — К чему нужно притворяться, что тебе плохо, просить воды, налаживать со мной контакт? Ты же не думаешь, что я настолько тупой, что с моей помощью ты сможешь освободиться?       — Если ты настолько же умен, насколько и привлекателен, то не думаю. Но несколькими минутами ранее ты неплохо так облажался, — издевательски усмехнулся Гаара. — Просто ты мне нравишься, особенно с утреца, в нижнем белье. Нужно сказать, такого подарка я не ожидал. Твоему бойфренду очень повезло. Кстати о бойфренде, — заложник хитро сощурился, и Дейдаре показалось, что его взгляд граничит одновременно и с неудовольствием, и похотливостью, — за эти несколько дней у меня сложилось стойкое ощущение, что у вас в предках затесались кролики. Затрахали меня, почти в прямом смысле слова, хотя участия в процессе я не принимал. У тебя задница не болит при таких интенсивных нагрузках?       — Не твое дело, с кем я трахаюсь и сколько, — грубо ответил ему Дейдара.       Но Гаару только развеселила такая реакция. Его действительно развлекало хамское отношение Дейдары, и он сам явно его на это и провоцировал.       — А жаль. Я был бы не прочь, проснись ты рядом со мной. И мне кажется, у нас много общего с твоим любовником. Ты бы и разницы не заметил.       — Уверен, что заметил бы.       — Ну да, в постели я лучше буду. Сравни наши года.       Блондин оскалился. Его начинал раздражать этот напыщенный павлин. Пришло время заканчивать разговор. Грязи в адрес Сасори он терпеть был не намерен. Показательно встав, Дейдара демонстративно отряхнул штаны от пыли, которая за несколько недель успела скопиться на полу.       — Уже уходишь? — разочаровано спросил Гаара.       — Скоро придет Кисаме — тот верзила, который тебе не нравится. Будет не очень приятно, если он увидит нас вместе.       Дейдара выключил вытяжку, подобрал стакан и собирался уже выйти из комнаты, однако остановился. Гаара с улыбкой протягивал ему пачку его собственных сигарет. Не теряя осторожности, Дейдара положил стакан на пол и забрал протянутую вещь. Не успела его ладонь обхватить предмет, протянутое запястье оказалось в цепком захвате.       — Ты ведь еще навестишь меня, Дейдара? — елейно промурлыкал Гаара.       — Посмотрим, — скривившись, парень вырвал руку. — Убирай руки. Я свяжу тебя, чтобы проблем не было.       Улыбнувшись, Гаара послушно завел руки за спину и чуть повернул корпус, чтобы у блондина была возможность начать действовать. Дейдара поспешно положил пачку в карман, поднял веревку и тут столкнулся с очень неприятной проблемой — чтобы связать Гаару, ему нужны были две руки. В одной же все это время находился пистолет.       Дейдара впал в замешательство. Выпускать пистолет — единственное явное преимущество, помимо всех свободных конечностей, ему не хотелось. Но и другого выхода он не находил. Блондин внимательно посмотрел на спину парня и его затылок. Гаара не двигался. Как можно тише положив пистолет себе на колени, Дейдара крепко взял запястья парня в одну руку, а другой принялся наскоро обматывать их веревкой. В следующую секунду он ощутил резкий рывок, и его затылок столкнулся с полом, взорвавшись болью. Ко лбу, покрывшемуся в тот же момент испариной, прижалось дуло пистолета. Память услужливо подбросила воспоминание, как некогда также к его лбу приставлял пистолет Хидан. Страх смерти, который он ощутил, когда был еще совсем мальчишкой, выплыл наружу, и от этого внутри все еще больше холодело.       — Так-так, снова промах, — улыбнулся Гаара, склоняясь ближе к лицу Дейдары. — Утром я заметил у тебя татуировку. Скажи мне, ты ведь тоже якудза?       — Да, — сглотнув, ответил блондин.       — Какой ранг?       — Третий.       Гаара неизвестно какой по счету раз громко рассмеялся.       — Серьезно? Через постель, я так понимаю, его получил с такими навыками?       Дейдара молчал. Зрачки его глаз панически скользили от пистолета к довольному лицу парня.       — Ну-ка присядь, — не снимая с лица улыбки, произнес Гаара. Блондин покорно сел. Дуло пистолета ни на секунду не переставало прижиматься к его лбу. Гаара явно с ним играл, и Дейдаре эта игра ни капли не нравилась.       — Хочешь проверить разницу между мной и твоим любовником?       — Нет, — сквозь зубы выдавил блондин.       — А я думаю, хочешь.       Гаара приблизился к парню вплотную, зачесал мешающие пряди за ухо и неторопливо провел по ушной раковине носом. Скривившись, Дейдара отвел взгляд в сторону. Тело быстро начинало покрываться испариной от напряжения. Острые зубы цапнули краешек уха и лизнули покрасневшую мочку. По коже Дейдары пронесся отряд мурашек отвращения. Парень уже не кривился — он скалился. Скалился, но молчал. Сидя совершенно неподвижно, он выжидал момента, когда можно будет выбить пистолет из рук Гаары. Гаара же продолжал развлекаться. Медленно водя языком по окружности, он спустился ниже и прикоснулся влажными губами к шее блондина.       — Хорошая кожа, — как бы между прочим заметил он.       Дейдара нервно сглотнул. Подходящего момента не представлялось, и его постепенно начинало трясти. Несмотря на то, что ноги Гаары были связаны, равновесия он и не думал терять. В отчаянии Дейдара уже думал над тем, что совершил ошибку, посчитав, что провести время в компании сынка Орочимару — хорошая идея. Подумать только, несколькими неделями ранее собирался в одиночку, без плана идти мстить Орочимару, а теперь не мог ничего сделать даже против его сына.       Гаара еще несколько раз дотронулся до шеи Дейдары губами и, оторвавшись, с широкой улыбкой перевел дуло пистолета со лба к щеке нешевелящегося парня. Губы его оказались в опасной близости от губ блондина.       — Ну что, теперь не возникает желания хамить мне, герой? — почти шепот вырывается из невольно прикасающихся одних уст к другим.       Дейдара не слушал. Он пытался взять себя в руки и готовился выхватить пистолет. Храбрости ему явно не доставало. Он понимал, что сейчас очень многое стоит на кону: либо он выиграл, либо пропал. Блондин на секунду зажмурился, чтобы собраться с мыслями и совершить судьбоносный рывок. В следующий момент он ощутил холодное прикосновение железа к его раскрытой для хвата ладони. Дейдара широко распахнул удивленные глаза и тут же столкнулся с задорным хищным взглядом парня.       — Возьми, — с улыбкой промурлыкал он. — Я хороший мальчик.       Дейдара непонимающе продолжал смотреть на Гаару. Его будто парализовало.       — А ты облажался уже второй раз, якудза, — с той же улыбкой произнес юноша и хлопнул блондина по плечу.       Дейдара словно пришел в себя от этого хлопка. Он тут же отскочил от Гаары на несколько шагов назад, отчего-то схватив по пути лежащий на полу стакан, и бросился к двери.       — Ну я же пошутил! Не пугайся так! А связать мне руки? Дейдара! — со смехом звучало из-за двери, когда он, выронив и разбив стакан, дрожащими руками с пистолетом наперевес пытался закрыть ее на замок. Злосчастный ключ сразу же вернулся на место.       Весь день Дейдара провел в напряженном состоянии и все никак не мог успокоиться. Прибытие Кисаме немного облегчило состояние парня. Когда же в дом вернулся Акасуна, блондин прилип к нему, как банный лист, и не отходил ни на секунду. Сасори недоверчиво оценивал его состояние, ощущая терпкое напряжение, исходившее от парня, но в конце концов списал все на то, что Дейдара волновался за него.       — Пришлось потрудиться, чтобы выкрутиться, — говорил Акасуна, отвечая на вопрос Дейдары о том, как прошел разговор с лидером. — Но он мне все равно до конца не поверил. И ты был прав, он сказал, что снесет мне голову, если узнает, что я соврал.       Этой ночью Дейдара так крепко прижимался к Акасуне, словно Гаара мог покинуть свою обитель и прийти к нему с навостренным дулом пистолета. От такой близости Сасори не вытерпел, и дело снова закончилось сексом. Но Дейдара не был против. Ему безумно хотелось снять остаточное ощущение от губ Гаары, которыми тот к нему прикасался. Сегодня, в каком-то роде мстя, блондин совершенно не сдерживался и стонал так громко, что Сасори несколько раз останавливался с вопросом, не больно ли ему.       Утром Акасуна снова куда-то уехал, и Дейдара проснулся один. Желания выбираться из кровати совершенно не было, однако во рту пересохло от ночных стонов. Поворочавшись и позевав, парень поднялся и в чем был побрел на кухню. Кухня встретила его опирающимся о стену Кисаме и завтракающим Гаарой. Дейдара остановился в проходе, со злостью осознав, что он снова полуголый. Цепкий взгляд заложника тотчас скользнул к нему, и парень игриво подмигнул Дейдаре. В его взгляде будто читалось: «ты снова решил меня порадовать?». Застанный врасплох блондин хотел было развернуться и скрыться подальше от этой неловкой ситуации, однако в последний момент остановил себя. Он решил, что вчера и так показал себя не лучшим образом, и теперь ни за что не спасует перед этим самодовольным напыщенным упырем.       Гордо задрав голову, Дейдара уверенно прошел на кухню, поздоровавшись с Кисаме и упорно игнорируя похотливые взгляды Гаары. Неторопливо он достал стакан и налил себе воды. Как он не пытался подбадривать себя, воду Дейдара старался выпить как можно скорее. И все это время он чувствовал на себе непрерывный пожирающий взгляд.       — Ты сейчас без еды останешься на весь день, — донеслось от Кисаме, и блондин с облегчением понял, что его больше не разглядывают.       — Дейдара, я зайду к тебе немного позже, — окликнул его на выходе Кисаме.       — Как скажете. — Парень нарочито мило улыбнулся ему и, бросив злобный взгляд на Гаару, который искоса все же посматривал на него, отправился к себе в комнату. Оставшись в одиночестве, он рухнул на кровать и залился краской стыда, погрузив пальцы в светлые густые пряди.       В ожидании Кисаме Дейдара исходил комнату вдоль и поперек десятки раз. Где-то внутри он чувствовал страх оттого, что про его общение с заложником каким-то образом прознали, и именно на эту тему состоится разговор. Когда дверь в комнату Гаары несколько раз хлопнула, Дейдара ощутил и облегчение, и напряжение одновременно. После краткого стука в комнату к нему вошел Кисаме.       — Вы хотели что-то сказать? — нетерпеливо спросил парень, опережая мужчину.       — Сасори-сама просил передать, что будет отсутствовать несколько дней. Я побуду здесь вместо него.       — Побудете — в смысле также будете заезжать и кормить этого? — у Дейдары чуть не вырвалось «придурка», но он вовремя себя остановил.       — Нет, я поживу в его комнате. Сейчас очень неспокойное время, и он волнуется.       Блондин кивнул, испытав непомерное облегчение.       — А куда он уехал?       — Разбираться с проблемами. Что-то в организации случилось.       Дейдара снова кивнул. Кисаме уже повернулся к выходу, но внезапно замер на месте.       — У меня еще вопрос, — подозрительно глядящие глаза вперились в фигуру блондина, — ты с этим парнем точно не пересекался в отсутствие Сасори-сама и мое?       — Нет, а что такое? — с невинным видом отозвался Дейдара.       — Просто он как-то странно на тебя смотрит.       Лютый мороз пробрал нутро юноши. Включился инстинкт самосохранения. При совершенно пустой голове рот открылся и сам начал говорить.       — Вы тоже заметили? Мне кажется, у него спермотоксикоз. Мы с Сасори-саном ночью… немного… шумели и…       — Я понял, — остановил его Кисаме. На его лице не было ни тени смущения. Он просто не желал слушать подробности, когда и так разобрался в ситуации. — Если что нужно будет, заходи.       — Вам телефон вернуть, который вы мне давали? — внезапно вспомнил о мобильном Дейдара.       — Нет, оставь у себя. Мало ли что случится.       Когда Дейдара остался один, вся напускная расслабленность разом покинула его. Он прикрыл глаза и облегченно выдохнул. Так близко он еще к провалу не находился. Однако с этого момента в нем поселилась тревога, точнее почти уверенность в том, что вся правда вылезет наружу, и случится это по вине чертового напыщенного павлина. Это было сродни паранойе. Теперь каждый раз когда Кисаме выводил Гаару из комнаты, Дейдара бросал дела, которыми занимался, и подслушивал, не донесется ли от заложника лишних слов, не сболтнет ли он чего-нибудь случайно или нарочно. Подозрения оказались не напрасными. На следующий день он услышал такое, отчего волосы его встали дыбом. Во время обеда обычно молчаливый с Кисаме Гаара внезапно начал задавать ему вопросы, и среди них был следующий:       — А чем мой папаша насолил дружку Дейдары?       Повисла краткая напряженная пауза.       — Откуда ты знаешь его имя?       Дейдару прошиб холодный пот. Вжимаясь в стену, словно старался слиться с ней воедино, чтобы его не заметили с кухни, он нервно раздирал зубами свою нижнюю губу, чувствуя, что буквально стоит на краю обрыва. За прошедшую секунду он раза три проклял Гаару и его неконтролируемый язык.       — Вы сами вчера утром его так назвали.       Словно камень рухнул в ту же секунду с души блондина. Он беззвучно рвано выдохнул и машинально поднес руку к сердцу. Оно бешено колотилось.       — Не дружку, как ты выразился, а Сасори-сама. — Голос Кисаме стал еще более недовольным, чем был до этого.       — Сасори. — Гаара произнес имя так медленно, будто пробовал его на вкус. — Ясно. Так чем?       — Не твоего ума дело это.       От заложника послышался недовольный вздох.       — Какие же вы все здесь скучные.       Дейдара тихонько перевел дыхание и скрылся у себя в комнате. Он ненавидел этого чертового пленника, ненавидел себя за то, что начал с ним общение, что вообще подумал, что ответить ему еще в первый раз будет хорошей идеей. Он желал, чтобы поскорее приехал Сасори, чтобы разобрался, наконец, с Орочимару и уже закончилась вся эта история. Он желал, чтобы этот выродок поскорее покинул дом и перестал нести для него угрозу.       Акасуна вернулся ночью следующего дня. Дейдара сквозь сон услышал хлопок входной двери и тут же подскочил с кровати. Выбежав в коридор, он хотел было поприветствовать и обнять Сасори (он все-таки сильно по нему соскучился), однако за секунду до его появления дверь в комнату мужчины закрылась. Перед этим Акасуна в волнении выпалил фразу: «Все очень паршиво».       Решение в светлой голове созрело моментально. Дейдара был слишком напряжен, чтобы спокойно уйти к себе и не быть посвященным в то, что, по словам Сасори, «очень паршиво». На цыпочках, стараясь почти не дышать, блондин подобрался к двери Акасуны и приложил к ней ухо.       — Его нашли? — послышался с обратной стороны голос Кисаме.       — Да, и он в заложниках у этого психа. С какими мозгами он вообще туда поперся! Чертов Саске!       У Дейдары внутри все похолодело, и он еще сильнее прижал ухо к двери, чтобы не упустить ни слова.       — Что решил Ваш лидер?       — Он рвет и мечет, но медлит, потому что этот придурок сам приперся к штабу и стал расстреливать людей этого гребаного Орочимару. Просто без разбору! Идиот! Он так думал за Итачи отомстить? Бестолочь малолетняя! Я кое-как Мадару успокоил! Этот тоже был готов идти напрямую и разбираться в одиночку! Почему вокруг меня все такие идиоты! Ну почему?!       Донеслось бешеное рычание Акасуны. Дейдара невольно вздрогнул.       — Теперь Орочимару требует в обмен на Саске своего сына, иначе он убьет этого засранца. И лидер трясет меня, потому что не верит, что это не моих рук дело.       — И Вы пойдете на обмен?       — Конечно нет! — Акасуна уже кричал так сильно от негодования, что подслушивать не было никакой необходимости. — Этот малолетний кретин сам виноват, я не собираюсь из-за его идиотского поступка жертвовать тем, что планировал шесть лет и в чем уже практически достиг успеха! Пусть лидер созревает и посылает на его спасение клан или пусть его рвут на части, мне все равно!       В этот момент чаша терпения Дейдары переполнилась, и он со всего размаху ударил по двери. С грохотом та врезалась в стену, привлекая к себе всеобщее внимание. Блондин яростным взором мерил Акасуну. Казалось, он готов был разорвать его на части.       — Значит Саске грозит смерть, а Вы закроете на это глаза во имя Вашей гребаной великой мести?       Ошарашенный вид Сасори сменился ответно-яростным.       — Ты что здесь забыл! Какого черта ты подслушиваешь? — в тон ему проорал Акасуна. — Иди в свою комнату!       Дейдара даже не шелохнулся. Злость от услышанного переполняла его, и никакое моральное воздействие не могло покоробить его уверенность в своих словах и действиях.       — Да как у Вас наглости хватает! Вы для Саске всегда были идеалом, иконой преступного мира и человечества! А сейчас его кумир просто жертвует его жизнью, чтобы утолить эгоизм?!       — Дейдара. — Сасори немного успокоился и примирительно выставил вперед руки. Но на парня это не подействовало.       — Я устал терять близких людей! Мне хватило Итачи! — Дейдару затрясло от негодования. От собственных слов на глазах невольно выступили слезы. — Да я бы жизнь отдал, чтобы он тогда не погиб! А теперь у Вас есть возможность спасти Саске, того, кто не менее дорог мне, Мадаре-сенсею, который без него окончательно потеряет желание жить, а Вы просто не хотите!       — Дейдара, успокойся. Угомони свою истерику. — Сасори попытался обнять его, но Дейдара с остервенением вырвался. Яростный взгляд сменился молящим. Блондин практически был готов опуститься на колени. Голос его задрожал.       — Он мне как брат, и он последний.       — Я ничем не могу помочь, — глядя ему в глаза, твердо произнес Акасуна.       — Пожалуйста! Спасите его! Я Вас умоляю! Хотя бы ради меня!       — Дейдара, я ничем не могу помочь, — с нажимом повторил Сасори и, нервным движением схватив со стола сигареты, вылетел на улицу.       Дейдару словно раздавило. Он упал на колени и, закрыв ладонями лицо, принялся рыдать в голос. Мысль о том, что теперь из его жизни окончательно и бесповоротно пропадет Саске, резала его душу на части. Он боялся того, что будет дальше, во что превратится Мадара после этого, как он сам будет себя чувствовать и понимать, что в смерти одного из его близких людей косвенно виноват самый любимый человек на свете. Он не желал больше впускать смерть в свою жизнь. Ореолом окружавшая истерика не отпускала его, забирала силы. Только лишь благодаря Кисаме Дейдара добрался до своей кровати и, прорыдав неведомое количество времени, уснул.       Проснулся же или скорее очнулся он от осторожных, любяще-нежных поглаживаний по волосам. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы понимать — руки эти принадлежат Сасори. Дейдара не стал подавать вида, что проснулся. Он недвижно лежал на кровати, вперившись в темноту. Дыхание его было ровным, но в голове, под этими легкими, сейчас ненавистными поглаживаниями кипела бурная деятельность и постепенно рождался план. По мере того, как этот план формировался в отчетливую последовательность действий, на душе блондина становилось все легче. Словно по камешку сбрасывали с отяжелевшего судна, которое грозилось пойти ко дну, и оно теперь приобретает устойчивость. Дейдара постепенно понимал, что при правильных действиях сможет помочь Саске, что все может в один момент начать зависеть от него, если он вступит в игру, а не продолжит отсиживаться в сторонке, ожидая, когда все решится без его участия. И чем легче становилось судно его души, освобождаемое от груза давящих камней, тем шире становилась улыбка и тем сладостнее прикосновения Акасуны. Схватив руку Сасори, гладящую его по голове, Дейдара поднес ее к губам и нежно поцеловал, после чего развернулся к Акасуне и заключил его в объятия. Сасори обомлел от такого неожиданного развития событий, недоверчиво покосился на Дейдару, но по итогу обнял в ответ.       — Ты никогда так быстро не отходил.       Ответом ему была тишина и мерное сопение уснувшего рядом человека.       Следующим днем Акасуна очнулся от навязчивых ласк со стороны Дейдары. Блондин целовал его так сладостно и так крепко, будто в последний раз. Игра в их паре вновь перевернулась: теперь Дейдара не давал возможности Акасуне подняться с кровати. Было видно, что блондин находится на последнем издыхании, но он просил еще и еще. Сасори в какой-то момент показалось, что Дейдара тронулся умом. Он даже невзначай проверил у него температуру, но она была в норме.       — Дейдара, что с тобой? — не выдержал Сасори, когда после очередной пятиминутной передышки парень вновь полез ему в штаны.       — Просто не могу насытиться, — с улыбкой отозвался блондин.       Акасуна недоверчиво нахмурился, но когда губы Дейдары коснулись головки его члена, забыл обо всем на свете и погрузился в сладостные ощущения.       — Господи, я больше не могу! Да приди в себя, ты, демон! — Под последние лучи заходящего солнца Акасуна сполз с кровати Дейдары совершенно обессиливший. Он задыхался и кашлял, потому что не принял ни одной таблетки за сегодняшний день, а бешеные перегрузки давали о себе знать. Легкие его, казалось, еле работают. Все тело ломило, сердце норовило выскочить из груди, будто он без остановки бежал двенадцатичасовой марафон. Дейдара тоже лежал на кровати и, закрыв рукой глаза, пытался отдышаться.       — Я приду немного позже, — простонал ему вслед блондин.       — Сегодня я сплю один! — донесся не терпящий возражений рык.       Акасуна кое-как добрался до своей комнаты, выпил таблетки и схватился за грудную клетку. Даже в первый день, когда он терял голову от близости к Дейдаре, передышки между актами он делал более длинные. На них, на химии в его организме и на безудержном неконтролируемом желании он и держался. Тогда казалось, что он с цепи сорвался. Теперь же с цепи будто сорвался Дейдара. Его тело восстанавливалось быстрее, и только желание давало о себе знать, блондин набрасывался на Акасуну, словно мартовский кот во время случки. Сасори просто за ним не успевал и в безвыигрышной погоне пытался бороться со своей усталостью и болью.       К ужасу Акасуны дверь в его комнату неторопливо открылась, и к нему вошел обнаженный Дейдара. Словно цепляясь за тонкую ниточку спасения, Сасори попытался подняться с кровати.       — Там заложник… его нужно…       — Да пошел он. — Дейдара поставил колено на кровать и впился в губы застонавшего Акасуны страстным поцелуем.       Новый день для Дейдары начался с вида облачающегося в строгий костюм Сасори.       — Лидер сегодня собирает внеплановое собрание, — пояснил Акасуна вопросительный взгляд юноши.       — Из-за Саске?       Сасори кивнул и виновато посмотрел на Дейдару. В глазах блондина читался немой укор.       — Я понимаю твои чувства, но Саске правда помогут и без моего вмешательства. Орочимару его не тронет.       — Можете дать слово?       Дейдара сверлил Сасори выжидающим, казалось, издевательским взглядом. Акасуна невесело усмехнулся, будто несмешной шутке, задевшей его, коротко поцеловал блондина в губы и направился к выходу.       — Я приеду завтра.       — Почему завтра?       — Потому что у меня дела.       — А Кисаме-сан снова весь день здесь будет?       — Нет, он занят своими делами. Зайдет вечером.       Дейдара натянул на лицо фальшивую улыбку. Уже было собиравшийся покинуть свои владения Акасуна заострил внимание на ней и заговорщицки спросил:       — Хочешь, подниму настроение?       Искреннее невольное любопытство проскользнуло на физиономии Дейдары.       — Думал рассказать позже, но почему бы не сейчас. Я не так давно был в Токийском университете. Меня познакомили с ректором. Мы с ним разговорились, нашли общий язык, и со следующего года ты можешь учиться там. Выберешь любую специальность, которая тебе по душе.       Дейдара замер. Глаза его постепенно стали расширяться, пока не стали в два раза больше обычного состояния.       — Организация… — только смог выдавить он.       — Это не твои заботы. Я со всем разберусь. Подумай о том, что тебе нравится.       — Но экзамены… Надо будет готовиться… Я даже школу не закончил… — залебезил Дейдара. В его широко раскрытых серо-голубых глазах отразилась паника. Сасори снисходительно улыбнулся и присел рядом.       — Я разве говорил что-то об экзаменах? — Его рука прикоснулась к пряди, закрывающей половину левого глаза Дейдары, и нежно отбросила ее в сторону. — Ты будешь учиться там, где захочешь. Будешь, — с нажимом повторил Акасуна.       Дыхание Дейдары сбилось. В глазах отразилась искренняя радость. Он кинулся на Акасуну и зажал его в крепких объятиях, так что Сасори даже вскрикнул, ухватившись за грудную клетку. Зная нрав Сасори и его способности договариваться, Дейдара понимал, что без завуалированных угроз точно не обошлось, а то и без чего похуже. Но сейчас это его не волновало.       — Спасибо! Спасибо! Спасибо! — лепетал блондин, расцеловывая лицо мужчины. Акасуна, не привыкший к таким бурным проявлениям нежности, стал невольно отстраняться. Когда же Дейдара немного успокоился, Сасори притянул его к себе и опустил лицо в светлую копну, глубоко вдыхая запах волос блондина.       — У тебя будет нормальная жизнь, когда я покончу с этим делом. Я обещаю тебе.       Последние слова заставили Дейдару дернуться, словно по его телу провели разряд электрического тока. Акасуна шестым чувством ощутил смену настроения блондина. Но он уже опаздывал, поэтому, коротко поцеловав того в губы, поднялся с кровати. Поправив пиджак, Сасори махнул Дейдаре рукой, собираясь скрыться.       — Подождите. — Парень словно желал оттянуть момент ухода мужчины. — Мы ведь увидимся?       — А как же, — улыбнулся ему Акасуна. — До скорого.       Как только входная дверь за Сасори закрылась, Дейдара вцепился в светлые волосы пальцами и, сгорбившись, застыл в таком положении. Услышав о том, что Акасуна договорился о его зачислении на будущий год, он совершенно позабыл, что у него уже был заготовлен план, с которым на данный исход событий надеяться практически не приходилось. Сейчас сердце Дейдары безудержно билось, словно умоляя своего владельца обдумать все еще раз. Его желание жить нормальной жизнью, с любимым человеком было так близко к осуществлению, хоть и не было таким долгим при болезни Акасуны и условии, что лидер рассвирепеет по отношению к Сасори, когда узнает, что похищение Гаары и убийство Орочимару — его рук дело. Оно розовой мечтой окутало парня, заставив забыть обо всем на свете. И от этого удар реальности, словно обухом по голове, порезал не хуже ножа. Инстинктивное чувство самосохранения принялось увещевать его вновь забыть обо всем, расслабиться и наслаждаться теми благами, что предоставляет ему сейчас жизнь. И так маняще звучал его безмолвный голос, так сильно Дейдара хотел, наконец, просто пожить счастливо, что готов был заключить сделку с самим собой.       Но на другую чашу весов легли воспоминания об умирающем Итачи, который мог также фривольно жить дальше, но в решающий момент добровольно пожертвовал собой, чтобы защитить его. Ему ничего не мешало просто не делать лишних движений — он и ни в чем виноват бы не был, если бы Дейдару все-таки убили. Но Итачи пошел на этот шаг, прекрасно осознавая последствия. Подобный шаг был готов сделать и Дейдара.       Отбросив прочь мысли, все еще зудящие о том, что он остолоп, что еще пожалеет о своем решении, что променял счастливое будущее на безрассудный поступок, которого можно не совершать, блондин наспех привел себя в порядок, достал ключ, вооружился пистолетом, захватил чистую пепельницу и направился к комнате заложника. Поспешно открыв дверь, он подошел к Гааре и, положив перед ним пепельницу, принялся освобождать заложника от пут. Сказать, что Гаара остолбенел, значит не сказать ничего.       — С чего такое барское обращение с утра пораньше?       — Поговорить надо. — Дейдара вложил пачку сигарет с зажигалкой ему в руки, включил вытяжку и сел напротив на расстоянии одного метра. Пистолет он положил сбоку от себя.       — Поговорить? — Гаара с прищуром посмотрел на него и достал из пачки сигарету, закуривая. — Очень интересно. Ну давай поговорим.       Он кинул пачку Дейдаре, и блондин тоже закурил.       — Есть возможность выбраться, — коротко произнес он. Гаара театрально подавился дымом и принялся откашливаться. Дейдара терпеливо ждал, когда закончится этот цирк.       — Выбраться? Да ты меня сегодня благими вестями осыпаешь. Уже не боишься меня?       — Ты хочешь покинуть эту конуру? Хочешь уже перестать быть связанным и валяться здесь, как забытая куча фекалий? — с нажимом повторил вопрос блондин, глядя прямо ему в глаза.       — Боже, вот это взгляд. — Делано благоговейно произнес Гаара. Глаза его вновь сверкнули знакомым Дейдаре хитрым блеском. — Допустим хочу. Ты можешь это устроить?       — Могу. Сегодня ночью.       — А с чего, позволь узнать, такое благородство? Как ты мне сам говорил, — заложник задумался, вспоминая. — А, вот: ты не настолько туп, чтобы я думал, что с твоей помощью смогу выбраться отсюда.       — Взамен мне нужна твоя помощь в одном деле.       — О, вот это уже интересно! — Гаара даже придвинулся поближе. — В каком?       — Когда я приведу тебя к твоему отцу, мне нужно, чтобы ты сделал вид, будто тебя похитил именно я.       Спустя пять минут разговора Гаара чиркнул зажигалкой и закурил третью сигарету.       — Где гарантия, что это не план твоего дружка и ты меня попросту не подставишь?       — У меня нет гарантий, ты можешь только поверить мне на слово.       — На слово? — Гаара рассмеялся. — Я никому не верю на слово, кроме себя. Да и себе не всегда верю.       — Ты ничего не теряешь, — продолжал убеждать Дейдара сомневающегося пленника.       — Зато теряешь ты. Вплоть до того, что теряешь собственную жизнь. И это подозрительно.       — Я не скрыл от тебя ни единой детали. Что до потерь, то это мои проблемы.       — Надо же, какое благородство. Зачем тебе это все?       — У твоего отца в заложниках мой близкий человек. И я сделаю все, чтобы он остался в живых.       Гаара неопределенно хмыкнул. Его глаза задумчиво изучали Дейдару. Кажется, в них порой проскальзывало восхищение, а порой — недоверие.       — А мне какая выгода? Твой любовник обещал, что и так вернет меня в целости и сохранности. Просто батю пристрелит. Так мне же лучше от этого, я о его смерти с пяти лет мечтаю.       — Проси чего хочешь, — выдал заготовленный козырь Дейдара.       Глаза Гаары в тот же миг загорелись.       — Все, чего хочу?       — Да, — твердо сказал блондин. Взгляд его ни на секунду не поколебался перед скривившей лицо похотливо-лисьей улыбкой Гаары.       — Переспишь со мной?       — Пересплю, — без колебаний ответил Дейдара.       — Прямо здесь?       — Где скажешь.       Заложник расхохотался.       — Видимо, ты настроен решительно. Ладно, — он сделал сильную затяжку. Вследствие этого последняя треть сигареты моментально превратилась в пепел, — я помогу тебе. Просто так.       На лице Дейдары отразилось удивление.       — Просто так? — недоверчиво переспросил он.       — Не нужно мне, чтобы ты отдавался через силу. От этого никакого удовольствия. Тем более представляется возможность побыть рыцарем на белом коне. Никогда не пробовал себя в этой роли. Ты счастлив?       — Безумно, — холодно ответил Дейдара. Внутри не переставая свербило чувство, что неспроста этот хитрый парень сейчас стелет так гладко.       — Тогда буду ждать тебя ночью, Дейдара, — подмигнул ему Гаара, придвигая к нему пепельницу и намекая тем самым на окончание разговора. — Подготовься как следует.       — За меня не переживай.       Блондин выключил вытяжку и стал связывать парня.