Замена

      Поздней ночью Дейдара, собранный, подготовленный и полный решимости, покинул свою комнату и направился в комнату Акасуны за ключом. В кобуре на поясе у него висел пистолет, а с собой было прихвачено еще два магазина, рассованных по карманам. В комнате Сасори его ноздрей коснулся запах табака сигарет Акасуны, смешанный с его парфюмом, заставивший Дейдару остановиться у выхода с ключом в руках. Блондин повернулся спиной к двери, с сожалением оглядел комнату, задержав взгляд на окне и кровати — местах, где чаще всего они с Сасори проводили время. Улыбка тронула его губы, когда он вспомнил несколько приятных моментов из прошлых дней. Как он не старался внутренне попрощаться с Акасуной, сделать до конца этого ему все равно не удалось.       В последний раз втянув носом безумно приятный и родной аромат, Дейдара заставил себя покинуть комнату и последовать к Гааре. Заложник уже ждал его прихода и сразу повернулся к нему спиной, ожидая освобождения от надоевших пут.       — Ты все продумал? Осечек не возникнет? — спросил он, разминая затекшие запястья.       — Не должно, — ответил Дейдара. Он присел рядом с ним, достал из кармана телефон, который ему не так давно дал Кисаме, и в ожидании посмотрел на Гаару. Словно отвечая на незаданный вопрос, тот кивнул ему. Собравшись с духом, Дейдара набрал единственный номер в списке контактов и поставил на громкую связь. Ответ был дан через три гудка.       — Что случилось, Дейдара? — Голос у Кисаме был сонный.       — Он схватил меня! — выкрикнул блондин так громко, что Гаара рядом дернулся. — Заложник! Он схватил меня и требует машину! Говорит, что крайний срок — полчаса!       Не успел блондин продолжить, как из трубки тут же посыпались вопросы. Дейдара с готовностью посмотрел на Гаару и передал ему телефон. Вальяжно поднеся трубку к уху, Гаара обрубил все вопросы, словно занимался переговорами подобного толка каждый день.       — Я этого очаровательного малыша пристрелю, если ты сейчас же не закроешь свой рот. В данный момент я держу пистолет прямо у его светлого затылка, а он трясется как лист, и мне, честно говоря, совсем не хочется нажимать на спусковой крючок и лишать мир такой прелести.       После секундной паузы из динамика прозвучал вопрос:       — Что тебе нужно?       — Он уже сказал. Мне нужна машина, максимум через полчаса: быстрая, с полным баком, с ключом зажигания в замке. Поставишь ее прямо у входа, чтобы мне не нужно было далеко идти. Соберешь всю охрану, что расположена на этом секторе и выстроишь их безоружных в рядок так, чтобы я видел всех до единого при выходе из дома. Блондинчик будет со мной, и если уловлю хоть одно лишнее движение с чей-либо стороны, его душа в ту же секунду покинет этот бренный мир. В дом же чтобы ни один твой миньон не совался. Время пошло.       Гаара выключил телефон, посмотрел на время и кинул его в руки Дейдаре.       — А у тебя талант, — невольно вырвалось у него.       — Весь в отца, гори он в пекле, — усмехнулся Гаара и знаком попросил сигарету.       Ровно через двадцать пять минут парни уловили звук быстро приближающегося автомобиля, а затем и тормозящих шин. Резкий гудок заставил обоих поморщиться.       — Это к нам. — Гаара с сожалением выкинул только что начатую сигарету на пол и, придавив разгорающийся огонек пяткой, поднялся на ноги. Дейдара последовал его примеру. Напряжение, коловшее его время от времени, теперь прочно вонзило в нервные клетки свои острые иглы. Он очень переживал от того, что собирался делать, от того, что осуществляемые им действия происходят в реальности. К сожалению, это было так. Ничего не оставалось, кроме как следовать собственному плану. Он достал из кобуры пистолет и передал его Гааре.       — Только аккуратнее.       — Ты ведь видел, что я умею обращаться с оружием.       Гаара проверил, на месте ли магазин и предохранитель и свободной рукой притянул Дейдару к себе, заставив его спину прижаться к своему торсу. Ладонь уверенно легла на плечо блондина, а с другой стороны к виску прижался пистолет.       — Тебе комфортно? — насмешливо спросил Гаара.       — Не жмись так сильно.       — Прости, я такой бесцеремонный. Надеюсь, твоя верность не пострадала.       Дейдара раздраженно выдохнул. Он очень боялся, что что-то пойдет не так, а тут еще этот павлин своими шутками сбивал его с настроя. Он предупреждающе взглянул на Гаару, на что в ответ тот по-детски мило улыбнулся.       — Не переживай так, все пройдет как надо. Доверься мне.       Дейдара иронично фыркнул и закатил глаза. Нервы закипали. Гаара наигранно обидчиво застонал.       — Тебе говорили, что ты не очень любезен?       — Да пошли уже! — не выдержал блондин.       Вместе они двинулись к выходу. Гаара вышиб ногой входную дверь и оглядел периметр. Машина стояла точно у порога, ключ находился в замке зажигания. В десяти метрах от дома стояло около пятнадцати охранников, не сводящих глаз с вышедших. Их оружие было сложено прямо перед ними. Венчал шеренгу рослых мужчин Кисаме, с беспокойством глядящий на Дейдару. Блондин сразу отвел взгляд, чтобы ни тени стыда и сомнения не пронеслось в его голове.       — Я забираю его с собой! — прокричал Гаара мужчинам. — Как только отъеду на порядочное расстояние, выкину из машины и тогда подбирайте!       — Почему я должен тебе верить? — в тон ему спросил Кисаме.       — А у тебя выбора нет! — издевательски улыбаясь, воскликнул Гаара. — Или мне все-таки убить это прекрасное создание?       После угрозы Кисаме послушно притих. Гаара слегка повел пистолетом около виска Дейдары и подтолкнул того к машине. Под дулом Дейдара забрался на переднее пассажирское кресло, а Гаара запрыгнул на водительское, рядом. Быстрыми отточенными движениями он завел автомобиль и тронулся с места, оставляя выстроившихся людей позади, кинув напоследок Кисаме: «И еда твоя — дерьмище!».       — Прекрасно, первая часть плана выполнена успешно! — весело выкрикнул Гаара, когда место его заключения осталось далеко позади.       Дейдара не спешил радоваться. Он с опаской косился на пистолет, который Гаара держал в руке. Знаком он показал парню передать ему оружие. Тот, на секунду усмехнувшись, небрежно кинул пистолет блондину. Про себя Дейдара выдохнул. Первая часть его плана и правда была выполнена успешно.       Засунув пистолет обратно в кобуру, Дейдара вытащил из кармана телефон Кисаме, который уже начал разрываться от звонков, и легким движением выбросил его в окно. Одновременно с этим поступком какая-то доля уверенности покинула его. Смелость, что до того наполняла его душу, постепенно утекала. Он чувствовал себя ужасно незащищенным рядом с этим парнем, которому не доверял, но вынужден был доверяться. И с каждым метром путь назад становился все призрачнее.       — Ты какой-то бледный. Могу ехать медленнее.       — Шутишь, что ли? Давай быстрее, — откликнулся Дейдара и поставил лицо под бешено проносящиеся струи воздуха. Стало немного легче. Нужно было успокоиться. Нужно взять себя в руки.       Они ехали около получаса, после чего бросили автомобиль и угнали одну из машин на заправке, пока водитель отходил платить за бензин. Настоял на этом Дейдара, опасаясь, что к машине может быть приставлен жучок, по которому их могут выследить. Гаара тут же принялся осматривать автомобиль на наличие личных вещей, проверил зеркала, бардачок. Дейдара только подметил, чтобы он лучше следил за дорогой, на что в ответ Гаара бросил одну из своих пошлых острот. Блондин обреченно выдохнул, закрыл глаза и погрузился в свои мысли.       Далее Гаара развлекался как хотел, петляя по дорогам по просьбе Дейдары, который дал парню волю, попросив лишь не ехать прямой дорогой до Киото из опаски, что их маршрут могут предугадать и подрезать. Уже постепенно начинало светать. Первый луч солнца упал на лицо блондину, и машина вновь погрузилась во мрак, заехав в темный переулок. Внезапно Гаара затормозил, никак не объясняя свой поступок. Сердце Дейдары тут же отреагировало и застучало быстрее. Рука стала незаметно тянуться к пистолету, а опасливо-вопросительный взгляд устремился на парня.       — Что случилось? — подрагивающим голосом спросил Дейдара.       — Слушай, — с улыбкой произнес Гаара и стал покачивать головой будто в такт музыке. Не ослабляя бдительности, Дейдара попробовал прислушаться, и только спустя пару секунд уловил звук полицейских сирен. Вскоре буквально в пятнадцати метрах от них пронеслись три полицейские машины.       — Нам в другую сторону.       С той же улыбкой Гаара ловко развернул машину и рванул в противоположном направлении.       — Ты думаешь, это за нами?       — Знаю. — Он открыл бардачок, достал оттуда что-то и кинул блондину.       — Твою мать. — Округленными глазами Дейдара разглядывал удостоверение полицейского. — Нужно сменить машину.       — Нет, она мне нравится. Поедем дальше.       Гаара затормозил снова, резво выскочил из машины, сорвал номера и тронулся с места.       — Как это случилось?! Ты мне, черт возьми, можешь объяснить, как это произошло?!       Акасуна орал так сильно, что грозился оглохнуть от собственного голоса. Его рука, державшая телефон, безудержно тряслась, словно по ней пустили ток. Из трубки слышался размеренный извиняющийся голос Кисаме, объясняющий ситуацию, но Акасуна только больше раздражался и скалился.       — Как этот выродок смог освободиться?! Как Дейдара оказался у него?! Почему ты, мать твою, опять ничего не знаешь?!       Послышались робкие ответы, но Акасуна вновь отрезал монолог.       — Найди его! Все равно как, но найди! Отправь часть людей в Киото! Пусть перехватят чертового ублюдка!       — Мои люди делают все возможное…       — Значит пусть сделают невозможное!!!       Акасуна с остервенением выключил телефон и ринулся к выходу. Мысли в голове совершенно спутались. Новость ошарашила его до глубины души. Дейдару — и взял в заложники сын его злейшего врага. Каким образом? Слабеющее в последнее время все больше тело пробирал озноб. Он собирался в Киото. Наверняка сын Орочимару должен был отправиться к отцу. Сасори уже достал ключи от машины, однако выход из здания ему преградила охрана.       — Акасуна Сасори, вам запрещено покидать штаб.       Семеро человек, среди которых Акасуна профессиональным взглядом подметил двоих желторотых юнцов, выстроились в две вертикальные шеренги перед выходом. Обращался к Сасори восьмой. И тоже юнец.       — С какой стати?       — Приказ Отца.       Акасуна сверлил убийственным взглядом юношу, который осмелился говорить ему подобные слова. Голос парня был тверд, и Сасори показалось, что на него смотрят свысока. И так некрепкие нервы пошатнулись еще сильнее.       — Мне нужно пройти, — произнес он не терпящим возражений голосом, в котором сквозило презрение к словам говорящего. Твердым шагом Акасуна направился вперед. Все семеро преградили ему дорогу, а восьмой — тот самый юнец, что говорил с ним — коснулся его локтя рукой, собираясь схватить. Одним резким движением Акасуна перехватил руку нападающего и скрутил ее у него за спиной, ограничив движение. От парня донесся вскрик, в ответ на который Сасори только усилил хват и надавил сильнее, заставляя юношу склониться еще ниже. Ключи от машины издали чуть слышный глухой звук.       — Я не разрешения просил, — угрожающе процедил Акасуна. — Еще хоть кто-нибудь из вас поднимет на меня руку, я сломаю по одной каждому, и начну с тебя.       Сасори слегка двинул руку вверх, на что от парня донесся громкий болезненный выкрик. Тогда один из стоящих в боевой позиции — рослый мужчина, видимо самый старший из присутствующих — выступил вперед.       — Вы же понимаете, что это не наша прихоть. Если Отец даст добро, мы и слова вам не скажем. Но до того мы не имеем права вас пропустить. Не делайте глупостей, и мы не скажем о вашем поступке.       Остальные опасливо косились на Сасори, выставив вперед оружие. Акасуна смерил присутствующих брезгливым взглядом, выпустил парня и посмотрел на время. Было три часа ночи. Не лучшее время, чтобы обращаться к лидеру. Переть напролом Сасори не стал и, развернувшись, отправился обратно к себе. По пути он трижды набрал номер Дейдары, телефон которого был недоступен, дал еще несколько указаний Кисаме и в волнении припал к сигарете, пытаясь выстроить в отдающей тупой болью голове возможность исхода событий, творившихся в данный момент. В памяти то и дело всплывало подозрительное поведение Дейдары в последние дни, но Акасуна никак не мог связать его с тем, как Дейдара оказался в руках Гаары. У него было слишком мало информации.       Сасори не был оптимистом, но сейчас он желал, чтобы люди Кисаме успели перехватить Гаару и вытащили Дейдару, или же чтобы Гаара решил в какой-то момент, что Дейдара ему не нужен, и просто высадил его из машины. В голову отчего-то резко врезались воспоминания об утре, когда Гаара пожирающим взглядом уставился на полуголого Дейдару. Зубы Сасори издали скрежещущий звук. В этот момент он осознал, что второй вариант с освобождением Дейдары можно отметать. К огромному количеству чувств — от беспокойства до с трудом подавляемой паники — прибавилась ревность. Он корил себя за то, что проявил такую небрежность по отношению к ушлому сынку Орочимару, насчет осторожности к которому предупреждала его Темари. Мозг стал подбрасывать все новые варианты развития событий, но Сасори усилием воли отмел их все. Сейчас Дейдаре угрожало кое-что похуже, чем похотливые действия со стороны другого человека.       В задумчивости Сасори особенно сильно затянулся, и легкие его взорвались болью. Выронив сигарету, Акасуна согнулся и, приставив к груди руку, пытался отдышаться и откашляться одновременно. Кашель драл горло, вернулась давно не посещавшая его тошнота. Сасори закрыл рот другой рукой и осел на пол. Еще пара надрывных действий, и кашель отпустил его. Акасуна посмотрел на руку, прикрывающую рот. Она вся была в крови. Около его ног тоже собралась лужица крови. Сасори попытался подняться на ноги, но не смог этого сделать. Тело совсем ослабло и сотрясалось. Оно будто было пронизано невидимыми ниточками, по которым пускали все усиливающиеся порции боли.       Акасуна достал из кармана телефон и снова набрал Дейдару. Абонент был недоступен. Злобно оскалившись, Сасори отбросил телефон в сторону, оперся спиной о стену и продолжал пытаться отдышаться.       Когда Гаара и Дейдара добрались до Киото, было около пяти утра. Подождав еще два часа, блондин включил свой собственный телефон. Первое, что он увидел — кучу пропущенных звонков от Акасуны. С горечью Дейдара посмотрел на его имя и убрал уведомление о вызовах, после чего позвонил на рабочий номер организации и попросил связать его с лидером. Когда секретарь услышал, что дело касается сына Орочимару, лишних вопросов задавать не стал. Через пару минут в трубке зазвучал громогласный бас самого Пейна. Дейдаре стоило больших усилий, чтобы спокойным голосом сообщить, что именно он похитил сына Орочимару, чтобы отомстить тому за убийство Итачи. Из трубки тут же донеслись требовательные крики лидера везти сына Орочимару к нему в штаб, иначе его, Дейдару, в лучшем случае исключат. Извинившись за все неудобства, Дейдара сказал, что месть ему важнее всей организации и добавил:       — Сасори-сан долгое время увещевал меня одуматься, говорил, что все это добром не кончится. Он очень переживал за меня и, боюсь, может попытаться выгородить меня и взять всю вину на себя. Я бы очень не хотел, чтобы он незаслуженно страдал из-за меня.       Игнорируя продолжающие доноситься требования лидера, Дейдара положил трубку и отключил сотовый. Сбоку послышался смех Гаары.       — Незаслуженно страдал из-за меня! — кривляя Дейдару, повторил парень. — Как же самоотверженно и пафосно!       — Отстань, — огрызнулся блондин и отвернулся к окну.       — Как скажешь, грубиян, — миролюбиво промурлыкал Гаара. — А ты уверен, что твой любимый оценит подобный жертвенный порыв?       Дейдара резко обернулся к нему. Гаара умудрялся говорить или задавать вопросы таким образом, что часто они били по больным местам, хотя раньше Дейдара мог о подобном и не задумываться. Так было и в этот раз. С вопросом Гаары уверенность Дейдары поколебалась, и ему хотелось доказать Гааре, и в первую очередь себе, что он все сделал правильно.       — Меня не волнует, оценит он или нет. У меня есть задача, я должен ее решить и не ждать больше ни чьего-то одобрения, ни чьей-либо указки. Я устал отсиживаться и ждать, когда за меня все решат другие. За меня всю жизнь все решали. Пора нести ответственность за свою жизнь и жизнь близких мне людей. У меня их не так много осталось и, по счастливому совпадению, я могу спасти аж троих, — выпалил он, и в голове возникли образы Сасори, Саске и Мадары. — Троих одним поступком. Разве ты поступил бы не также?       — Я — нет, — рассмеялся Гаара. — Поступай как знаешь, мне все равно. Однако же, если папаша поверит в то, что ты меня похитил, он тебя с землей сравняет. Ты понимаешь это?       — Что ж, значит так тому и быть, — поставил точку Дейдара. — Ты ведь знаешь, где его штаб находится?       — А то как же.       — Тогда поехали.       Дверь в комнату Сасори отворилась, и только после этого вошедший постучал по ней, чтобы разбудить хозяина комнаты. Словно оправляясь от потери сознания, Акасуна медленно поднял голову с подушки. Он сам не понял, как и когда заснул. Рядом с ним на постели валялся шприц с остатками прозрачной жидкости. Посмотрев на него, Сасори приложил руку к глазам, пытаясь прийти в себя и вспомнить, что произошло. После потери большого количества крови у него стало ломить кости, затем заболела голова, потом стало страшно тошнить. Он использовал более мощное средство, которое ему сказали применять, когда выписанные таблетки перестанут облегчать боль. Морфин, остатки которого и содержались в шприце, вырубил его практически мгновенно — то ли от первого применения, то ли от нервов, то ли от примесей никотина в крови, то ли от всего вместе. В данный момент боли он не чувствовал.       Вошедший громко кашлянул, привлекая к себе внимание. Акасуна повернулся и вопросительно уставился на него. У двери, скрестив руки на груди и спиной опираясь о нее, стоял Какаши.       — Акасуна, Отец передал тебе информацию. Сына Орочимару нашли, — прервал затянувшуюся паузу соклановец. — Около часа назад с Отцом связался Дейдара и сказал, что он похитил его. Так что Отец приносит свои извинения за подозрения, но штаб покидать тебе все еще запрещено.       Какаши, с видом человека, выполнившего свой долг, собрался уходить, но Акасуна остановил его. Он потряс головой, думая, что возможно помутнение еще не прошло, что ему послышалось, что он спит — все, что угодно.       — Подожди, — Сасори слышал свой голос словно издалека. — Повтори, что ему сказал Дейдара?       — Что похитил сына Орочимару он, — отозвался Какаши. — Отец приказал немедленно доставить заложника к нему, но тот наотрез отказался. Он в ярости от поступка твоего бывшего протеже, я его таким взбешенным уже давно не видел. Лучше Дейдаре вовсе не возвращаться.       — Черт! Придурок! — в сердцах выкрикнул Акасуна и, вскочив с кровати, ринулся к выходу. Но Какаши тут же загородил дверь своим телом.       — Ты куда?       — Мне нужно к Отцу.       — Он тебя не примет.       — Примет!       Сасори собирался идти напролом, если понадобится. Слова Какаши пульсировали в голове. Он еще не до конца осознал их, но должен был идти и исправлять сложившуюся ситуацию.       — Он приказал не пускать тебя к нему.       — Почему?! — взревел Акасуна. — Мне нужно ему сообщить важную информацию! Дейдара не виноват! Я похитил этого выродка!       — Вот поэтому и приказал, — ответил Какаши. — Дейдара сказал ему, что ты попытаешься взять всю вину на себя, что ты отговаривал его, а он не слушал…       — Что?! — крик Акасуны оглушил даже его самого. — Он поверил в этот бред?!       Взгляд и голос Какаши оставались непоколебимы.       — Оставь его в покое. С тебя все обвинения сняты.       — Ты слышишь, что я говорю? Вина за это похищение целиком на мне! Отец должен выслушать меня!       — Не будет он тебя слушать! Он уже устал от вашей парочки! — выпалил в ответ потерявший терпение Хатаке. — Вы вдвоем приносите столько проблем организации, что Отца уже порядком заколебали! Сейчас первостепенной задачей для него является спасение Саске. Не суйся к нему, иначе под раздачу попадешь.       — Мне плевать! Пока он остынет, Дейдара уже может быть мертв!       — Акасуна!       — Да отойди ты с дороги!       Сасори оттолкнул Какаши в сторону, выскочил за дверь и тут же наткнулся на шестерых представителей организации, относящихся к другому клану. Они выстроились полукругом, загораживая пространство возле двери так, чтобы нельзя было пройти дальше. Рука Акасуны потянулась к карману, в котором лежал пистолет. Видя этот жест, мужчины приготовились к атаке.       — Не делай глупостей, — донесся сзади голос Какаши. — Эту охрану Отец приставил к тебе, чтобы ты не покидал своей территории. Если вломишься к нему сейчас, то в лучшем случае тебе укажут на дверь. В самом лучшем. А если нападешь на них, Отец с тебя шкуру спустит. Не искушай судьбу, Акасуна. Ты со своим мальчишкой уже достаточно дел натворил.       Какаши не стал дожидаться ни ответа Сасори, ни его реакции. Он просто подвинул его плечом и скрылся за первым поворотом. Акасуна еще стоял в проходе и мерил охрану надменным взглядом. Кое-кто из мужчин так и остался в защитной стойке, готовый оказать сопротивление, если Сасори решит пойти в атаку. Озлобленно фыркнув, Акасуна сделал шаг назад и оглушительно хлопнул дверью. Теперь сомнений в маршруте Дейдары у него не оставалось вовсе. Подойдя к окну, он закурил, на что организм ответил уже привычным кровавым сгустком, и набрал номер Кисаме.       — Дейдара точно направляется в Киото, — произнес Сасори. — Отправь туда всех своих людей, пусть прочешут все, что можно. Не дайте ему добраться до штаба Орочимару.       — Если так, то он уже наверняка там. Я выполню Ваш приказ, но, скорее всего, мы не успеем…       — Если он умрет, тебе лучше на глаза мне больше не попадаться, — холодно процедил Акасуна, прерывая подчиненного. — Обещаю, я вырежу тебе глотку. Ты должен был следить за ним. Это оплошность твоя и твоих людей. Так что в твоих интересах приложить еще больше усилий для того, чтобы успеть перехватить его.       Затяжной кашель не дал Сасори продолжить говорить, и он сбросил вызов. Боль вернулась и с каждой потугой скручивала тело безжалостными путами. Он знал, что ему станет только хуже, но отчего-то рука его сама потянулась к сигарете. Глядя куда-то вдаль, поднося к губам сигарету, он внезапно ощутил чувство дежавю. Когда-то, в давно ушедшем прошлом, он стоял на том же самом месте, поглощая сигарету за сигаретой, пытаясь бороться с чувством утраты любимого человека — Наруто. Стоило Сасори осознать это, его тут же затошнило от небывалого страха повторения той же ситуации. Дыхание сбилось и, закрыв рукой глаза, он пытался восстановить его. Паника стремительно охватывала, пробирала его до костей, давила на сердце, которое от этого начинало биться еще быстрее. Боль все скручивала и скручивала его нутро. Мозг против воли стал лихорадочно работать, пытаясь провести ниточки от новой, полученной им информации от Какаши, к ранее проявленным поведению и словам Дейдары. Эти ниточки многое собирали воедино, но Сасори все еще путался и не мог до конца понять, что задумал Дейдара, как из заложника он внезапно превратился в мнимого похитителя, как и зачем он договорился с Гаарой, почему так поступил с ним, какова его следующая цель, что он планирует делать после. Мыслей и вопросов, остающихся без ответа, было так много, что они беспощадными волнами накрывали его. Сасори не выдержал, схватился за голову и в бессилии выпалил:       — Да что он вообще творит?!       Гаара затормозил недалеко от входа в большое многоэтажное здание, которое и было штабом «Сёгуна». Оно значительно уступало размерам штаб-квартиры «Акацуки», но внушало какие-то неспокойные и зловещие ощущения — по крайней мере так казалось Дейдаре. Еще издали он увидел расположенную по периметру охрану, ее было очень много, раза в три больше, чем около их штаба.       Охрана у входа сразу отреагировала на подъехавший автомобиль. Грозного вида мужчины — все до одного — подняли оружие, а двое из них осторожно двинулись к машине.       — Ты ведь помнишь о моей просьбе? — спросил Дейдара, не сводя взгляда с медленно приближающейся охраны. — Ты должен подтвердить, что именно я похитил тебя. Орочимару должен поверить в это.       — У меня с памятью все хорошо.       Внезапно блондин почувствовал, что на его колено легла чужая рука. Это было так неожиданно, что Дейдара дернулся и непонимающе посмотрел на Гаару.       — У тебя ноги дрожат, — сообщил он и провел поглаживающими движениями по колену. — Я еще могу сдать назад, и мы просто уедем, а потом разойдемся. И тебе с моим папашей встречаться не придется.       Дейдара сглотнул. Предложение было заманчивым, но мысль о том, что где-то уже совсем близко страдает и может погибнуть Саске, вместе с тем висит на волоске от гибели Сасори, а сам он зашел уже слишком далеко, отрезвила его. У кого у кого, а у него уж точно пути назад не было. Он слишком много уже сделал, слишком далеко зашел.       Собравшись с духом, Дейдара дернул ногами, чтобы они перестали трястись, достал пистолет и приставил его к виску Гаары.       — Выбирайся.       Дейдара не смог бы себе объяснить, но что-то странное он почувствовал от Гаары в тот момент. Что-то в его лице проскользнуло такое, словно говорящее «я в тебе не сомневался». Однако вслух Гаара произнес:       — Вообще я атеист и обычно такого не говорю, но храни тебя бог.       Целая толпа народу, охраняющая здание, опуская оружие на землю, говорила Дейдаре не делать резких движений. Из окон штаба уже начинали высовываться любопытные лица, чтобы посмотреть, что за сцена разыгрывается за его пределами.       — Ваш лидер держит в заложниках якудза из «Акацуки». Приведите его, или я вышибу его любимому сыночку мозги.       Дейдара говорил уверенно, с положенной в сложившейся обстановке четкостью и злобой. Его взгляд скользил от одного человека к другому, наблюдая за действиями каждого. Он пытался принять максимально выгодное положение, чтобы его внезапно не подстрелили откуда-то со стороны.       — Делайте, что он говорит, ослы! — вторил ему Гаара.       Через какой-то промежуток времени, после того, как несколько человек ринулись в здание, шум, который доносился до Дейдары, издаваемый членами «Сёгуна», как-то внезапно стих. Наступила такая гробовая тишина, словно все разом перестали дышать, словно сам мир в страхе замедлил свое движение. Перемена была такой разительной, что Дейдара неосознанно сжался и, будто стараясь придать себе уверенности, плотнее приставил дуло пистолета к виску Гаары. Ряды охраны почтительно расступились, и в середине возник осанистый мужчина с такой бледной кожей, какой Дейдара в жизни не видел. Он шел неторопливо, словно знал, какая бы ситуация не возникла, торопиться нужно другим, но не ему. Каждый шаг, каждое движение были преисполнены каким-то странным, пугающим изяществом, будто окутанным темной аурой. Уверенная улыбка расползалась по лицу мужчины змеиной веревкой. Черные длинные волосы свободно лежали на плечах и спине. Часть передних прядей то и дело падала от ветра на узкие глаза, которые не смотрели — сканировали окружающую обстановку с легким непринужденным прищуром, и от этого, как и улыбка, напоминали змеиные. Если от взгляда Гаары Дейдара чувствовал властность, которая заставляла мурашки бежать по коже, то от самоуверенного взгляда этого человека тряслись колени. Он был не слишком высок, но Дейдаре казалось, что перед ним великан, который, стоит ему только захотеть, наступит на него и раздавит.       За волосы он держал кое-как волочащего ноги по земле Саске. Весь в ссадинах и ранах Учиха болезненно стонал, ковыляя в униженной позе, словно раб за своим хозяином. У Дейдары сердце сжалось от этой картины. Он, казалось, только сейчас осмысленно посмотрел на лицо Саске — и боже, как же он был похож на Итачи. На того скалящегося от боли, сдерживающего себя, чтобы не кричать, Итачи, покоящегося на коленях у Дейдары в последние часы перед смертью.       — Кто-то хотел меня видеть?       Голос Орочимару был приятен и звучал так непринужденно, словно Дон Жуан вышел на охоту с непоколебимой уверенностью, что сможет заарканить стоящую перед ним красотку.       Сканер черных зрачков вперился в Дейдару, и блондину показалось, что он сейчас провалится под землю. Взгляд был тяжелым, давящим, слишком уверенным. Сердце Дейдары забилось с такой бешеной скоростью, что грозилось проломить прочную клеть ребер и выскочить наружу. Орочимару немного склонил голову набок, и улыбка его стала еще более ядовитой. Казалось, в его взгляде на секунду проскользнуло удивление.       — Какая неожиданная встреча. Пассия Акасуны. Вот уж кого не ждал увидеть, особенно при таком интересном раскладе. А это у тебя мой пропавший сынок?       — Да, и так как его похищение — моя заслуга, можешь поуважительнее обращаться ко мне, — стойко произнес Дейдара.       От Орочимару донесся гулкий глубинный смех.       — Правда? Вот это таланты растит «Акацуки»! Какие еще сказки ты мне расскажешь?       — А как ты объяснишь то, что сейчас перед собой видишь?       Вопрос заставил Орочимару призадуматься. Улыбка исчезла с его лица.       — Ты же приехал не для того, чтобы рассказывать мне о своем умении похищать людей? Тебе ведь что-то нужно. Я так полагаю, этот молоденький смельчак? — Орочимару поднял руку выше, и тело Саске со вскриками потянулось вслед за ней. Дейдара невольно дернулся, но вовремя взял себя в руки.       — Именно. Отпусти его.       — Ты предлагаешь обмен?       Глаза Орочимару словно пожирали Дейдару. Но это был не тот похотливо-хищный взгляд Гаары — он был убийственный. Словно Орочимару знал, что стоит ему щелкнуть пальцами, Дейдара развеется в прах.       — Да, — голос блондина сорвался. В уже потных от волнения руках неустойчиво болтался пистолет.       — Хорошо. — Орочимару снисходительно улыбнулся ему, словно поддающийся новичку профессионал, создавая у того иллюзию, что он выиграл своими силами. — Но где гарантия, что моему сыну после этого ничего грозит?       — Я даю слово якудза, что отпущу его.       — Что? — Орочимару усмехнулся так искренне, что Дейдара в мгновение ока почувствовал себя ослом.       — Кодекс гласит, что якудза не может нарушить данное слово, потому что это влечет позор его чести, — четко отрапортовал Дейдара. — И я, в свою очередь, клянусь честью, что отпущу его одновременно с тем, как Саске окажется на свободе и скроется из виду.       От Гаары донесся обреченный вздох, и Дейдара машинально сильнее прижал дуло пистолета к его виску.       — О, так ты боготворишь кодекс, — улыбнулся Орочимару. — Ну хорошо. Так и быть. Посмотрим, чего стоит твое слово.       — Это не все, — добавил блондин. — Когда Саске скроется, вы отпустите меня. Я уйду отсюда целым и невредимым, и за мной не будет погони.       — Торги вести тебя Акасуна учил? — едко спросил Орочимару.       — Ты принимаешь условия? — продолжал настаивать Дейдара. — Если да, клянись честью. А иначе… — Он схватил Гаару за волосы и оттянул их назад. От Гаары послышалось шипение. Дуло пистолета скользнуло чуть вперед, так что Дейдаре пришлось сильнее обхватить ствол.       — Только давай без резких движений, — голос Орочимару совсем не поменял тональности, будто его это не впечатлило. — Твоя тонкая ручка настолько сильно вспотела, что ты случайно можешь спустить крючок. Будь по-твоему. Клянусь честью, что выполню твои условия. Ну что, вперед?       Орочимару размашистым движением бросил Саске перед собой. Учиха настолько ослаб, что упал плашмя перед Дейдарой и Гаарой. Опираясь о землю трясущимися руками, он с неимоверными усилиями пытался подняться. Как только оказался на ногах, Саске взглядом испуганного зверька посмотрел на Дейдару, затем затравленно обернулся.       — Саске, — окликнул Учиху Дейдара, быстрым движением вытащил из кармана телефон и кинул парню. Люди Орочимару дернулись, но лидер «Сёгуна» спокойным движением руки остановил их. Саске поймал сотовый, как бедняк, не евший неделю, ловит буханку хлеба от богатого господина и посмотрел на Дейдару. В его глазах сквозили страх и паника.       — Быстрее, уходи, — произнес Дейдара, поторапливая парня.       — Дейдара…       — Делай, что говорю! — заорал блондин. Его нервы уже не выдерживали. Он сам боялся, что что-то сейчас пойдет не так. Хромая, Саске поспешил ретироваться, и поковылял к близлежащим домам, постоянно оглядываясь. В какой-то момент он остановился в нерешительности, видимо собираясь повернуть обратно, но Дейдара прикрикнул на него еще раз, и Саске скрылся с глаз присутствующих.       — Ну, твоя очередь, — улыбнулся Орочимару.       Дейдара выпустил Гаару, и тот, разминая шею, вальяжно поплелся к Орочимару. Вцепившись в пистолет двумя руками, Дейдара, держа его перед собой, стал аккуратно отступать к стоящей позади машине. Никто не двигался. Однако, когда до открытой двери автомобиля оставалось меньше метра, Орочимару дал еле заметный знак своим людям. Стоящие подле него якудза тут же кинулись к блондину. Дейдара, будто готовый к подвоху, в тот же момент направил пистолет на Орочимару и выстрелил. Выпущенная пуля отклонилась от курса из-за удара по руке, который в последний момент нанес один из людей Орочимару. Пуля мазнула лидера «Сёгуна» по щеке. Из образовавшейся царапины тонкой струйкой стала вытекать кровь. Скрученный и прижатый к земле Дейдара успел увидеть ярость, смешанную с удивлением. Орочимару, будто не веря, тронул царапину и посмотрел на кровь, оставшуюся на пальцах. В следующую секунду его лицо исказила кривая улыбка.       — А ты не так плох.       Он неспешно подошел к Дейдаре и положил ногу на его голову, придавив лицо блондина к земле.       — А ты бесчестный ублюдок, — выдавил Дейдара. Хмыкнув, Орочимару наклонился и схватил его за волосы, поднимая над землей и заставляя прогибаться в пояснице. Блондин сжал зубы, чтобы не издать ни единого звука.       — Моя честь достаточно прочна, чтобы не растрачиваться от дешевых клятв кому попало.       И он с размаху припечатал лицо Дейдары обратно к земле. Прежде чем что-то понять, Дейдара услышал хруст, эхом отдавшийся в голове, а затем почувствовал нечеловеческую боль в районе носа. Тут же во рту, помимо песка и пыли, возник металлический вкус крови.       — А что с тем крысенышем делать? Догнать его? — услышал он голос одного из людей Орочимару.       — Нет. Он мне больше не нужен, — послышался ответ. — Тут есть рыбка покрупнее.       Пытающегося стойко переносить боль блондина поставили на ноги. Из рассеченной брови струйкой потекла мимо правого века кровь. Заломивший Дейдару якудза схватил его за волосы и сильно оттянул назад, фиксируя положение блондина и ожидая следующих приказов лидера. Кровь из разбитого носа стала затекать в горло. Сквозь боль Дейдара приоткрыл глаза и увидел, что Орочимару стоит около Гаары.       — На этой неделе ты остаешься у меня, потом тебя заберет мать, — строго обратился Орочимару к Гааре. В его тоне не было и намека на то, что он обращается к сыну, за которого беспокоился. В ответ Гаара фыркнул.       — Наконец-то проведу время с папочкой.       Глаза Орочимару сурово сверкнули.       — Ты будешь есть из собачьей миски, если продолжишь разговаривать в таком тоне. Ко мне проявляй уважение за то, что о твоей шкуре пекусь.       Гаара ответил злобным взглядом, но покорно закрыл рот. Орочимару дал знак одному из якудза, и, низко поклонившись, тот предложил Гааре пройти в штаб.       — Погоди, — окликнул сына Орочимару, не оборачиваясь и задумчиво глядя на Дейдару. — Кто твой похититель? Неужели этот мальчишка?       Гаара задумался на секунду.       — Некто по имени Сасори.       Какой бы в тот момент не была боль, она растворилась во взрыве ненависти, кипящим потоком обрушившейся на Дейдару. Он с усилием потянул голову вперед, натягивая в руках держащего собственные волосы, и пронзил Гаару яростным взором. На губах последнего возникла полуулыбка. Прежде чем парень отвернулся, Дейдару уколол тот же хищный взор, которым Гаара пронизывал его в доме Акасуны. Теперь Дейдара словно насквозь видел его настоящую сущность. Это не стало для него открытием, он незримо ощущал мерзость, присутствующую в парне. Но он все же думал, что завоевал у Гаары достаточную симпатию, чтобы тот не предал его. Благодаря его содействию Дейдара надеялся уберечь от Орочимару Сасори, принять весь удар на себя. Но вследствие стараний этого предателя последняя часть плана Дейдары рухнула, как башни-близнецы одиннадцатого сентября в Нью-Йорке.       — Так и думал, — задумчиво сказал Орочимару. — Акасуна совсем на своих ошибках не учится. Что ж, так даже интереснее.       Теперь все внимание Орочимару было приковано к Дейдаре. Мужчина прошелся по его беспомощной фигуре оценивающим взглядом, достал из-за пояса одного из своих подручных катану и приставил лезвие к шее начинающегося задыхаться от затекающей в горло крови блондина.       — А ты, неужели решил, что после того, как угрожал моему сыну, я тебя так просто отпущу?       На шее Дейдары появился глубокий порез, оставленный острым лезвием. Орочимару знаком приказал отпустить парня. Державший его якудза бросил Дейдару на землю. Припечатавшись о твердую поверхность, блондин молча отхаркнул несколько сгустков кровавой массы. Суровый взгляд метнулся в сторону. Но сверлил он не Орочимару. Злобный взор провожал удаляющуюся спину Гаары.       — Отведите пленника в его новые покои, — раздался над ним властный голос. — Пусть для начала посидит без еды и воды несколько дней. А с Акасуной мы еще поговорим.       Сасори уже около часа давил рвотные позывы, но от сигарет не отрывался. Горечь, обжигающая гортань при каждом вдохе, отвлекала и, казалось, не позволяла начать беспорядочно метаться в панике. После того, как ему внезапно позвонил Мадара и в смятении сообщил, что с ним связался Саске, освобожденный Дейдарой, он еле сдерживал себя, чтобы просто не выброситься в окно, около которого стоял, и не помчаться на помощь идиоту-любовнику. Сейчас его внутренний стержень будто превратился в глыбу хрусталя, который все больше покрывался трещинами и кусками откалывался от основного сооружения. Он был готов к подобной информации, но боль от того, что вышло так, как он ожидал, это не смягчило. Сейчас Сасори дожидался Мадару. Учиха обещал, что как только доставит Саске к лидеру, сразу направится к Акасуне и разберется в той каше, которую заварили они с Дейдарой. Сасори ждал его, потому что понимал, что без Мадары не сможет даже двинуться с мертвой точки. Как ни прискорбно было понимать, сам сейчас в сложившейся ситуации он не мог сделать ровным счетом ничего.       Когда до чуткого уха донесся еле слышный скрип двери, Сасори, как заключенный, на протяжении долгого времени ждущий помощи, повернулся к ней. Вид Мадары был грозен. Акасуна и забыл, что Учиха может быть таким. Это был уже не тот потерянный, ушедший в себя от горя человек, пытающийся спрятаться за нескончаемыми потоками алкоголя. Взгляд его был тверд, породистая стать вызывала желание обращаться как к равному. Учиха готов был рвать и метать.       — Что ты натворил?       Сасори сразу развел руками, прося не задавать ненужных вопросов.       — Что произошло? Что с Дейдарой?       — Он приехал к штабу Орочимару с его сыном, потребовал отпустить Саске и его в обмен на заложника.       — Тогда где сам Дейдара?! — вскричал Сасори, опасаясь ответа, который он и так знал.       — Перед тем как скрыться, Саске увидел, что Дейдару схватили. Орочимару его не отпустил.       — Твою мать! — Акасуна ударил по стене кулаком, который тут же покраснел. — Гребаный идиот! Какой тупица! Какой же он тупица!       Сасори схватил пачку с окна и дрожащими руками стал поджигать сигарету. Мозг его лихорадочно стал работать, продумывая варианты решений. Но с психу фраза «тупица» напрочь сметала мало-мальски начинающиеся зарождаться удачные мысли.       — Все-таки ты выкрал его выродка! — Мадара был в неменьшем бешенстве.       — Я! — в тон ему заорал Сасори. — Эту змею нужно было раздавить! Я почти это сделал!       — Ты мне божился, что ты здесь ни при чем! Да из-за тебя Саске могли убить!       — Не моя вина, что твой олух-племянник приперся к штабу этой гадюки и стал без разбору отстреливать его людей! Если ты не научил его соображать, это не мои проблемы!       — Не тебе рот раскрывать на того, кого обуяла месть! Ты видел, что с нашей семьей творилось после смерти Итачи! — парировал Мадара.       — И теперь ты пытаешься на меня перекинуть ответственность?! — Сасори развернулся к нему. В комнате царило такое напряжение, словно эти двое сейчас накинутся друг на друга. — Ты начал пить и пустил все на самотек! Ты положил на своего племянника огромный болт и стал жалеть себя! Ты не уследил за ним! В том, что Саске оказался в таком положении, виноват ты и только ты! А я последствия твоей безалаберности расхлебывать был не обязан! За твою семью я ответственности не несу!       Сдерживая себя как мог, Мадара стойко выдерживал гневный взгляд Акасуны, однако не спешил отвечать. Краткое молчание Сасори расценил как победу в споре. Он отвернулся и сделал сильную затяжку.       — Тебе и правда плевать на всех, эгоистичный ублюдок, — выдавил Мадара. — Я покрывал тебя как мог, перед всеми, кто говорил, что ты просто больной псих. Даже с Итачи спорил, который видел тебя насквозь. Я не думал, что настолько не разбираюсь в людях.       Подрагивающие пальцы сильнее сжали фильтр сигареты. Голос Сасори стал более спокойным, но состояние все также оставляло желать лучшего.       — Значит не разбираешься, — ответил он. — Можешь клясть меня на чем свет стоит, но не мог я отдать выродка Орочимару лидеру. Я шесть лет пытался подобраться к нему. Шесть лет ушло только на то, чтобы вызнать его слабость. А из-за твоего Саске Дейдара перехерил мне всё и сам сейчас в заложниках у этого ублюдка.       — Только из-за Саске. Именно поэтому Дейдара стоял перед Орочимару и настаивал, что сына его похитил он, а не ты. Саске об этом тоже упомянул. И лидера Дейдара заверил в том же. Интересное совпадение, да?       — Я не понимаю, чего добивался этот идиот!       — Да все ты понимаешь. Ему просто представилась возможность оградить тебя. Отец тебя с лица земли смел бы вне зависимости от того, прикончил бы ты Орочимару или нет. Скажи, что ты с Дейдарой этого не обсуждал.       Акасуна тяжело выдохнул.       — Не надо было с ним об этом говорить. Не надо было его вообще рядом с собой держать. Я баран. Думал, так будет лучше.       — Ты не просто баран, Акасуна, — процедил Мадара. — Ты урод, каких свет не видывал. Как себя ни оправдывай, но вся моя семья пострадала из-за тебя, из-за того, что ты просто не можешь вовремя остановиться. Если бы во время последней миссии Итачи на Дейдару не напал бы «Сёгун», то мой племянник был жив и всего вытекающего не было. Я бы тебя прямо сейчас на части порвал, если бы не Дейдара, которому нужна помощь. Если у нас получится вырвать его из когтей Орочимару, его задушит лидер. Иди и говори, что это похищение — твоих рук дело. И принимай уже свою хваленую ответственность в полной мере.       — Охрану убери с прохода и убеди лидера принять меня. Я в тот же момент помчусь к нему и сознаюсь во всех грехах. Мне уже все равно, лишь бы успеть Дейдару спасти.       — Засекай время.       Дверь оглушительно хлопнула, оставляя Сасори наедине с самим собой.       Когда Дейдара очнулся, то долгое время не мог понять, где находится. Последнее, что он помнил перед тем, как упасть в обморок — его притащил в подвал и долго бил какой-то здоровый амбал. Теперь, по ощущениям, его лицо было расквашено в мясо. Шея саднила, во рту ощущался отвратный, будто сгнивший кровавый привкус. Сломанным носом кое-как можно было хватать воздух. Он был полностью обездвижен. Связанный по рукам и ногам, как некогда в доме Акасуны Гаара, блондин ко всему прочему был еще и пригвожден к длинному толстому столбу. В помещении находилось одно-единственное небольшое окошко, выходящее на улицу и дававшее маленький пучок света.       Дейдара несколько раз дернулся, но все было бесполезно. Связан он был на совесть, даже слишком. Запястья его были так сильно перетянуты, что кровь не могла свободно циркулировать по венам. Оттого блондин ощущал, что пальцы у него онемели, а руки совсем не чувствуются, будто отнялись. Он попытался сдвинуть тугие веревки с места, но они только сильнее врезались в кожу, заставив парня вскрикнуть.       День за окошком сменился вечером. К Дейдаре никто не приходил. Сам он не стремился звать на помощь, потому что понимал — никто ему здесь не поможет. Ему было больно, страшно, но он не жалел о своем поступке. Мысль о том, что Саске остался в безопасности, вызывала у него на лице улыбку, заставляла кожу на пересушенных губах трескаться, выпуская кровавые капли. Он понимал, что хоть где-то в этой жизни поступил как герой.       Ночью, когда Дейдара только было задремал, чего долгое время не мог сделать от саднящей горло жажды, железные петли двери противно заскрипели, вырвав его из сна. Щурясь и не до конца осознавая, спит он еще или же бодрствует, блондин пытался разглядеть в темноте вошедшего. Глаза его медленно привыкали к непроглядному сумраку, поэтому быстрее он узнал посетившего его человека по голосу. А точнее по знакомому самодовольному выражению в этом голосе.       — Как первый день в пленниках?       Дейдара оскалился в ответ на шутку Гаары и промолчал. Этот мерзкий трикстер не вызывал у него ничего, кроме отторжения. Блондин больше не имел розовых очков на его счет.       — Ты устроил мне бойкот? — засмеялся Гаара, присаживаясь рядом с Дейдарой. — Боже, что с твоим милым личиком сотворили.       Шершавая ладонь коснулась саднящего лица. Дейдара злобно дернулся, вперив ненавистный взор в Гаару.       — Какой-то ты недружелюбный, — продолжал парень. — А еще замученный.       — Что тебе нужно? — прохрипел блондин.       — Хотел помочь тебе по мере сил.       — Вали от меня куда подальше, — прорычал Дейдара.       — И за что же такая немилость? — Гаара делал вид, что удивлялся совершенно искренне. Безостановочно двигающиеся зрачки были во всю заняты исследованием побитого лица блондина.       — Гнилое отродье, будто сам не понимаешь! Да убери ты свои руки! — Дейдара дернулся так сильно, что ударился о столб головой, но злость не покинула его. — Мы с тобой договаривались! Ты должен был сказать Орочимару, что тебя похитил я! Зачем ты сдал ему Сасори-сана?! Тебе принципиально нужно было все испоганить или гены скотские наружу рвутся?!       — И это благодарность за то, что ты до сих пор жив, — вздохнул Гаара, не меняя тона. — Мог бы ты не орать так? Охрана нам, конечно, не помешает, но кое-кто из верных подручных отца может заинтересоваться.       — Пошел прочь отсюда! Иначе я так заору, что твой папаша мигом примчится сюда и отходит тебя по твоей гребаной заднице за то, что ты еще не в кроватке!       В глазах у Гаары промелькнул опасный блеск. Легкая, не предвещающая ничего хорошего ухмылка тронула его губы.       — Что, думаешь, тебе терять уже нечего? Закрой, пожалуйста, на минутку свой ротик и напряги ушки, — он вперил в его глаза свои и медленно произнес: — ты жив только благодаря тому, что я не выполнил твоей просьбы. И только потому, что похищение организовал твой дружок, тебя держат здесь. В ином случае отец к этому времени из тебя бы уже дух вышиб.       — И что, ты ждешь от меня благодарности?! — только больше заводился Дейдара. — Да в гробу я видел твою помощь! Я осознавал все риски и с самого начала готов был к этому! Я спас Саске, спас бы и Сасори-сана…       — Какое благородство! Спасающий всех и вся герой! Что бы делали без тебя эти несчастные? У них ведь ни рук, ни ног, ни головы!       Дейдара замолчал, вперившись в Гаару подозрительным взглядом. Что-то в его словах заставило прервать негодующую тираду. Гаара же, казалось, удовлетворенный отсутствием ответа со стороны блондина, продолжал:       — Роль рыцаря, идущего на добровольное заклание, весьма привлекательна, не правда ли, дорогуша? Очень заманчиво принести себя в жертву, якобы оградить всех от опасности и умереть с осознанием того, что ты мессия.       — Что ты несешь?       Улыбка тронула губы парня.       — Ты можешь провести кого угодно, но только не меня, прелесть. Я таких мнимых агнцев как ты вижу насквозь. В основе ваших поступков на самом деле лежит не благородство, а самолюбование. Это, конечно, чудесная черта, но задумайся и скажи мне, а те, ради кого ты сейчас находишься в таком положении и ради кого ты столь усердно стремишься к смерти, сильно рады подобному развитию событий? Не знаю, как ты, а я вот видел взгляд этого парня — Саске ты его назвал? Он себя до конца жизни будет винить, если ты откинешься. А твой любовник, которого ты по телефону с такой страстью стремился оградить, что аж взял его вину на себя и просил своего лидера ни в коем случае ему не верить? Вот счастье-то он испытал, наверное, узнай, что личико тебе почти раскрошили в мясо, а он и сделать ничего не может.       Огонек сомнения мелькнул в глазах Дейдары, но он быстро перекрыл его агрессией, стараясь выгородить себя.       — Я их защищал!       — Позволь вопрос: сильно ли бы ты был рад, если бы также защищали тебя? Ценой жертвы? Как высоко ты бы прыгал от радости?       Как ни старался Дейдара пропускать слова Гаары через призму внутреннего недоверия, он не мог не признать, что здравое зерно в словах парня имеется. В памяти тут же всплыли моменты разговоров с Сасори, когда Акасуна говорил о том, что ему нужно защитить его, даже если впоследствии его, Сасори, постигнет смерть. Дейдара вспомнил, с какой болью тогда думал, что для Сасори все в любом случае кончится одинаково плохо, как после таких разговоров старался продумать варианты, при которых Акасуна выйдет сухим из воды. Он вспомнил об Итачи, вспомнил о своей боли после потери друга. Если бы ему дали выбор, он бы пожелал, чтобы этой жертвы со стороны Итачи не было вовсе. Гаара был прав, кругом прав. И Дейдара молчал.       — Что, подостыл? — усмехнулся Гаара. — Поэтому я сделал тебе и твоим близким одолжение, сказав отцу, что похищение — не твоих рук дело. Не стоит благодарности.       — Да пошел ты. Тебя никто не просил об этом, — упавшим голосом произнес блондин. В голове его безостановочно неслись мысли: «Неужели я сделал хуже? Неужели опять сделал все неправильно и испортил? Не может быть!».       — Ну-ну, не будь таким грубым. Это не конец света. Ты ошибся, это со всеми бывает.       Послышался звук открывающейся застежки молнии, и Гаара принялся в чем-то копошиться. Только приглядевшись, Дейдара увидел, что с собой он принес рюкзак. Темноту мучительно разрезал звук плеснувшейся в бутылке воды. Блондин непроизвольно сглотнул. Он очень хотел пить, особенно сейчас, когда надорвал глотку после громких криков негодования.       — Помнишь стакан воды, который ты мне принес? — Голос Гаары внезапно раздался у самого уха, заставив Дейдару вздрогнуть. — Я хочу тебя отблагодарить.       Ушей блондина коснулся звук прокручиваемой крышки, и Дейдара ощутил, что к его губам прикасается горлышко бутылки. Парень кривился, отодвигал губы от горлышка, но как только его губ коснулась первая капля воды, он не смог сдержаться и потянулся к бутылке. Гаара приложил горлышко к сухим губам Дейдары, с улыбкой наблюдая, как судорожно захлебывается водой блондин.       — Меня все мучает вопрос, — произнес он, не отрывая взгляда от поглощающего воду блондина, — как ты мог вообще предложить отцу дать слово? Ты правда думал, что он выполнит обещание? Как маленький, ей богу.       Дейдара продолжал пить. Лишь только когда бутылка опустела полностью, блондин откашлялся и ответил:       — Если бы я верил в это, то увез Саске на машине, а не бросил бы ему телефон. Надежда у меня была, но, как оказалось, когда невыгодно следовать правилам кодекса, на них действительно закрывают глаза. Поэтому я был готов к такому повороту. Еще немного, и я бы убил Орочимару.       При последней фразе зубы Дейдары досадно щелкнули.       — Да, я уж было обрадовался, — вздохнул Гаара. — Но хотя бы неприкасаемо чистое лицо отца в кои-то веки украсила рана.       Гаара спрятал пустую бутылку в рюкзак и достал оттуда другую, полную, вместе с носовым платком. Дейдара невольно зашипел, когда Гаара стал водить по его лицу в кровавых подтеках смоченной водой тканью. Холодная влага приятно освежала кожу, заставляла от удовольствия прикрывать глаза. Дейдара размеренно дышал, пока не понял в какой-то момент, что позволил себе слишком сильно расслабиться от проявляемой к нему заботы, и вновь навострил штыки. Следующее движение платком скользнуло по воздуху.       — Может уберешь руки?       — Я не причиню тебе вреда.       — Мне мерзко.       — Ты врешь, — насмешливо отозвался Гаара. — И совсем не умеешь этого скрывать.       Дейдара покорно замер, следя за аккуратными движениями руки Гаары. Парень старался действовать осторожно, и какая-то теплая, глубокая благодарность стала подниматься к нему изнутри. Сам не замечая того, Дейдара начал проникаться к нему доверием.       — Зачем ты все это делаешь? Ты разве не рискуешь, находясь здесь?       — Еще как рискую, — невозмутимо ответил Гаара. Он снова смочил водой платок, который стал черно-красным от грязи, пота и крови. — Просто мне хочется помочь тебе. Многого я не могу, но сделаю что в силах. А вот твой дружок что-то явно не спешит с помощью. Ваш лидер, конечно, после твоих слов ему вряд ли поможет, но сам он что-нибудь да мог уже сделать.       Дейдара тяжело выдохнул. У него уже не было сил вести диалог. Он чувствовал, что за его ответ Гаара только зацепится, чтобы сказать что-нибудь еще. Он словно выжимал его каждой сказанной фразой. Про себя блондин только подумал, что бездействие Сасори — к лучшему, хотя слова Гаары неприятно цепляли. Ведь и правда прошел целый день.       Легким движением влажная полоса спустилась с щеки на шею блондина и заскользила ниже, под надорванную рубашку. Вынырнув из своих мыслей, Дейдара дернулся.       — Не надо.       — Я только хочу помочь. У меня и в мыслях не было приставать.       — Пожалуйста, не надо, — с нажимом повторил Дейдара, чеканя слова. Внутренний барьер снова активизировался. Включилась агрессия. — Не надо меня трогать.       — Упрямый как осел, — процедил Гаара. Влажный платок вновь коснулся кожи, прошелся по груди, скользнул к животу. Дейдара оскалился и снова дернулся.       — Ты меня не услышал? Убери руку.       Внезапно на лице Гаары промелькнуло что-то, что заставило Дейдару напрячься. В следующий момент Гаара немного приподнялся и приблизился, слегка возвышаясь над ним, заставляя смотреть снизу вверх.       — Кому и что ты сейчас хочешь доказать? Ты уже и так сделал, что можно, предав своего любовника и освободив меня. Прикрывайся какими угодно благими намерениями, но факт остается фактом. Для него ты предатель, и он скорее всего уже проклял тебя и не примчится за тобой. Так что не дергайся и скажи спасибо, что забочусь о тебе.       Нутро, на которое уже начало давить чувство вины вперемешку с вновь возникающей благодарностью к Гааре, вдруг отпустило. Дейдара сощурился, стараясь собрать уставшие мысли воедино. В словах парня витало несоответствие с ранее сказанными фразами. Блондин быстро прокрутил ранние монологи Гаары в голове и со стороны взглянул на ситуацию. После этого Дейдаре неожиданно стало как-то очень легко и свободно. Он внимательно посмотрел на Гаару.       — Так он беспокоится обо мне или все-таки проклял?       Гаара явно был сбит с толку этим вопросом. Рука с платком, уже вновь потянувшаяся к телу блондина, замерла.       — Что? — переспросил он.       — Ну, мой любовник, — Дейдаре внезапно стало так смешно от того, что он в чем-то уличил Гаару, от всех сказанных слов которого теперь веяло недоверием, что он с зажегшимся огоньком в глазах смотрел на него, выжидая, как тот будет выкручиваться. — Он беспокоится обо мне или все-таки проклял?       — Одно другого не исключает, — ответил Гаара. Голос его был все также тверд, но внимательно следящий за ним Дейдара уловил на мгновение проскользнувшую растерянность.       — А зачем ты мне это говоришь? Тебе есть дело до моих с ним отношений?       — А если есть?       — И какое же?       Дейдара уже улыбался, чувствуя себя вопреки положению уверенно. Удовольствие от главенствующей роли задающего вопросы и требующего ответы на них подстегивало растущее ощущение победы над оппонентом. Дейдара чувствовал, что сейчас он контролирует ситуацию, и далее диалог будет идти так, как он захочет.       — Я разве не проявлял к тебе симпатию? Не строй из себя дурака. Ты ведь этим и воспользовался, когда пришел ко мне с предложением о побеге. Ты прекрасно знал, что у тебя есть преимущество, иначе даже пистолета мне в руки не дал бы. Могу тебе сказать, что любого другого человека я бы сразу убил при выезде из города. Ты видел мои возможности, я бы сделал это без особых усилий. Но с тобой я пошел до конца.       — И что же это должно значить?       — А сам как думаешь? Или мне в лоб тебе сказать, что ты мне небезразличен?       — Правда? Небезразличен?       Гаара посмотрел ему в глаза, выпустил из рук платок и придвинулся к Дейдаре почти вплотную. Руки его легли на плечи блондина. Дейдара продолжал сидеть спокойно, с той же небольшой улыбкой на лице.       — То, что мой отец ублюдок, каких свет не видывал, не говорит о том, что я такой же. Я пришел к тебе, хоть это стоило мне неимоверных усилий, чтобы только облегчить твою боль. А твой Сасори даже не явился к штабу и не попытался договориться с отцом. Тебе что, нравится, когда к тебе так относятся? — Ладонь Гаары прижалась к щеке Дейдары. — Послушай, я могу помочь тебе выбраться. Это будет опасно, но я сделаю это для тебя. Я не хочу, чтобы день за днем ты подвергался избиению и страдал. Открой глаза и посмотри со стороны на то, что происходит. Ты за него костьми лег, а он сюда даже носа не сунул, потому что у него больше нет козырей. Он не оценит твоей жертвы, для него ты предатель, который освободил и увел из-под его носа столь ценного заложника. Я не такой как он, я пришел сюда, и я рядом с тобой. Я тебе помогу, обещаю. Просто поверь мне. Доверься. Ты ведь это уже делал…       С каждой фразой губы Гаары были все ближе к губам Дейдары. И когда они почти коснулись их, улыбка Дейдары стала еще шире.       — И получил нож в спину, когда ты нарушил свое обещание. Прямо как папаша.       Гаара остановился. Просящий взгляд сменился сначала непонимающим, а затем разъяренным. Но парень еще держал себя в руках.       — Ты меня слышал? Я все тебе объяснил…       — Хватит, я устал слушать чушь, которую ты несешь уже полчаса, — перебил его Дейдара. — Ты отличный манипулятор, я бы похлопал тебе, только вот руки связаны, прости.       Выражение лица Гаары менялось на глазах. Он зверел. А Дейдару это только подстегивало.       — Сначала решил подорвать мою уверенность в совершенном, потом вызвать чувство вины и следом убедить, что я нужен только тебе, а весь остальной мир от меня отвернулся. Неплохо. Как жаль только, что ты непоследователен в своих собственных словах. «Это будет опасно, но я сделаю это для тебя»! Рискнешь жизнью, значит? Какой же героизм! Какое благородство! — бросал Дейдара фразы, ранее сказанные Гаарой. — Как же мне повезло, что ты рядом и так влюблен в меня, что готов на ту же жертву, в бесполезности которой меня и убеждал. Ты что, правда рассчитывал на то, что я растаю, как сопливая девственница, и кинусь в твои распростертые объятия, предварительно раздевшись догола? Ой, прости, кажется, я заприметил твои уловки и все испортил. Надеюсь, я не первый у тебя такой сообразительный и ты не расплачешься от неудачи.       Дейдара уже откровенно смеялся, а Гаара все больше свирепел. Ирония в голосе блондина могла бы убить роту солдат.       — Знаешь, тебя тоже видно насквозь: избалованный папенькин сынок, который привык получать то, что хочет, любыми путями. Ты из кожи готов выползти, переступить через все, через что можно переступить, чтобы добиться своего. Для тебя есть только ты и твои желания. И насколько же сильно ты хочешь меня, что так старательно пытался обвести вокруг пальца, еще будучи похищенным соблазнял и даже сюда пришел, времени не пожалел, чтобы цирк передо мной разыграть? Ты так старался, так заботился обо мне, предлагал повернуть назад еще по пути сюда, прекрасно зная, что я этого не сделаю. Сколько твоих сил ушло на то, чтобы постараться убедить меня в том, что нужен я только тебе и так старательно опорочить Сасори-сана? Ой, а все впустую. Я не повелся. Видимо не соврал ты только в одном: секс по принуждению и правда не приносит тебе удовольствия, если ты до их пор ничего не сделал, рыцарь на белом коне. Пожалеть тебя, что ли. Несчастный эгоистичный мальчик, не знающий настоящей любви даже от родного отца, который разговаривает с ним как с последним дерьмом. Видимо потому и привстает, когда тебе хамят. Папочку напоминает.       Взгляд Гаары выжигал Дейдару насквозь. Челюсть у парня должно было свести, настолько сильно он сцепил зубы. Казалось, лишь неведомая сила удерживает его от того, чтобы не наброситься на дерзкого блондина. Дыхание Гаары было тяжелым, словно у быка, готовящегося проткнуть матадора вместе с ненавистной красной тряпкой в его руках. Блондин был готов к этому. Более того, он хотел этого. Подобные действия подтвердили бы его безоговорочную победу. Однако Дейдара отчетливо поймал момент, когда уже было собирающийся ударить его Гаара внезапно остановил дрогнувший кулак. Вместо этого сын Орочимару прикрыл глаза, чуть поводил головой из стороны в сторону и сделал особенно глубокий выдох. Губы его постепенно сложились в улыбку, и при одном взгляде на нее все слова Дейдары, которыми он собирался продолжить бомбить парня, внезапно застряли у него в горле. Это была улыбка уверенного в своем успехе человека, который контролирует себя и всю ситуацию, в которой находится. Брови Гаары чуть приподнялись, что придало его лицу изящно-легкое надменное выражение.       — Вот как. Надеюсь, ты выговорился, потому что теперь хочу поговорить я. И поговорить вот о чем: я тут услышал разговор отца со своим подручным… случайно, — добавил Гаара с выражением, отметающим всякую случайность этого действия. — И знаешь что, мой острый на язычок дружок, я узнал… случайно? — намеренно повторил он.       Дейдара невольно хмурился, и сердце бешено забилось в предчувствии верного ответа.       — А что до тебя твой любовник спал с другим человеком, которого страсть как боготворил!       — И ты решил удивить меня этой информацией? — Дейдара старался сделать свой голос как можно более непринужденным. Но та интонация, с которой Гаара говорил, заставляла испытывать уже было ушедшие неприятные ревностные чувства. Блондин со злостью ощутил, что они с Гаарой поменялись местами, и теперь он вновь возвышается над ним, заставляя испытывать те эмоции, которые хочет он.       — Ох, какая же трогательная история любви! — словно не слыша, продолжал Гаара. — Страдающий по убитому папочкой любовнику Акасуна Сасори быстро обзаводится новым. Да и кем, — Гаара сощурил глаза, — братцем покойного. Кажется, братца звали Дейдара.       — Меня эта тема уже давно не трогает. Придумай что-нибудь получше.       — Да? А куда же делась твоя решительность и дерзость? Почему же взгляд твой потух в таком случае, прелесть? Может потому, что я попал в точку? Видимо ты все-таки переживаешь, потому что влюбился в этого человека, но отказываешься себе признаться в том, что для него ты — обыкновенная таблетка? Пустышка. Просто твой Сасори настолько сильно любил твоего братца, что заглушить боль смог только похожим на него человеком. Тобой.       Вопреки внутренней установке не реагировать на любые слова Гаары Дейдара не мог сдержать внутри поднимающуюся злость и вновь охватывающее стальными когтями чувство неуверенности.       — Закрой рот! Ты ничего не знаешь! Мы вообще не похожи! И любят меня не потому, что я чей-то брат!       Гаара улыбнулся, и Дейдара понял, что попался на крючок, с которого теперь при всем желании не мог слезть. Пожар негодования разгорался внутри, и блондин был не в силах даже увещеванием разума потушить его. А Гаара лишь подкидывал дров.       — А любят ли? Ваши отношения — всего лишь фикция, иллюзия, которую вы оба себе придумали. И представляют они собой эдакий любовный треугольник с покойничком на вершине. Любишь в вашей условной паре в действительности ты, но любили все это время, увы, не тебя. Тебя просто использовали. А ты и рад был обманываться.       — Да что ты знаешь?! С убийства Наруто прошло уже шесть лет! И Сасори-сан говорил о том, что ему важен именно я! Я не его тень, не неси ерунды о том, о чем даже представления не имеешь!       — Именно потому за день до организованного тобой побега, когда ты с такой болью в голосе кричал, чтобы он ради тебя спас Саске, тебе ответили: «Я ничем не могу помочь». Мне все прекрасно было слышно. Не потому ли, что даже месть за этого человека важнее, чем твои просьбы, мольбы, чем ты сам? Даже спустя шесть лет — такую кучу времени? И пусть сказанные мной ранее слова действительно были манипуляцией, но сути это не меняет — твой Сасори и носа не сунул к штабу. Разве твоего брата он не ринулся бы спасать в ту же секунду, как узнал бы о грозящей ему опасности?       Дейдара уже ничего не отвечал. Он упорно пытался отогнать обступавшие его мысли, но они только сильнее окружали его, не оставляя свободного пространства.       — О, а ваши бесконечные занятия сексом. Если бы я знал об этой занятной истории в то время, я бы пожалел тебя. Потому что очень легко закрыть глаза и представить на месте того, кто тебе не мил, действительно любимого, но, к сожалению, почившего человека.       — Болтай сколько хочешь. Только воздух зря сотрясаешь.       Улыбка Гаары стала только шире. Голос Дейдары дрожал. Взгляд был неотрывно устремлен в пол. Он старался дышать ровнее, но ничего не получалось. Зубы стучали от негодования, от невольной веры в каждое произносимое Гаарой слово.       Гаара приблизился к нему и тихим шепотом напел прямо в ухо:       — Ответь мне только на один вопрос: если бы жив был твой брат, кого из вас двоих выбрал бы Сасори?       Этот вопрос поставил жирную точку в борьбе Дейдары с самим собой. Все разумные доводы о том, что ему просто давят на больную рану, чтобы отомстить за сказанные ранее слова, сдуло ветром.       — Он бы на тебя и не посмотрел. И ты это прекрасно знаешь, — продолжал шептать Гаара. — Так что держи язычок за зубами, жалкий влюбленный мальчик. Я может быть и папенькин сынок, у которого привстает от хамского обращения, но хотя бы не кукла для секса, служащая заменой убитому братику.       После этих слов Гаара кинул в рюкзак платок, валяющийся на полу, и покинул помещение, напоследок повторив фразу: «жалкий влюбленный мальчик», которая эхом стала отдаваться в голове у Дейдары. Он чувствовал себя ничтожеством, которое провернули на всем, чем можно, использовали вдоль и поперек и выбросили на помойку. В голову невольно закрались мысли о том, что лучше бы его поскорее убили. Он не мог и не хотел их отгонять. Прежняя усталость вернулась к нему и усилилась в несколько раз. Каждая рана на теле стала саднить вдвое сильнее. Он уже безумно устал жить и разочаровываться.