Замена

      И правда, далеко Дейдара уйти не успел. На первом же повороте он столкнулся с девочкой лет тринадцати, которая несла в руках поднос с едой. Итог был предельно прост: они оба свалились на пол, набив по шишке на лбу. Еда рассыпалась по полу в сопровождении оглушительного звона железного подноса.       — Извините, — девочка потерла лобик и поморщилась от боли, — я не хотела. Я такая неуклюжая. Извините.       Дейдара уже было хотел сказать что-то колкое и обидное в ее адрес за то, что та она так не вовремя оказалась на его пути, однако когда услышал виноватый голосок, то не смог даже рта открыть. Он звучал так жалобно, так обреченно, будто его обладательница сейчас расплачется. Потерев саднящее место на лбу ладонью, блондин поднялся на ноги и взглянул на девочку. Она сидела на полу, схватившись обеими руками за голову, будто ждала удара, тихо и рвано всхлипывала. Ее детское лицо было настолько хорошеньким и милым, что невольно вызвало на лице мальчишки улыбку. Он даже забыл о своей первоначальной цели — убежать из этого дома.       — Ну, не реви. Тебе очень больно? — Дейдара подошел к ней и, согнувшись, осторожно тронул за плечо. Но от этого девочка только сильнее расплакалась, уткнувшись лицом в ладошки.       — Нет. Вы… расскажете Акасуне-сама… и он скажет моей маме. А она меня снова выругает. Я такая неуклюжая! Простите, пожалуйста! Простите! — Громко всхлипнув, она поджала к подбородку колени и расплакалась в голос. Дейдара впал в самый настоящий ступор. Он никак не ожидал такой реакции в ответ на свои слова. Слышать девичий плач было напряжно для его ушей, и вдобавок он вызывал в нем чувство вины — ведь если бы он не несся сломя голову, то никогда бы не врезался в это милое создание.       — Да ничего я не скажу. — Дейдара опустился на корточки. — Вставай и прекращай реветь.       — Правда? — Она подняла заплаканные от слез глаза на него и всхлипнула.       — Честное слово. — Блондин добродушно улыбнулся и поднялся на ноги. — Я Дейдара. А тебя как зовут?       — Хината. — Девочка утерла слезы и подняла поднос, окинув обреченным взглядом рассыпавшуюся по полу еду. Проследив за взглядом, мальчик хотел было предложить свою помощь, однако внезапно вспомнил, почему оказался в такой ситуации. Он оглянулся — погони видно не было. Вот только помещение — что впереди, что позади — было абсолютно одинаковым, будто кто-то специально изначально проектировал его как лабиринт. Да и стены, как назло выкрашенные в неприглядный мрачно-зеленый оттенок, невольно давили на восприятие, пробуждая где-то в глубине подсознания страх. Хотелось поскорее выбраться из этого не внушающего доверия места, и девочка, подвернувшаяся как раз кстати, могла помочь ему в этом деле.       — Слушай, Хината, можешь сказать, где выход из этого дома? Я… потерялся.       — Выход? — Она повернулась в обратную сторону и указала пальцем прямо. — Вон там два раза свернете направо, увидите лестницу и…       Большего девочка не успела сказать. Позади нее раздался громкий вскрик, а когда она повернулась обратно, то увидела перед собой самого Акасуну. Его лицо выражало крайнее раздражение, а рядом с ним стоял Дейдара и безуспешно пытался вырваться из стальной хватки мужчины. Но Сасори крепко держал его за шею на расстоянии вытянутой руки, другой рукой сильно оттягивая длинные волосы мальчика, чтобы сопротивление было не таким ощутимым и тот не смог задеть его руками.       — А… Акасуна-сама… — Девочка побледнела и отступила на шаг в противоположную от Сасори сторону.       — Так вот, значит, как ты работаешь, Хината? Я по просьбе твоей матери согласился оставить тебя здесь, а ты вместо того, чтобы прилежно исполнять свои обязанности, пытаешься испортить мои планы?       Его холодный взгляд, казалось, сейчас заставит Хинату потерять сознание. Даже Дейдара перестал вырываться, невольно струхнув. Ему на мгновение показалось, что этот человек не знает, что такое пощада, жалость, сострадание, чужая боль. Что сейчас, будь у него в руках нож, он бы, и глазом не моргнув, заколол несчастную девчонку за подобный проступок. Его карие глаза напоминали две ледышки, не знающие, что такое человеческие чувства. Дейдара и не думал, что существуют такие люди.       — Я… Извините! — Хината упала на колени и, закрыв лицо руками, расплакалась в голос. Акасуна лишь поморщился, взглянув на нее как на кусок протухшего мяса.       — Хватит реветь. Собери тут все и отправляйся на кухню. И только попробуй еще раз с ним заговорить. Я с тебя и твоей матери три шкуры спущу.       Сасори бросил мимолетный взгляд на Дейдару и, развернув его, потащил за собой. В ответ на столь грубое отношение к себе блондин невольно позабыл о страхе, что накрыл его с головой минуту назад, и начал упорно вырываться, крича нелицеприятные слова в адрес мужчины. Но Акасуна даже и не думал останавливаться или затыкать его. Напротив, ему нравилось такое поведение. Вот он и нашел первое сходство этого никчемного мальчишки со своим бывшим любовником. Наруто также рьяно вырывался из его объятий, когда был недоволен обращением к себе. И сейчас Сасори чувствовал, что вернулся в прошлое. Даже голоса их слились для него воедино. Теперь рядом с ним шел не какой-то посторонний недоросток, а человек, который ему по-настоящему дорог. Все это казалось настолько явным, что мужчина даже позволил себе улыбнуться. Искренне улыбнуться. И он бы с превеликим удовольствием наслаждался этим самообманом дальше, если бы из раздумий его не вырвал особенно требовательный крик. Казалось, Дейдара сейчас попросту сорвет себе связки.       — Да отпустите! Отпустите меня! Зачем я Вам нужен?!       — Не только олух, но еще и глухой, — вздохнув, произнес Сасори. — Я ведь сказал, что ты послужишь заменой.       — Да какой заменой? Я не хочу быть заменой! Вам никто не давал права…       Мужчина внезапно остановился и, грозно сверкнув глазами, наклонился к Дейдаре. У того машинально сперло дыхание, внутри все похолодело от ужаса. Он громко сглотнул и попытался отодвинуться от Акасуны, но Сасори крепко его держал, не позволяя сделать даже шага в сторону от себя.       — Будешь вырываться или дерзить — убью на месте. Прав у меня достаточно.       В глазах блондина вновь мелькнул уже было прошедший страх, заставивший Акасуну скривиться. С Наруто бы такого никогда не было, в этом Сасори был уверен как в самом себе. Наруто бы скорее плюнул ему в лицо или, на крайний случай, дерзко ухмыльнулся, но страх… Особенно в этих ужасных глазах… Этот страх поистине бесил Акасуну. Хотелось схватить этого мальчишку за волосы и ударить лицом о стену, чтобы разбить ему нос, наслаждаясь видом вытекающих из него потоков крови. Хотелось схватить его за горло и придушить, чтобы не смел больше даже смотреть на него. Однако Сасори еще не выжил из ума. Ему не было смысла сейчас потакать своим внезапным желаниям… пока не было.       Брезгливо фыркнув, мужчина схватил блондина за руку и быстрым шагом направился в одному ему известном направлении. Теперь Дейдара даже не пытался вырываться. Ему снова стало страшно. Хотелось кричать, но еще больше хотелось жить. Однотипный коридор с множеством комнат мелькал перед глазами, будто нескончаемая лента. Хоть ему показалось, что пробежал он совсем немного, теперь же расстояние выглядело просто непреодолимым. Казалось, они идут уже целую вечность.       Но предел все же был. Дейдара даже понять не успел, как Акасуна открыл одну из дверей, грубо втолкнув его внутрь и вытащил из кармана ключ. Помотав им перед глазами мальчика, Сасори показательно запер дверь и закинул ключ себе в карман так, чтобы это видел мальчик.       — Это чтобы не было больше соблазна сбежать, — довольно произнес он.       Дейдара громко сглотнул и отстранился от мужчины, создав между ними порядочную дистанцию. После всего того, что он успел увидеть и почувствовать на своей шкуре, включая тот ужасный поцелуй, Дейдара ожидал от Акасуны чего угодно.       — Что Вы собираетесь делать?       — А тебе снова страшно? — Сасори сделал шаг по направлению к нему, но блондин в свою очередь отступил на два назад. — Пугливый ты что-то для Намикадзе.       — Я не Намикадзе, я Тсукури.       — Вот как, значит мать одна. — Сасори улыбнулся и, не обращая внимания на излишние дерганья мальчишки, подошел к кровати, присев на нее. — Тогда прошу, Тсукури.       Он похлопал по пустому месту рядом с собой, недвусмысленно предлагая Дейдаре присесть. Блондин же не спешил принимать предложение. Вместо этого он недоверчиво покосился на Акасуну и сделал еще несколько шагов назад. Ему совсем не нравилась такая резкая перемена между тем, кто его разрывал его рот со словами «какой же ты жалкий», и тем, кто сейчас так непринужденно разговаривал с ним.       — Ты всегда такой трус? — Сасори насмешливо выгнул бровь. Но Дейдара, вопреки его ожиданиям, не повелся на провокацию, а сделал еще один шаг назад, встав практически вплотную к открытому окну, благодаря которому в комнату попадали крупные капли дождя.       — Вы меня своими уловками не возьмете. Я-то прекрасно понимаю, чего Вы добиваетесь. Не получится.       «Не такой уж он и олух» — невольно промелькнуло в голове у Акасуны. Правда неожиданно включившийся интеллект мальчика был сейчас совсем не к месту. Сасори совсем не хотелось в данный момент напрягать мозг, чтобы обвести мальца вокруг пальца. Но выбора особо и не было. Пришлось немного остудить свой пыл и дать событиям идти своим чередом.       — И чего же я добиваюсь? Мне даже интересно послушать. — Мужчина удобнее устроился на кровати и, положив руки за голову, взглянул на Дейдару, у которого страх уступил место злости.       — Вы… Вы хотите…       — Ну, говори.       — Переспать со мной! — на одном дыхании выпалил блондин. — Только я не гей, и Вы мне противны!       — Переспать, — в пустоту произнес Сасори и улыбнулся, прикрыв глаза, как довольный кот. — А тебе сколько лет?       Вопрос застал Дейдару врасплох. Он уже настроился на агрессивную реакцию, даже придумал спешный план противостояния, а в итоге к его словам просто и спокойно отнеслись. Теперь он уже не знал, что пугало его больше: состояние этого человека, когда того брала злость, или подобная, совершенно непредугадываемая реакция.       — Шестнадцать.       — Так ты еще маленький совсем.       — Я не маленький!       — То есть ты не против, в таком случае, переспать со мной?       Из-под полуприкрытых век Сасори прекрасно видел, как Дейдара теряется и краснеет. И ему это снова нравилось. Подобная реакция вызывала в нем какую-то знакомую, казалось бы уже забытую теплоту. Боль утраты внутри немного стихла, раздражительность и злость, преследовавшие его все дни после потери Наруто, отступили. Дейдара, конечно, не был его копией, но в данный момент вел себя практически идентично. Вполне возможно, что страх у него пройдет со временем, когда он немного привыкнет к Акасуне.       Теперь идея о замене своего бывшего любовника этим мальчиком не казалась Сасори такой уж безнадежной, и оттого подозрения Сасори о любви к Наруто окончательно развеялись. Он просто-напросто был к нему привязан, и теперь, когда рядом находится человек, хоть немного напоминавший ему о былых днях и чувствах, пустота внутри сама собой восполнилась. Не полностью, конечно, но хоть вполовину, что было уже само по себе замечательно.       — Я же сказал, что не гей! — неожиданно выпалил Дейдара, заставив Сасори оторваться от собственных размышлений. Акасуна усмехнулся и, сев, пристально взглянул на мальчишку.       — Скажи, а что плохого в геях?       Вопрос заставил блондина снова замолчать, а мужчину тихо и очень хрипло рассмеяться. Все-таки бесчисленное количество сигарет, выкуренных за последние дни, дало о себе знать. Было вообще удивительно, что он не потерял голос.       — Иди сюда, — отсмеявшись, произнес Сасори и снова похлопал по кровати.       — Нет, — твердо ответил Дейдара.       — Иди, ничего я с тобой не сделаю. У меня принцип. По крайней мере до совершеннолетия я тебя не трону.       — Все равно нет.       — Упрямый. — Акасуна в очередной раз улыбнулся. — Совсем как он.       — Отпустите меня домой. Пожалуйста.       — Зачем? Тебя так сильно любит твой отчим?       Дейдара опустил голову и тяжело вздохнул, будто сожалея о чем-то.       — Нет, но… я не хочу здесь оставаться. — Он поднес руку к прокусанной губе и невольно коснулся ее.       Сасори обратил особое внимание на этот жест, ведь укусил он Дейдару осознанно, именно с намерением, чтобы пошла кровь. Все лишь для того, чтобы мальчик знал свое место, знал, с кем имеет дело, знал, что здесь с ним не будут особо церемониться и потакать его прихотям. И за все недостатки будет подобная расплата. Особенно за один, самый главный недостаток — глаза, до глубины души бесившие Сасори.       Недобро усмехнувшись, Акасуна встал с кровати и быстрым шагом направился к Дейдаре. Тот, по-видимому, не ожидавший такого, резво прыгнул на окно и выставил перед собой обе руки.       — Не подходите! Я прыгну!       — Третий этаж, только калекой останешься, — безэмоционально бросил Сасори, не сбавляя шага.       — Не подходите, говорю!       От накатившего на него испуга блондин сделал небольшой шажок назад и неожиданно для себя поскользнулся на собравшейся лужице воды. Нога его проехала по мокрой раме, тело отклонилось назад. На мгновение ему показалось, что это конец - он упадет и разобьется…       Другая нога отдалась несильной болью, когда в полете он и ею ударился о раму, однако на нее Дейдара бы обратил внимание в такой ситуации в последнюю очередь. Он был в воздухе, падал вниз… Но внезапно осознал, что больше не падает. Более того, он чувствовал, что его крепко держат за руку, не позволяя свалиться на мокрую от нескончаемого дождя землю. Большие и холодные капли неумолимо хлестали по его лицу, норовя попасть в глаза, однако он все же поднял голову. На него смотрели два холодных карих глаза, а лицо не выражало никаких эмоций, будто человек, возвышающийся над ним, сейчас не спасал его, а слушал чью-то заунывную лекцию о том, как правильно вести себя на дорогах.       Сасори не составило большого труда втащить легкого мальчика обратно в комнату. Как только тот оказался на твердой поверхности пола, мужчина, пользуясь случаем, крепко прижал его к себе, будто родного сына, и закрыл глаза. Он слушал. Слушал голос внутри себя. Слушал свои чувства и ощущения. Да, это совсем его не раздражало. Напротив, было приятно. Особенно когда Дейдара, трясущийся от только что пережитого шока, сам прижался к нему, словно к самому близкому человеку на планете. В этот момент Сасори все решил. Этот мальчик останется с ним. Он походит. Он то, что ему нужно. Его-то он сбережет и не позволит судьбе повториться.       — Спасибо.       — А? — Сасори опустил голову и наткнулся взглядом на трясущуюся промокшую макушку.       — Спасибо, говорю, что спасли.       Мальчик боялся поднимать глаза, боялся отпускать этого человека. Ему было страшно от того, что он находится в такой непозволительной близости к нему, но вместе с этим казалось, что если он отпустит его, то случится что-то еще более ужасное, что-то непоправимое. Дейдара понял, что совершенно запутался. Он абсолютно не знал, каким именно чувствам верить.       — А ты, оказывается, можешь быть благодарным. — На губах Акасуны появилась чуть заметная улыбка. — Останешься со мной?       — Нет! — Блондин внезапно, будто в припадке, оттолкнул от себя мужчину и отскочил в противоположную сторону и от него, и от окна. Второй раз повторения истории, произошедшей минуту назад, он не хотел.       — Почему же? — Сасори сделал несколько шагов по направлению к мальчику, на что тот отступил столько же от него, сохраняя дистанцию. Акасуне уже начинало изрядно надоедать его упрямство. Всему был предел, и уж тем более его терпению.       — Вы извращенец! Гомосексуалист! Разве непонятно? Я не хочу оставаться в этом доме! Вы же наверняка меня потом используете! Нет, хочу нормальной жизни! Выпустите меня! Пожалуйста!       Но на это Сасори лишь насмешливо фыркнул и, в мгновение ока преодолев небольшое расстояние до мальчика, свалил того на кровать. Как только Дейдара оказался подмят под мужчину, его сердце бешено заколотилось в груди, грозясь вырваться наружу. Внутри жутко похолодело, а руки бессознательно затряслись. Сквозь пелену страха, застилавшую ему глаза все больше с каждой секундой, Дейдара все же видел довольную, маниакальную улыбку Акасуны. От этой улыбки застывала кровь в жилах.       — Я тебя не отпущу. — Сасори взял руки мальчика в свои и на всякий случай придавил их к кровати, подавляя возможное сопротивление. — Я всегда получаю то, чего хочу.       С этими словами он наклонился и дотронулся губами до бледной кожи на его шее, осторожно проведя по ней языком. Дейдара весь сжался от страха и ужаса, полностью сковавших его тело. Ощущение мокрой влаги на шее заставляло мальчика лишь жмуриться и трясти руками в попытке вырвать их из цепких лап Акасуны. Но сопротивление было бесполезным. Сколько он не крутился, сколько не кричал, сколько не мотал головой из стороны в сторону, Акасуна был больше и намного сильнее его.       — Нет! Вы же обещали! Вы сказали, что не тронете! Отпустите!       Но Сасори сейчас было все равно, что он обещал. Он наконец нашел. Нашел самое главное их сходство с Наруто: такую же нежную кожу, что дарила ощущение блаженства, когда ее касаешься губами или языком.       — Идеально.       Облизнувшись, словно голодный кот, он смачно провел языком мокрую полосу от шеи до щеки мальчика, с трудом сдерживаясь, чтобы не позволить себе большего. Но когда Акасуна только-только вошел во вкус, внезапно для себя он почувствовал во рту непривычную соленую влагу, вмиг притупившую едва лишь полученные ощущения. Нехотя открыв глаза, он перевел их выше и сообразил, что происходит. Дейдара уже не пытался вырваться или скинуть его с себя, а просто бесшумно плакал, крепко зажмурив глаза. Из его горла периодически вырывались тихие всхлипы, нещадно давившие на слух и шаткие нервы Акасуны.       — Ребенок ты еще. — Сасори неспешно поднялся с кровати, пытаясь унять внутри пробудившееся возбуждение. Дейдара же, как только почувствовал свободу, отвернулся и тихо зарыдал в подушку. Бросив на него мимолетный взгляд, Акасуна брезгливо скривился. Он терпеть не мог, когда кто-то рыдал или же показывал свои слезы. Это для него было хуже всего. Он всегда хотел разбить за это человеку лицо, будь то мужчина, женщина или же ребенок. На обстоятельства ему было наплевать, будь это даже смерть близкого или же причиной такого состояния, как в этом случае, являлся он сам.       — Как проревешься, тебе покажут твою комнату, — грубо произнес он и направился к выходу.       — От… отпустите, — сквозь слезы еле слышно прошептал Дейдара.       — Нет!       Дверь громко хлопнула, возвещая о том, что теперь мальчик остался в полном одиночестве.