Замена

      Сасори неспешным шагом двигался по коридору особняка к комнате вчерашнего пленника. После ночи, проведенной по большому счету в раздумьях, ему хотелось поскорее увидеть своего новоиспеченного Наруто. Особенно сильный отпечаток в его памяти оставила безупречная кожа мальчика, один в один схожая с кожей его брата. Возможно, если бы не это сходство, Акасуна еще бы подумал, стоит ли терпеть этого ребенка рядом с собой, но теперь подобного вопроса не могло возникнуть в принципе. Такой подарок судьбы просто нельзя было отвергать. Сасори даже решил смилостивиться и после вчерашнего инцидента сильно не давить на мальчика, не торопить события. Акасуна здраво рассудил, что не стоит губить в его душе тепло, которым он сам позже планирует пользоваться. Иначе… зачем этот мальчик ему вообще нужен?       Уже на подходе к нужной комнате мужчина заметил ту самую темноволосую служанку, что вчера так старательно пыталась убедить его не портить себе легкие. Она расположилась на небольшом стульчике подле двери и смотрела в пол, однако как только услышала звук приближающихся шагов и поняла, что к ней идет Акасуна, тут же подскочила с места и низко поклонилась ему.       — Как он там, Камо? — подойдя ближе, спросил Сасори. Голос его был безразличен, будто ему вовсе неинтересен и даже не нужен ответ на заданный вопрос.       — Плохо. Вчера у него поднялась температура, а сегодня он отказывается есть. Мальчик очень подавлен. И, — она запнулась, но через мгновенье ее взгляд стал тверже, — он без конца повторяет, что хочет домой. Акасуна-сама…       — Хочешь сказать мне, что я изверг? Что держу в заточении несчастного ребенка? — издевательски улыбнулся Сасори. Женщина терпеливо вздохнула.       — Кто я такая, чтобы высказывать свое мнение. Я просто прислуга и привыкла к подобного рода вещам. Для якудза такие поступки более чем приемлемы. Но все-таки… — она понизила голос до максимально возможного тихого шепота, — Сасори, прости мне мою фамильярность, но это даже для тебя жестоко. Я понимаю, что утрата больно ударила по тебе, и тебе хочется утешения. Я видела больше, чем кто-либо другой, как ты страдал. И ты не представляешь, как я рада, что тебе стало лучше, но… Но что, черт возьми, у тебя в голове? Ему же лет тринадцать — невинное дитя, а ты…       — Ему шестнадцать, — понизил Сасори голос до угрожающего. — Я Акасуна-сама, Камо, и я твой господин — постарайся не забывать об этом. О моих слабостях тебе лучше не заикаться, иначе я не могу тебе гарантировать не то что дальнейшую работу — дальнейшую жизнь. Так что думай, прежде чем что-то сказать, и хватит меня поучать. Соблюдай рамки приличия. Мне не девять лет.       — Простите, Акасуна-сама. — Камо низко поклонилась, не удержав внутри презрение, которое не замедлило появиться на лице. — Больше я, недостойная, не возражу и не упомяну о недозволенном. Вам действительно уже не девять лет. Лицо Сасори исказила гримаса раздражения.       — Не зли меня, женщина. Лучше скажи, что сейчас делает Дейдара?       — Лежит без движения и смотрит в потолок. — Голос Камо был бесстрастен.       — Что? — Из горла мужчины чуть было не вырвался непроизвольный смешок, и настроение само собой вдруг улучшилось. — Смотрит в потолок? Долго?       — Все утро. — На лице Камо не было и капли смеха.       Представив себе эту картину, Акасуна мысленно улыбнулся. Ситуация позабавила его тем, что была чертовски похожа на отрывок какого-нибудь фильма или романа, где внезапно влюбившийся в свою жертву маньяк теперь держит ее подле себя, давая привыкнуть к своему обществу. И эта жертва, как и водится вначале, валяется пластом на кровати с одним лишь желанием — уйти из жизни. И все бы, пожалуй, сошлось между этими двумя линиями, если бы не одно «но»: Акасуна не был влюблен в свою жертву. Более того, он даже не питал к ней жалости. Дейдара ему нужен был лишь в качестве замены оригинала — настоящего человека, к которому он действительно питал чувства. Может и не любовь, но как минимум, привязанность. На мальчика как на личность ему, собственно, было плевать.       — Надо же, никогда не думал, что в свои тридцать с лишним буду взращивать себе шестнадцатилетнего любовника. — Фраза неожиданно прозвучала как-то обреченно для него самого. Хорошее настроение, только что посетившее его, отчего-то мгновенно улетучилось, и на лице Сасори вновь воцарилась привычная усталость. — А что с его отчимом? Люди Кисаме уже договорились?       — Пока нет. Сказали, что он в командировке. Будет через два дня. Но как прибудет в Токио, они с ним сразу свяжутся, а потом доложат о результатах Вам лично.       — Отлично, я никуда не тороплюсь.       Мужчина взялся за ручку двери и вошел внутрь. Комната встретила его темнотой, в которой Сасори еле сумел различить кровать и расположившийся на ней силуэт Дейдары. Блондин не шевелился, казалось, даже не дышал, хотя в такой темноте увидеть чуть вздымающийся от дыхания живот было бы очень сложно.       — Почему так темно? Если свет включать не хочешь, то хотя бы шторы открой.       Голос будто вывел мальчика из раздумий. Он вздрогнул и, подняв голову, взглянул на Акасуну. И хоть Сасори не видел, но буквально кожей чувствовал, что в его глазах снова отражается раздражающий его страх. От этой мысли, а скорее от осознания того, что так и есть, он еле сдержался, чтобы не сплюнуть. Ему надоело видеть и понимать, что этот мальчишка его боится. Ему надоело, что все идет не по его плану. Он не знал, чего именно хотел, но уж точно не такого. Не хотел, чтобы Дейдара тут же подскакивал на месте, хватал подушку и отсаживался к краю кровати, подальше от него.       — Уходите. Пожалуйста. — Голос Дейдары был более чем жалок. Казалось, будто ему не шестнадцать лет, а четыре годика. И теперь этот малыш готов сделать все, что угодно, лишь бы злой человек, пугающий его, сейчас исчез из поля зрения.       — Куда уходить? Я тут живу. — Сасори подошел к окну и одним резким движением раздвинул шторы. Комнату тут же залил яркий солнечный свет, заставивший блондина на несколько мгновений зажмуриться. Когда же он открыл глаза и начал понемногу различать очертания окружавших его вещей, Акасуна был уже рядом. Мальчик ощутимо вздрогнул и еще сильнее прижал к себе подушку, будто она могла его защитить.       — Пожалуйста, не дотрагивайтесь.       — Что это ты сегодня такой спокойный? — Сасори присел на краешек кровати, стараясь при этом лишний раз не пугать Дейдару.       — Мне плохо. Я хочу домой.       — Теперь твой дом рядом со мной.       — Умоляю, отпустите меня. Я хочу домой.       — Я думал, ты умнее. Если я тридцать четыре раза ответил «нет» на один и тот же вопрос, то какова вероятность, что я скажу «да» на тридцать пятый?       Блондин обреченно закрыл глаза и положил голову на подушку, которую держал в руках. Шутку он явно не оценил.       — Что теперь со мной будет? Что Вы со мной сделаете? Чего Вы от меня хотите?       — Пока я хочу, чтобы ты просто поел.       Дейдара отрицательно покачал головой будто в полусонном состоянии.       — Ну что мне, уговаривать теперь тебя?       — Я правда не хочу. Мне нехорошо. У меня голова болит. Я домой хочу.       Сасори нахмурился и, протянув руку, дотронулся до лба Дейдары, отчего тот снова вздрогнул. Но длилось это лишь несколько секунд. По их истечении мужчина убрал руку, чем вызвал у блондина еле слышный, но все же облегченный выдох.       — Температура высокая. Ложись, к тебе сейчас придут.       Он встал с кровати и, бросив на Дейдару еще один взгляд, вышел из комнаты. На стуле, возле двери все еще сидела Камо, которая снова мигом покинула его, как только Акасуна оказался в поле ее зрения.       — У него снова температура поднялась. Сделай что-нибудь с ним. Он мне больным не нужен. — Сасори отодвинул край рукава и посмотрел на часы. — Пойду потренируюсь.       — Вы не останетесь с ним? — удивленно спросила Камо.       — С чего это? Я ему что, нянька? Это не мои заботы, а твои. А мне умения оттачивать нужно. И так много времени потерял.       Спустя десять секунд Сасори скрылся из виду за первым же поворотом. Камо несколько секунд смотрела ему вслед, укоризненно качая головой, а затем, тяжело вздохнув, вошла в комнату. Дейдара сидел на кровати все в таком же положении, в каком его оставил Сасори. Его лицо было спрятано в подушку, которая покоилась у него на коленях. Она уже была влажной.       Женщина подошла к нему и, чуть приподняв голову Дейдары, дотронулась рукой до его лба. Температура действительно была высокой, да еще к этому добавлялось полное нахождение мальчика в прострации. Глаза блондина не выражали абсолютно ничего, будто он вовсе и не видел ее.       — Дейдара. Дейдара, ты меня слышишь?       — Почему он меня не отпускает? — тихо произнес он. Выражение его лица не изменилось, лишь губы слегка шевелились. На лбу появились небольшие капельки пота. — Что я ему сделал? Я не хочу быть в этом доме. Мне противно рядом с ним находиться.       — Не говори такого при Акасуне-сама.       — Мне уже все равно. — Дейдара положил подушку на кровать, а затем на нее свою голову, отвернувшись в противоположную от женщины сторону. Та лишь тяжело вздохнула и направилась к выходу.       — Сейчас дам тебе жаропонижающее. Только воды принесу. Постарайся не волноваться.       Дверь за ней тихо закрылась. Дейдара рвано выдохнул и закрыл глаза.       — Так просто сказать.

***

      Проснулся Дейдара от неприятного внутреннего чувства, что на него кто-то смотрит. Первым делом он поднял голову и огляделся по сторонам. Как и ожидалось, никого в комнате не было, никто за ним не следил. Интуиция из раза в раз подводила его.       Чувствовал себя сейчас он слегка разбитым, но в целом здоровым и хотел пить. Еще при прошлом его бодрствовании пропитанная влагой подушка теперь была абсолютно сухая. Он улыбнулся, догадавшись, кто за ним ухаживал, и мысленно поблагодарил заботливую Камо.       Выпив целую бутылку воды, стоявшую рядом с кроватью, он полежал еще пару минут и с осторожностью направился к выходу из комнаты. Ему очень сильно хотелось есть. И как назло рядом уже не было подноса с едой, от которой он отказывался все утро. Теперь Дейдара жалел об этом. Сейчас есть хотелось просто жутко, ведь он и крошки в рот не брал со вчерашнего дня. Словно в подтверждение его мыслей, живот блондина громко заурчал, после чего мальчик твердо решил разыскать еду. На первом месте подсознательно, конечно, у него находился побег, но голод в данный момент перекрывал здравый смысл и говорил, что необходимо срочно набить желудок.       Единственным способом отыскать здесь что-то было идти наугад, надеясь на удачу. И Дейдара пошел вперед по этому ставшему уже ненавистным ему коридору с жуткими зелеными стенами, который больше был похож на лабиринт Минотавра. Мальчик не удосуживался запоминать дорогу, чтобы потом в случае чего вернуться обратно. Он просто хотел есть и по-возможности выбраться отсюда, хотя надежда у него уже успела наполовину угаснуть — оттого и не было раннего энтузиазма. Ему уже на полном серьезе казалось, что отсюда не существует выхода.       Бездумно Дейдара сворачивал, куда ему хотелось. Но сколько бы блондин не бродил, находил он лишь похожие друг на друга коричневые деревянные двери, будто для смеха украшенные разнообразными, чересчур замысловатыми и одинаковыми узорами. Вскоре от скуки и, конечно, из небольшого любопытства Дейдара начал их открывать, заглядывая во все комнаты, коих было немало. Некоторые двери не открывались, но это ни капли не гложило Дейдару, ведь впереди было еще бесконечное множество точно таких же. Теперь это небольшое путешествие воспринималось им как игра.       Прошло очень много времени. Подобное развлечение уже не казалось мальчику таким же забавным, как в начале. Живот неумолимо урчал, прося еды, а он так и не нашел ничего похожего ни на выход, ни на кухню. Вокруг были лишь стены и двери, начинавшие не по-детски угнетать и давить на и так расшатанные нервы. Порой Дейдаре казалось, что он просто ходит кругами. И это могло бы длиться бесконечно, если бы внезапно он не услышал позади себя посторонний голос:       — О, что это еще за малыш любопытный тут ходит без дела?       От неожиданности Дейдара резко захлопнул очередную дверь и оглянулся. На него смотрел человек с длинными черными, как смоль, волосами, завязанными в высокий хвост на затылке. Глаза его тоже были черными, впрочем, как и одежда. На лице мужчины сверкала, на первый взгляд, добродушная, даже несколько милая улыбка. Однако она все же не нравилась Дейдаре, как и сам человек.       — Я ищу кухню, — осторожно ответил блондин, на всякий случай отступив на шаг назад.       — Скорее ты ищешь неприятностей. — Брюнет слегка нагнулся и посмотрел ему в глаза, отчего мальчика прошиб холодный пот. Было в его глазах что-то демоническое, что-то не в меру злобное. Возможно, Дейдара бы и не заметил этого в иной ситуации, но он уже сталкивался с подобным взглядом. Он сталкивался со взглядом Акасуны и теперь был некоем замешательстве: эти две пары глаз были на редкость разными — у Сасори, в основном, безразличные, холодные, а у этого типа какие-то задорные, несколько озорные — но внутри у обоих крылось что-то одинаково потаенное, пугающе злобное, взрывное. Дейдара не мог до конца объяснить себе этого, но он был точно уверен, что добра мужчина ему не желает.       — Я… я пойду, наверное.       — Никуда ты не пойдешь. — Брюнет снова улыбнулся и, протянув руку, потрепал его по светлым волосам, взлохматив их еще больше. — Ты мне кого-то очень сильно напоминаешь. Только вот не могу вспомнить кого. Мы ведь с тобой раньше не встречались?       — Оставь его, Мадара. — Позади Дейдары раздался жесткий, даже непривычно бодрый голос, не терпящий никаких возражений. Блондин вздрогнул и обернулся. Как он и ожидал, прямо за ним стоял Акасуна и недобро смотрел на этого подозрительного мужчину. Тот же, только увидев Сасори, тут же потерял интерес к мальчику и выпрямился, улыбнувшись ему также добродушно, как ранее и Дейдаре.       — Ну, здравствуй. Я-то думаю, где тебя черти носят?       — Здравствуй, — не меняя тона, ответил Сасори. — Ты принес то, что мне нужно?       — Да, все здесь. — Мадара похлопал по сумке, которую держал в руках, после чего перевел взгляд обратно на Дейдару. — И все-таки, кого же ты мне напоминаешь?       — Еще раз говорю, оставь его в покое. — Сасори взял Дейдару за локоть и оттащил к себе. Взгляд его был, как обычно, холоден, однако сейчас Дейдара был рад и этому. Он был впервые рад видеть Акасуну, так вовремя появившегося в нужное время и в нужном месте. — Ты что тут забыл? Почему шатаешься один?       — Я есть хотел, — тихо произнес блондин, непроизвольно придвинувшись ближе к Сасори. Из двух зол он решил выбрать меньшее и более ему знакомое.       Акасуна закатил глаза и устало выдохнул.       — Иди обратно, я сейчас скажу, чтобы тебе все принесли.       Он развернул Дейдару в обратном направлении и подтолкнул его в спину, намекая на то, чтобы он покинул их небольшую компанию. И мальчик сам рад был бы это сделать, однако совершенно не знал, куда ему идти. Более того, после этой неожиданной встречи со стоящим неподалеку от него черноволосым мужчиной, он и вовсе боялся отходить от Сасори даже на шаг, чтобы не нарваться на еще одного такого.       Громко сглотнув, блондин оглянулся на Акасуну. Тот смотрел на него с нескрываемым раздражением.       — Ну. Иди.       Снова сглотнув, Дейдара почесал затылок и вновь посмотрел вперед. Вариантов было немного. Если бы он сейчас послушался Сасори, то непременно заплутал бы снова.       — Я… я не знаю, куда идти. Я потеряюсь.       Мадара тут же прыснул со смеху, заливаясь так, будто ему рассказали невероятно смешной анекдот. Акасуна же обреченно закрыл рукой лицо и тяжело выдохнул. А Дейдара стоял перед ними и чувствовал себя последним дураком, который сболтнул несусветную глупость.       — Слушай, Сасори, я вспомнил! — давясь от смеха, произнес брюнет. — Я вспомнил, кого мне напоминает этот парнишка. Помнишь своего друга, тоже блондина с такой еще широкой улыбкой? Он мне всегда настроение поднимал…       — Умолкни, — оскалившись, с неподдельной ненавистью прошипел Сасори и взглянул на Дейдару. Тот невольно поежился от внезапно накатившего страха, вызванного этим взглядом, и отступил на шаг назад. Акасуна лишь слегка сощурился и, хмыкнув, вновь повернулся к Мадаре. — Иди пока к остальным, я скоро приду. Документы держи у себя.       — Как скажешь. — Брюнет улыбнулся и помахал мальчику рукой, облаченной в черную перчатку. — Пока, малыш.       Дейдара, услышав оскорбившее его слово «малыш», глядя на брюнета, приподнял одну бровь, и небрежно, сохраняя полуулыбку на лице, фыркнул, будто показывая Мадаре, насколько он невежественен и глуп. Теперь, когда Акасуна был рядом и прикрывал его от любых посягательств, страх перед брюнетом совсем исчез. Глаза Дейдары словно адресовали Мадаре его же слова, и малышом на этот раз являлся он сам.       И Акасуна, и Учиха сразу поняли, что подобная реакция Дейдары связана с последней фразой брюнета. Мадаре такая развязность совсем не понравилась, но виду он не подал. Сасори же неожиданно бросило в жар. Внутри что-то приятно кольнуло. Снова сходство. Он снова увидел этот до боли знакомый характер: нежелание мириться с мнением окружающих, если оно не совпадает с собственным. И способ подачи информации в этот раз был тем же самым — немой укор вкупе с показным пренебрежением.       — Эх, Сасори, плохо ты влияешь на мальчика, — с улыбкой произнес Мадара и закинул сумку на плечо. — Он уже и со взрослыми не считается.       — Ты чего сегодня такой болтливый? Отвяжись от него. Пошли.       Акасуна махнул рукой, призывая Дейдару следовать за собой. И тот с радостью направился за ним, подальше от этого не слишком приятного человека. Когда же они уже удалились на порядочное расстояние, Сасори, наконец, соизволил чуть снизить скорость и взглянуть на блондина.       — Не стоит вести себя так с Мадарой. Он человек мстительный и страшный в гневе. Да и ни с кем не стоит. И не броди тут один. А то наткнешься в следующий раз на менее веселую личность, которая за подобную дерзость тебе ногу отстрелит. Меня может и не оказаться рядом.       Дейдара направил на него угрюмый взгляд и недовольно сощурил глаза.       — Мне что же теперь, только в той комнате сидеть?       — Почему бы и нет.       — Да Вы что, я же от скуки умру! — в негодовании выкрикнул блондин. Но мужчина даже бровью не повел.       — Ну извини, развлекать тебя у меня нет времени. Есть дела поважнее.       Дейдара остановился. Его всего трясло от злости, от таких слов. Он ведь не просил затачивать себя в этом непонятном доме, не просил держать здесь насильно. Он даже умолял Акасуну оставить его в покое, отпустить домой, но вместо этого Сасори мало того, что домогается его, так еще и банально лишает обычных человеческих потребностей.       — Да что же Вы за человек-то такой? Почему Вы не считаетесь со мной? Я тоже живой! Мне тоже нужно общение! Да кто Вы, в конце концов, такой? Кто Вам дал право похищать меня, а потом держать у себя?       — Не истери, — резко одернул его Сасори, однако Дейдара и не думал останавливаться. Он уже слишком разошелся.       — Не истери? Почему Вы мне все время приказываете?! Вы хоть сами представляете, что это такое, когда тебе средь бела дня ни с того ни с сего зажимают рот, насильно затаскивают в машину, а потом привозят к незнакомому человеку, который говорит, что ты мусор и теперь будешь ублажать его прихоти вместо какого-то там брата, которого я в жизни ни разу не видел?! Из-за того, что этот полоумный связался с таким психом, как Вы, заставил влюбиться, а затем сбежал подальше, теперь должен страдать я!..       Одним движением Акасуна заставил блондина замолчать, грубо прижав того к стене, и, заранее пресекнув возможное сопротивление, схватил обе его руки в свою ладонь, крепко прижав над головой блондина. Но Дейдара не сопротивлялся. Он даже не пытался вырваться - просто неотрывно смотрел на него своими голубыми глазами. Смотрел осуждающе, с большим презрением, будто испытывал к нему лишь отвращение.       — Омерзительные глаза, — брезгливо поморщившись, выплюнул Сасори.       — У меня хоть только глаза, а Вы весь омерзителен. — Последние слова Дейдара произнес с особой четкостью, за что получил от Акасуны пощечину. Но его взгляд оставался таким же. Таким же дерзким, презрительным и ненавистным.       — Куда же делся твой страх, Тсукури? Не боишься, что я тебя прямо здесь использую?       И будто нарочно в подтверждение своих слов, Акасуна раздвинул коленом его ноги, поднимаясь все выше и выше, к паху блондина. Сейчас он хотел, горел желанием увидеть страх в этих ужасных глазах. Он хотел, чтобы из них исчезла вся уверенность и непоколебимость. Хотел почувствовать победу над их обладателем. Но этого не случилось. Дейдара будто нарочно не отрывал от него взгляда и практически не моргал. Дрожь если и пробирала его тело, то лишь от нестерпимой злости, и Сасори чувствовал это.       — Если Вы животное, и Вам наплевать на всех вокруг, в чем я ни секунды не сомневаюсь, используйте на здоровье. Вы же все можете, даже человека убить, что Вам изнасиловать шестнадцатилетнего парня? Даже совесть не замучает. Вы же сильный, Вы можете вот так заломить руки и сделать свое грязное дело. Ради минутной утехи сломать человеку жизнь, что в этом такого?       — Заткни свой поганый рот! — Сасори отвесил ему вторую пощечину, еще более сильную, чем предыдущая. — Как жаль, что тебе шестнадцать. Я с удовольствием прямо здесь и сейчас наказал бы тебя за твой длинный язык. Благодари богов, что я дорожу принципами, — он приблизился к его лицу практически вплотную, буквально дыша в его приоткрытые губы. — Но лучше не доводи меня, иначе я пойду против всего, что уважаю, чтобы один раз проучить тебя.       И их губы почти соприкоснулись…       — Да пошел ты, Акасуна.       Следующая пощечина, в которую Сасори вложил все свои ярость и силу, отбросила Дейдару в сторону, заставив кровь хлынуть из его носа. Не успел блондин даже в себя прийти, как его грубо подняли за грудки и ударили головой о стену.       — Извинись, мразь, — прошипел мужчина, хладнокровно пропуская мимо глаз стекающую на его руки кровь мальчика. — Извинись немедленно.       Но вместо этого Дейдара набрал во рту побольше слюны и плюнул ею вперемешку с кровью в лицо Акасуне. Плюнул настолько смачно, насколько был способен в данной ситуации.       — Иди-ка ты в задницу.       — В твою? — Сасори одним движением руки стер со своего лица багровую слюну и еще сильнее ударил Дейдару головой о стену. С потолка посыпалась штукатурка.       — Хозяин-барин. — Дейдара продолжал улыбаться несмотря на то, что все его лицо было в крови, а глаза то и дело закатывались.       — Гребаная язва, тебе это так просто с рук не сойдет.       — Ну так уже немного осталось. Еще один смачный удар, мой череп пробьет стену и разлетится на куски. Разве ты не этого хочешь? Дерзай!       — Дрянь, — выжал из себя Сасори и со злостью отшвырнул Дейдару, будто какую-то ненужную вещь, в сторону. Осмотрел свой внешний вид и громко задышал, пытаясь успокоиться. Затем перевел взгляд на Дейдару. Тот совсем не шевелился. — Подохни тут, как собака. Лучшая участь для тебя.       Сасори быстрым шагом направился в комнату, в лютой спешке сменил костюм, то и дело поглядывая на время, привел лицо и волосы в порядок и отправился на собрание. В положенном месте его встретили возмущенные лица.       — Акасуна, где тебя носит? Ты же не любишь заставлять ждать других.       — Прошу прощения. Обстоятельства. — Сасори без промедлений вошел в просторный зал, где уже собрались его соклановцы.