Замена

      Ни Сасори, ни Дейдара уже не помнили, сколько времени не виделись. Но каждый предполагал, что прошло около двух недель. Сасори доложили, что с мальчиком все относительно в порядке и жизни его угрожать ничего не будет. Акасуна приказал запереть его и никуда не отпускать без сопровождения, а сам удалился подальше от того места, где пребывал Дейдара.       За прошедшее время Акасуна скурил столько сигарет, что решись кто посчитать, он бы сошел с ума, так и не дойдя даже до одной четвертой счета. Все эти дни Сасори чувствовал себя отвратительно. Еще хуже, чем перед появлением Дейдары в его доме. Он сам не замечал, как выкуривал сигарету за сигаретой, пачку за пачкой, блок за блоком. Внутри бушевали смешанные чувства. С одной стороны очень сильно хотелось увидеть его, посмотреть, сожалеет ли он о сказанном, раскаялся ли в своих словах или же по сей день твердо в них уверен. Но с другой, это мешала сделать сильная гордыня Акасуны. Его уже давно не задевали так, как это сделал Дейдара, и Сасори с облегчением думал о том, что мальчик жив и серьезно не пострадал, — это было большой удачей, ведь в тот момент он себя почти не контролировал.       И так повторялось день за днем. Подобные мысли съедали его изнутри, как и сигаретный дым, от которого его уже тошнило… Но он не мог прекратить. Ему казалось, что если он остановится хоть на минуту, эти спутанные мысли съедят его заживо, не оставят после себя ничего. Только боль, которой уже и так достаточно в его дерьмовой жизни.       Опустевшая пачка отправилась в окно. Бледная, подрагивающая рука потянулась за следующей, однако на нее внезапно опустилась большая и теплая ладонь, не позволяя продолжать движение. Сасори даже не повернулся. Он лишь попытался вырвать руку из этого неприятного капкана, однако ничего не вышло. Его крепко держали.       — Хватит курить, Акасуна. У тебя уже не легкие, а два дырявых мешка.       — Отвали. — Он вырвал руку и схватил заветную пачку. Но ее в тот же момент бесцеремонно выбили из рук, что неимоверно взбесило Сасори. Он медленно повернулся к своему оппоненту, стараясь сохранять спокойное выражение лица. Только глаза выдавали его с головой. Глаза, в которых отчетливо читалось желание убить.       — Ты что дымишь, как паровоз? Хочешь раньше времени откинуться? — с ухмылкой спросил стоящий рядом.       — Тебе какая разница? Моя жизнь — что хочу, то и делаю.       — Нет, нет, нет, жизнь не твоя. Она принадлежит нашей организации. Именно поэтому ты не имеешь права гробить ее в свое удовольствие. — Черная прядь волос взметнулась вверх от легкого дуновения на нее своего обладателя.       — Мадара, уйди. Почему ты всегда появляешься не вовремя?       Собеседник присел на стоящий рядом стул и для удобства раздвинул ноги, опираясь локтями о колени.       — Не вовремя? А мне казалось наоборот. Вот, например, представь, в тот день если бы не я встретил того светловолосого парнишу, а, допустим, Хидан. Тот бы вообще ушел без своих чудесных светленьких волосиков. Хотя нет, уполз. Вряд ли бы и ноги остались целы.       — Уйди, — раздраженно повторил Сасори. — Ты меня бесишь.       Но Мадара лишь хмыкнул, будто ожидал таких слов. Его поза не поменялась, лишь глаза задорно блеснули, словно в предвкушении чего-то интересного.       — Я же тебя так и не спросил, что это был за мальчуган. Вроде не прислуга, ты бы за ним так не трясся…       — С чего ты взял, что я за ним трясусь? — сквозь зубы прошипел Акасуна. Такая реакция лишь подстегнула брюнета. Он поудобнее уселся на стуле и широко, довольно улыбнулся.       — Да у тебя такой взгляд был, когда я с ним разговаривал, будто я у тебя супер крупный бриллиант стащить пытаюсь из-под носа.       — Чушь.       — Значит, точно не прислуга, — уверенно заключил Мадара и продолжил рассуждать. — Мальчик не знал дома, значит он тут недавно. Может, ученик?       Сасори нервно стиснул зубы, чувствуя, что его раздражение медленно, но верно достигает своего предела. Он достал очередную сигарету из лежащей перед ним пачки, но прежде чем закурить, со злостью вымолвил:       — Что за глупости? Мадара, выйди немедленно. Ты меня ужасно раздражаешь.       — Не ученик. Конечно, как я мог подумать, что ты возьмешь ученика. Остается один вариант: ты завел себе грушу для вымещения своего врожденного садизма.       — Да пошел ты. — Акасуна вытащил изо рта сигарету и протяжно выдохнул никотиновый дым в окно, после чего снова сжал ее зубами.       — Тогда я даже не знаю. — Брюнет положил большой и указательный пальцы на подборок, сделав крайне задумчивое лицо. — Разве что он… Нет, ты же не педофил.       — А если и педофил, что с того? — Уголки губ Акасуны тронула слегка видимая улыбка, которую Мадара просто не мог не заметить. Он радостно хлопнул в ладоши и чуть качнулся на стуле. Ему до безумия понравилось, что Акасуна решил поддержать диалог.       — Ну, конечно же! Нашему Сасори просто захотелось добавить остроты в его скучную и убогую жизнь! Ну ты молодец! Я бы не взял такую ответственность на душу!       — У тебя ее и нет.       — Но она была.       — Ага, пока ты не сказал свое первое слово.       Мадара усмехнулся.       — Вот ты язва. И не жалко такого маленького, беззащитного мальчика подвергать своим грязным делишкам?       — Успокойся, — улыбка быстро сползла с лица Акасуны. — Тебя это вообще не касается. Выйди отсюда. Зачем я вообще завел с тобой разговор?       — Может, потому что что-то беспокоит тебя? Ты ведь когда опоздал в тот день на собрание, у тебя на волосах была кровь. Могу с уверенностью сказать, что она была не твоя.       Сасори скептически выгнул бровь.       — Волосы у меня красные. Тебе показалось.       — Нет, мне не показалось. Кровь я отличу всегда.       — Даже если и так, то что? — Сасори выбросил дотлевший бычок в окно и достал следующую сигарету.       — А то, — Мадара поднялся с места и взмахом руки выбил у Акасуны новую сигарету, которая тут же полетела вниз, — что бедный мальчик, может, уже похоронен где-нибудь под сакурой недалеко отсюда.       — Еще раз так сделаешь, я тебя самого похороню под сакурой. И тоже недалеко отсюда.       — Да ну, убьешь своего собрата-якудза?       — И глазом не моргну.       Сасори вытащил из кармана пачку сигарет, намереваясь достать содержимое, но один взгляд на Мадару убил это желание. По его глазам было понятно, что он не побоится проделать тот же трюк еще раз. Поэтому Акасуна решил не разбрасываться предметами своего успокоения, а для начала выпроводить надоедливого приятеля за дверь.       — А ведь это против наших правил. — Мадара победно улыбнулся, глядя как Сасори с недовольным лицом засовывает пачку обратно в карман.       — Да чихал я на правила.       — Ай-яй-яй, молись, чтобы до Отца не дошло. Он с тебя за такие слова скальп снимет. — Брюнет подошел к кровати и плюхнулся на нее, по-хозяйски положив руки за голову. — Теперь всем расскажу, что Сасори педофил, да еще и законов наших не уважает, хотя клялся всегда исполнять их.       — Только попробуй, — угрожающе прошипел Акасуна. — Я с тебя три шкуры спущу.       — У меня всего одна.       — Да нет, у тебя как раз их три. И я буду срывать их медленно, одну за другой, если ты кому-то сболтнешь про мои слова и уж тем более про мальчишку.       Мадара закрыл глаза и, убрав улыбку с лица, виновато произнес:       — Упс.       Это «упс» подействовало на Сасори как известие о пожаре для обычного человека. Он медленно развернулся к Мадаре. На его лице отчетливо читалась угроза.       — Упс? Ты что, кому-то рассказал про него?       — Да нет, я пошутил.       Эта фраза вконец выбесила Акасуну. Он в мгновение ока оказался у кровати и одним движением столкнул с нее брюнета.       — Эй, ты что делаешь?       — Убирайся отсюда.       — Но…       — Убирайся, говорю.       Силой Акасуна буквально вытолкнул за дверь кое-как пытавшегося сопротивляться Мадару и, захлопнув ее, оперся о деревянную поверхность спиной, тяжело вздохнув. Наконец он остался один, наедине со своими мыслями, как и прошлые недели, как прошлый месяц. И сейчас, после этого дурацкого разговора, ему безумно, просто до ужаса хотелось увидеть Дейдару. Он не мог больше оставаться в стороне, когда буквально в нескольких шагах от него находится существо, способное подарить ему еще большее успокоение, чем эти проклятые сигареты… или же напротив, неимоверно раздражить. Но что бы там ни было, какая бы ситуация не возникла, Сасори было плевать. Он очень хотел увидеть его, хотел поговорить, хотел потрогать. Он хотел вновь увидеть в его лице частичку Наруто. Хотел прямо сейчас.       И Акасуна не стал дольше медлить. Он резко открыл дверь и вылетел из комнаты, при этом чуть не сбив стоящего рядом с ней Мадару.       — Эй, Сасори! Ты куда?       Но он не слушал. Он быстрым шагом шел по коридору, временами чуть ли не срываясь на бег, пока, наконец, не остановился у комнаты, за которой должен был находиться Дейдара. Глубоко вздохнув, мужчина открыл ключом дверь, бесшумно отворив ее.       Сразу с порога Акасуна увидел лежавшего на кровати Дейдару. Тот внимательно, с очень вдумчивым лицом читал какую-то толстую книгу объемом в вместе взятые средний и указательный пальцы, и не замечал его. Он был так погружен в содержимое, что и щелчка открывающегося замка не услышал.       Когда же Акасуна увидел Дейдару, у него внутри возникли противоречивые чувства. С одной стороны в душе наступило какое-то непонятное облегчение, но с другой… захотелось взять нож и зарезать этого мальчишку за те дерзкие слова, что он сказал ему в лицо несколько недель назад. Он совершенно не знал, что делать. Угрожать смертью в данный момент было бы глупо — слишком много времени прошло с того дня, — наказывать тоже, по той же причине. Наказание в тот день мальчишка, конечно, получил, но Сасори этого было мало.       Сжав зубы от собственного бессилия, мужчина внимательно разглядывал Дейдару. Тот до сих пор его не замечал. Он вообще не замечал ничего вокруг, кроме содержания книги, которое теперь заставляло его улыбаться. И эта улыбка несказанно взбесила Акасуну.       — Интересно? — неожиданно для себя язвительно произнес Сасори. Громкий голос заставил блондина оторваться от книги, но увидев, кто стоит у двери, он с недовольным выражением лица уткнулся обратно. Мужчина оскалился. Не такой реакции он ожидал.       — Ничего не хочешь сказать?       — Хочу, — холодно ответил мальчик, не отрывая взгляда от книги. — Уходите.       Сасори резко сорвался с места и, откинув книгу в сторону, налег на Дейдару сверху. Но блондин, казалось, заранее был готов к такому повороту. Он вытянул перед собой руки и уперся ими в грудь мужчины. Акасуна собрался было убрать их, но внезапно вспомнил прошлые слова мальчика о том, что он привык добиваться своего лишь силой. Возможно именно это его и остановило. Он решил оставить все как есть… пока.       — Что Вам надо? — недовольно произнес Дейдара, глядя прямо в глаза Акасуне. — Снова сотрясение мозга сделать? Или лицо мне разбить?       — Сам виноват. Меньше свой поганый рот открывать будешь.       Блондин оскалился.       — Уму непостижимо просто, насколько самовлюбленными бывают люди. Уходите.       — Хватит мне приказывать! Это ты живешь со мной, а не я с тобой!       — Так отпустите меня домой! Хватит уже приставать ко мне! Больше двух недель не приходили, неужели нельзя было еще столько же не приходить?!       Оскалившись в ответ, Сасори резко откинул руки Дейдары в стороны и тут же придавил его ладони своими коленями. Теперь блондин был абсолютно беззащитен, что позволяло Акасуне делать с ним все, что взбредет в голову. И он даже знал, с чего начать. Мужчина медленно наклонился над соблазнительной шеей мальчишки и осторожно дотронулся до нее губами. Дейдара, уже было приготовившийся сказать очередную гадость, открыв рот, тут же его закрыл и напрягся всем телом. Не спеша Сасори провел языком дугу и, взяв немного белоснежной кожицы в рот, принялся посасывать ее.       В ответ на эти действия мальчишка не нашел ничего лучше, как крепко зажмуриться, набрать в легкие побольше воздуха и закричать что было сил. Впрочем, Акасуна быстро сориентировался и зажал ему рот рукой, не отрываясь от своего занятия. В отчаянии блондин попытался было укусить его, однако сделать этого не получалось. И пока Дейдара пытался предпринять хоть какие-то попытки выбраться из-под туши Акасуны, тот тем временем не спеша расстегивал его рубашку свободной рукой, постепенно теряя голову от осознания того, что это тело сейчас находится полностью в его власти. В отчаянии Дейдара забился под мужчиной что было сил, пытаясь вырвать уже затекшие руки из-под его колен. Но все было бесполезно. Он был полностью подчинен Акасуне, который медленно проводил по его телу ладонью и любовался реакцией в виде множества мурашек и часто вздымающейся груди. С улыбкой маньяка он наклонился к его лицу, однако внезапно столкнулся с пронзительными голубыми глазами мальчика, казалось, умоляющими остановиться.       Улыбка Сасори сменилась очередным оскалом. Сам не до конца осознав, что делает, он схватил небольшое полотенце, висевшее на спинке кровати, и накинул его на лицо блондину. Теперь было намного лучше. Теперь он не видел этих ужасных глаз. Теперь он мог представить, что это Наруто.       Стараясь не думать о том, кто на самом деле лежит под ним, Сасори начал покрывать молодое, подрагивающее от страха тело поцелуями, наслаждаясь, уже казалось, знакомой кожей, и одновременно пытался сдержать все еще вырывающегося мальчишку. Воображение тут же услужливо дорисовало ему лицо того, кого он хотел сейчас видеть под собой.       — Наруто, — тихо прошептал он и, поднявшись выше, убрал руку со рта блондина, чуть в сторону отодвинул полотенце, после чего впился в его губы своими. Дейдара издал протяжный полу-стон полу-вскрик, содержащий в себе все, что угодно, кроме наслаждения и желания продолжать процесс. Но Сасори будто этого не слышал. Он страстно целовал любимые губы, с умопомрачительным наслаждением гладил любимое тело. Бледные, уже согретые теплом чужого тела руки неосознанно потянулись вниз и стали расстегивать ширинку на штанах блондина. Но как только ладонь Акасуны дотронулась до горячего органа мальчика, Дейдара внезапно для себя сильно прикусил язык Сасори, который тот запустил ему в рот. От неожиданной боли мужчина подскочил с места и схватился за свой рот, промычав что-то матерное себе в ладонь. Это был его шанс. Дейдара, пользуясь моментом, сдернул со своего лица полотенце, быстро выбрался из-под Сасори и, на автомате застегнув ширинку, дал деру из комнаты.       Акасуна же, все еще не убирая руку ото рта, повалился на смятую постель и закрыл глаза, чувствуя, как мучительно приятные волны все еще разливаются по его телу от одной мысли, что сейчас он был настолько близок к невозможному. Но все же и в этой бочке с медом была отчетливо видна ложка дегтя. Акасуна вполне отдавал себе отчет, что сейчас это был не его двадцатисемилетний любовник, а шестнадцатилетний мальчик. И Сасори прекрасно понимал, что если будет продолжать в том же духе, то в конце концов не сдержится и изнасилует бедного пацана. А он не хотел этого делать. Целовать — да, гладить — да, позволять себе что-то большее — тоже да, но не доходить до насилия. По крайней мере до его совершеннолетия, когда тот перестанет быть пугливым ребенком.       Дейдара же тем временем бежал вперед по запутанному лабиринту коридора этого ужасно жуткого дома, не разбирая дороги, в расстегнутой рубашке, которую он даже и не подумал застегнуть. Он хотел убраться подальше от этого психа-маньяка, хотел найти выход отсюда. Слезы градом катились у него из глаз, ведь он считал, что это уже конец, что ничего ему не поможет. Теперь он не понимал, как мог сохранять титаническое спокойствие, когда около двух недель назад Сасори грозился его изнасиловать. Возможно, он просто не верил. Не представлял, что тот может себе такое позволить. Сейчас же ему было страшно, и он не понимал, как мог позволить себе говорить тому в лицо откровенно провоцирующие слова.       Путь Дейдары закончился в тот момент, когда он столкнулся с чем-то твердым и высоким, что заставило его больно удариться и упасть на пол. Машинально потерев слегка занывший лоб, блондин открыл глаза и к своему ужасу понял, что столкнулся ни с кем иным, как с тем черноволосым мужчиной, от которого его в прошлый раз спас Акасуна.       — А куда это мы так несемся?       Мальчик испуганно посмотрел на него своими мокрыми от слез глазами и спустя мгновение резво вскочил на ноги, намереваясь ринуться в другую сторону, однако Мадара ловко схватил его за руку, не давая убежать. И сколько бы усилий Дейдара не прикладывал, все было бесполезно. В силе брюнету он явно уступал.       — Отпустите! Отпустите меня! Отпустите! — Блондин продолжал истерично вырываться, пока Мадара, окончательно потеряв терпение, не заломил ему руки за спину.       — Успокойся, терпеть не могу крикливых детей.       — Отпустите! Пожалуйста! Мне нужно убираться отсюда! Пожалуйста! Отпустите!       — Да успокойся ты. Идем. — Мужчина толкнул дверь в первую же попавшуюся комнату и потащил блондина за собой. Дейдара всеми силами сопротивлялся, пытался вырваться, но Мадара буквально втолкнул его внутрь и закрыл за ними обоими дверь. Только после этого действия блондину удалось вырвать руку из грубой хватки мужчины и вжаться в закрытую дверь спиной. Но, похоже, Мадара даже не собирался приступать к каким-либо действиям по отношению к нему. Он лишь спокойно смотрел в лицо испуганному мальчишке и ждал, когда тот успокоится.       — Во-первых, что ты делаешь в моем крыле? — без тени улыбки произнес он.       — В Вашем крыле? — Дейдара недоуменно посмотрел на него. Мадара же в свою очередь внезапно сощурился и подошел к нему поближе. Отступать было некуда, поэтому мальчику только оставалось зажмуриться и сжаться от страха в ожидании очередного издевательства над собой. Но Мадара ничего не сделал. Он лишь только мимолетно коснулся пальцами его шеи, а именно того места, где Сасори имел неосторожность оставить засос.       — Понятно, — усмехнувшись, произнес брюнет и отошел от Дейдары, чтобы лишний раз не пугать его. — Застегнись.       Блондин громко сглотнул и принялся поспешно застегивать дрожащими руками помятую рубашку. Но руки не слушались, влажные от пота пальцы все время соскальзывали с округлой поверхности пуговиц, а потому процесс занял очень много времени. Мадара не торопил Дейдару ни словами, ни действиями. В это время он лишь осматривал его с нескрываемым вниманием, не говоря ни слова. Лишь когда мальчишка с превеликим трудом застегнул последнюю пуговицу, мужчина тихо вымолвил:       — Засос. И губы вспухли. Да ты, как я вижу, не хило пострадал.       Дейдара в бессилии опустился на пол, поджал ноги к подбородку и положил лицо на колени.       — Только не говори, что опять ревешь, — с улыбкой сказал Мадара.       — Не реву я. — Блондин поднял голову. Его глаза были абсолютно сухими, лишь только сильно покрасневшими. — Помогите мне. Пожалуйста.       — С чем помочь? — наигранно удивленно спросил мужчина.       — Помогите выбраться отсюда. Я не хочу быть его игрушкой. Я не хочу, чтобы такое больше повторялось. Пожалуйста, помогите вернуться домой.       — Так нет у тебя больше дома.       Лицо Дейдары приняло удивленное выражение.       — Ты ведь Тсукури Дейдара? — немного подумав, спросил брюнет.       Тот кивнул.       — Ну да, точно, нет дома.       — Почему? Как? А…       — Я тут недавно проходил мимо и услышал беседу за тебя. Я, конечно, не люблю подслушивать, но тут как чувствовал. В общем, за тебя заплатили, и теперь ты в полной власти Сасори. Считай, что ты сменил место жительства. Поздравляю.       Дейдара закрыл рукой лицо и тяжело вздохнул.       — Так и знал, что меня однажды продадут. — Внезапно мальчишка вдруг оживился и с какой-то надеждой в глазах посмотрел на мужчину. — А можно… у Вас остаться?       Поначалу Мадара опешил от подобного вопроса, но спустя несколько секунд из его горла донесся смех.       — Ты что, чтобы Сасори на меня зуб имел потом? Нет, малыш, ты этого не стоишь.       — Пожалуйста. Я Вас прошу. — Дейдара поднес к губам сложенные вместе ладони. — Мне страшно. Я не вернусь туда. Я боюсь его. Он ненормальный. Больной. Псих.       — Поаккуратнее с выражениями.       — Пожалуйста, разрешите остаться у Вас. Я ненадолго. Я что-нибудь придумаю. Я уберусь отсюда.       — Бесполезно, — махнул рукой Мадара. — Ты только сделаешь шаг, тебя поймают и вернут. — Лицо Дейдары при этих словах приобрело выражение вселенского отчаяния, что не укрылось от мужчины. Его собственное лицо на миг приобрело сосредоточенность, но уже спустя мгновение на нем не осталось ничего, кроме улыбки. — Эх, следовало бы тебя отвести за руку к нему, но мне ужасно хочется посмотреть, как он среагирует, когда не найдет тебя. Оставайся. Только смотри, я не в ответе за твою жизнь. Если выйдешь и наткнешься еще на кого-нибудь из якудза, то это будут полностью твои проблемы.       — Подождите… — Глаза блондина расширились. — Так Вы якудза?       — Да. И Сасори. Ты что, был не в курсе?       По лицу блондина было видно, что нет. Теперь Дейдара представил весь ужас, осознал всю глупость своих поступков и действий. Осознал, что Сасори мог в действительности с ним сделать, и изнасилование было бы еще подарком.       — Господи, во что меня ввязали? — тихо прошептал он. В его голубых глазах отчетливо читался страх.       — Да ладно тебе, не такие мы уж и плохие ребята. Не считая, конечно, Сасори и нескольких неустойчивых на психику личностей.       Но Дейдара не слушал. Он был в ужасе. Он понял, если они с Сасори встретятся снова, то ему придется либо беспрекословно подчиняться ему, либо расстаться с жизнью. Был, конечно, еще один вариант, и он находился прямо перед ним, но Дейдаре и подобное развитие событий не слишком симпатизировало. Кто знает, что на уме у этого человека. Возможно, он садист похлеще Акасуны или такой же псих, если не хуже… Но здесь особо выбора-то и не было. Либо Сасори, либо Мадара. И блондин решил пойти на риск.       — Вы ведь защитите меня… если что?       — Кто? Я? — брюнет насмешливо посмотрел на него. — Ты что, рехнулся? Из-за какого-то сопляка париться? Нет уж, я предоставлю тебе кров, дальше ты сам. Хватит ума не попадаться Сасори на глаза — может, он и забудет про тебя, и ты сможешь продолжить нормальную жизнь; нет — я не буду вступаться. Даже если он на моих глазах будет расчленять тебя.       — А где гарантия, что он не зайдет сюда? Это ведь его дом.       — Его дом? — Мадара рассмеялся. — Вообще-то это наша общая штаб-квартира, если эту громадину можно так назвать, где мы временно живем для особых целей. А то, где ты сейчас — моя территория. Или ты думал, что дом одного человека может быть таким огромным?       — Как? А что здесь тогда делает прислуга?       — А ты что думаешь, людям, у которых в домах все делают за них, удобно самим толпиться на кухне, стирать и убирать за собой? Нет, конечно, не все тут прямо господины. Некоторые здесь сами по себе, без лишнего балласта. Но знаешь, у них-то и денег нет на прислугу, и живут они в квартирах, иногда даже по несколько человек в одной комнатке. — Мадара широко улыбнулся, будто высмеивая безденежье этих «некоторых». Дейдаре же было совсем не до смеха. Теперь его положение ухудшалось в десятки раз.       — Так значит, всегда есть риск…       — Наткнуться на других якудза, — закончил мужчина. — Собственно, тебе повезло, что ты встретил именно меня.       Внезапно Дейдара понял, что забыл выяснить одну очень жизненно важную вещь. Он поднял голову и неуверенно посмотрел на Мадару, словно сомневаясь, стоит открывать рот или нет.       — А Вы не гей? — робко спросил мальчик, чуть ли не краснея от собственной бестактности.       Вопрос заставил брюнета удивленно вскинуть брови вверх.       — А ты знаешь, что такие вопросы задавать некрасиво?       — Я знаю, но мне необходимо…       — Мальчик мой, может я и гей, но сопливые дети явно не в моем вкусе, - насмешливо ответил Мадара.       Блондин вздохнул с облегчением и кивнул.       — Ладно, покажу тебе комнату напротив туалета, чтобы далеко не надо было ходить. — Мадара поймал удивленный взгляд Дейдары и примирительно развел руками. — Что? Это для твоей же безопасности.       Блондин снова облегченно выдохнул.       — Спасибо Вам большое.       — Сочтемся, — с улыбкой произнес Мадара.