Замена

      Сасори уже битых несколько часов носился по зданию, с первого на четвертый этаж и обратно, разыскивая Дейдару. Никто его еще таким не видел. Никто и никогда. Многих, конечно, интересовало, что же такое потерял Акасуна, что он, не спрашивая разрешения, без разбору врывается в чужие комнаты, а затем бежит вниз, к охране и спрашивает, не покидал ли кто штаб-квартиру. Затем все начиналось по новой. Несколько личностей уже пригрозили, что если он еще раз ворвется в их владения, то вылетит оттуда уже с насквозь пробитой башкой. Но Сасори не слушал. Ему необходимо было найти Дейдару, иначе бы он лишился шанса… вернуть утраченные вместе с Наруто ощущения.       Дейдара же чувствовал себя лучше, чем за все время пребывания здесь. Он сидел у открытого окна, читал книгу и наслаждался временем, проводимым в полном спокойствии и одиночестве. Ему уже практически удалось отвлечься от сегодняшних утренних воспоминаний, когда Акасуна вытворял с ним разного рода отвратительные действия. Он даже почти забыл о самом Акасуне как о человеке, существующем в принципе на этой планете. Сейчас его волновало лишь содержание до безумия интересной книги, которую ему после долгих уговоров притащил Мадара. Он был настолько поглощен чтением, что даже не заметил, как открылась небольшая деревянная дверь, находящаяся в противоположном конце комнаты. Лишь когда вошедший нарочито громко кашлянул, Дейдара оторвался от череды мелких строчек и перевел взгляд на человека. Как и ожидалось, этим вошедшим оказался Мадара, как обычно с сияющей на лице добродушной улыбкой, за которой все же крылось что-то никак не вяжущееся с его образом «добряка».       — Ну как ты тут? — бодро произнес он.       — Замечательно. — Блондин перевел быстрый взгляд на нижнюю часть страницы и, запомнив номер, закрыл книгу. — Здесь так хорошо, и книга такая интересная. Спасибо Вам огромное!       Брюнет бросил мимолетный взгляд на книгу, покоящуюся на коленях у Дейдары, и улыбнулся еще шире.       — Это я у племянника отобрал. Единственная книга, что нашел здесь у него. Он перечитывает ее, наверное, раз пятый уже. Он на семь лет старше тебя, но я подумал, что разница несущественная. — Мадара присел на стул, стоявший практически у самой двери и по-хозяйски откинулся на его спинку.       — Племянника? — Дейдара недоуменно приподнял брови. — Разве при вступлении в группировку якудза не отказываются от родственных связей в пользу новой семьи?       Мадара улыбнулся.       — Интересно, что ты знаком с нашими правилами. Очень интересно. Так и быть, отвечу на твой вопрос: без сомнения, все правильно. Нашей единственной семьей является клан, глава которого наш общий отец. Но члены нашего клана, клана Учиха, уже на протяжении многих поколений все вступают сюда, а потому отказываться от кровных уз нет смысла. Мы родные друг другу как ни посмотри.       — А если кто-то из вас не хочет становиться якудза?       — Нет таких. У нас в жилах течет преступная кровь, и ни у кого за полтора века служения клану не появилось мысли пойти наперекор. Это судьба нашей семьи.       Дейдара понимающе кивнул.       — Что же до тебя, надо сказать, ты развел порядочный переполох, — продолжил Мадара. — Сасори туда-сюда носится по штабу. Такой злой. Прямо настроение поднимается, когда смотрю на него. Никогда его в такой панике не видел. Да и не увижу больше, скорее всего.       Дейдара злобно усмехнулся, радуясь, что смог хоть как-то насолить человеку, пустившему под откос его привычную жизнь.       — Так ему и надо. Чокнутый педофил.       — А ты не особо радуйся. — Лицо Мадары приобрело непривычно серьезный вид. — Если он найдет тебя, то может убить к чертям. Так что молись, малыш. Сасори таким взвинченным еще никогда не был. Кто знает, что придет ему в голову при подобном раскладе.       После этой фразы все отличное настроение Дейдары мгновенно улетучилось. Впервые за все проведенное в этой комнате время ему стало по-настоящему страшно за свою жизнь. Он во всех красках представил, что с ним может сделать Сасори на кровати, располагавшейся сбоку от него, или даже вот на этом самом полу. Будь его воля, он бы давно покинул это здание. Но, во-первых, он боялся покидать даже пределы этой комнаты из страха наткнуться на других якудза или же, что в разы хуже, — на Акасуну, а во-вторых, город находился слишком далеко — это было видно из окна.       Дейдара тяжело вздохнул. Плана, как действовать дальше, в его голове совсем не было. Сейчас он не мог рисковать — на кону стояло слишком много. Единственным вариантом было лишь отсиживаться и ждать если не чуда, то хотя бы стоящей идеи или подходящего момента.       — И у окна я бы не советовал тебе сидеть. Увидеть могут, — пренебрежительно сказал Мадара.       Дейдара кивнул и отодвинулся подальше к стенке. Из горла вновь вырвался тяжелый вздох. Настроение упало еще ниже.       — Ладно, не скучай тут. Я пойду, еще полюбуюсь на Сасори, пока возможность представляется.       Мадара поднялся и покинул комнату. Дейдара же лишь грустно посмотрел на то место, где только что находился мужчина, и от нечего делать вновь уставился в книгу.       Сасори, тем временем, совсем выбился из сил и теперь проводил время в компании сигарет на скамейке у входа в штаб, подальше от охраны. Его страшно волновало, где мог быть Дейдара, хоть сейчас вид его и не выражал ничего, кроме вселенской усталости. Было очевидно, что здание мальчик не покидал, однако где он, Акасуна уже и предположить не мог. Кажется, он осмотрел все, что было можно, даже по несколько раз.       — А, вот ты где. Набегался? — Рядом подсел как обычно улыбчивый и довольный Мадара.       — Завались, — хрипло рыкнул Сасори, выпустив изо рта кольцо дыма.       — Ты точно сдохнешь через пару лет, — усмехнулся брюнет, глядя на привычно бледное, вечно усталое лицо Акасуны.       — Тогда у тебя появится возможность станцевать на моей могиле, — в свою очередь усмехнулся Сасори.       — Интересно узнать, почему ты считаешь, что я жду такой возможности?       Сасори пожал плечами.       — Все ждут. Почему ты должен быть исключением? Не стоит строить из себя хорошенького; не притворяйся хотя бы передо мной. Я-то прекрасно знаю, какой ты на самом деле. Не первый год ведь общаемся.       — Я никогда не притворяюсь, Акасуна, в отличие от тебя, — с явным недовольством в голосе ответил Мадара. — Это ведь ты у нас вечно прячешь положительные эмоции и бесишь всех вокруг своим показным хамством. Кстати говоря, многие за это на тебя жалуются. Не исключено, что и до Отца доходит.       — И что я должен теперь делать? Бегать и лебезить перед всеми?       — Я бы хотел это увидеть. Но все же, Акасуна, наши правила не позволяют так обращаться с другими. Ты бы хоть изредка их придерживался. Однажды тебя даже твоя безупречная служба не спасет. Уверен, Отец пока закрывает на твое поведение глаза, но однажды и он не сдержится. Тем более при нем сейчас Хато. Поумерь пыл.       — Я не хочу. Не вижу смысла общаться с ними по-другому. Да и не у одного меня рыльце в пушку. — Сасори хорошенько затянулся и выдохнул дым прямо в лицо морщащемуся Учихе. — А знаешь, это как идея об идеальном обществе, Мадара. Есть правила, которых нужно придерживаться, есть наказание за нарушение этих правил. Казалось бы, нужно просто исполнять. Это вроде и не тяжело, но не исполняются ведь правила - и мало того, что низами, но в первую очередь верхушкой. Каждый старается донести на другого за нарушение, хотя сам совершил вдвое больше. А верхушка накажет кого угодно, но себя не тронет. Надеюсь, ты понял мою прозрачную метафору?       — Ха-ха, — наигранно посмеялся Мадара. — Сейчас бы так рассуждать возле штаба, да еще и не шепотом. Молодец, рой себе могилу глубже.       Акасуна широко улыбнулся, слегка покачав головой.       — Да, ты прав, разошелся я что-то совсем. Так и головы недолго лишиться. — Он сделал очередную затяжку, после которой судорожно закашлялся. Мадара ехидно улыбнулся.       — Тебя самого уже не тошнит от сигарет?       — Тебе не все равно? Нам запрещено злоупотреблять алкоголем и наркотиками. Про сигареты в законах ничего не сказано, — прокашлявшись, произнес Сасори. — Кстати, скажи мне, не видел Дейдару?       Мадара на миг поднял глаза к небу, сделав задумчивое лицо.       — Это того симпотного блондинчика с такими длинными шикарными волосами, которого ты ищешь все утро?       — Да, — раздраженно ответил Сасори.       — Хм, — Мадара на мгновение вновь задумался. — Нет, не видел.       Но ответ брюнета не устроил Акасуну. Напротив, Сасори невольно напрягся и нахмурился. Он слишком хорошо знал Мадару, слишком хорошо знал, что означает то или иное его движение. И сейчас он точно знал, что тот не до конца честен с ним. В этом не было и сомнений.       — Врешь. Где он?       — Я не представляю, о чем ты говоришь.       Резким движением Сасори выкинул сигарету в сторону, поднялся с лавки и, вытащив пистолет из внутреннего кармана пиджака, приставил его ко лбу даже не вздрогнувшего Мадары. Едва слышный щелчок сообщил о том, что оружие снято с предохранителя, и теперь в любую секунду готово выстрелить.       — Мадара, клянусь, я прострелю тебе башку. Где он?       В ответ брюнет чуть опустил голову, поднял брови и пристально посмотрел Сасори в глаза. Спустя секунду он уверенно отвел ствол пистолета тыльной стороной ладони от своего лба.       — Докатились. Все мозги скурил. Спрячь, пока никто не увидел.       Сасори выжидающе смотрел на Учиху, не наставляя пистолет снова, но и не убирая его.       — Где Дейдара?       — Убери, Акасуна. — Лицо Мадары стало предельно серьезным. В глазах отразилась угроза. — Здесь везде глаза и уши.       — Тогда мне уже мало что поможет. — Сасори посмотрел на пистолет в своих руках, поставил его обратно на предохранитель и убрал в карман пиджака. Только после этого сел.       Мадара хотел было что-то сказать, но, лишь открыв рот, хлопнул ладонью по лицу и застыл в таком положении. Спустя пару секунд его тело стало сотрясаться от смеха.       — Вот за что я тебя люблю. — Он хлопнул по плечам поморщившегося Акасуну. — Ты не скучный как остальные, Сасори. Ты ведь на самом деле совсем не боишься смерти. Обожаю тебя.       — Хватит. — Акасуна отсел от Мадары подальше, чтобы у брюнета больше не было возможности касаться его. — Где Дейдара?       — Хм, Дейдара. — Мадара прекратил смеяться, но глаза его продолжали это делать. — Дейдара там, где ему не угрожает опасность наткнуться на… как он там выразился? Ах да, чокнутого педофила.       — Он прямо так и сказал?       — Да. Ты очень сильно напугал пацана. И мне страсть как хочется узнать, что ты с ним сделаешь, если найдешь.       — Я его на кол посажу, — с явной злобой в голосе прорычал Акасуна.       — Ну-у. — Мадара наигранно скривился. — Ребенка — и на кол? Разве он вампир?       — Еще какой. Всю кровь из меня выпил. Я все утро его ищу. Как будто у меня других дел нет. На меня уже косятся, как на больного.       — И все-таки?       — А тебе какой резон?       — Да просто мальчик смышленый оказался. Быстро сориентировался и сообразил, как лучше и безопаснее всего поступить с наибольшей выгодой для себя. Люблю таких.       — Да, он не дурак, — невольно улыбнулся Сасори. — Большая редкость для его возраста. Я, помню, поначалу подумал, что он олух редкостный.       — С твоим-то опытом, и так ошибиться? — Мадара самодовольно ухмыльнулся. — Я думаю, теперь тебе еще больше хочется заполучить его.       Сасори недоверчиво покосился на брюнета. Не спроста он держится этой темы, хотя спокойно мог бы перевести разговор в другое русло. А просто так Мадара ничего не делает — в этом Акасуна убедился при их первой встрече, а в последствии еще и неоднократно подтверждал свою теорию.       — Не темни. Чего ты хочешь? Зачем тебе выдавать его мне, если ты так ему симпатизируешь? Ты ничего не делаешь просто так.       — Почему ты стараешься извратить мой внутренний мир и выставить меня черствым циником? Может, я просто вижу, как тебе нужен этот мальчишка, и по дружбе хочу открыть его местоположение.       Сасори чуть не поперхнулся при вдохе.       — Как-как ты сказал? По дружбе?       — А мы что, не друзья?       — А разве да?       — Тогда по братской дружбе. Я ведь должен тебе помогать, как собрату.       — Не смеши. Это не ответ. И плевал ты на мои чувства с высокой колокольни. Колись, зачем тебе вся эта афера: сначала прятать Дейдару, а затем открывать мне его местоположение. Ты ведь не зря сюда пришел. Пришел и ждал, когда я спрошу про него, чтобы устроить спектакль.       — Какое хорошее слово — спектакль. — Мадара многозначительно посмотрел на Акасуну. — Всегда любил спектакли. А в организации так скучно в последнее время.       Пришло время Акасуны смеяться.       — Ну конечно! Как я точно попал. Это же совершенно в твоем духе. Ты отчасти похож на бабку, которая не может не досмотреть сериал до конца, если начала. Что, продолжения хочется? Показывай, где Дейдара. Я обеспечу тебе еще сезон.       — Другое дело. Такой Сасори хоть и редкость, но очень мне нравится! — Мадара громко хлопнул в ладоши. — Дейдара в моем крыле у тупика предпоследняя дверь справа. Только не доводи его лучше больше до такого состояния. Не то, что мне его жалко, просто, когда я его встретил, бедный мальчик от испуга даже плакал. А если ты снова понаоставляешь на нем засосов, и он опять прибежит ко мне в слезах, боюсь, я не сдержусь и… прикончу его. И не будет никакого продолжения, которое я так жажду увидеть. Уж прости, терпеть не могу, когда люди ноют. А у него еще и голос такой противный становится, когда он хныкать начинает.       — Да уж, он просто мастер реветь, — усмехнулся Сасори и, не став больше медлить, направился в указанном брюнетом направлении.       Мадара в свою очередь тоже поднялся с лавки и, лениво потянувшись, пошел в штаб вслед за Акасуной, у дверей однако же свернув в совершенно другую сторону. Сасори тем временем уверенно шел в том направлении, которое ему указал брюнет. По пути он обдумывал свои действия, обдумывал слова, которые скажет Дейдаре при встрече. Ведь он прекрасно понимал, что теперь, после того что тот перенес еще ранним утром, наладить контакт будет особенно сложно.       Но все эти приготовления в итоге оказались ненужными. Когда Акасуна вошел в комнату, Дейдара спокойно спал на кровати в нескольких метрах от него, прижимая одной рукой к животу слегка потрепанную, но довольно большую книжку. Увидев перед собой эту довольно милую картину, у Сасори возникло сильное желание громко рявкнуть, чтобы блондин как ошпаренный подскочил с кровати и даже, по возможности, начал заикаться, но внезапно это желание перекрыла идея получше.       Как можно тише прикрыв за собой дверь, Акасуна неслышно подошел к мальчику практически вплотную и, чуть наклонившись над умиротворенным личиком, провел ладонью по светлым волосам, завязанным в тугой хвост, краем глаза заметив на шее засос, который поставил сегодняшним утром. Слегка улыбнувшись, мужчина нагнулся над ним и обвел покрасневший кусочек кожи языком.       — Идеальная кожа, — тихо прошептал он, сделав несколько поцелуев в то же место. Дейдара чуть слышно застонал во сне и наклонил голову набок, открывая взору Сасори объект его вожделения, словно стараясь нарочно раздразнить его. И Акасуна не смог устоять, не смог даже попробовать воспротивиться. Он аккуратно убрал несколько длинных волосков, преграждающих доступ к тонкой шее мальчишки, и опустился на нее, принимаясь осторожно целовать и посасывать, будто пробуя на вкус.       Сложно передать, как Сасори боялся, что в любой миг Дейдара может очнуться ото сна. Ведь тогда отношения между ними, которые пока еще можно хоть как-то наладить, окончательно и бесповоротно станут отношениями маньяка и жертвы, по крайней мере в глазах мальчика. Но даже понимая это, мужчина все равно не мог остановиться. Ведь сейчас, в эту самую минуту он хотел его. У него так давно не было секса, что терпеть было просто невозможно. Его губы опускались все ниже и останавливались лишь там, где действия ограничивала застегнутая рубашка, а постанывания мальца во сне, о которых тот даже потом и не вспомнит, лишь добавляли Сасори жару. Он знал, что должен остановиться, знал, что мальчик и так напуган такими приставаниями, но сделать ничего не мог. Он не мог взять себя в руки и оторваться от него. Ему хотелось, чтобы тот ответил, сам, без принуждения, дал доступ к своему телу. Он не хотел насилия. Не хотел окончательно давить детскую психику.       — Черт возьми, нельзя!       Сасори все же сумел оторваться и отойти от Дейдары подальше, чуть ли не к самой двери. В штанах стало ужасно тесно, дыхание участилось, пот катился градом со лба и висков, а блондин даже не шелохнулся. Он лишь поднял свободную руку и провел по собственной шее кончиками пальцев, словно все же желая раздразнить и так еле сдерживающего себя Акасуну. Сасори до боли сжал руки в кулаки. Кто бы знал, как сильно ему хотелось сейчас вновь дотронуться до этой шеи губами, провести языком ниже, а закончить все сексом. Сделать это хоть один раз, а потом уже думать, как убедить мальчишку не бояться его.       Акасуна сильно потряс головой и попытался расслабиться, чтобы остановить вновь нарастающее возбуждение. Кинув на Дейдару предостерегающий взгляд и убедившись, что тот все еще спит, Сасори подошел к открытому окну, достал из пачки сигарету и закурил. С первой же затяжкой ему стало намного лучше. Мысли собрались в кучу и теперь помогали хозяину понять, какую бы он сделал ошибку не останови себя вовремя. К тому времени, когда от сигареты оставался короткий бычок, возбуждение спало окончательно. Сделав последнюю затяжку, Сасори выкинул его в окно и неслышно подошел к кровати. Только теперь он обнаружил одну особенность, которую не заметил ранее. На штанах у Дейдары, в месте паха красовалось небольшое пятно от семяизвержения. Сасори весьма повеселил этот факт, отчасти потому, что он был виновником сего происшествия — тот, кому Дейдара так яростно сопротивлялся все это время. Также Сасори отметил, что этот казус может сыграть ему на руку, чтобы разрядить накаленную между ним и Дейдарой атмосферу.       — Эй, просыпайся. — Он протянул руку и сильно потряс мальчика за плечо, так сильно, что даже кровать затряслась. — Дейдара, вставай.       Пробормотав что-то себе под нос, блондин поначалу попытался избавиться от источника нарушения его сна, но потом все же нехотя открыл один глаз и тут же подскочил на месте, увидев, кто перед ним стоит. Книга, до сего момента мирно покоившаяся на животе, упала на пол с гулким стуком. Дыхание мальчишки стало рваным, все внутренние органы пробрал чудовищный холод, заставивший Дейдару неосознанно вжаться в спинку кровати и заслониться от мужчины руками.       — Отойдите от меня! Не прикасайтесь!       — Да я даже и не думал, — насмешливо произнес Сасори. — А вот ты, стесняюсь спросить, о чем думал во сне? Неужто наша утренняя встреча снилась?       Акасуна указал пальцем на пятно. Невольно проследив за его взглядом, Дейдара застыл от шока. Оказаться в таком положении перед этим человеком ему хотелось меньше всего. Блондин даже не знал, что сказать. Его рот слегка приоткрылся, а глаза невольно забегали по комнате, стараясь не встречаться с насмешливым взглядом мужчины. Уши Дейдары густо покраснели, а затем постепенно от стыда начало краснеть и лицо.       — Черт, ну почему именно сейчас? — досадно прошептал он.       — Расскажи о своем сне. Мне очень интересно, от каких картин ты кончаешь. — Сасори осторожно присел на край кровати, подальше от мальчика, стараясь лишний раз не смотреть на его штаны, чтобы самому не возбудиться.       Уже полностью покрасневший блондин резко поднялся с кровати и подошел к окну.       — Что, снова прыгать собрался? — с усмешкой спросил мужчина. Но Дейдара молчал. Он вытащил из штанов нижнюю часть рубашки и полностью скрыл пятно. Его взгляд был направлен вдаль, в открытое окно. Он опасался поворачиваться и смотреть в глаза Сасори. Все его существо наполнял стыд. И он был зол. Зол на самого себя, на Акасуну, на весь мир.       — Мерзость какая. «От каких картин ты кончаешь». Фу! Омерзительное совращение. Тошнит просто.       Подобные слова дико взбесили Сасори. Ему стоило большого труда удержать себя в руках и не сорваться.       — Ах тебе слова мои не нравятся, невинный ангелочек, кончающий в штанишки?       Сасори просто горел негодованием. Он еле сдерживался от того, чтобы подойти, взять Дейдару за шею и выкинуть в окно, чтобы тот разбил себе голову о землю. В любой другой ситуации при такой дерзости Акасуна бы уже не останавливал себя, но это был особый случай. Приходилось собирать в кучу всю свою волю, чтобы не получилось того, что произошло несколько недель назад.       — Издевайтесь-издевайтесь, — с укором продолжил Дейдара. — Вам ведь большего и не надо. Поиздеваться, подчинить своей воле, использовать и выкинуть. Очень простая цепочка действий, которой придерживается большинство садистов.       Сасори невольно оскалился.       — А если я не такой?       — Такой, — резко оборвал его Дейдара. — Я хоть недолго Вас знаю, но у меня есть все основания делать такие выводы.       — А тебе не кажется, что если бы я был таким, как ты говоришь, я бы сейчас не болтал с тобой, теряя время, а насиловал вот на этой самой кровати и получал удовольствие?       Сасори думал, что теперь-то точно загнал блондина в тупик, но тот лишь только хмыкнул, будто Акасуна задал по истинне дурацкий вопрос.       — Все очень просто объясняется. Обычное подчинение для тех, кто привык добиваться всего этим способом, уже является скучным и обыденным делом. Для таких людей гораздо интереснее наблюдать за реакцией и гонениями своей жертвы, ставя ее в различного рода критические ситуации. А потом, вдоволь наигравшись, они загоняют жертву в наиболее будоражащее их кровь положение, после чего с невыносимым наслаждением делают с ней все то, что планировали сделать изначально. Вот и все.       — Кто-то очень любит читать книжки по психологии и после этого думать, что умнее всех на свете. Будь другом, малыш, закрой свой рот и не выводи меня из себя, договорились?       В ответ Дейдара недовольно фыркнул. Эти слова только сильнее распалили в нем злость.       — Никогда не встречал таких ужасных, злых и черствых людей. Даже не знал об их существовании. Как только земля таких носит? Мало того, что садист, так еще и над несовершеннолетними изгаляетесь. Что стало с моим братом? Вы выпили все его соки, изнасиловали самым жестоким образом и, поняв, что не сможете выжать из него большего, выкинули, как ненужную тряпку? А потом решили, что будет забавно найти родственника еще моложе, чтобы спроецировать секс с его более молодой копией?       Дейдара понимал, что сам сейчас провоцирует мужчину. И не просто мужчину, а якудза. Но заставить себя замолчать он тоже не мог. Внутри него все негодовало от одной мысли, что он сейчас находится во власти такого аморального человека и ничего не может с этим сделать. Мозг лихорадочно умолял его остановиться, но слова желчи сами вырывались наружу, стараясь побольнее задеть Акасуну. И это удалось. Сасори все же потерял свое обычное самообладание вкупе с шатким терпением и, злобно оскалившись, подошел к Дейдаре, грубо схватив его за руку и резко развернув мальчика к себе. Глядя прямо в глаза, забыв от злости о привычном отвращении, он неосознанно сжал руку настолько сильно, что хрустнули кости, а сам Дейдара громко вскрикнул.       — Как же ты мне надоел. Отребье, у которого нет ни отца, ни матери, никому ненужная дворняжка — выделывается так, будто породистая овчарка. Тебя продали как животное на рынке! Тебя никто не будет искать, даже если я тебя на части искромсаю! Ты никто, слышишь?! Тебя звать никак! Ты моя игрушка! Ты моя собственность! А я твой хозяин! Так что заткнись, вещь, и подобно остальным вещам придерживайся основного правила: молчи!       Он резким движением дернул руку мальчишки на себя и направился к выходу, таща блондина за собой. Дейдара даже не пикнул. К горлу подкатил ком, а в глазах застыли слезы. Сасори задел самое больное. И что важно, он действительно заставил ощутить себя никем, заставил ощутить себя его вещью.       В одно мгновенье ноги Дейдары подкосились, и он проехал пару метров по полу, тащимый за руку Акасуной, который не сразу сообразил, что произошло. Когда он оглянулся, все также продолжая держать блондина за безвольную руку, то увидел, что Дейдара плачет. И с каждым мгновеньем плач усиливался, добавлялся звук, неприятно режущий уши.       Сасори спокойно смотрел на него и ничего не говорил. Он не злорадствовал внутри, да и вообще уже не был зол. Молча поднял он Дейдару на ноги и отвел обратно, став ждать, когда у того закончится истерика. Наткнуться на кого-то из клана с плачущим мальчишкой, ведомым за руку, не казалось ему привлекательным.       Пока Дейдара плакал, Сасори курил. Слышать рыдания ребенка было невыносимо, но уйти Акасуна тоже не мог. Ему приходилось глубоко дышать, чаще делать затяжки и проклинать тот день, когда Дейдара появился в штабе. Он ему совсем не сочувствовал, не питал неприязни после всех произнесенных слов. Относился к нему никак. А точнее сказать, действительно как к вещи.       — Да, такова жизнь, Дейдара, — безэмоционально произнес Сасори. — Такова твоя судьба. И ты в конце концов все равно станешь предметом удовлетворения моих потребностей.       Сквозь всхлипы и рваные вздохи послышалось неуверенное «нет».       — Да, Дейдара, да. Так что тебе лучше дружить со мной. Не самая худшая участь, я тебе скажу. Пошли, хватит сопли пускать.       — Оставьте меня в покое. Я не виноват, что рожден с ним от одной матери.       На мгновенье — Сасори сам не понял, как это произошло — ему стало жалко мальчика. Всего мгновенье, но это было так неожиданно и непривычно, что Акасуна испугался. Он давно не чувствовал жалости, сострадания — он полагал, что чувства эти атрофировались, как и было положено хорошему якудза высших рангов, а он явно был больше, чем хороший. На Сасори напала растерянность. Он боялся, что это повторится, а потому подошел к почти уже успокоившемуся мальчику, безмолвно взял его за руку, стараясь совсем не смотреть на него, и пошел в необходимом ему направлении.       Дейдара молчал. Он покорно, опустив голову, шел следом, стараясь поспевать за быстрым шагом Акасуны. Он уже успел смириться с позицией вещи и понять, что вряд ли что-то поменяется от того, что будет умолять, плакать или огрызаться. Этого человека ничего не проймет. Так он думал.       Сасори же буквально летел по коридору, ни разу не оглянувшись на мальчика. Ему не терпелось запереть Дейдару и забыть об этом моменте, забыть о проявленной на миг слабости. Ему хотелось пойти в тренировочный зал и продолжить оттачивать навыки владения катаной, чтобы выпустить все эмоции, которые могли в нем остаться. А потом уйти в какой-нибудь укромный уголок и закурить.       Но не суждено было этому плану сбыться. Заворачивая за очередной угол, Сасори внезапно увидел недалеко от них с Дейдарой двух людей, стоящих у стены и бурно что-то обсуждавших. Акасуна резко остановился, отчего мальчик чуть не врезался в его спину. Сасори чуть прищурился, стараясь разглядеть лица мужчин, а затем полностью заслонил Дейдару собой.       — Назад иди, — тихо шепнул ему Акасуна, сделав небольшой шажок назад, чтобы не наступить Дейдаре на ногу. Но блондин, внутри которого все еще теплился маленький огонечек злости и обиды, не вышедший наружу со слезами, неосознанно решил сделать все наоборот. Прежде чем Дейдара успел подумать, что после всего произошедшего лучше делать все, что говорит Акасуна, он уже вышел из-за его спины. Тут-то их и заметили. Заметил беловолосый мужчина, который теперь махал Акасуне рукой, будто старому другу.       — Акасуна! Привет! Иди сюда! И приятеля своего не прячь!       Обернувшись, Сасори со злостью посмотрел на Дейдару, все также выглядывающего у него из-за спины, взял его за локоть и быстрым шагом направился к мужчинам.       — Что надо? — грубо спросил он, остановившись в полуметре от позвавшего их мужчины.       На такую грубость альбинос ответил хитрой ухмылкой и смерил Акасуну с ног до головы оценивающим взглядом.       — Говорят, ты сегодня сам не свой. Бегаешь везде, что-то ищешь.       — Врут, — резко оборвал его Сасори. — Мне пора.       Он сделал шаг вперед, собираясь пройти мимо мужчины, однако тот предусмотрительно преградил ему путь, выставив в сторону руку и облокотившись ею о стену. Его взгляд скользнул к Дейдаре, а на губах появилась улыбка.       — А ты не познакомишь меня со своим другом?       Под уверенным взглядом мужчины блондин неосознанно съежился и отступил за спину Сасори, полностью скрывшись за ней от чужих глаз. Ему не нравился этот тип. Ему здесь вообще никто не нравился. И на данный момент разум подсказывал ему что, как бы это глупо не звучало, доверять здесь можно только Акасуне. Все потому, что разумом мальчик прекрасно понимал, что Сасори он нужен живым и здоровым. И пусть Дейдара относился к этому человеку, как к маньяку, он все же очень хотел жить. В данной ситуации особого выбора у него не было. Вряд ли эти якудза загорятся желанием помочь ему.       — Не познакомлю, дай пройти.       Акасуна завел руку за спину и взял Дейдару за локоть, словно опасаясь, что того могут отнять.       — Не дам, пока не познакомишь меня с этим милым мальчиком.       — Кончай уже, Хидан. Пропусти их, — устало произнес третий мужчина, до этого не вмешивающийся в разговор.       — Если я еще не совсем потерял память, мы все с вами равны, так что ни ты, Какузу, ни он не имеете права мне приказывать. — Хидан чуть наклонился в сторону, чтобы видеть хоть часть лица Дейдары. — Мальчик, как тебя зовут?       — Отвали, Хидан, — угрожающе прорычал Сасори.       — Ты что, немой? — не обращая на Акасуну внимания, продолжил тот.       — Хидан.       Блондин громко сглотнул и, убрав руку Сасори со своей, сделал неуверенный шажок в сторону.       — Я Дейдара, — тихо произнес он, под конец невольно опустив голову.       Хидан удовлетворенно улыбнулся. Сасори же одарил мальчика злым взглядом. Только тот этого не увидел. Он смотрел в пол, не зная, поступил он глупо или же правильно. Но что-то внутри подсказывало, что выбрал он не самое лучшее решение.       — А ты громче сказать можешь? — шире улыбнулся Хидан. Стало видно его десны.       — Ты пожалеешь, — еще злее прорычал Акасуна, сверля недоброжелателя яростным взором. Кто бы знал, как тяжело ему было сдерживать свою агрессию. Он чувствовал, что осталось немного и он не сможет себя контролировать.       Блондин снова громко сглотнул и, собрав всю свою смелость в кулак, полностью вышел из-за спины Акасуны. Внезапно пришла четкая уверенность, что, как бы не повернулась ситуация, Сасори заступится за него, ведь он ему нужен. И от осознания своего преимущества в Дейдаре взыграло высокомерие.       — Я Дейдара! — громко сказал он. — Запомните, пожалуйста, и больше не спрашивайте!       Хидан недобро усмехнулся и, сунув руку в карман брюк, вытащил оттуда черный пистолет, приставив его вплотную ко лбу никак не ожидавшего такого поворота мальчишки.       — Хорошо, Дейдара, теперь ответь мне еще на один вопрос: ты боишься смерти?       Ощутив соприкосновение холодного железа со своей кожей, блондин невольно остолбенел, ощущая, что вот-вот свалится в обморок. По вмиг вспотевшему телу мальчика прошла крупная дрожь, зрачки расширились, а на лбу появилась испарина. Все это прекрасно видел Сасори, для которого поведение Хидана уже полностью вышло за рамки дозволенного. И у Акасуны сорвало крышу.       — Ублюдок!       В полном помутнении рассудка Сасори быстрым движением выбил пистолет из рук Хидана и со всей дури ударил того в лицо. В миг соприкосновения кулака с лицом к Сасори внезапно вернулось сознание. Он понял, что сделал, и что наломал бы еще больше дров, продолжив избивать соклановца, если бы разум не вернулся к нему сию же секунду. Но Акасуна не растерялся даже в такой ситуации. Он тут же, не теряя времени, закрыл своим телом Дейдару. Сейчас он кожей чувствовал как мальчику страшно по тому, насколько сильно тот вжимался в его спину. Оглянувшись на блондина и убедившись, что с ним все более-менее в порядке, Сасори вновь повернулся к Хидану. Тот стоял у стены, упираясь о нее одной рукой, а другой держась за побагровевшее место удара. Альбинос поднял полный ненависти взгляд на Акасуну. В его глазах отразился безумный блеск.       — А я ведь просто спросил, боится ли этот малый смерти. Нехорошо.       — Отойди, — предупреждающе произнес Сасори. Дейдара сразу понял, что фраза адресована ему. Кое-как взяв себя в руки, он сделал несколько шагов назад, внутренне невольно сильно беспокоясь за Акасуну. В воздухе повисло напряжение. Хидан достал катану. Однако его в ту же секунду остановил Какузу, строго приказав альбиносу убрать оружие. На Сасори он смотрел с укором и отвращением.       — У тебя будут проблемы, — холодно произнес Какузу. — Ты наверное забыл, но согласно нашему кодексу нельзя причинять вред членам своей семьи. Перечитай его на досуге, Акасуна. Пошли, Хидан. Его и так ждет наказание.       — Нет, не пойдем мы никуда, — злобно и безумно произнес Хидан, покручивая катану в руках.       — Вали, ты добился своего, — с такой же злобой в голосе прошипел Сасори.       — Тронешь его хоть пальцем, и у тебя тоже будут проблемы. Будь умнее. — Какузу развернулся в обратную сторону и направился прочь от присутствующих, напоследок все же кинув предостерегающий взгляд на Хидана. Как ни странно, это подействовало. Альбинос значительно поумерил пыл, раздраженно фыркнул и посмотрел на Акасуну.       — Жди пригласительный от лидера, — с не предвещающей ничего хорошего улыбкой произнес он, а затем перевел такой же взгляд на мальчика. — Еще увидимся, Дейдара.       Показав на прощание Акасуне средний палец, Хидан развернулся и направился следом за Какузу. Дейдара ожидал, что Сасори сейчас кинется вслед, чтобы проучить Хидана за такое неуважение, однако Акасуна лишь устало выдохнул и, закрыв лицо рукой, оперся спиной о стену.       — Отлично. Великолепно. Просто блеск. Теперь огребу по полной. Мало мне проблем было.       Блондин в это время смотрел на мужчину и чувствовал себя виноватым перед ним. В его голове отчетливо звучали слова Какузу о том, что теперь Сасори сильно достанется за рукоприкладство. Теперь он совсем не чувствовал ненависти к Акасуне или обиды. Осталась только благодарность. Дейдара громко сглотнул и неуверенно подошел ближе к Сасори.       — Сасори-сан.       Мужчина убрал руку с лица и посмотрел вымученным взглядом на Дейдару, которому стало еще более стыдно за то, что он, по его мнению, буквально подставил Акасуну.       — Чего тебе? — грубо спросил он.       Дейдара снова шумно сглотнул и отвел взгляд.       — Спасибо.       Мужчина усмехнулся, глядя на этого робкого, виновато глядящего в пол мальчика, что не боялся открыто грубить ему каких-то полчаса назад, называя садистом. И опять что-то внутри него встрепенулось, но сейчас он был слишком замучен, чтобы пробовать противиться.       — Спасибо, — насмешливо повторил Сасори, устало выдохнул и оторвал спину от стены. — Ты сам-то как? Отпустило?       — Почти. — Дейдара невольно поежился, вспомнив ощущение прикосновения ко лбу дула пистолета. Рядом с Акасуной ему стало как-то неожиданно комфортно. — Что за люди только здесь обитают? Дикари какие-то.       Сасори недовольно хмыкнул.       — Зато теперь ты знаешь, что с незнакомыми нельзя разговаривать. Если в раннем детстве тебя этому не научили, то будешь учиться сейчас и на собственных ошибках. Такова жизнь.       Он глянул на свои наручные часы, скрывающиеся под плотным рукавом пиджака, и нахмурился.       — Идем, нечего прохлаждаться. Тем более меня скоро вызовут. Нехорошо заставлять людей искать меня и тратить драгоценное время Отца.       Акасуна развернулся и пошел в направлении, в котором не так давно шли Какузу и Хидан. Блондин, не мешкая, двинулся за ним, опасаясь встретить еще кого-нибудь из этой шайки и попасть в более крупные приключения. Он старался держаться поближе к Сасори, с удивлением про себя отмечая, что не испытывает больше того панического страха рядом с ним и сильного отвращения, как в начале. Дейдара сам удивлялся столь серьезной перемене. Теперь он даже в какой-то степени уважал Акасуну и был действительно искренне благодарен за то, что тот подставился под удар ради него.       — Заходи.       Сасори открыл дверь и чуть отошел в сторону, давая Дейдаре место для прохода. Мальчик быстро шмыгнул в комнату и остановился у стены. Мужчина зашел следом и сразу направился к кровати, стоящей в противоположном конце комнаты. Плюхнувшись на нее, он положил руки за голову и закрыл глаза. Дейдара же стоял в уголке и неуверенно топтался на одном месте.       — Сасори-сан, что с Вами будет? — робко спросил он.       — Фалангу отсекут.       — Как? — глаза Дейдары стали непомерно круглыми.       — Вот так, — спокойно ответил Акасуна. — Таково наказание.       — Но ведь он первый начал!       — Какая разница, ударил-то я. Сейчас еще и растрепят всем про мою лажу.       Сасори вздохнул и замолчал. Дейдара тоже молчал. Тишина длилась ровно до того момента, пока дверь в комнату резко не распахнулась и со всей силы не ударилась о стену, едва не превратив в мокрое место еле успевшего отскочить в сторону Дейдару.       — Акасуна! — На пороге показался взмыленный, тяжело дышащий Мадара. Выражение его лица походило на что-то среднее между агрессией и дикой обидой. — Ты все-таки доигрался! Я же говорил тебе!..       — Тише, успокойся, — уныло произнес Сасори, даже не удосужившись приоткрыть глаза. — Ты уже знаешь?       — Да как про такое не узнать? Ты рехнулся просто! Такое лидер с рук не спустит!       — Думаешь, я этого не знаю? И вообще, чего ты-то истеришь? Как будто тебя сейчас на эшафот поведут.       Но Мадара не разделял титанического спокойствия Акасуны. Он был на таком взводе, что даже не заметил Дейдару, все еще пытающегося перевести дух от второй неудавшейся на сегодня попытки его убийства. Мальчик смотрел на бесспокойно слоняющегося взад-вперед брюнета и думал, что если все пойдет так и дальше, то его прихлопнут уже через денька два-три, не позже.       — Я прекрасно знаю, что ты вспыльчивый дурак! — Мадара крепко сжал зубы и с силой ударил кулаком по стене. — Но мозги же должны работать хоть немного! Как ты мог повестись на проделки этого психопата?! Ты же эту кухню знаешь с малых лет! Как?!       — Это я виноват, — наконец решился вступить в диалог Дейдара.       Неожидавший услышать еще кого-то, Мадара резко обернулся, но увидев блондина, заметно успокоился. А уж фраза, прозвучавшая из уст Дейдары, так вообще многократно подняла его настроение.       — Ну-ка поподробней, пожалуйста, — с улыбкой произнес он, чуть присев, чтобы оказаться с лицом мальчика на одном уровне.       — Сасори-сан защитил меня и поэтому ударил того мужчину. Он… он спас меня.       От Акасуны послышалось тихое и недовольное цоканье.       — Глупости. Пистолет даже не был заряжен.       Дейдара удивленно моргнул.       — Но тогда зачем? Зачем Вы сделали такое?       Сасори чуть прищурился и, хмыкнув в своей привычной манере, отвернулся от присутствующих. Не скажет же он, что это было помутнение рассудка. Когда он увидел, как Дейдара трясется от прикосновения к его лбу пушки, как его глаза наполняются ужасом, а дыхание с невероятной скоростью учащается, животные инстинкты вырвались наружу, рука сама поднялась и со всей силы врезала Хидану по морде. Кто знает, что было бы дальше, если бы пелена вовремя не спала.       — Просто мне не нравится, когда к чему-то моему прикасаются, только и всего.       Блондин внезапно оторопел, вспомнив тираду Акасуны насчет того, кем, а точнее чем он является. Обида практически подступила к горлу, но очень вовремя в разговор вмешался Мадара, сам того не осознавая приковав все внимание к себе.       — Ты ударил соклановца только потому, что к мальчику прикоснулись? Ты ведь впервые так рискуешь не по приказу. Что, Акасуна, в телохранители подался? Или же здесь, о боже мой, кое-что иное?       — Заткнись. — Сасори повернулся на другой бок, лицом к Мадаре и яростно сверкнул глазами. — Вышел вон отсюда.       — Ты бы хоть выражения изредка менял. А то все «заткнись» да «вон». — Было прекрасно видно, что Мадара значительно повесел, в отличие от Акасуны.       — Умолкни и выйди. Я хочу вздремнуть.       — Вздремнуть? — Мадара еле удержал себя в руках, чтобы хорошенько не ругнуться. — С минуты на минуту лидер вызовет тебя к себе! А ты говоришь, вздремнуть!       — Мадара, уйди. Уйди к черту. Я сейчас и тебя ударю.       — Тебя что, вообще не волнует, что тебя сейчас накажут?       На этом терпение Сасори окончательно свелось к нулю. Он резким движением вытащил из-под головы подушку и со всей силы швырнул ее в брюнета. Подушка попала прямо в лицо не успевшему среагировать мужчине, заставив того чуть не вскрикнуть от неожиданности.       — От-ва-ли, — по слогам произнес Акасуна.       — Ладно, только имей в виду, я на твоей стороне, несмотря вот на такое обращение.       — Вали уже. Заколебал.       Мадара наигранно недовольно цокнул и покинул комнату, напоследок загадочно улыбнувшись Дейдаре. С его уходом в комнате образовалась полнейшая тишина. Сасори вновь отвернулся, и теперь было непонятно, действительно ли он задремал или же просто лежит и думает о своем. Дейдара тем временем стоял в углу и не знал, что ему делать: подойти к Акасуне, заговорить или же остаться на месте и молчать. Он запутался в себе. С одной стороны этот человек был ему противен, потому что пытался изнасиловать и был с ним предельно груб, а с другой он вступился за него, подвергнув себя наказанию. И теперь Дейдара вроде и держал зло на него, но в то же время был бесконечно благодарен. Ведь он до сих пор помнил это чувство страха, пробирающее тело до самых костей, когда ко лбу приставлено дуло пистолета.       — Сасори-сан, — тихо и неуверенно произнес он.       Ответом ему была тишина. Дейдара было решил, что Акасуна действительно спит, но все же осмелился предпринять еще одну попытку.       — Сасори-сан, Вы спите?       — Нет. Ты что-то хотел?       Неожиданный ответ Сасори ввел Дейдару в легкое замешательство, однако он быстро взял себя в руки продолжил диалог:       — Нет, я просто… благодарен.       — Ты уже благодарил меня.       На это мальчик не нашелся, что ответить. По правде говоря, он не ожидал, что Сасори будет настолько холодно с ним разговаривать.       — Мне оставить Вас?       От Акасуны послышался тихий смешок.       — И куда ты пойдешь? Ты помнишь, где твоя комната?       — Нет, но…       Внезапно Дейдару прервал громкий стук в дверь, невольно заставивший его вздрогнуть. Акасуна же сразу, хоть и с большой неохотой поднялся с кровати и хорошенько тряхнул головой, после чего провел пару раз по своим волосам, приводя их в надлежащее состояние.       — Пришли. Уйди куда-нибудь в угол, чтобы тебя не видели.       Дейдара беспрекословно подчинился и отошел к стене подле двери, где он стоял до прихода Мадары — самое неприметное место во всей комнате, — и мысленно надеялся что стучащий не распахнет дверь со всей дури. Иначе, как минимум, ему сломают нос.       — Войдите, — хладнокровно произнес Акасуна.       На счастье блондина дверь лишь слегка приоткрылась и туда робко заглянул довольно молодой темноволосый юноша, который заметно съежился, увидев перед собой Сасори.       — Акасуна-сан, Вас вызывает к себе Отец. Срочно.       — Спасибо, я скоро буду.       Дверь тут же поспешно закрылась и за ней послышались быстрые удаляющиеся шаги. Сасори поднял руки и лениво потянулся.       — Еще и новичка прислали. Что ж за день сегодня такой? — Он не спеша подошел к двери и кинул взгляд на мальчика, смотрящегося на него с явным беспокойством. — Ну, пожелай, что ли, мне удачи. Она мне пригодится.       — Удачи, — тихо произнес Дейдара. Его голос слегка дрогнул, что заставило Сасори еле заметно улыбнуться.       — Запирать не буду. Не уходи никуда. Я скоро вернусь.