Замена

      Сасори уже десять минут стоял у кабинета лидера, ожидая, когда тот освободится и вызовет его к себе. Впервые ему было так неспокойно. Первый промах за долгие годы безупречной службы — сейчас Акасуна так упрекал себя за несдержанность. Как ни старался он показать, что ему все равно, но все же служение организации было для него всем: за счет доходов, получаемых им как партнером с различных компаний, при этом практически не шевеля и пальцем, он жил и мог позволить себе все, что душе угодно. Единственным условием было верно и преданно служить группировке, сохраняя ее лицо и исполняя все законы. И он без труда справлялся с этой задачей. Если он и позволял себе что-то косвенно противоречащее кодексу, то никогда не переходил границ дозволенного. Его прямо ни в чем не могли упрекнуть. До сегодняшнего дня.       Дверь в кабинет лидера сторожили два якудза первого ранга, находившиеся в организации довольно давно. Они не по наслышке знали об Акасуне и теперь, явно находясь в курсе дела, довольно часто поглядывали на Сасори, а затем недвусмысленно переглядывались между собой. Они думали, он не замечает этого, но Сасори прекрасно видел все и ловил любую мелочь. Эти обмены взглядами страшно бесили его и в первую очередь били по гордости. Однако сделать он ничего не мог.       За дверью слышно было очень напряженную беседу. Слова было разобрать сложно, но по отдельным наиболее четким фразам Сасори понял, что речь ведется о нем. И уже это совсем не понравилось Акасуне. Наказание за промах в службе или же неподчинение было стандартным для всех — отрезание фаланги, в данном случае мизинца - и предъявление оной лидеру. То, что сейчас эта тема на повышенных тонах обсуждалась, совсем не радовало Сасори.       — Сомура, Рэй, впустите Акасуну! — вдруг послышалось с обратной стороны двери. Голос был старшего советника, и он был очень довольным, хотя ему всячески старались придать окраску недовольства. Сасори поморщился. Он, конечно, уже давно понял, что в кабинете с лидером за его душу спор ведет старший советник, но так хотел ошибиться. Меньше всего он желал, чтобы рядом с лидером в такой момент была эта змея, в принципе не переносившая его, Акасуну, на дух. Они с Сасори с самой первой встречи отчего-то испытали друг к другу взаимную неприязнь. А уж когда Хато стал советником, Сасори вообще лишний раз старался не совать нос в кабинет лидера. Но сегодня ему явно не везло. Даже медлить было нельзя, чтобы еще больше не усугубить свое положение.       Стараясь сохранять обычное спокойствие на лице и самообладание внутри, Акасуна вошел в кабинет. Как только дверь закрылась, встал на одно колено, почтенно склонив голову. Поднялся Сасори лишь когда позволил лидер. Встав на ноги, Акасуна тут же столкнулся взглядом с советником. Холодные темно-зеленые глаза, все же уступавшие в этом плане глазам Акасуны, недобро сверлили его. Коротко подстриженные каштановые волосы находились в легком беспорядке. Ничем не примечательный строгий костюм черного цвета лишь больше подчеркивал нездоровую бледность кожи мужчины. И на фоне всего этого особенно ярко выделялся большой уродливый шрам, пересекающий левую часть лица Хато, берущий свое начало почти от самого уголка левого глаза и заканчивающийся у левой ноздри. Таков был советник лидера одной из грозных группировок Японии — Пейна.       Ответив легким прищуром на прожигающий взгляд советника, Акасуна быстро перевел глаза на лидера, сидевшего за массивным белого цвета столом, и с титаническим спокойствием произнес:       — Вызывали?       — Вызывал, Сасори, вызывал, — с большой долей укора в голосе ответил Пейн. — Полагаю, тебе ясно, почему ты здесь находишься?       Вопрос был риторическим, и Акасуна без промедления кивнул.       — Я ударил Хидана. Простите, Отец.       — При всем желании такое я не могу я тебе простить, Сасори. Никому подобного не прощают. Подобные поступки разлагают дисциплину в клане. А дисциплина — это основа нашего дела. Что написано в кодексе?       — Запрещено поднимать руку на своего брата за исключением тренировки, — не запнувшись ни на мгновенье, отчеканил Сасори.       — Вот именно! — Пейн в ярости ударил по столу, заставив Сасори вздрогнуть. — Не должны! Поднимать! Руку! — каждое слово лидера сопровождалось сильными ударами по столу.       — Вы должны подавать пример младшим! Ты должен подавать пример своим поведением! А вместо этого что они видят? Неподчинение кодексу?! Неподчинение мне?!       Сасори не поднимал глаз, демонстрируя покорность, но внутри него невольно проскочила насмешка над словами лидера. Пейн сам забылся и поставил себя выше кодекса, не заметив этого. Это было забавно, хотя речь лидера отнюдь не располагала к смеху.       — Столько лет, Сасори, столько лет ты радовал меня. Ты представляешь, в каком шоке я был, когда мне сказали, что ТЫ ударил соклановца? Я даже переспросил, уточнил, ничего ли не перепутали. Почему, Сасори? Я хочу знать причину.       На этот вопрос у Сасори был уже заранее заготовлен ответ. Естественно, говорить, что Хидан угрожал пистолетом его будущему любовнику, он не собирался — это было бы верхом идиотизма. Вариантов было очень немного, и, обдумав все по нескольку раз, Сасори решил остановиться на наиболее выгодном в данном положении решении проблем. Это решение, правда, не нравилось ему больше остальных, но деваться было некуда. Надо было вытаскивать себя из зыбких песков, которые нещадно засасывали его.       — Хидан угрожал оружием моему протеже, — без капли сомнения произнес Сасори. — На моих глазах приставил заряженный пистолет к его лбу. Поначалу я доступно пытался объяснить ему, что не стоит этого делать. Но он проигнорировал мои слова, собирался спустить крючок, а я очень не хотел лишиться юного дарования. Это вышло случайно, Отец. Я защищал своего ученика от возможной смерти.       На этот раз брови лидера поползли вверх, а на лице возникло удивление. Именно этого и ожидал Сасори. Теперь он впутался в еще одну историю, и более того, потащил за собой Дейдару. А последний вряд ли обрадуется внезапному поступлению в ученики к якудза. Однако дороги назад уже не было. Необходимо было врать до конца, а затем воплощать эту ложь в реальность.       — Протеже? — Лидера пробрал смех, от которого у Акасуны мурашки побежали по спине. — У тебя есть протеже?       — Есть, — тихо, почти шепотом произнес Акасуна.       Лидер прекратил смеяться.       — Акасуна, ты ли это? Ты с ума сошел?! — Пейн снова ударил по столу, на этот раз обеими руками, и поднялся с кресла. — В какой момент твой Отец, против воли которого ты клялся никогда не идти, стал для тебя пустым местом?!       Сасори упал на колени и склонил голову к полу, упираясь в него лбом.       — Вы никогда не были для меня пустым местом. Я всегда служил и буду служить Вам, Отец. Я отдам за вас жизнь по первому щелчку пальцев. Скажите только, и я перережу себе глотку на потеху Вам. Вы солнце нашего клана, и я прошу прощения за все, что натворил. Так как это мой первый ученик, я дерзнул сначала более-менее подготовить его для встречи с Вами. Я хотел, чтобы Вы гордились мной, Отец, гордились тем, что я смогу вырастить и что я дам организации. Я обещаю, впредь никогда не брать на себя сверх того, что дано мне правилами, и обязуюсь беспрекословно исполнять кодекс.       Было видно, что лидеру понравились уничижения и речь Сасори. На его лице появилась небольшая улыбка: он любил восхваления в свой адрес. Но тут в разговор вмешался до того молчавший старший советник.       — Можно мне сказать, Отец?       Пейн кивнул.       — Как бы Акасуна здесь не старался, Отец, смягчить Ваш совершенно справедливый гнев, не нужно отходить от первоначального его проступка: он ударил своего брата. Он нарушил закон, да еще и вдобавок не согласовал свое решение взять протеже с Вами, неважно, какие отговорки он пытается придумать. Это недопустимо, Отец. Это вольность.       — Хато-сама… — начал было Сасори, но советник кинул на него испепеляющий взгляд.       — Закрой рот! Как ты смеешь прерывать меня! Ты совсем забылся, Акасуна!       Сасори ожидал этого. Ожидал, что в самый неподходящий момент эта змея выползет на свет и начнет атаковать его. А Сасори ничем не мог ответить. Не имел права.       Спустя какое-то время Хато закончил отчитывать Сасори и выставлять его в наихудшем свете перед лидером, доходя до того, что один Акасуна может разрушить всю дисциплину клана, что конечно же было смешно. Но теперь Сасори молчал, опустив взгляд в пол и продолжая стоять на коленях. Он стерпел все, что ему приписали и только когда Хато заявил, что у него все, посмотрел на лидера, глазами прося дать высказаться. Пейн кивнул.       — Я виноват, Хато-сама, и я этого не отрицаю. Но все же не думаю, что стоит вешать на меня грехи такого масштаба. Это мой первый промах. Я безупречно служил организации с того момента, как вступил в нее. Ни одна миссия, порученная мне, не была провалена. Я успешно руководил операциями, в которых шанс успеха был равен десяти процентам. Нельзя ведь взять и перечеркнуть все мои достижения, Отец. Вы меня знаете. Я…       — В том-то и дело, что знаем, Акасуна, — грубо перебил его советник. На лице его не было ни единой эмоции, но Сасори был полностью уверен, что внутри он так и пылает яростью. — Мы знаем, что ты зазнался. Славные достижения затуманили твой разум, и ты стал мнить себя выше остальных. Мы прекрасно знаем, как к тебе относится клан. Думаешь, не ходят слухи, как ты обращаешься ко всем вокруг? Семья тобой недовольна. Все говорят, что ты неуважителен.       — Неуважителен и резок — два разных понятия. Скажите об этом тем, кто распускает слухи.       Сейчас Сасори жалел, что встал на колени. Глядя снизу вверх на советника, он чувствовал себя ничтожеством. А тот, возвышаясь над ним, победно улыбался.       — Итак, наказание, — вернул их к главной теме Пейн и посмотрел на Хато. — Ограничимся стандартом?       На лице советника мелькнуло возмущение.       — Отец, давайте не будем забывать, что у Акасуны имеется еще один грех: он не согласовал решение взять ученика с Вами. Это тоже серьезный проступок, не менее серьезный, чем поднятие руки на члена семьи. И поэтому я думаю, нужно удвоить наказание.       Акасуна поднял голову. Его глаза расширились. С лишением лишь мизинца за проступок он уже смирился, но потерять два пальца — это уже было катастрофой. Держать устойчиво катану лишь тремя пальцами практически не представлялось возможным. Его навыки, которые он оттачивал с юношества, ухудшились бы даже не в половину.       — Лишить Сасори разом двух пальцев неразумно, Хато. Организация потеряет слишком хорошего бойца, — будто прочитал мысли Сасори лидер. Акасуна облегченно выдохнул.       — Я понимаю, Отец. Я и не о том. Я предлагаю поменять Акасуну и Кимико, которому Вы три дня назад поручили одну из долгосрочных миссий, местами. Они оба одного ранга, так что это вполне приемлемо. Да и английский Акасуна знает в совершенстве, если я не ошибаюсь.       — Не ошибаетесь, — еще не до конца понимая, что происходит, подтвердил Сасори.       — Тогда лучшего выхода я просто не вижу. Что скажете, Отец?       Пейн помолчал пару секунд, обдумывая его слова, затем с сомнением спросил:       — А документы?       — Я буквально час назад интересовался — они еще не готовы. Так что проблем не возникнет.       Было видно, что предложение Хато заинтересовало лидера.       — Да, меня все устраивает, — наконец произнес Пейн и обратился к Сасори. — Миссия, что будет дана тебе, не столько сложна, сколько длинна по времени. Твоей конечной целью будет Аляска. Ты пробудешь там четыре года — ни больше, ни меньше. Тебе будет необходимо помочь человеку, перед которым мы в большом долгу. Позже я дам тебе все указания: как ты будешь добираться до своего пункта назначения, что именно будешь там делать и прочее в этом духе. Все ясно?       — Да, — покорно произнес Сасори, ни коим образом не выдавая, что по меньшей мере удивлен. — Позвольте спросить.       — Спрашивай.       — С кем тогда останется мой протеже, и кто будет его обучать? Если Вы разрешите, конечно.       Ответ у Пейна нашелся быстро.       — Для начала ты покажешь его мне. Если я решу, что он достоин обучаться для нашей семьи, то за то, что ты в первый раз проявил такую недальновидность, я разрешу тебе самому выбрать себе временную замену. У тебя еще есть вопросы?       — Да, — Сасори на секунду остановился, будто сомневаясь, а затем продолжил: — Возможно ли, чтобы на время отъезда мой протеже получил покровительство, Ваше личное покровительство, Отец?       — Ты хоть понимаешь, чего просишь? Покровительство Отца — непозволительная честь…       — Погоди, Хато. — Пейн выставил перед мужчиной руку, заставляя его замолчать. — И зачем же ему мое покровительство?       — Чтобы на его жизнь не покушался Хидан и иные личности. Сейчас он никто, и ситуация, произошедшая пару часов назад, может запросто повториться. В этот раз он будет один. Я не хочу, чтобы парень вступал в организацию, пока не будет полностью подготовлен и не сдаст экзамен. Это не в моих правилах. А пока он не станет членом нашей семьи, у Хидана и у других будет полное право на всевозможные действия в его адрес, и я сомневаюсь, что они им не воспользуются. Я не хочу, чтобы мой первый ученик вступил в группировку инвалидом и не хочу постоянно переживать за него вместо того, чтобы выполнять Ваше поручение. А с Вашим покровительством никто не осмелится помешать его подготовке.       Пейн призадумался. Это была очень серьезная просьба.       — Предусмотрительно. Я подумаю. Но сначала будь добр все же привести его ко мне. Надеюсь, у тебя все.       — Да.       — Тогда Хато сейчас же связывается с нужным человеком и говорит, чтобы необходимые документы для получения срочной визы оформляли на тебя. Когда я тебя вызову, возьмешь с собой паспорт и загранпаспорт. Сегодня же тебе нужно будет посетить консульство, чтобы завтра с утра ты смог улететь.       Такой короткий срок поистине удивил Акасуну.       — Завтра с утра? Так скоро?       — Да. Нужно прибыть ровно в положенное время. Этого человека нельзя подводить. Это все. Первое наказание же исполнишь до завтрашнего утра. Можешь идти.       Повинуясь приказу, Сасори поклонился и вышел за дверь, не поворачиваясь к лидеру спиной. Вид его был по-прежнему абсолютно спокоен. И лишь когда дверь закрылась, а охранники остались далеко позади, Акасуна позволил себе остановиться и, в бессилии оперевшись о стену, рассеянно провести рукой по волосам. Он был в глубочайшем шоке, какого не испытывал уже давно. Конечно, он не думал, что легко отделается и ожидал чего угодно. Чего угодно, но только не такого. Как упоминалось, с лишением мизинца он смирился — этого избежать было нельзя. Но то, что к этому наказанию добавится еще и депортация из Японии на другой конец света на целых четыре года, он и предположить не мог. Все его планы просто катились в бездну.       — Черт возьми, ну что за день? Проклял меня кто-то, что ли? — Акасуна невольно потянулся к пачке сигарет, лежащей у него в кармане, но тут же осекся. Идти к какому-нибудь ближайшему окну Сасори было лень, поэтому он предпочел остаться на месте. А через пару секунд и вовсе продолжил путь, не желая столкнуться с кем-нибудь из клана или того лучше — с Хиданом. Позора ему еще хватит, в этом он не сомневался.       По пути к комнате, в которой его должен был ждать Дейдара, Акасуна невольно начал соображать, как сказать мальчику о том, что теперь тот заявлен как протеже якудза, а затем показать его Пейну. Хотя даже если ему удастся все это безумие, Дейдара должен быть одобрен для обучения самим лидером, что уже само по себе сложно. Пейн умел по нескольким фразам и вопросам узнать о человеке то, что ему было нужно. В большинстве своем, конечно, из-за вечного недостатка людей, в организацию принимали практически любого, кто показывал хоть какое-то желание действительно вступить в нее и жить по ее порядкам, но в Дейдаре этого не было. Сасори успел его изучить за то время, что был с ним. Даже невооруженным взглядом было видно, что его не заставишь полюбить то, что ему не по душе, что он может и будет делать это из-под палки, но при этом будет оказывать сопротивление при любом удобном случае. Такие люди группировке были не нужны. Каждый вступивший должен был готов пожертвовать даже жизнью по первому приказу главного и подчиняться введенным правилам, но уж никак не идти против системы. Впрочем, выбора не было. Соврать лидеру стоит дорогого, и если правда вскроется, то Акасуне светит поднятие вопроса об изгнании из организации. А потому стоило сильно постараться убедить Дейдару представиться его учеником и в дальнейшем обучаться.       Дойдя до комнаты, Сасори внутренне пожелал себе удачи и открыл дверь. В глаза ему сразу бросился Дейдара, который лежал на кровати и невидящим взором смотрел в потолок, явно о чем-то думая. Но он тут же оторвался от своих мыслей, когда Акасуна окликнул его. Мальчик мгновенно принял сидячее положение и с нескрываемым беспокойством посмотрел на мужчину.       — Вас наказали? Ваши пальцы?..       — Тише, успокойся. — Сасори подошел к блондину, встав напротив него и чуть согнув ноги в коленях. — Сейчас постарайся внимательно меня выслушать, хорошо?       Дейдара кивнул, но при этом слегка нахмурился, чувствуя нехорошее в этом до удивления спокойном голосе. Мужчина помолчал еще несколько секунд, в последний раз обдумывая, с чего лучше начать разговор, а затем уверенно произнес:       — Ты, наверное, еще не знаешь, но я являюсь членом группировки якудза, как и Мадара, и Хидан, будь он не ладен.       — Я знаю, — тут же перебил его блондин, прекрасно понимая, что Акасуна начал издалека. — Мне Мадара-сан сказал.       — Вот как. — Сасори разогнулся и перевел взгляд на стену напротив. — Тогда все будет намного проще. — Взгляд снова вернулся к Дейдаре. — Послушай, мне придется завтра оставить тебя на определенный срок, а точнее на четыре года. Дай закончить, все вопросы потом, — быстро произнес Сасори, видя, что мальчик уже открыл рот, чтобы снова его перебить. — Что самое главное, при этом раскладе ты будешь находиться в большой опасности. По крайней мере от Хидана она будет исходить точно. Этот мерзавец так просто не успокоится и обязательно попытается на тебе отыграться. Поэтому, чтобы обезопасить тебя, я сказал лидеру, что ты являешься моим протеже и хочешь стать членом нашей организации. Сейчас тебе нужно пройти к нему, чтобы он решил, достоин ты вхождения или нет. Это, конечно, чистая формальность и желание показать, что он держит подчиненных в узде, но не суть. Если ответ будет положительным, ты получишь его личное покровительство и будешь обучаться у Мадары нашему кодексу и прочим вещам, которые должен знать настоящий якудза. Мадара хороший учитель, хоть с ним и не легко. Но что самое главное, доверять я могу только ему. — Акасуна сделал небольшую паузу, будто обдумывая свои же последние слова, но через секунду продолжил. — По окончании обучения тебе придется пройти определенный экзамен, — мы между собой зовем его испытанием — и если ты его выдержишь, то сможешь стать одним из нас, чего бы мне крайне не хотелось.       К концу этой длинной пояснительной речи глаза Дейдары стали большими и испуганными.       — Я не хочу становиться якудза, — быстро протараторил он.       — Я предполагал такой ответ, поэтому и сказал, что ты будешь обучаться, а не вступишь в организацию тут же. — Акасуна слегка прикрыл глаза и неосознанно потянулся за пачкой сигарет в карман. — Ты хочешь объяснений, да?       Лицо Дейдары мгновенно приобрело такое выражение, будто Сасори сказал какую-то несусветную чушь.       — А Вы как думаете? Естественно! Тут вообще-то моя судьба решается! Конечно я хочу объяснений! А перво-наперво я хочу знать, какого черта я должен чему-то там обучаться!       Сасори тяжело вздохнул и, достав сигарету, подошел к окну. Приложив небольшие усилия, он распахнул его настежь и обратил свой взор к горизонту, за который медленно заходило солнце. Уже до автоматизма доведенными движениями он сунул сигарету в рот и, достав зажигалку, закурил, сделав глубокую затяжку. Дейдара все это время смотрел на мужчину, ожидая, когда же тот, наконец, начнет свои объяснения. Но Акасуна будто забыл про него. Он не спеша выдыхал дым и затягивался снова, не отрывая глаз от необычного нежно-розового неба. Лишь только после того, как блондин напоминающе кашлянул, Сасори вспомнил о нем и посмотрел на его слегка раздраженное лицо. На губах мужчины появилась едва заметная улыбка.       — Нет, якудза из тебя не выйдет. Слишком много своеволия, нежелания кому-либо подчиняться. — Он сделал очередную глубокую затяжку и выдохнул сигаретный дым в комнату, отчего Дейдара невольно поморщился, с трудом сдерживая желание подойти к окну и вдохнуть свежего воздуха.       — В Вас я тоже не вижу дикого желания подчиняться кому-либо, — немного обидчиво ответил блондин.       — Это привычка. Лидеру нужно подчиняться. Во мне заложено это правило с детства. Оно обособленно от моего непосредственного характера и желаний. Ты вряд ли поймешь.       Сасори улыбнулся своему же ответу и глянул на Дейдару.       — Хочешь объяснений? Ну, слушай. Начну с основного. Обычно в новички берут всех подряд. Якудза рангами выше считают их просто мусором. Они трудятся на благо клана, в основном ничего не сведают в делах группировки, их используют в своих интересах другие и посылают по своим поручениям. Такие обычно так и остаются новичками на всю жизнь и получают от лидера крохи, которых и на неделю нормальной жизни не хватает. Те же, кто прошел экзамен, который, помимо обязательного изучения правил, включает в себя какое-никакое владение холодным и огнестрельным оружием, уже отличаются от этого сброда и имеют право повышать свои ранги. Вроде те же самые новички — их также используют в своих интересах, получают они столько же, но все-таки отношение уже другое и есть перспектива. Также наряду с этим есть вариант до вступления в организацию обучаться у якудза из этой же организации и только пройдя испытание уже вступить в нее. Я выбрал этот ход — самое лучшее решение, которое можно было принять в такой ситуации, несмотря на некоторые огрехи. А теперь подумай: я сказал, что ты будешь обучаться нашим правилам и искусству владения оружием, взамен попросив покровительство у лидера, благодаря которому тебя ни один урод, вроде Хидана, из организации не тронет. Это уже большой плюс, особенно если учесть, что меня долгое время не будет рядом. А Мадаре, поверь, наплевать будет, убили тебя уже где-то в подворотне или же ты просто загулял. — Акасуна сделал последнюю, особенно глубокую затяжку и выкинул окурок в окно. — Естественно, халтурить и заниматься своими делами будет нельзя, так как лидер будет посылать людей проверять, как идет твое обучение, но… — Сасори выдержал значительную паузу и вновь перевел взгляд на небосвод. — Но ты можешь в конечном итоге не сдавать экзамена. К тому времени я уже вернусь и там уже найду способ вытащить тебя. Вопросов больше нет?       Взгляд Акасуны вновь переместился на Дейдару. Тот сидел, низко опустив голову и сверлил взглядом пол.       — Знаете, — тихо, почти неслышно начал он, — может, Вам все равно, но жизнь у меня одна. И я не собираюсь тратить ее на эту бессмысленную ерунду. — Он оторвал взор от пола и перевел его на Акасуну. — Мне учиться надо, у меня будущее впереди! Как я потом буду зарабатывать без образования? Или мне в грузчики идти, по Вашей милости?       Глядя на мужчину можно было уверенно сказать, что тот искренне удивлен.       — Зачем тебе работать? Ты будешь жить со мной. А я неплохо обеспечен. На все твои капризы денег хватит, уж поверь.       — То есть Вы позиционируете меня как продажную шлюху, — язвительно произнес блондин.       Сасори удивленно приподнял вверх брови, невольно окинув Дейдару с ног до головы оценивающим взглядом. При лучшем рассмотрении в нем даже проскальзывало легкое разочарование, чего, конечно же, мальчик не заметил, да и не хотел замечать.       — Внешность у тебя такая детская, непорочная, — Сасори слегка покачал головой, скорее машинально, чем в попытке упрекнуть мальчика, — только вот с твоим поганым язычком никак не вяжется.       Но Дейдара ничуть не оскорбился.       — Я просто называю вещи своими именами. Или Вы знаете другое название заработка посредством продажи своего тела? Я не тупой, не за чем пытаться запутать меня завуалированными речами и убеждением, что для меня это якобы будет лучше.       Сасори просто не мог не усмехнуться. Слышать от этого шестнадцатилетнего парня с поистине детской внешностью такие слова было очень забавно. Поразмышляв над ними еще пару секунд, Акасуна подошел к кровати и опустился на нее, практически соприкасаясь с Дейдарой руками. От подобной неожиданной близости блондин ощутимо напрягся и машинально отодвинулся от Сасори на несколько сантиметров вбок, вызвав у того недвусмысленный смешок.       — Значит, час назад переживал за меня, беспокоился о том, сурово ли меня накажут, а сейчас снова сторонишься? Определись уже, — с нескрываемой насмешкой произнес он.       Дейдара же в ответ резко поднялся с кровати и отошел на несколько шагов назад, к окну.       — А как реагировать нормальному парню, когда ему ясно дают понять, что его хотят… — Блондин сжал руки в кулаки и тихо прорычал конец фразы себе под нос, в негодовании затопав ногами, словно недовольный ребенок. Сасори внимательно наблюдал за каждым его действием и сам не замечал, как его улыбка становилась все шире. Это снова был тот момент, когда Дейдара чертовски напоминал ему Наруто. И сейчас Акасуна ловил каждое его движение, стараясь не пропустить ни единого момента. Со стороны это вполне могло показаться странным, и Дейдаре именно так и показалось, когда он увидел, как Акасуна на него смотрит.       — Что? — слегка испуганно спросил он.       Как только Дейдара остановился, Сасори внезапно поймал себя на мысли, что выглядит до ужаса глупо: улыбка во весь рот, глаза, с нетерпением ожидающие продолжения этих, на первый взгляд, глупых действий. Он даже вперед подался слегка, чтобы лучше запечатлеть происходящее. Осознав все это, мужчина поспешно придал своему лицу привычное каменное выражение, но все же не смог удержать в себе сожалеющего вздоха.       — Ничего, просто… Нет, ничего. Пошли, лидер ждет.       Акасуна встал с кровати и наклонил голову сначала вправо, а затем влево до хруста в костях. Теперь он думал, что ситуация точно разрешена, и проблемы улажены, однако он ошибался.       — Никуда я не пойду! — Дейдара сделал еще несколько шагов в противоположную сторону от мужчины, словно опасаясь, что тот силой потащит его к лидеру якудза. — Вспомните, о чем мы говорили!       — Если ты насчет школы, то не волнуйся. Диплом у тебя будет. Пошли, и так времени много потеряли.       — Нет! — Дейдара в негодовании топнул по полу ногой, не зная, как ему еще достучаться до Акасуны. — А вдруг что-то пойдет не так? Вдруг меня все-таки убьют? Вдруг правда вскроется? Вдруг…       Сасори уже был готов вытащить пистолет и самолично пристрелить доставшего его своим нытьем мальчишку. Дейдара так много говорил, что у него начала болеть голова. И этот треп все не заканчивался. Блондин безостановочно выдавал все новые и новые аргументы, с которыми, при всем желании, нельзя было не согласиться. Но Акасуне было на это плевать. Да, его сейчас заботила собственная шкура, и уж естественно больше, чем шкура этого болтливого мальчишки. Поэтому он решил применить на Дейдаре один из методов, на который в более юные годы старшие якудза подлавливали его и буквально заставляли делать то, чего делать он не хотел даже под страхом наказания.       — Ты ведь знаешь, что такое долг? — внезапно спросил Сасори, прервав череду выдвигаемых Дейдарой вариантов. Мальчик, наконец, остановился, а затем нахмурился, чувствуя подвох, но в итоге все же кивнул. — Так вот, ты мне должен, — с нажимом продолжил Акасуна. — Ты должен мне четыре года, которые я потрачу впустую из-за тебя. Не вступись я за тебя, жил бы себе спокойно дальше, но по твоей милости меня теперь ссылают. Поэтому если ты действительно понимаешь, что такое долг, то согласишься. Твое право — пройти испытание или нет, но обучаться ты обязан. Просто потому, что ты мне должен.       — Но Вы же меня похитили! Какой долг?! — Дейдара находился в крайней степени возмущения. — Вы в своем уме? Не сделай Вы этого, ничего бы не было в принципе!       — Это сейчас не имеет значения. — Сасори, не прерывая разговора, принялся усиленно думать, как ему выкрутиться, чтобы у Дейдары не осталось иного выбора, кроме как признать свое поражение и последовать его словам. — То, чего я тебя лишил, я так или иначе возмещу. Тебе нужно окончить школу? Пожалуйста, аттестат и диплом об окончании у тебя будут, причем наилучшие. Захочешь поступить куда-нибудь и учиться дальше — тоже пожалуйста, я только помогу тебе. А как ты возместишь мне если не четыре года, то как минимум тридцать лет жизни?       Блондин недоверчиво и одновременно с этим непонимающе нахмурился.       — Какие тридцать лет?       — Те, что я потеряю в случае твоего каприза. Если я сейчас не приведу лидеру своего протеже, он снимет мою голову с плеч за обман. Если ты готов взять эту вину на себя, то я пойду сознаваться, и если тебе плевать на то, что именно из-за тебя меня подвергнут наказанию. Похоже, слово «долг» тебе чуждо. Как ни крути, а все же неизвестно, что было бы, если бы я не вмешался. Возможно, он бы и выстрелил. Хидан псих редкостный и очень любит кровь.       Подкрепив свою тираду чуть прищуренным взглядом, в котором ясно читался укор, Акасуна развернулся и направился к двери, прекрасно понимая, что сделал верный ход. Не слишком честный, но беспройгрышно верный. Пока Дейдара не знает законов и последствий их нарушения, можно водить его за нос сколько вздумается.       — Но это же бред! — отчаянно выкрикнул блондин.       — Бред, не бред — какая теперь разница, правда? — Сасори подошел к двери и не спеша положил на ее ручку ладонь, ожидая реакции мальчика. Дейдара колебался. Он не мог понять, блефует Акасуна или нет. Конечно, в ином случае он бы без сомнения заявил, что тот очень толсто и неправдоподобно врет, однако ему казалось, что о чем-то таком он слышал. Слышал, что за обман лидера организации якудза его подчиненных ожидает страшная кара… И ему стало страшно, что по его вине убьют человека. Особенно когда он мог помочь ему и не помог. Но с другой стороны стоял выбор… Хотя тут и выбора особо не было. Ведь в любом случае он не сможет вернуться домой. И даже не по той причине, что его никуда не отпустит от себя Сасори — он бы просто не смог находиться рядом с человеком, который продал его без зазрения совести преступнику.       Прекрасно видя дикое сомнение на лице и в поведении Дейдары, Акасуна понял, что пора заканчивать с этим представлением. Он предельно грустно вздохнул, будто перед смертью, и вышел за дверь, нарочито громко хлопнув ею. В этот момент блондин растерялся и струсил окончательно.       — Стойте! — Дейдара со всех ног помчался к двери и буквально вылетел в коридор. — Стойте! Я согласен!       Сасори остановился и, не поворачиваясь к мальчишке лицом, улыбнулся.       — Тогда следуй за мной, — он значительно понизил голос, — добрая душа.       Дейдара громко сглотнул.       — Но после того как Вы вернетесь, я буду волен сам выбирать, как мне жить дальше!       — Само собой, разумеется. Якудза слов на ветер не бросают.       Зажмурившись на мгновение, словно пытаясь прийти в себя, Дейдара побежал вслед за Акасуной и, поравнявшись с ним, перешел на шаг.       — Значит так, слушай и запоминай, — неожиданно начал Сасори предельно серьезным голосом, не терпящим возражений. — Для начала, как только мы войдем к лидеру, встань на одно колено и поклонись ему и мужчине, который будет стоять рядом с ним. Помни, взгляд должен быть твердым. Не веди себя как обычно. Не перечь ни одному, ни другому. Ни в коем случае, даже если тебя будут провоцировать. С рыжими волосами — это лидер, со шрамом на лице — советник. Обращайся и к одному, и ко второму «господин». Делай все, что они тебе скажут. Любой приказ лидера должен быть выполнен — это основа основ. Ты даже права не имеешь перечить ему или подумать о том, чтобы перечить, ты меня понимаешь?       Дейдара кивнул, невольно начиная все больше побаиваться предстоящей встречи.       — Запомни, если спросят, то для якудза главное личная честь, потому что от нее зависит честь семьи. А честь семьи — превыше всего. Еще, если вдруг зайдет речь о кровных родственниках или близких людях, то говори все как есть, конечно, опуская подробности о твоем брате и факте похищения. Скажешь, что сам ушел от отчима ко мне на обучение. Вроде как я тебя спас от каких-то хулиганов поздно ночью, ты поплакался мне о своей судьбе, и я, пожалев тебя, предложил обучаться у себя. — Сасори на секунду приостановился, словно обдумывая выдвинутую версию, а затем удовлетворенно кивнул. — Да, хорошо.       — Хорошо? — У Дейдары начала нервно подергиваться бровь. — Вы хоть себе верите? Пожалели? Вы? Большего бреда в жизни не слыхал!       — У нас нет времени придумывать целую историю. И так сойдет, — отмахнулся Сасори. — И самое главное, не упоминай даже слова о Хидане или о ком бы то ни было из организации. А если все-таки зайдет разговор, то ни одного оскорбления в его сторону. Такого тебе не простят, можешь быть уверен.       Когда впереди замаячили силуэты охранников, Акасуна был вынужден замолчать. Дейдаре с каждым шагом становилось все более неуютно. Почти к концу пути ему было страшно до такой степени, что начали дрожать колени. В голове невольно промелькнула мысль, что даже если в будущем он по каким-либо причинам захочет стать якудза, то из-за чрезмерной трусости у него все равно ничего не выйдет.       — Успокойся, дыши глубже, — тихо, но твердо произнес Сасори, так, чтобы охранники не услышали. — Не опозорь меня.       Блондин постарался последовать совету Акасуны, но легче не становилось. Осознание, что он сейчас встретится с главой опасной преступной организации и будет нагло лгать ему в глаза, будоражило кровь и заставляло волноваться еще сильнее. А когда они подошли к охране практически вплотную, сердце мальчика стало стучать в груди с такой силой, что Дейдаре казалось, будто его удары слышат все присутствующие.       — Отец ждет меня, — холодным, не выражающим никаких эмоций голосом произнес Сасори. — Доложите, что пришли Акасуна и его протеже.       Охранники даже на пару секунд остолбенели от слов мужчины, а затем один из них постучал в дверь и после утвердительного ответа зашел в кабинет лидера. Второй же с большим интересом начал разглядывать Дейдару, будто какой-то инопланетный объект. И под этим взглядом блондину становилось очень неуютно. На его счастье, или же напротив, второй охранник быстро вышел и позволил им войти.       Как только блондин собственными глазами увидел лидера группировки, все наставления Акасуны тут же вылетели у него из головы. Он застыл на месте, как вкопанный. Пейн же в ответ смотрел на него и ожидал положенного приветствия. Сасори тоже ожидал, что Дейдара тут же опустится на одно колено, как он его учил, но тот стоял и смотрел на лидера и советника так, словно изучал что-то внеземное. Прошла секунда, две, три. Дольше Акасуна терпеть не мог.       — На колени, болван, — тихо прошипел он и незаметно для присутствующих ткнул блондина в спину.       Дейдара вмиг будто очнулся ото сна. Он как-то слишком резко и неуклюже свалился на одно колено и склонил голову так, что волосы, затянутые в высокий хвост, упали вперед, создавая не очень приятную глазу картину. Сасори закатил глаза, осознав, что это начало провала. Дейдара умудрился испоганить приветствие всем, чем было можно. И сведенные вместе брови лидера лишь подтверждали это.       — Встань, — к облегчению Акасуны, здесь мальчик не стал тормозить и, как полагается, поднялся на ноги. — Сасори, это и есть твой протеже?       — Да, — утвердительно кивнул Акасуна, неожиданно поймав себя на мысли, что стыдится собственных слов. Никогда в жизни даже просто из принципа он не взял бы на обучение другого человека, а уж тем более такого бестолкового, как Дейдара. Даже удивительно, как в одном мальчишке одновременно могли уживаться превосходный ум и идиотизм, как назло проявившийся именно сейчас.       — Подойди ближе. — Лидер поманил Дейдару пальцем, и тот без промедления направился к нему. Правда даже по движениям было видно, что блондин чертовски боится. Сасори ничего не оставалось, кроме как надеяться на удачу. В другой ситуации Дейдару наверняка бы без лишних слов одобрили, но здесь играл роль факт, что Акасуна не предупредил о своем решении взять протеже непосредственно Пейна и, как полагается, перед этим спросить его разрешения. И то, как лидер вкупе с советником придирчиво осматривали Дейдару, лишь подтверждало эти мысли.       — И кого же ты хочешь поставить ему в учителя на время своего отсутствия, Сасори? — задумчиво спросил лидер, поворачивая мальчишку в разные стороны, будто собираясь покупать.       — Мадару, Отец.       — Мадару. — будто машинально повторил лидер и вновь оглядел блондина с ног до головы. — Тогда приведи его. Посмотрим, что он думает об этом.       — Да. — Сасори кинул короткий взгляд на Дейдару, поклонился и вышел, полностью предоставив мальчика лидеру. Не замечая любопытных взглядов охранников, Акасуна быстрым шагом направился к комнате Мадары. По дороге он старался не думать о Дейдаре и как тот справляется, но выходило с трудом. Ведь было прекрасно понятно, что лидер специально выпроводил его для того, чтобы побеседовать с Дейдарой наедине. Кто знает, каких тот дров наломает, а может и вообще расколется.       Обложенный со всех сторон подобными мыслями, Сасори сам не заметил, как добрался до покоев Мадары. Тот стоял посреди комнаты и, что было совсем неудивительно для Акасуны, тыкал в висящую над его головой лампочку катаной, внимательно наблюдая за последствиями этого воссоединения.       — Даже не буду спрашивать, чем ты занимаешься, — безучастно произнес Сасори. Как и ожидалось, Мадара не стал вздрагивать, оправдываться и совершать любые другие действия, что делал бы любой другой на его месте. Он лишь на секунду оторвался от своего занятия, кинул формальный взгляд на Акасуну, а затем снова возобновил его.       — Скучно мне. Итачи на задании, с Саске мне возиться неохота, да и ему самому я тоже надоел. А больше делать нечего. Разве что ты что-нибудь предложишь. Не просто так ведь зашел.       — Да, тебе развлечения хватит на несколько лет.       У брюнета вмиг загорелись глаза, а идиотское занятие потеряло для него всякий смысл.       — Продолжай, — с нескрываемым нетерпением вкупе с любопытством произнес он.       — Все узнаешь по дороге.       — По дороге куда?       — К лидеру.       С этими словами Акасуна вышел за дверь, не сомневаясь, что Мадара последует за ним. Так и случилось. Не прошло и секунды, как дверь с шумом отворилась и тут же захлопнулась снова, а рядом с Сасори, уже поравнявшись, шел Мадара, нетерпеливо разглядывая невозмутимого соклановца.       — Ну! — возбужденно выкрикнул он. — Надолго воды в рот набрал?       — Когда лидер вызвал меня и спросил, почему я ударил Хидана, я сказал, что тот угрожал жизни моего ученика. — шепотом сказал Сасори.       Было видно, что удивлению Мадары нет предела.       — Ученик? Дейдара?       — Да. — Сасори закрыл лицо рукой, стараясь собраться с мыслями. — Другого выхода просто не было. И за то, что я якобы не оповестил Отца об ученике, Хато подкинул Пейну идею помимо стандарта дать мне дополнительное наказание. Завтра я покидаю Японию на четыре года, и тебе придется обучать Дейдару боевым искусствам, а также нашим правилам.       Мадара чуть не споткнулся на ровном месте.       — Ты что, рехнулся? Готовить этого нежного, чувствительного малыша, который постоянно ревет, к жизни якудза? Да я же его только трону — он развалится на части. И еще ныть будет… Нет-нет, я пас! Ни за что!       — Но с Саске ты ведь возишься, а они с Дейдарой одного возраста. Просто объедини их и дай Дейдаре базу.       — Во-первых, с Саске по большей части возится Итачи, а во-вторых, этот Саске у меня уже вот где сидит! — Брюнет чуть откинул назад голову и слегка сдавил шею рукой. — Возомнил о себе невесть что, сопляк, а сам даже не знает истории первого главаря якудза. Зато выпендривается, будто сам лидер. Раньше не был таким. Пикнуть при старших боялся, чуть что кланялся, извинялся, а сейчас… — Мадара вздохнул и махнул рукой. — Распустил его совсем Итачи. А мне неохота с таким лентяем недисциплинированным возиться.       Сасори хмыкнул. Он уже давно не видел ни Итачи, ни тем более Саске, который всегда сходил с ума, когда Акасуна оказывался в поле его зрения. Когда ему было одиннадцать, он постоянно носился за Сасори волчком, то и дело повторяя, что станет таким же замечательным якудза, как и Акасуна. Вследствие этого Сасори реже бывал у Мадары, а вскоре и вовсе забыл дорогу в этот дом. Саске просто невероятно бесил его, и Акасуну всякий раз пробирала дрожь, как только он вспоминал донимания младшего Учихи. Правда года три спустя ему все же пришлось с ним повидаться, и к облегчению Сасори, Саске перестал быть тем докучливым ребенком. Однако теперь он выбешивал Акасуну еще больше. В тот единственный раз он чуть не убил младшего из Учих. Вроде ничего такого тот не делал, но то, как Саске пытался показать ему, что вырос, что стал умнее, пользовался любым удобным случаем выпендриться, вызывало в Сасори сильнейшее желание пристрелить пацана, и в один момент он почти что достал пистолет. После этого дня Акасуна на километр не приближался к дому Учих и твердо для себя решил не при каких обстоятельствах больше не встречаться с Саске. Пока что получалось.       — Я конечно понимаю, что это катастрофа для вашего клана, но может он просто не хочет становиться якудза? — выдвинул свое предположение Сасори.       — Смеешься? Он только этим и бредит. Правда не делает ни хрена.       — Тогда он просто идиот, — заключил Акасуна. — Надеюсь, Дейдара умнее будет.       Мадара возмущенно взмахнул руками. По выражению его лица было понятно, что он уже и забыл, с чего начинался этот разговор и к чему сводился.       — Подожди, я не соглашался…       — Мадара, пожалуйста. Это очень важно. Хотя бы видимость создай. Лидер выкинет меня, если узнает, что я соврал.       — Видимость создай, — пробурчал Мадара. — А потом пойдет слух, что я ни на что не годный учитель. — Он тяжело вздохнул. — Из-за тебя еще один балласт на шею брать придется. Только с условием, что пороть я его буду жестко, и чтобы не предъявлял потом, почему у него вся спина и задница в шрамах.       — Договорились. Я слова тебе не скажу.       Они по-приятельски хлопнули друг друга по рукам, словно в знак заключения договора, и, не сговариваясь, ускорили шаг. Вскоре показались знакомые фигуры охранников, с которыми Мадара дружелюбно поздоровался. В этот раз их впустили без всяких задержек. Оказавшись в кабинете, брюнет быстро опустился на одно колено перед советником и лидером и, склонив голову в знак приветствия, поднялся на ноги. Его внимание почти сразу привлек полуобнаженный Дейдара, стоявший перед Пейном и что-то тихо говоривший ему. Рядом с ним на полу небрежно валялась его рубашка.       Сасори напряг слух, чтобы узнать, о чем таком Дейдара рассказывает лидеру, но, к сожалению, смог разобрать только отдельные слова, не наводящие ни на какие мысли.       Продолжалось это от силы минуты две. По их истечении Пейн удовлетворенно кивнул Дейдаре, напоследок сказав ему еще что-то, чего Акасуна тоже не услышал.       — Ну что ж, мы с Хато закончили. Возвращайся к своему наставнику.       Дейдара поднял с пола рубашку, подошел к Акасуне и встал рядом, принявшись поспешно надевать ее на себя. Сасори в очередной раз пробрал стыд. Он предупреждающе ткнул Дейдару вбок, призывая его остановиться, однако лидер дал знак блондину продолжать. В кабинете образовалась тишина, нарушаемая лишь еле слышным шорохом ткани. Дейдара изо всех сил старался закончить побыстрее, понимая, что все ждут лишь его одного. Наконец, все пуговицы были застегнуты, и блондин встал по стойке смирно, обратив все внимание на лидера. Сасори тоже ждал. Ждал, как отзовутся о его «протеже» лидер и советник.       — Честно сказать, я в замешательстве, — произнес лидер после некоторого молчания. — Физической подготовки — нуль, чувство подчинения сильно хромает. Он своенравный, и это видно даже по глазам. Но тем не менее я вижу, что он легко обучаем… Однако в нем катастрофически много страха. Катастрофически! — Пейн сделал особый акцент на последнем слове. — Знаешь, Сасори, я всегда думал, что если у тебя и появится протеже, то он будет соответствовать тебе если не в полной мере, то хотя бы вполовину. Ты помнишь себя, когда ты пришел к нам практически в таком же возрасте, если не раньше? Это просто небо и земля. Что ты нашел в этом мальчике? Позволь сказать, что не оговорился. Именно в мальчике, а не в юноше.       — У него большой потенциал, Отец, — сказал Сасори первое, что пришло ему в голову.       — Да, потенциал у него есть, с этим не поспоришь, но все же этого недостаточно. Или ты скажешь, что тебе было легко с ним?       — Позвольте сказать, Отец, — неожиданно вмешался в разговор Мадара. Пейн кивнул. — Вы хорошо меня знаете. Я из любого буквально вышибу и своенравие, и неподчинение. А уж если мне дадут волю, то держитесь все, как говорится. Я уверен, Сасори просто не успел проработать с ним даже необходимый минимум, потому что с Дейдарой я знаком и, присоединяясь к вам, тоже считаю, что у мальчика есть достаточно большой потенциал. Если я возьмусь за него, уверен: он станет нашим достойным продолжением.       — И ты готов возиться с ним? Уровень его подготовки почти нулевой, не считая небольшой теоретической базы. Это чистый лист.       — Из уважения к Сасори, я готов взяться за него. Все-таки первый и пока что единственный ученик Акасуны. — Брюнет широко улыбнулся, всем своим видом излучая оптимизм. В ответ лидер пожал плечами и перевел взгляд на Дейдару.       — А ты сам-то готов к таким мукам? Ты хорошо подумал, стоит ли этим заниматься?       — Я хочу быть частью вашей семьи, — твердо ответил блондин. Сасори невольно посмотрел на него. Сейчас взгляд Дейдары был непривычно твердым. В нем не было ни капли страха, ни намека на неуверенность. Акасуна даже поймал себя на мысли, что глаза мальчика теперь раздражают его чуть меньше, чем раньше. Дейдара будто резко повзрослел, и Сасори даже догадывался почему — из-за слов лидера. То, что он из себя ничего не представляет, очень сильно задело и оскорбило блондина. И теперь он, хоть и запоздало, таким образом пытался переменить мнение Пейна о себе.       Однако лидера такая перемена ни капли не впечатлила. Казалось, он даже ее не заметил. По взгляду было видно, что Дейдара как был для него мальчиком, так мальчиком и остался.       — Что думаешь? — Пейн повернулся к советнику и выжидающе на него посмотрел. Брови Хато стремительно поползли вниз.       — Я против, — не задумываясь ни секунды, ответил он. — Зачем тратить драгоценное время на того, кто даже не готов отдавать себя полностью организации? Да еще и трус такой, что смотреть противно. Какой смысл держать у себя сброд, из которого потом все равно ничего не выйдет?..       — То есть, по Вашим словам, мой протеже сброд? — все-таки не выдержал Акасуна. — И я получается такой же, раз из всех, кто просился ко мне, выбрал именно его?       — Рот закрой, — с угрозой в голосе произнес Хато. — Ты совсем отбился от рук. Не дорос еще так разговаривать со мной, Акасуна.       Последнее слово было сказано с таким презрением, что Сасори стоило большого труда удержать себя в руках. Лишь глубоко заложенное знание того, что старший по рангу всегда прав, смогло сдержать его чуть было не вырвавшийся наружу пыл.       — Прошу прощения. — Акасуна покорно склонил голову, физически ощущая, какое красное от негодования у него в данный момент лицо. Сейчас он с легкостью отдал бы еще десять лет жизни, чтобы иметь возможность просто подойти и вмазать этому ублюдку по роже. Но одного происшествия на этот день явно было достаточно.       От Пейна послышался усталый вздох, заставивший и Акасуну, и советника ощутимо напрячься. Лидера никто злить не хотел.       — Я даю добро, — заключил Пейн. — С этого момента, Мадара, ты в ответе за Дейдару и все его действия. За все его возможные косяки отвечаешь ты. И еще, теперь ты, Дейдара, по просьбе Сасори, находишься под моим личным покровительством. Это значит, что никто из моей организации не имеет права причинять тебе какой бы то ни было вред и относится к тебе как к равному. Нарушение карается. Естественно, на Мадару с Сасори это не распространяется. Они твои учителя. Более того, мое ближнее окружение самолично будет проверять результаты, которых ты достигнешь. На завтрашнем собрании я объявлю всем об этом. Я закончил. Если вопросов нет, можете идти.       Все трое поклонились — Дейдара немного запоздало — и вышли из кабинета. Из всех троих лишь Мадара попрощался с охранниками, и как только последние скрылись за поворотом, брюнет позволил себе издать восхищенный возглас:       — Покровительство лидера? Это сильно! Теперь в его сторону даже посмотреть никто не сможет! Как ты до этого вообще додумался? Мне бы даже в голову не пришло! И как он согласился! Что ты сделал для этого?!       Сасори предпочел промолчать. Очевидно он ушел глубоко в себя и сейчас раздумывал над чем-то очень важным. Мадара задал еще пару вопросов. Реакции также не последовало. Взгляд Акасуны лишь стал чуть более осмысленным и переместился на Дейдару. Теперь отчего-то тот выглядел раздавленным. Вся твердость в его собственном взгляде исчезла и осталась лишь задумчивость, словно блондин пытался осознать, что только что произошло. И так до невозможности тусклые, на взгляд Сасори, голубые глаза потускнели еще сильнее. В одно мгновение Акасуне вновь до тошноты стало противно в них смотреть. Они вызывали в нем непреодолимое отвращение, и почему — Сасори не мог даже себе до конца объяснить.       — Дейдара, а ты правда хочешь стать одним из нас? — прервал размышления обоих Мадара.       — Я… — блондин взглянул на Сасори, словно ища поддержки, но тот уже не смотрел на него. Мальчик замялся, не зная, озвучивать свой ответ или оставить при себе. Но Мадара был бы не Мадарой, если бы не помог ему и в этом.       — Ну ладно, мне-то ты можешь сказать правду. Кстати, будешь врать — буду бить. Теперь я твой учитель, мне даже Сасори не может ничего сделать.       Дейдара на пару секунд задумался, но все же решил сказать правду.       — Всегда презирал якудза, — тихо ответил он.       Внезапно Мадара чуть ускорил шаг, подошел к Дейдаре и отвесил ему хороший подзатыльник. Он был такой силы, что Дейдара не удержал равновесия и рухнул на пол вперед лицом. Сасори остановился, но вмешиваться не торопился. Он стоял и смотрел, что Мадара будет делать дальше. Брюнет же в свою очередь не обращал никакого внимания на Акасуну. Он наклонился, взял Дейдару за шкирку и одним резким движением поставил его на ноги.       — Урок первый, никто не смеет оскорблять якудза. Нарушителей ждет наказание.       — Но вы же сказали говорить правду.       — Да, но правда должна быть другой. Ты обязан думать по-другому, раз встал на этот путь. Никто в ответ на такое заявление бездействовать не будет. Для якудза важна личная честь, поэтому он обязан давать по морде каждому, кто хоть как-то посягнет на нее, исключая, конечно же, свою собственную организацию. Здесь единственный выход — докладывать лидеру. И конечно, ни в коем случае не вступать в конфликт с другими членами организации и тем более клана. Вот тебе живой пример. — Он указал на Сасори.       Дейдара невольно посмотрел на Акасуну, где-то в глубине души надеясь, что тот одернет Мадару и попросит больше никогда с ним так не обращаться, но этого не произошло. Сасори даже и не думал останавливать брюнета. Его взгляд был холодным, он смотрел на мальчишку безучастно, словно тот не касался его никоим образом. Только теперь Дейдара понял, что по-настоящему влип.       — Ты все усвоил? — спросил Мадара, посмотрев Дейдаре в лицо. Мальчик кивнул.       — Отлично. Тогда в путь. Кстати, Сасори, а куда отбываешь-то?       — На Аляску, — сухо бросил Акасуна. Брюнет присвистнул.       — Да, тебе не позавидуешь. Там холодина страшная.       — Да что ты говоришь! — едко бросил Сасори. — А то я не знал, что не в тропиках окажусь!       Мадара хотел было ответить в тон ему, но обстоятельства резко изменились, не дав им с Акасуной продолжить разговор. Этим обстоятельством стал Хидан, неожиданно вышедший из-за поворота вместе со своим вечным спутником Какузу. Обе группы поначалу несколько растерялись, не ожидая подобной встречи, но Хидан первым вышел из этой неловкой ситуации.       — А, да это же наши старые знакомые! И с ними предмет моего обожания! — Он довольно взглянул на Дейдару, а затем перевел взгляд на Сасори. — Ну, Акасуна, вижу пальчик еще на месте. Когда будешь отрубать его, позови меня. Я тебе даже заплачу за это.       — Закрой свой рот и иди мимо, — сквозь зубы выдавил Сасори.       — Опять грубим?       — Оставьте нас в покое! — Внезапно вперед выступил Дейдара.       — Отойди от него, — предостерегающе произнес Сасори, но блондин его не слушал. Он, не шевельнувшись, продолжал стоять между якудза и смотреть в лицо не так давно угрожавшему ему пистолетом Хидану.       — А, Дейдара, кажется, — альбинос широко улыбнулся, — ты не ответил на мой вопрос. Боишься ли ты смерти?       — Если для вас так важен этот вопрос, что вы задаете его постоянно, значит вы-то точно смерти боитесь. А как же умереть за главу клана, в случае чего? — в свою очередь произнес Дейдара, одарив Хидана самым насмешливым взором, на который был только способен. Даже Сасори опешил от подобной наглости. Такого от Дейдары он никак не ожидал. Было прекрасно видно, что мальчик дрожит, что его еле держат ноги от страха, но почему-то он продолжал стоять и дерзко смотреть в лицо Хидану.       — Маленькая нахальная дрянь, видимо тебя давно не воспитывали. — Альбинос размахнулся и вполсилы ударил Дейдару по щеке. Но тем не менее этого вполне хватило, чтобы щека блондина вмиг побагровела в месте удара, оставившего после себя огромный отпечаток ладони Хидана.       — Теперь я тебя точно убью! — Сасори сунул руку в карман, собираясь вытащить пистолет и на полном серьезе выстрелить в альбиноса, который позволил себе подобную вольность по отношению к последней ниточке связи с Наруто. Но его руку остановил Мадара, крепко схватив за запястье и не позволяя наделать глупостей.       — Знаешь, а этот малец действительно не по годам умен, — с широкой, но вместе с тем злорадной ухмылкой произнес он. — Теперь уже ты попал, Хидан.       Альбинос, уже приготовивший для ответного удара свой пистолет, недоверчиво сощурил брови.       — С чего это?       — Ты поднял руку на мальчишку. При этом фактически он не нанес тебе никакого оскорбления.       — И что? Он не член нашего клана, даже не член организации. Так что…       — Он находится под личным покровительством главы, — с улыбкой произнес Сасори и придвинул Дейдару к себе от греха подальше. — У тебя будут очень большие неприятности. Этот мальчишка — мой протеже, и с этого дня он пользуется личным покровительством Отца. Теперь понимаешь, насколько сильно ты влип?       — Доигрался, — выдохнул до этого молчавший Какузу.       Глаза Хидана расширились от ужаса. Даже он понимал, что шутить с такими вещами никто не осмелится, а уж тем более только что понесший наказание Акасуна.       — Да вы врете! Я не знал!       — Незнание правил не освобождает от ответственности, — с улыбкой произнес Мадара. — Я доложу Отцу.       Брюнет развернулся и направился обратно к кабинету Пейна, уже предвкушая, как будет во всех красках описывать эту историю. Сасори же, не дожидаясь, пока Хидан переключится на них, взял Дейдару за локоть и направился вперед, уходя все дальше от беснующегося соклановца. Только когда воплей его уже стало не слышно, Акасуна позволил себе хрипло и очень довольно рассмеяться.       — Надо же, у тебя и правда есть мозги. — Он протянул руку и одобряюще похлопал Дейдару по плечу. — И ты, похоже, мстителен.       — Теперь, следуя логике, выходит, Вы мне должны? — отчего-то нетерпеливо спросил блондин.       — Да, выходит, что так и есть. Чего же ты хочешь?       — Чтобы Вы больше ко мне не приставали и не склоняли к сексу. Никогда!       Сасори даже остановился. Довольная, искренняя улыбка мигом слетела с лица. Ему показалось, что он ослышался, или же Дейдара шутит. Но нет, тот совершенно серьезно смотрел на него, ожидая, когда он не иначе как согласится. И самым смешным и одновременно ужасным для Акасуны было то, что по законам чести он не мог отказаться… Но и согласиться тоже не мог! Ведь другого от Дейдары ему было и не надо. Он не собирался брать к себе на обеспечение кого-то просто так и носиться с ним везде за простое спасибо. С таким же успехом он мог похитить и какого-нибудь грязного бездомного оборванца или вшивую собаку.       — Вот значит как? — На лице Акасуны появился почти звериный оскал. — Тогда зачем ты мне вообще нужен?       — Дайте слово, — твердо произнес Дейдара, будто вовсе не слыша слов мужчины.       — Что?       — Дайте слово, что больше никогда не будете меня домогаться. Вы же знаете, что такое долг?       Сасори был окончательно взбешен. Этот недомерок обвел его вокруг пальца. В сложившейся ситуации просто не было другого выхода, кроме как согласиться. Но это означает самолично закопать в землю последнюю ниточку его связи с усопшим.       — А может мне тебя домой отпустить в таком случае? Зачем ты мне нужен?       На неизвестно какое по счету на сегодняшний день удивление Сасори, Дейдара отрицательно качнул головой.       — Нет, не хочу возвращаться к человеку, который продал меня. Да и вряд ли он сам захочет принять меня после того, как меня выкупил у него сам якудза… Нет, мне достаточно лишь слова. Обещайте.       — Если я пообещаю, ты пойдешь к черту из этого дома. А затем я сделаю твою жизнь невыносимой.       Но в ответ блондин снова покачал головой.       — И как же Вы объясните лидеру, что у Вас больше нет ученика? Обман ведь карается, не забыли?       Сасори еле сдержался, чтобы не ударить Дейдару. Он понял, что окончательно и бесповоротно проиграл этому мальчишке, и это было наихудшим позором для него. Выхода не было. Никакого. Отказаться — значит пойти против своих принципов и против себя, а значит быть всю жизнь презираемым самим собой. А согласиться — лишиться всех надежд разом. Это был очень сложный выбор. Но в конце концов Акасуна не решился лишиться чести.       — Даю слово, что никогда в жизни больше не буду приставать к тебе, — холодно бросил мужчина и быстрым шагом направился вперед, совершенно не заботясь о том, пойдет за ним Дейдара или нет. Но блондин тоже на месте оставаться не собирался. Он тут же бросился за Сасори, в душе невольно радуясь, что все для него складывается как нельзя лучше. Вот только Акасуна его радости не разделял и даже подумывал о том, чтобы отдать Дейдару в руки Хидану и разрешить ему измываться над мальчиком сколько его душе угодно. Однако эти мысли сразу пресекал тот факт, что лидер уже уверен в том, что Дейдара протеже Акасуны. Поэтому Сасори ничего не оставалось, как злиться на себя за то, что своими собственными руками вручил Дейдаре оружие против него же самого.       — Заходи в свою комнату и не выходи отсюда до завтрашнего утра. — Сасори открыл нужную дверь и толкнул мальчика в комнату, после чего направился дальше по коридору. Но Дейдара был слишком рад, чтобы обращать внимание на подобное отношение к себе. Внутри бушевала буря положительных эмоций: он так все удачно смог провернуть — и устроить свое будущее, и не опорочить себя настоящего. Но несмотря на это, он все-таки безумно устал. День был трудный, отрицать было бессмысленно. Блондин и сам не помнил, как добрался до кровати и как уснул. Но зато он прекрасно помнил, как проснулся. Эту жуткую тряску за плечи и ор в самое ухо он забудет еще не скоро. А также не скоро забудет лицо Мадары, увиденное спросонья.       — Эй, просыпайся! Хватит дрыхнуть, кому говорю!       Дейдара быстро поморгал, чтобы восстановить ориентацию в пространстве, а затем широко зевнул, на что получил еще одну партию крика в свое ухо.       — Вставай, у нас нет времени!       — Нет времени?       — Ни минуты. Теперь я буду обучать тебя всему, что знаю сам. Ну, скорее!       Дейдара еще пару секунд полежал в прострации, а затем сел от внезапной мысли, посетившей его голову так вовремя.       — Подождите, а как же Сасори-сан?       В ответ Мадара недовольно фыркнул, будто оскорбившись.       — Твой Сасори-сан уже три часа как в пути на Аляску. Злой что-то был все утро. Даже не попрощался по-человечески. Иногда я его не понимаю. На целых четыре года прощается с другом и даже нормального «пока» не сказал. Это даже для него слишком…       От слов Мадары Дейдаре внезапно стало неуютно. Внутри свербил какой-то противный червячок, вызывавший неприятную обиду от того, что Акасуна даже не соизволил перед отъездом зайти к нему и тоже банально сказать «пока». Конечно, он прекрасно понимал, что после вчерашнего вытянутого из него обещания Сасори вряд ли захочет с ним даже видеться, но… все равно, было очень неприятно.       — А мне он просил что-нибудь передать? — ни на что особо не надеясь, спросил Дейдара.       Брюнет призадумался, но вскоре быстро дал ответ.       — Да, просил. Сказал, если этот олух сдохнет, то жалеть он не будет. Кажется, это про тебя. Мило, правда?       — Очень.       Внезапно Мадара подскочил на месте, будто вспомнив о чем-то важном.       — Что ты меня убалтываешь? Вставай немедленно! Карета нас уже ждет! Сегодня дел по горло! Еще нужно научить тебя вести себя подобающе на собрании клана!       — Да, конечно, я встаю, — отчего-то грустно вздохнул Дейдара.