О, эти девять месяцев!

      Наташа впервые просыпается намного раньше Клинта. Она и сама не понимает, почему, просто резко открывает глаза. Как будто сон кто-то выключил нажатием кнопки.       За окном темно, но, конечно же, по меркам Нью-Йорка. Небо дымчатое, будто грозовое, в то время как вывески баров и рекламные щиты горят, словно миниатюрные солнца.       Романофф несколько минут бездумно смотрит в потолок, а потом подрывается с кровати и бежит в уборную, зажимая рот ладонью. Сильный приступ тошноты - видимо, вчерашний китайский ресторанчик пошел организму не на пользу, и тот решил избавиться от вредной еды.       Клинт открывает глаза, мгновенно просыпаясь от хлопка дверью. Он вздыхает и собирается на кухню - готовить крепкий чай. На этот раз русская не отвертится от похода к врачу.

***

      Наташа выходит из кабинета через час с кипой направлений в дрожащих руках, бледная и безумно растерянная. Бартон подлетает к ней, усаживает в кресло и сам падает перед ней на колени, берет ее руки в свои.       -Нат, что там?       -Здесь это не лечат. Это вообще не лечат.       Клинт уже сам бледнеет. И чуть сильнее сжимает руки Наташи.       -Все настолько серьезно?       Романофф опускает глаза и замолкает на несколько секунд, прикусив губу. Потом набирает в грудь побольше воздуха и смотрит в серые глаза Бартона.       -Клинт, я беременна.       Зрачки у мужчины расширяются, все слова мгновенно исчезают из головы.       -П-правда?..       -Второй месяц.       Бартон мог бы упасть в обморок, но предпочел этому со счастливым диким воплем подхватить шпионку на руки.       -Клинт, ты спятил?!..       Русская облегченно смеется и обнимает мужа за шею. Зря она волновалась, ее мужчина рад ребенку.       Большего и не нужно.