Глава 19. Хрупкое доверие.
17 ноября 2014 г., 22:04
Доверие, оказанное вероломному, дает ему возможность вредить.
Сенека.
Три месяца прошло с тех ужасных событий, когда от коварной интриги Фатьмы Султан, чуть по указу Султана Сулеймана не погибла его законная и любимая жена Хюррем. С тех пор, на лице Смеющейся госпожи не появлялась улыбка, а лишь были нахмурены брови, а глазах таилась печаль и разочарованность. Глубокое возмущение и теперь уж недоверие поселилось в сердце Султанши. Она ходила по дворцу, словно тень, а погода, будто понимая ее, испортилась в самую худшую сторону. Выпал белоснежный снег, окутав Стамбул. Море, что некогда было прозрачно-голубым, словно понимая отчаянье госпожи, стало темно-синим, а высокие волны разбивались о скалы, норовя пробить их, словно сердце Султанши хочет вновь окунуться в мир радость и пробить стену недоверия. Но, нет. Ни морю, ни Хюррем Султан не суждено разбить эту стену, хотя последней со временем удастся, возможно, это сделать. Султан Сулейман, осознавая, что еще долго не сможет увидеть улыбки своей Смеющейся Госпожи, не сможет ощутить запах ее волос, не сможет посмотреть в зеленые глаза, горящие любовью и не сможет обнять госпожу. Она ему больше не доверяет.
***
Покои Султана Сулеймана.
Наблюдая за падающими снежинками с террасы, а так же за бушующем морем, которое не прекращало подымать бурлящие темные волны. Он осознавал, что и природа сочувствует и понимает бедную Хюррем. Хюррем, чье имя означает Смеющаяся Госпожа, Хюррем, чей смех заливал дворец Топкапы и чей свет озарял его. Его мысли заполняла только супруга, и никто более. Даже забыв о дочерях, ну и тем более о Тансу, Султан Сулейман погрузился в себя.
- Повелитель, - раздался тихий, приглушенный голос, откуда-то издалека.
Падишах вернулся в реальность и повернулся на звук, увидев Тансу, одетую в фиолетовое платье, украшенное золотым орнаментом с длинным рукавам, обрамленными мехом. Ее распущенные золотистые волосы ниспадали по плечам до самого пояса, которые украшала небольшая диадема с фиолетовыми камнями. Сверху платья была меховая накидка, зима все таки.
- Здравствуй, Тансу, - несколько разочарованно сказал Падишах, - что-то случилось?
Поджав от недовольства алые губы, Тансу степенно подошла к Султану и положила руку на его плечо, от чего тот смутился.
- Повелитель мой, Вы так мало времени стали уделять Нурбахар и мне, Вы совсем не заходите к нам, а ведь мы скучаем, - пролепетала она.
Убрав ее руку с плеча, Сулейман недовольно взглянул на нее.
- Как я могу тебе доверять, Тансу? После того, что ты совершила? – сверкнув голубыми глазам, произнес Падишах.
- Мой Повелитель, - в отчаянье воскликнула Тансу, - это было восемь месяцев назад. Восемь! Прошу Вас, мой господин, сжальтесь над Вашей рабою.
- Иди к себе, Нурбахар я позже навещу вас, - Султан отвернулся от нее.
Тансу сделала еще шаг.
- Хюррем Султан, по рассказам наложниц, вы прощали все. Мне же не можете простить лишь то, что я пыталась хоть как-то защитить себя и своих детей от Вашей коварной жены. Ваша Хюррем и похуже творила.
Тансу поклонилась, не открывая глаз от Падишаха, а затем развернулась и степенно пошла к выходу из покоев, ощущая на себе взгляд Султана.
***
Покои Хюррем Султан.
Сидя на кровати и немного покачиваясь, Хюррем Султан смотрела в одну точку. Потерев морщинистые руки, которые до этого лежали на руках, Султанша перевела взгляд на огонь, который весело потрескивал в камине. Кажется, только он один сейчас радовался жизни в этом дворце. Тихо с небольшим скрипом отворилась дубовая дверь, и в покои степенной походкой вошла русоволосая Михримах и поклонилась матери. Она подошла к Хюррем и села рядом, взяв ею руку в свою.
- Не изводите себя так, матушка, - уже в какой раз молила Михримах.
- Зря ты поссорилась с Повелителем, он ведь все таки твой отец, - безразлично, не открывая взгляда от камина произнесла Смеющаяся Госпожа.
Михримах хотела что-то возразить, но не стала напоминать матери о том, что некогда этот самый отец чуть не казнил Хюррем.
- Матушка, вы ведь сильная женщина. И с этим справитесь. Вы должны выстоять на зло всем врагам, ведь ваша любовь не должна пасть от интриги Фатьмы Султан, - промолвила Михримах.
Хюррем обратила к ней взор своих зеленых глаз.
- Осталась ли от этой любви, хоть искра, Михримах?
- Одной искры достаточно, что бы разжечь пламя, - уверенно произнесла Михримах.
***
Утро.
Встав с постели и уже умывшись, Хюррем выслушивала рассказ Фахрие о делах в гареме. Михримах права. Нужно стоять стойко, назло всем. Назло каждому ее врагу. Аллах сохранил ей жизнь, назло врагам и это уже преимущество и надо это преимущество превратить в победу.
- Наложницы много болтают до сих пор о случившемся, и о том, Султанша, что Вы совсем не выходите из покоев.
Хюррем кивнула. Наложницы принесли три платья для госпожи. Выбрав красное, по понятным только Хюррем причинам, она с помощью наложниц одела его. Собрав волосы в невысокую прическу, Хюррем взглянула на себя в зеркало. Лицо покрыло морщины, губы побледнели, а в волосах седина. Нет уже более той молодой красавицы Хюррем, Смеющейся госпожи. Ушла молодость, и незаметно подкралась старость. Как же это больно осознавать. Одна из наложниц одела на голову госпожи высокую дорогую корону, и Хюррем уверенной походкой покинула покои.
***
Гарем.
- Дорогу! Хасеки Хюррем Султан ХазретЛири! – раздался громогласный голос аги.
Все девушки подскакивали с мести склонили головы. Сюмбюль, завидев свою госпожу, улыбнулся.
- Госпожа моя, какое счастье! Мы снова можем лицезреть Ваш благословленный лик.
Хюррем лишь коротко кивнула.
- Дорогу! Хасеки Тансу Султан ХазретЛири!
Хюррем недовольно выдохнула и посмотрела в сторону идущей растерянной Тансу.
- Госпожа, - поклонилась она.
Смерив Тансу недовольным взглядом, Хюррем прошла мимо нее, высоко подняв голову. Светловолосой Султанше же, было жаль рыжеволосую и то, что с ней произошло, но это лишь было в глубине души..
***
Покои Тансу Султан.
Войдя в свои покои, Тансу встретилась взглядом с голубоглазой Нурбахар, которая неуклюже передвигая ножками, подбежала к маме. Подняв ее на руки, поцеловал в лоб и немного поиграв, Тансу отпустила дочь со служанкой, а сама обратилась к Озай.
- Нам нужно действовать, - решительно сказала она.
Озай напряглась.
- Госпожа, вы же помните наставления Фатьмы Султан?
- На этот раз, я все продумаю, до мельчайший подробностей, в отличии от Фатьмы Султан. Хюррем Султан скоро не станет!
- Вы что-то придумали? – поинтересовалась Озай.
Лишь кротко кивнув, Тансу приказала принести чернила и бумагу. Когда просимое принесли, госпожа села за столик и начала что-то оживленно писать.
« Тургут Бей, как я знаю, Вы находитесь в хороших отношениях с моим братом – Шахом Персии Альказом. Я его родная сестра – Тансу Султан, ныне прибывающая в Стамбуле, думаю Вы слышали об этом. Мне бы хотелось поинтересоваться, будете ли Вы помогать мне так же, как и моему брату?
С Уважением, Мерием Тансу Хасеки Султан.»
Заглянув в письмо, Озай поинтересовалась.
- Мерием? Что это? Второе имя?
Тансу хитро улыбнулась.
- Да, второе имя, означающее «упрямая, непокорная, восставшая» . Я восстала против Хюррем. И этот шаг либо приведет к победе, либо к вечному изгнанию.
- И Вы решились пойти на этот отчаянный шаг? - удивилась Озай.
- Да, ради Нурбахар и ради Повелителя. Пока жива Хюррем Султан, не будет мне жизни.
***
Через пару дней спустя в столицу Османской Империи приехал Персидский Шах Альказ, что бы обсудить с Падишахом очень важный вопрос.
***
Коридоры Топкапы.
- Брат! – воскликнула Тансу и изо всех сил кинулась бежать навстречу темноволосому красавцу.
- Сестренка! – лучезарно улыбнулся Альказ и раскрыл свои объятья.
Светловатая красавица крепко обнимает брата, а на глаза выступают слезы.
- Я так скучала, - шепчет Тансу Альказу.
- Я тоже.
Пока они вдвоем шествовали к покоям Тансу, оба уже поведали друг другу новости. Мерием представила Альказу свою дочь – Нурбахар. Пообщавшись немного с ней, Персидский Шах ушел, ссылаясь на государственные дела.
***
Мраморный павильон.
Хюррем Султан, сложив руки в замок, стояла за ширмой и ожидала своего собеседника. Вот распахиваются двери и по комнате раздаются шаги. За другой стороною ширмы встал Альказ – Мирза, почтительно поклонившись Смеющейся Госпоже.
- Хюррем Султан.
Рыжеволосая Султанша коротко кивнула.
- Мне очень жаль, госпожа. Я недавно узнал, о том что случилось с Вами три месяца назад.
Хюррем поджала губы. А в памяти всплыли те моменты, которые она так хотела забыть.
- Альказ, я позвала тебя, для того, что бы поговорить о твоей сестре.
- Неужели, она как то причастна к этому, - удивился Шах.
Хюррем отрицательно покачала головою.
- Нет, но она создает мне проблему, как я тебе уже говорила. Я давала тебе несколько лет, что бы исправить положение.
- Но я делал, что мог.
- Раз ты ничего не смог сделать, то при любой попытке навредить мне, Тансу будет наказана, то есть мертва. Тебе ясно? Не забывай, кто помог получить тебе персидский престол!
Альказ замер. То есть, если Тансу попытается что-либо сделать против Хюррем, тогда Смеющаяся госпожа прикажет убить бедную девушку. И Шах прекрасно понимал: Хюррем не шутит.
- Да, госпожа.
Хюррем жестом приказала Альказу уходить, и почтительно поклонившись, Шах покинул комнату.
***
Покои Султана Сулеймана.
Наблюдая за падающими снежинками, Падишах семи континентов стоял на террасе. В легком платье даже без накидки, Тансу осторожно подходит сзади к Султану Сулейману и до касается до его плеча. Падишах повернулся.
- Тансу? Что ты здесь делаешь? – удивился он.
Взяв его уже морщинистую руку в свою, Тансу приложила ее к своей щеке.
- Как долго я не чувствовала твоих объятий, как долго не видела Ваших прекрасных глаз и жарких поцелуев. Позвольте мне остаться с Вами сегодняшней ночью.
Сулейман отвел взгляд и отрицательно покачал головою. Быть может ему и хотелось этого, но нет. Хюррем еще не простила его, да и Тансу не простил он.
- Повелитель, - на глаза бедной девушки навернулись слезы, а в мыслях пронеслось: « Доверием очень хрупкое»
Приподнявшись на носочки, девушка дотронулась до губ Падишаха, а он, как ни странно, ответил на поцелуй.
***
Некоторое время спустя…
Весь день бедную Мерием тошнило. Голова стала, как будто ватной, ее трудно было держать. Юную госпожу клонило в сон, а несильная, но заметная боль в животе на давала даже на минуту прикрыть глаза. Озай, беспокоясь за госпожу, настаивала на том, что бы позвать лекаря, но Тансу категорически отказывалась. Под вечер, когда Мерием стало невыносимо она все же позвала лекаря.
- Ну что? – спросила Тансу, когда лекарша окончила осмотр.
- Поздравляю, госпожа, вы беременны, - улыбнулась лекарша.
- Беременна?
Продолжение следует…
Примечания:
Глава вообще не о чем...нет вдохновения. Но я Вам обещаю, что 20 глава будет очень большой и более интересной. В 20 главе решится главный вопрос всего фанфика: кто же останется с Падишахом? Ждите...
