Ты мне не отец!

Дико раскалывалась голова и знобило. Сквозь едва приоткрытые веки свет бил словно прямо по мозгу. Вдруг через сонную муть начала медленно просачиваться паника. Резко открыв глаза, он проснулся окончательно. Комната. Белая. Больничная палата. Одноместная. Наверное, он при деньгах, раз может позволить себе такое. Ах да, ничего удивительного, ведь бизнес дяди совсем недавно вновь пошёл в гору… За окном ярко светит солнце — день, но какое число? Взгляд падает вниз, на тумбочку, там календарь. Август, 11. И что теперь? Наконец, он находит силы посмотреть на себя. Ничего особенно страшного, нет даже бинтов и всяких трубок, которые обычно показывают по телевизору в фильмах. Как будто просто полежать пришёл. Вдруг дверь в палату приоткрылась, и на пороге появилась улыбчивая медсестра. — Добрый день, мистер Поттер! Очень хорошо, что вы, наконец, очнулись. Как ваше самочувствие? — Голова болит, — тихо ответил он. — Что произошло? Почему я здесь? Кстати, где — здесь? — Вы не помните? — немного нахмурилась медсестра, но тут же ободрительно улыбнулась. — Это нормально, память скоро восстановится. Вы упали с крыши, сейчас вы находитесь в реанимационном отделении Святого Мунго. Сейчас я позову колдомедика. — Кого? — растерянно переспросил он. — Медика? — Да-да, его, — улыбка медсестры стала слегка натянутой. Женщина быстро вышла, аккуратно прикрыв дверь. Буквально через пару минут в палату постучалась и вошла уже другая женщина со строгим лицом, держащая в руках планшет и странного вида ручку. — Добрый день, мистер Поттер, — поздоровалась она, присаживаясь на стул рядом с кроватью. — Здравствуйте. — Можно я задам вам несколько вопросов, чтобы проверить состояние вашей памяти? — Да, конечно, — растеряно пробормотал он. — Прежде всего, как вас зовут? — Уи… Уил… — он нахмурился. Такой лёгкий вопрос не должен был вызвать затруднения, только его имя будто вертелось на языке, не желая приобретать словесную форму. Он попробовал снова, с наскока. — Уил… Уильям! Уильям Поттер! — Очень хорошо, что вы вспомнили, — черкнула что-то в планшете доктор. — Как я могу к вам обращаться, мистер Поттер? — Можете просто Уил или Уильям. — Спасибо, — улыбнулась доктор. — В какой стране вы живете? — В Англии. — Хорошо. Её столица? — Лондон. — Угу. В какой школе вы проходите обучение? — Я учусь в школе святого Брутуса. — Ммм, хорошо. Итак, Уильям, с кем вы живёте? — С тётей, дядей и их сыном. — Где вы живёте? — На Тисовой улице, дом 4. — Хорошо. Где ваши родители? — Мои родители умерли, когда я был младенцем. Женщина тихо вздохнула и прокрутила ручку в пальцах. Она задала ещё несколько вопросов: по географии, истории, его жизни, его друзьях. Он ответил на все, даже на странные («Нет, я никогда не слышал об Альбусе Дамблдоре… О Северусе Принце тоже. А должен?»), однако доктор вовсе не выглядела довольной. Тем не менее, закончив опрос, она пробежалась глазами по записям, которые сделала, и что-то промычала утвердительно себе под нос. — Что ж, весьма неплохо, — заключила женщина, встав со стула. — У вас небольшая амнезия, но память обязательно вернётся в течение кое-какого времени. Сюда вы попали после того, как упали с крыши неделю назад. Я извещу ваших опекунов о выявленных проблемах. — Спасибо, — пробормотал Уил. Доктор кивнула и покинула комнату. В голове, словно пчелы в растревоженном улье, роились мысли. Прежде всего: с ним что-то не так. Судя по всему, доктора удивляли некоторые его ответы. Хотя, с чего бы? И имя своё он не вспомнил… Вдруг поток сознания прервал звук распахнувшейся настежь двери. Уил вздрогнул и резко всем корпусом развернулся в сторону входа. В проеме стоял высокий человек с черными волосами и в чёрной одежде. Причём, весьма странной, попытался присмотреться Уил, но не успел, потому что мужчину рванула назад уже знакомая доктор, и дверь захлопнулась за ними сама по себе, будто по волшебству. *** На следующий день в палату пришла тётя Петунья. Выглядела она не очень; не в том плане, что она казалась некрасивой, просто слишком сильно она втягивала голову в плечи и будто горбилась, прижимая к груди какой-то пакет. — Доброе утро, тётя, — постарался приободрить её Уил. — Доброе, — отозвалась она немного хриплым голосом и откашлялась. — Как ты себя чувствуешь? — Со мной уже все в порядке! Я готов ехать домой! — заверил Уил. — Делать здесь совсем нечего, и у меня ничего не болит, только место зря занимаю. — Да, — отрывисто кивнула тётя. — Я говорила с твоим доктором, она считает, что сейчас тебе лучше отправиться домой, чтобы твоя память восстановилась окончательно. Я принесла вещи, собирайся, — она сложила пакет на край кровати и немедленно вышла из палаты. В пакете оказались джинсы, слегка широкие в талии, футболка, кроссовки и белье. Уил быстро оделся и пошёл вслед за тётей. Она сидела прямо за дверью на скамье, сложив руки на плотно сдвинутых коленях; и так не особо массивная, она будто ещё сильнее ужалась. Увидев его, она с заметным облегчением встала, бросила «Пошли» и быстрым шагом двинулась вдоль по коридору к выходу, по пути объясняя план дальнейших действий: — Ты умудрился попасть в больницу совершенно не вовремя! — первым делом заявила она, но продолжать почему-то не стала. — Твоя докторша сказала, что у тебя что-то вроде амнезии. Сейчас мы приедем домой, и ты расскажешь, что помнишь, — тётя шла очень быстро, почти бежала, и Уилу приходилось поспевать за ней, преодолевая дверные проемы и перепрыгивая через ступеньки на лестнице. — Мы ничего говорить тебе не будем, это может плохо повлиять на твоё восстановление, ты должен вспомнить сам, — наконец, они вышли из клиники на улицу. Они оказались, кажется, почти в центре Лондона, таким активным было движение транспорта. — Тебе все понятно? — А ничего страшного, что мы почти сбежали? Я даже не попрощался, — уточнил Уил. — Нет, я договорилась обо всем ещё вчера, как раз в это время мы и должны были уйти, — бросила тётя, вглядываясь в проезжающие машины. Вдруг одна из них притормозила и подъехала к дверям клиники. Тётя Петунья тут же подобралась, взяла Уила за руку и потащила к автомобилю. Только приблизившись он заметил, что за рулём сидит дядя Вернон. Уильям сел на заднее сиденье. Через зеркало заднего вида дядя косил на него глазом, недоверчиво, если не с откровенной неприязнью. — Здравствуйте, дядя, — кинул пробный шар Уил. Глаз в зеркале распахнулся, будто дядя не ожидал наличия речевого аппарата у племянника, машина бешено взревела и заглохла. Сидящая слева Петунья вздрогнула и закаменела. — Не отвлекай меня, когда я за рулём, мальчик, — прорычал дядя Вернон и со второго раза все-таки двинулся с места. Нарушать запрет дяди после настолько демонстративных последствий желания не было, поэтому ехали в тишине, даже радио ничего не мурчало. Через примерно минут пятнадцать машина остановилась у дома Дурслей. Уильям попытался пробудить в себе радость от прибытия домой, но почему-то не получилось. Так же молча все вышли из машины. Тётя Петунья семенила за мрачно переваливающимся Верноном, время от времени строго оглядываясь на идущего позади Уила. В дом он вошёл последним и осторожно прикрыл за собой дверь, стараясь не растревожить нервное состояние дяди ещё больше. В гостиной на диване уже сидел Дадли. Было видно, что ждал: одет он был с иголочки, красный клетчатый пиджак застегнут на все пуговки, поддерживая и немного утягивая пухлое брюшко (хотя Уил отметил, что Дадли заметно схуднул… Ну не за неделю же пока он лежал в больнице?), ботинки были начищены до блеска, а на шее даже затянута бабочка. Уильям мысленно присвистнул, но только мысленно: мощные кулаки Дадли были сжаты и упирались в диван весьма красноречиво. Пока Уил наслаждался видом кузена, дядя уже успел усесться в кресло, а тётя на диван по левую сторону от Дадли, и теперь они все втроём сверлили его взглядами. Ему ничего не оставалось, кроме как сесть на единственное свободное место — по правую сторону от Дадли, оказавшись, таким образом, между дядей и кузеном. — Итак, мальчик, — начал Вернон минут через пять, когда всем уже окончательно надоело играть в молчанку. — Твоя… доктор сказала, что у тебя какие-то проблемы с головой. И тебе надо рассказать все, что ты помнишь об… эээ, ну о жизни, — дядя раскраснелся и, кажется, слегка надулся. — Здесь. Дома. У нас. — Да, дядя, хорошо, — пробормотал Уил. Было странно рассказывать о своей жизни людям, которые о ней знать должны, да ещё и обо всей сразу. Впрочем, он не рассказчик, как получится, так получится. — Ну, я живу здесь с младенчества. Родители погибли во время автокатастрофы. Лет до десяти я жил в чулане под лестницей, а потом вы разрешили мне занять старую спальню Дадли. Сюда иногда приезжала тётя Мардж со своими собаками… В 11 лет вы отдали меня в школу святого Брутуса для трудных подростков. Мне там не очень нравится: нам слишком часто устраивают порки… Там строгие преподаватели… Честно говоря, я не очень помню, но по-моему, я там ни с кем не общался. И ещё у вас машина была другая, дядя. И я совсем не помню, как попал на крышу. Честно! Родственники молча слушали его небольшой рассказ. Дядя, которого Уилу было видно лучше всего, радовал быстрыми цветовыми переходами на лице, тётя пару раз громко вздохнула, а Дадли будто закаменел и не произвёл ни звука. Так и не дождавшись реакции, Уильям хотел было напомнить о своём существовании, но тут вмешалась тётя: — Ладно, Уил, мы тебя поняли. Твоя комната все ещё наверху, можешь идти туда, — она указала рукой в сторону лестницы, — прямо сейчас. Ну! Уил намёк понял и быстрым шагом направился наверх, чувствуя прожигающие спину взгляды. Лишь захлопнув дверь своей комнаты, он услышал гул снизу: видимо, только сейчас родственники решили поделиться друг с другом впечатлениями о его недуге.