I. Войны Света и Тени

       – Не знаю, не знаю, Нару. Наверно, я мог бы сделать что-то вроде оправы, но я никогда раньше не встречал такого камня и не знаю, как с ним работать. Нару сжала маленький кристалл в ладони. – А нельзя его оплести как-нибудь, чтобы я могла его подвесить на цепочку? Мне очень надо. Ювелир вздохнул. – Ну хорошо. Не возражаешь, если я использую самые дешевые металлы? Иначе не впишемся в твой бюджет. – Без проблем, – девочка неохотно, почти через силу, отдала ему кристалл. С прошлой ночи, когда она получила свой камень, даже мысль о том, чтобы расстаться с ним, вызывала дискомфорт. Кристалл ее души. Что бы это значило? Для любого другого человека это всего лишь прозрачный желтый минерал с красноватой сердцевиной. – Через пару минут будет готово, – молодой парень взялся за инструменты. – Дзиро, ты тут? – мать Нару зашла за шторку, отделяющую мастерскую ювелира от салона магазина. – Ты же знаешь, я запрещаю делать подарки моей дочери. – Но она платит за мою работу, Осака-сан. В сумме будет… так, секунду. Тысяча йен за время и материалы. Нару отсчитала купюры. Это была почти вся ее наличность. – Спасибо, – сказала она, забирая кристалл в проволочной оплетке с петлей на вершине. – Нару, что у тебя с глазами? – с тревогой спросила женщина. – Да ничего вроде. Осака-старшая нахмурилась. – Ты носишь контактные линзы? – Нет, зачем? Мать взяла полированный серебряную чашку, над которой работал Дзиро, и передала дочери. Выпуклая поверхность искажала отражение, но Нару заметила, что ее глаза посветлели на пару тонов и стали ярко-зелеными, а не серо-голубыми, как раньше. И выражение изменилось. Девочка поставила чашку на место, не в силах вынести этот незнакомый, холодный и пугающий взгляд. Может, поэтому она утром умудрилась одеться, не заглядывая в зеркало? – Нару, сходи к врачу, – сказала ей мать. – И к психиатру тоже. Нам многое пришлось пережить в последнее время, и… – Не нужен мне врач. Мозгоправ тем более, – ответила Нару. – Я в полном порядке. «Просто не знаю, кем или чем я стала». – А я считаю, что нужен, – с нажимом повторила Осака-старшая. – Я же сказала, со мной все в порядке! – рявкнула девочка. Как эта ничтожная женщина смеет спорить с ней?! Надо преподать ей урок! Желтый свет просочился сквозь пальцы руки, в которой Нару сжимала свой кристалл, она приготовилась к удару… Господи, что она делает?! Собирается напасть на собственную мать! Может, даже убить! Гнев испарился так же быстро, как пришел. Нару вздрогнула от страха. Неужели Нефрит чувствовал себя так же долгие годы? – Прости, мамочка! – Нару развернулась и кинулась прочь из магазина. Мать и Дзиро лишь смотрели ей вслед. «Часть меня принадлежит им, но как ее контролировать... Я опасна для окружающих». Она вдруг вспомнила, с каким удивлением Нефрит уставился на свои руки, когда спас ее от прислужниц Цоизита в первый раз – словно его тело его предало. «Оникс, почему же я толком не подумала, о чем ты меня просил?» – Нару прижала кристалл к груди и расплакалась. *** «И что мне делать? – думал Кунцит, глядя на металлическую руку перед собой. Зрелище не слишком приятное. – Ты так ничего и не объяснил, чтоб тебя. Знал бы я, как тебя вернуть – воскресил бы только чтобы дать по морде. Сволочь». Привычное чувство злости не давало ему скатиться в депрессию. «Ты думал, я во главе всей Цепи начну войну с эмпирейцами? Ну так у меня для тебя плохие новости. Даже если я сумею заставить Цоизита и Нефрита работать бок о бок, Жадеит ни за что не согласится с присутствием Альмандин. Никогда. Он презирает людей слишком сильно… А я даже не понял, что я сделал вчера вечером, когда уничтожал этих тварей. Я действовал инстинктивно. Не знаю, смогу ли повторить этот прием. Черт, нужно столько всего вспомнить! Неужели нельзя было вместе с жизнью вернуть нам и память?» Кунцит вздохнул. Оставалось выполнить одно обещание. Их общее обещание. Легкого усилия хватило, чтобы грубый наконечник стрелы выпал из оправы. Не обращая внимания на боль от порезов об острые края, генерал сдавил камень так, что тот развалился надвое. «Чтоб тебе в аду гореть, сукин ты сын». Он разжал ладонь. Края граней кристалла запачкала кровь, стирая еле заметный блеск в глубине камня. *** Усаги прикончила свой обед в сожалениях, что его так мало. Почему в школу дают такие маленькие порции? Может, найти Макото? У нее всегда есть добавка. Так, секундочку – это кто там? Умино? Чего это он следит за Нару? Надо выяснить. Носительница оданго на цыпочках прокралась следом и спряталась за деревом, откуда вся сцена была перед ней как на ладони. – Привет, Нару! Девочка подняла глаза на Умино, потом снова вернулась к своему обеду. – Нару, я не понимаю, почему ты перестала обращать на меня внимание. Я что-то сделал не то? – Наоборот – ничего ты не делал, умник, – голос Нару прозвучал неожиданно резко. – Ерундой только страдал. Умино скуксился, как обиженный щенок. – Но… я думал… – Индюк думал-думал и в суп попал. – Нару, прошу тебя, я… – Чего непонятного? Умино, я ж тебе сказала. Всё. Кончено. Отвали уже! Господи, вздрогнула Усаги, у нее глаза действительно светятся. Тогда все понятно. В переулке позавчера что-то случилось. Нефрит что-то сделал с ее лучшей подругой, и надо выяснить, что именно. Так же, на цыпочках, Усаги ушла обратно. *** Нару не стала возвращаться домой с Усаги, как обычно, а прокралась в женский туалет, где никто не увидит, как она телепортируется. Весь день она испытывала иррациональные вспышки гнева, хотя и не до такой степени, как прошлым утром с матерью, и беспокоилась по этому поводу. Видимо, жизнь прежней не станет, чтоб Ониксу пусто было. Внезапно она с дрожью ощутила, насколько чуждым было это озлобление. Через миг она перенеслась к особняку Нефрита. – Альмандин. Нару рывком обернулась. – Черт, не делайте так больше, Кунцит! Беловолосый мужчина усмехнулся криво. – Не бойся, ты не задела бы меня, даже если бы хотела, а случайно – и подавно. – Я боялась за свои нервы, а не за вас. – В общем, хорошо, что ты пришла. Если не хочешь оставаться бесполезным балластом, ты должна учиться пользоваться своей силой. – У вас, что ли, учиться? Да я лучше жабу поцелую. Кунцит снова ухмыльнулся. – Жабу? Могу организовать. Ну, или попытайся убить меня. – Серьезно? – Вполне, – он сложил руки на груди. – Валяй, ударь изо всех сил. В глазах Нару загорелся огонь, внезапный порыв ветра растрепал волосы и юбку. Желтая молния сорвалась со сложенных чашкой ладоней в сторону Кунцита… …где его уже не было. От сильного толчка в спину девочка полетела лицом на землю. – Жалкое зрелище, – отчеканил слова Кунцит. – Если будешь так долго показывать эмпирейцам, что собираешься сделать, тебя убьют быстрее. Вставай. Нару посмотрела на него с ненавистью. Поднимаясь на колени, она завела руку за спину и швырнула диск света в него. Кунцит легко поймал диск и кинул обратно, и девочке пришлось спешно уворачиваться. – Чуть получше, – сказал он, – но слабо. Тебе еще долго учиться контролировать силу и сосредотачиваться. Нару со вздохом поднялась. Похоже, день будет долгий. Кунцит не ведал жалости, а в сарказме доходил до издевательства. Он уклонялся, отбивал или блокировал все ее попытки задеть его. Нару поняла, что способна возненавидеть его по-настоящему. «Ну ладно, – подумала она, четвертый раз падая лицом в грязь, – ты хитрый и коварный гад, а я чем хуже?» Когда Кунцит велел ей вставать, она осталась на месте. Он пнул ее носком сапога, а когда она снова не шевельнулась, он, чертыхнувшись, склонился проверить ее пульс. И тут Нару метнула крошечную острую стрелку золотого света ему в лицо. Он снова выругался и отбил искру, но девочка с удовлетворением заметила, что на тыльной стороне его ладони остался алый порез. – Так вам и надо, – сказала она. – Я недооценил тебя, – признался Кунцит. – Надеюсь, не я один допущу такую ошибку. Нару коснулась его руки, с ее пальцев посыпались золотые искры. На глазах узкий порез затянулся и исчез. Кунцит пошевелил пальцами, сжал кулак, раскрыл ладонь снова. – Очень неплохо, – отметил он. – Для первой попытки ты даже превзошла Александрита. Совсем не тянет. – Я даже не поняла, как это у меня получилось, – призналась Нару. – Мы все используем силу по-разному. У тебя особый дар целителя, как у Александрита. К сожалению, целительство – одно из самых сложных типов магии кристаллов, и мы не сможем тебя многому научить. Жадеит умел кое-что, но вряд ли помнит об этом. Будь очень осторожна. При неправильном обращении с энергией ты пострадавшему не поможешь, а только сделаешь хуже. Он протянул ей вылеченную руку, помогая встать. Нару замешкалась на секунду, но позволила поднять себя на ноги. – Знаете, – сказала она, – сейчас вы ведете себя вполне по-человечески. А то после сегодняшних занятий я начала сомневаться… Кунцит вздохнул. – Во многом мы такие же люди, как ты. Даже за одиннадцать веков не все человеческое в нас стерлось. Хотя Берилл старалась. «Такие же люди, как я». Нару начинала в этом сомневаться. *** #Зачем ты пришел?# #О Великий, мне нужен совет, – ответил Древний. – В этом мире мы столкнулись с новыми могущественными врагами. Наши воины не могут противостоять им. Только ты можешь нам помочь#. #Нам известно о кристаллотворцах, – ответил голос из океана переливчатого света. – Когда-то вы уничтожили многих из них. Чем нынешние враги отличаются от них?# #Наши прошлые противники многое знали о природе энергий, но были мягкосердечны. Эти новые кристаллотворцы безжалостны и жестоки. Они – опытные бойцы и не допускают глупых ошибок всех существ из плоти. А еще они необычайно сильны#. Вечный свет молчал. Древний мог только ждать ответа. Никто не смеет торопить бога и хранителя памяти целой расы. #Ты никогда не понимал методы сражения с воплощенными, – ответил Древний свет наконец. – Но этот недостаток легко исправить. Ты просишь помощи. Мы можем тебе ее дать. Готов ли ты заплатить нужную цену?# #Если узнаю, в чем она заключается#, – без колебаний ответил Древний. Он не собирался отказываться от инстинкта самосохранения только потому, что его собеседник – божество. #Ты изменишься, – Вечный свет не снизошел до подробностей. – Победишь ты или проиграешь – ты никогда не сможешь вернуться к собратьям. Ты останешься изгнанником и до конца своих дней будешь скитаться по задворкам человеческого мира#. Древний призадумался. Божество вряд ли станет его торопить. Стоит ли сладкий вкус мести такой цены? #Я согласен#. Вся его жизнь посвящена борьбе с кристаллотворцами. В первую войну он был еще юн. Он вырос и постарел, пока планировал месть. По сравнению с этим вечное изгнание – ничто. #Хорошо#. Матово-белый туман сомкнулся вокруг него, затвердел, затмевая свет. #Что происходит? Что ты делаешь со мной?!# Слой за слоем непроницаемый холод охватывал существо, что называло себя «Древним». Охватывал, становился частью его естества, пока эмпиреец не оказался в толстой, холодной скорлупе. Его свечение потускнело и изменилось. #Прими…# Сияние снова протянулось к нему сквозь тьму. Но свет уже не был его родной стихией – он обжигал, он причинял боль. Свет свернулся вокруг сердцевины измученного существа и больше не разжимал хватки. Слои ледяной оболочки снова сомкнулись, и эмпиреец оказался заперт внутри нее. Вместе со светом. Холод. Мучительный холод окружал новое создание, что знало лишь жар объятий Вечного света. Существо открыло глаза (и удивилось, что знает, что такое глаза). Тьма. Странно. А потом Древний понял, что именно произошло. Он уставился на свои руки с отвращением и недоумением. #Только так я смогу понять их? Став одним из них? Нет, господин, не надо!# Ответа не последовало. Он был заперт в этом… этом теле и не мог докричаться до своих собратьев. И тот, кто так стремился захватить мир, скорчился, дрожа, на полу.