Недетские игры

      Себастьян остановился прямо позади неё. Мэйлин не видела самого мужчины, но кожей почувствовала горячее дыхание на шее и прожигающий взгляд блудливых, бесстыжих глаз. От осмысления происходящего закружилась голова. Подумать только, ему даже не нужно касаться её, чтобы поднять в хрупкой девичьей душе шквал по-настоящему недетских эмоций! - Что ж…приступим, пожалуй. В голосе дворецкого слышались ледяные нотки. Горничная поёжилась. «Господин Михаэлис злится. Ему и вправду противно, что хозяин «стравил» его с такой застенчивой неумёхой? Боже мой, как же стыдно… Нужно остановить это безумие. Но как?» Наступившее безмолвие нарушил звук снимаемых перчаток. Это привело в чувство онемевшую от страха девушку. - Прошу, не надо, - по щеке Мэйлин скатилась одинокая слезинка. За нею - ещё слеза. Солёные капли одна за другой падали на холодный мраморный пол, усеянный разноцветными осколками разбитой вазы, и чудилось, что в зависшей тишине слышно, как они разбиваются на сотни мелких капелек, соприкасаясь с твёрдой поверхностью. Ни говоря ни слова, дворецкий аккуратно провёл длинными пальцами по обнажённому участку кожи на девичьей шее, как раз в том месте, где бьётся пульс. Вернее, должен был биться, потому что Мэйлин показалось, что она умерла ещё несколько минут назад. Открыв рот в немом стоне, девушка застыла от тепла, принесённого этим небрежным прикосновением. Ещё одно лёгкое касание, чуть ниже к лопатке. И снова Мэйлин чудится, что она не дышит. Уж слишком хорошо от этой ненавязчивой ласки. Его движения… такие манящие, издевательски медленные, распаляют покрывшееся рябью тело, заставляя хотеть большего. Что не может не понравиться демону, ведь, как ни крути, он тоже мужчина. А любому мужчине приятно осознавать, что партнёрша находиться в его полной власти. Раз за разом пальцы касаются одних и тех же мест, и каждый раз она неизменно вздрагивает, словно чувствует их впервые. Это безумно раззадоривает, пробуждает азарт. Наконец, вдоволь наигравшись, молодой человек наклонил голову, чтобы всё-таки поравняться с лицом киллера. Михаэлис вдохнул тонкий аромат корицы, перемешанный с запахом стирального порошка, и, поднеся губы к уху трясущейся горничной, томно прошептал: - Верь мне… После чего припал губами к фарфоровой коже. Не в силах сдержаться, Мэйлин глухо застонала, непроизвольно выгнув шею в сторону дворецкого. Что это? На её теле, на её бедрах? «Жарко, мокро… И, нет, Себастьян, остановись…» Ласковый язык выводил на шее непонятные знаки, оставляя влажные следы, приятно холодящие разгорячённую плоть. А мужские руки проворно исследовали тело, покрытое лишь лёгкой материей хлопковой ночной рубашки. На миг оторвавшись от любовницы, Себастьян взглянул на Сиэля, завороженно наблюдавшего за действиями двух взрослых с кресла. - Дальше…- только и прошептал мальчик. Его дыхание сбилось, стало тяжёлым и прерывистым. Михаэлис кивнул и вернулся к изгибу шеи горничной, в то время как правая рука демона накрыла её правую грудь. Мэйлин ахнула и попыталась вывернуться из страстных объятий дворецкого, но Себастьян крепко, нечеловеческой хваткой прижимал её к себе. За окном разразилась метель. Хлопья снега нещадно били по деревянным ставням, заставляя содрогаться при каждом новом порыве вихря. Ветер выл, срываясь на тонкий фальцет, пытался распахнуть несчастное окно и затушить ярко горящий камин. Тени силуэтов плясали по стенам комнаты, придавая всему происходящему какой-то особый мистицизм. Казалось, сама природа была против того, что происходит в спальне юного графа. Мэйлин судорожно глотала воздух, изо всех сил стараясь не потерять сознание. Но, чёрт возьми, как же это было не просто… Комната так и кружилась перед затуманенными от слёз глазами. Похоже, Себастьяна всё это мало волновало. Придерживая партнёршу за талию одной рукой, он продолжал сладостную пытку языком, а пальцы второй теребили напрягшийся под тканью сосок в тон покусываниям, вынуждая девушку выгибаться под всеми мыслимыми и немыслимыми углами. - Ах…прошу, не надо, не на-а-адо… - всхлипывала она, пытаясь отнять его ладонь от своего бюста – Нет…Г-господин Себастьян… «Этого мало. Этого чертовски мало» На силу оторвавшись от столь вожделенной груди, Себастьян развернул горничную лицом к себе. Его рука всё ещё крепко сжимала её талию, не позволяя выскользнуть. Мэйлин хотелось сгореть от столь небывалого смущения. Столкнувшись нос к носу с Себастьяном и не зная, как повести себя дальше в данной ситуации, она просто устремила взгляд в пол. Впервые он стоял так близко. Непозволительно близко. Настолько, что при желании она могла дотянуться до его губ своими. Устыдившись собственных мыслей, Мэй тряхнула головой, стараясь прогнать чарующее наваждение. Это не скрылось от зоркого взгляда Михаэлиса. Улыбнувшись, демон поднёс указательный палец к девичьему лицу и мягко провёл им по розовеющей щеке, затем приподнял подбородок горничной и заставил посмотреть ему в глаза. - Просто расслабься и получай удовольствие. После чего, положив ладони на плечи раскрасневшейся киллерши, начал медленно стаскивать злосчастную ткань. - Нет! - Мэйлин отчаянно ухватилась за лямки почти спавшей с плеч ночнушки, вырвавшись, наконец, из стальных объятий дворецкого. Себастьян замер, не мигая глядя на неё. «Бежать. Нужно бежать. Как можно дальше от этого позора» Метнувшись к выходу, девушка за несколько секунд преодолела расстояние от середины комнаты до двери, и, уже схватившись за ручку, услышала тихое: - Только попробуй удрать - расценю как предательство. Быстро вернись на место. - Н-ни за что…- Мэйлин закрутила головой. Горячие, обжигающие слёзы градинами катились по полыхающим от стыда щекам. - Вернись на место! – закричал Сиэль, подорвавшись с кресла. - НЕТ! – особняк потряс отчаянный вопль замученной девушки. Запоздало сообразив, что она позволила себе недопустимый тон в отношении господина, горничная замерла, ожидая приговора. - Тогда можешь больше не появляться в этом доме, - глухо прошипел Сиэль и плюхнулся обратно на сиденье. - Мой лорд, я думаю… - медленно начал Михаэлис, в привычном жесте прикладывая руку к сердцу. Или, по крайней мере, к тому месту, где оно должно быть. - Мне плевать, что ты думаешь. Если она сама не хочет – приведи её обратно силой. Дворецкий прокашлялся, исподлобья взглянув на Мэйлин. «Лучше вернись по-хорошему, не то хуже будет» как бы говорили его глаза. Комната вновь погрузилась в гнетущую тишину. Лишь громкие удары бешено колотящегося сердца казались раскатами грома, больно бьющими по вискам. В эти секунды Мэйлин мечтала умереть, чтобы не заставлять свой мозг пытаться решить неразрешимую дилемму, заданную её собственным хозяином. Плевать, что он сказал. Это перешло все границы. Она уйдёт. Уйдёт и больше не вернётся. И она действительно почти ушла. Вот только ноги, почему-то, потянули её в прямо противоположную от выхода сторону. Неуклюже переступив с ноги на ногу, девушка осторожно начала движение в направлении дворецкого. - Вот видишь, какая послушная умница. Ну, точно собачка, – не удержался Сиэль. Это не могло не задеть. Действительно, она словно пёс на коротеньком поводке, беспрекословно выполняющий все приказы сумасбродного лорда. Почему?

Может, потому что ей больше некуда идти…

На негнущихся ногах девушка достигла того места, где её ожидал Себастьян. Демон взглянул на незадачливую беглянку с прохладным безразличием, ясно давая понять, что эти «игры» успели его изрядно задолбать. От этого стало ещё хуже. Секунды тянулись мучительно долго. А Михаэлис так и не думал двигаться. Значит, ждёт от неё первого хода. Мэйлин вздохнула и плотно сжала зубы. Ну что это в самом деле за детский сад!? Ей уже девятнадцать, а она ведет себя словно пятилетнее капризное дитя, заставляя злиться и хозяина, и дворецкого. Вот только как перебороть свой страх, так долго хранившийся в юной душе? Её такому не учили. Многие годы бесчисленные наставники вдалбливали ей в голову, как убивать жертву без шума и с малым количеством крови, показывали, как правильно разделывать труп, и с какого расстояния нужно стрелять, чтобы пуля прошла навылет сквозь тело человека, но… никто и никогда не заикался об отношениях с противоположным полом. Что, в принципе, и неудивительно, ведь она киллер, а не шлюха. И, следовательно, подобные вещи ей знать не нужно, ибо они только отвлекали бы от основной работы, мешая сосредоточиться. И вот теперь, она стоит дура дурой посередине комнаты, боясь взглянуть на предмет своего благоговения. Идиотизм. Хотелось ударить саму себя от злости. «Ты же грёбанный серийный убийца. На твоём счету десятки смертей. Твой удел – уничтожать всех, кто не угоден заказчику. А сейчас ты сдаёшь назад, едва завидев обычного мужика?! Чёрта с два, возьми же себя в руки! Нужно просто перетерпеть это… Смириться, а потом выкинуть из головы» Забыть, словно страшный сон. Данная мысль принесла некое успокоение взбунтовавшейся душе Мэйлин. Свыкшись с ней, горничная закрыла глаза и, решившись сделать свой ход, подалась вперёд, навстречу новым прикосновениям ласковых пальцев. Но их не последовало. Вместо этого произошло новое, ещё более ошеломляющее событие. Себастьян наклонился к личику девушки и крепко поцеловал её. Вот так, просто и без предупреждений, коснулся своими губами её плотно сжатых губ. Казалось бы, всего лишь никчёмные секунды близости, но этого хватило для того, чтобы у киллерши окончательно сдали нервы. Она была готова поклясться, что в эту секунду её мир преобразился. Холодный мраморный пол ушёл из-под ног, да и сама реальность, казалось, была уже совсем иной… Настолько восхитительно было чувствовать его влажные запретные губы, что у бедной девушки на несколько мгновений перехватило дыхание. Сквозь угасающее сознание Мэйлин чудилось, что она падает. Возможно, от того, что так и было, ведь ватные ноги совершенно не хотели держать хозяйку. Она бы так и рухнула на пол перед Себастьяном, если бы не была подхвачена сильными руками дворецкого, тут же обернувшимися вокруг её талии. Теперь уж точно не убежать... Да и надо ли? Поцелуй углубился. Михаэлис прикусил нижнюю губу горничной, заставив ту громко всхлипнуть и крепче прижаться к сильному мужскому торсу. Тонкие женские пальчики до хруста сжали идеально выглаженный чёрный пиджак. Себастьян попробовал проникнуть языком вглубь рта любовницы, но тут же получил целый шквал сопротивления. Пальцы сжались в кулаки и с силой ударили по обширной спине, создав глухой долгий звук. Дворецкий поморщился, в душе проклиная свой порыв. Несмотря на кажущуюся хрупкость, девушка обладала отнюдь не женской силой. Смекнув, что попытки тщетны, демон решил оставить данную затею до лучших времён. Мэй казалось, что они целовались целую вечность, и всё это время на задворках подсознания девушку свербела мысль, что всё происходящее до жути неправильно. Запретно. Быть может, потому и так приятно. Лишь когда манящие губы с негромким причмокиванием отдалились от её лица, шатенка смогла наконец-то осмыслить то, что произошло. И это ей отнюдь не понравилось. Она. Только что. Позволила. Ему. Поцеловать себя... Да, до этого она никогда ранее не целовала мужчину. Не позволяла себе столь позорного проявления чувств. Ведь юные леди должны беречь свою честь для мужа, так? Раздумывая над этим, горничная прошлась языком по тому месту, где ещё секунду назад были губы Себастьяна. Солёный вкус… неужели это ее слёзы? Пару раз сморгнув, она всё-таки сосредоточила свой взгляд на лице дворецкого, будто бы стремилась найти там что-то. Что именно, девушка и сама с трудом понимала. Вздохнув, демон принял немое предложение поиграть в пантомиму*, и, скрестив руки на груди, устремил на неё свои карие глаза. - Вы меня достали своими переглядками, - вяло донеслось с кресла. – Ещё немного - и я усну. Черноволосый слуга усмехнулся, откинув надоедливую чёлку с лица. - И правда, - тихо признался он. – Мне и самому уже надоело ждать. С этими словами, юноша стремительно схватился за края хлопковой рубашки партнёрши. Несмотря на отчаянный отпор со стороны Мэйлин, через минуту пресловутый балахон всё-таки полетел на пол, оставив бедняжку абсолютно голой (не считая, конечно, трусов). Чтобы избавить девушку от соблазна снова удрать, Михаэлис перегородил ей дорогу к выходу собственным телом. Стесняясь своей наготы, горничная попыталась прикрыть ладонями грудь и бёдра. Если раньше её щёки были цвета распустившихся бутонов вишни, то сейчас они больше напоминали два спелых помидора. Себастьян обежал тело Мэй оценивающим взглядом. - Ты красива… без этого тряпья, - коротко заключил он. – Нужно почаще заставлять тебя одевать более откровенные наряды. Это смутило ещё больше, хотя казалось, что дальше-то уже и некуда. - Не смотрите… на меня, - сконфуженно прошипела девушка и часто замахала руками, видимо, таким способом надеясь помешать разглядываниям Себастьяном ее «прелестей». Но это только рассмешило демона. Улыбнувшись, он начал лениво расстёгивать манжеты рубашки. - В-вы…т-ты…ты что делаешь?! – взвизгнула Мэйлин. - Как видишь, - спокойно ответил мужчина, слегка передёрнув плечами. – Снимаю одежду. Или ты думаешь, что я собираюсь оставаться в ней? Горничная зажмурилась, старательно изображая падение в обморок. Но, несмотря на настойчивую попытку абстрагироваться от внешнего мира, она чётко услышала шелест падающей одежды. «Нет, теперь я точно ни за что не открою их!» - твёрдо решила Мэй и для уверенности сжала трепещущие ресницы ещё крепче. Но мерзкое чувство, именуемое любопытством, взяло верх над любознательной особой. Приоткрыв один глаз, девушка ахнула. Он и вправду раздевался. В подтверждение тому чёрный пиджак-ласточка полетел на пол. И теперь Михаэлис занимался снятием жилета. Эти неторопливые грациозные движения вводили в какой-то магический транс, заставляя встревоженно замирать, когда очередная пуговица проходила через петельку, освобождая всё новые участки бледной кожи. Себастьян был совершенен. Такой же, как и в её самых сокровенных мечтах… Нет, даже лучше. Длинные ноги, сильные накачанные руки, чуть впалый живот и… неестественная худоба. Именно худой, но никак не тощий. Завороженно наблюдая за раздеванием, Мэйлин и забыла, что и сама находится в весьма щекотливом положении. - Уж не думал, что когда-нибудь настанет тот день, когда я буду исполнять стриптиз перед горничной, - бурчал демон, стаскивая с себя вредную жилетку. Где-то из глубины комнаты донёсся мальчишеский смешок. Вскоре, вслед за жилетом к лежащему на полу пиджаку присоединилась белоснежная накрахмаленная рубашка. Всё это время Мэй с замиранием сердца следила за происходящим. И только когда Михаэлис потянулся к молнии брюк, не смогла удержаться от судорожного вздоха. - Хочешь помочь? – вкрадчиво поинтересовался демон, но, увидев вновь закатывающиеся глазки любовницы, поспешно добавил – Нет-нет, не надо. Я сам. Когда в камине догорали последние дрова (а злосчастные штаны были сняты - автор), вынужденные любовники остались стоять перед друг другом абсолютно нагие. Комната постепенно погружалась во тьму. Так же,как и тщетные надежды Мэйлин выйти отсюда нетронутой.