Недетские игры

Темнота...

Беспросветная. Угольно-черная. Лишь одинокие отблески полумесяца, то и дело исчезающего в хмурых снеговых облаках, изредка блуждают по обнаженным телам, в точности повторяя все их изгибы. Руки Мэй непроизвольно сжимаются в кулаки, и длинные ногти больно впиваются в мягкую кожу ладоней. Неважно. Сейчас это не самое страшное, что может произойти. Ни тогда, когда обнаженная фигура дьявола застыла прямо перед ней, ласкаемая ледяным лунным светом. Только посмотрите на нее - вот она, гордая, неприступная Мэйлин. Профессиональный киллер, не знающий страха и жалости… стоит перед ним голая, жалкая, стушевавшаяся. И не имеет ни малейшего понятия о том, что же делать дальше. Раздается негромкое детское покашливание. Значит, хозяин ждет. Настало время решительных действий. - Подойди, - голос Себастьяна тонет в ночной тиши. ''Я не хочу... кто-нибудь, пожалуйста, заберите меня отсюда…'' Медленно, очень медленно горничная переставляет ноги по холодному кафелю, и каждый шаг отдается глухих эхом в сердце. Еще секунда и, наконец, Мэйлин вновь оказывается в горячих объятьях дворецкого, да только на этот раз все кажется гораздо серьезнее, чем раньше, при прошлых поцелуях. Горничную прошибает мелкая дрожь, то ли от ощущения столь явной близости Себастьяна, то ли от пронизывающего душу холода, царящего в комнате. И даже теплые руки Михаэлиса, увы, не в состоянии согреть замерзшее сердце. Ладони дворецкого крепко сжимают девичью талию, заставляя киллершу невольно прижаться к обнаженному торсу и вздрогнуть от того, что его пах упирается ей в бедро. Девушка пытается отшатнуться, но Себастьян не позволяет. Теперь она не убежит, он не допустит этого вновь. Чтобы отвлечь строптивую шатенку от неприятных мыслей, Михаэлис вновь целует ее, но, видимо, на этот раз страх перед неизвестностью перекрывает чувство наслаждения от поцелуев. Мэй пытается вырваться из его цепкой хватки, и сейчас это больше походит на отчаянную битву, нежели на прелюдию. Да только что могут силы обычного человека против демона? Побрыкавшись еще пару секунд, горничная беспомощно опускает руки и начинает всхлипывать. -Пожалуйста… я не могу…- шепчет в самый уголок губ. Прижимается своей горящей щекой к его щеке, пытаясь найти спасение от невыносимого жара стыда. - Боишься? Сглотнув, Мэй кивает. И без того бледное личико девушки кажется почти белым в тусклом свете луны. Михаэлис хмурит черные брови. Он в смятении. Еще ни одна девица, которых на его долгом пути встречалось ох как немало, не признавалась ему в подобном. Да и вообще, никто и никогда не жаловался на ночи, проведенные в компании неутомимого демона. Оно и понятно, ведь он дьявольски хороший любовник. Так почему же эта особа так сильно стесняется его, словно никогда прежде не… И тут мужчину осеняет. Ошарашенный собственной догадкой, дворецкий непроизвольно приоткрывает рот. Черт возьми, как же он мог не заметить раньше? Ведь все так очевидно… или нет? Он должен удостовериться в истинности догадок. Быть может, он просто ошибся. - Могу ли я спросить еще кое-что? Девушка зябко передергивает плечиками. Она знает, какой вопрос он сейчас задаст, но от этого не становится легче. - Мэйлин, скажи…ты девственница? Как и ожидалось. Вопрос, как говориться, не в бровь, а в глаз. Да и чему она удивлена? Все было слишком заметно с самого начала, а Себастьян далеко не дурак, чтобы не понять ее ужимок. - Так и есть…м-милорд. Да, это правда. Она была девственницей и гордилась этим. Она берегла себя для своего единственного любимого, как истинная леди, хоть и не являлась ею по крови. Но почему так стыдно признаться в этом Михаэлису? Себастьян закрыл глаза. Глубоко втянул воздух носом и выдохнул через рот, успокаиваясь. Сложившаяся ситуация напрягала, так как невольно поднимала в черной «душе» крупицы чувств, давно позабытых за годы существования в личине дьявола. Правда, его обуревали вовсе не те эмоции, что могли бы показаться на первый взгляд. Себастьяну не было жаль неуклюжую киллершу-горничную, нет. Отнюдь. Он ведь демон, а не сопливый прыщавый юнец, живущий в мире грез и страстно жаждущий своего первого раза. Просто он не любил марать руки о незапятнанных девушек, хотя даже не мог назвать точную причину столь очевидной неприязни. Казалось, они отдавали какой-то чересчур режущей глаза чистотой, и это бесило дьявола. Святая невинность, не присущая «демоническим существам», полная противоположность распутству и похоти, сопровождающих исчадий Ада во всех местах Земли, где бы они ни появились. Зная нравы своих дружков из преисподней, Себастьян готов был поклясться Мефистофелем, что каждый из них был бы не прочь полакомиться светлой душой непорочного ребенка. Да и сам Михаэлис, чего греха таить, был далеко не святым, и за времена бурной молодости успел наворотить всякого. Но на таких барышень стоял жесточайший запрет, установленный им же самим. Вот только его антипатия к Мэй не имеет абсолютно никакого значения для юного, своенравного господина, желающего разнообразить скучный зимний вечер таким оригинальным способом. Демон всего лишь выполняет приказ лорда и не вправе перечить желаниям Сиэля, даже если бы и хотел этого. А потому, моральные принципы и устои могут подождать. Из раздумий его вывел тоненький голосок Мэйлин, неловко переступающей с ноги на ногу в томящем ожидании. - Пожалуйста… - тихий, задушенный звук. Видимо она и сама прекрасно осознавала тщетность своих попыток. И все же, пыталась достучаться до совести дворецкого. И она бы достучалась, будь он человеком . Но он – не человек. И до безумия жаль, что это понятие ему чуждо. Себастьян театрально вздохнул, покачав головой. - Прости. Это все, что он мог сказать. Сидящий поодаль Сиэль мерно постукивал кончиками пальцев по деревянному подлокотнику кресла, отсчитывая секунды. Он был в предвкушении, ведь сейчас начнется кульминация шоу. - Будь мягче, Себастьян, - с издевкой протянул он. – Я почти уверен, что это ее первый раз… Мальчик определенно не слышал разговоров двух взрослых, а может, просто не хотел слышать. Губы Мэйлин затряслись. Пытаясь унять дрожь, она подняла глаза к потолку, но предательские соленые капли уже чертили дорожки по щекам. Нет, она не станет плакать, она сильная. Хватит вести себя как ребенок. Сжала зубы. С такой силой, что заходили желваки. Какая разница, главное, прийти в себя и достойно выдержать эту ночь. Кое-как сглатывая подступающие к горлу слезы, она уставилась прямо в лицо демона и произнесла с вызовом: - Тогда чего ж-ждёшь? Действуй, – голос дрогнул совсем не вовремя. И на мгновение, буквально на доли секунды ей показалось, что глаза Себастьяна блеснули алым. - Как прикажете, миледи. Дальнейшие события развивались так стремительно, что Мэйлин едва успевала осознать происходящее. Его губы вновь обрушились на нее, заставляя мутнеть рассудок все больше и больше, а руки…ох, что же вытворяли эти руки! Казалось, что в тех местах, где ее касались пальцы Себастьяна, на коже оставались обжигающие, шипящие отметины, как при ожоге. Метки, от которых не было спасения. Мэй пыталась оттолкнуть его. Честно. Но любая никчемная попытка оканчивалась очередным мучительным поцелуем, от которого в душе наступал маленький коллапс*. Абсолютно не понимая того, что она делает, киллер бесстыже стонала, пряча раскрасневшееся лицо в изгибе шеи мужчины. Скулила, шипела, даже кусалась, изгибаясь в объятьях любовника, совершенно потерявшись в собственных противоречивых чувствах к нему. Именно поэтому яростное «хватит», то и дело вылетающее из девичьих губ, постоянно соседствовало со слезным «пожалуйста, еще…». Очнулась она лишь тогда, когда Себастьян прекратил поцелуи и с напором потянул ее в сторону постели. Сердце рухнуло вниз. «Нет, я еще не готова» - Не н-надо… слышишь? Не надо! - Слышу. Но поделать ничего не могу. Демону пришлось буквально силком тащить упирающуюся девушку к кровати, так как Мэйлин извивалась змеей, пытаясь отнять руку Михаэлиса, вцепившегося в ее запястье мертвой хваткой. Несмотря на сдержанность и холодность, присущие эмоциям любого киллера, она сорвалась на крик, и, задыхаясь от нескончаемых воплей, просила остановиться. Но это не действовало, поэтому Себастьян продолжал гнуть свою линию, волоча за собою обнаженную горничную. Дальше все смешалось в ходячий клубок эмоций: приступ ужаса от неожиданного падения на мягкие простыни, дрожание рук от страха и предвкушения, горячее дыхание, опаляющее кожу, и восхитительное ощущение веса его тела сверху… Слезы и боль, эйфория и экстаз от его ласк и поцелуев… Губы демона плавно переместились ото рта девушки к набухшим соскам. С первым укусом горничная сдавленно охнула и, упершись обеими ладонями в грудь обнаглевшего дворецкого, захотела было оттолкнуть его. Но вместо этого непокорные руки сами собой обвились вокруг шеи Себастьяна, и вот, не проходит и нескольких секунд, как она уже жадно прижимает его голову к своей обнаженной груди, требуя большей нежности. И Мэйлин с трепетом понимает, что она больше не держит свое тело под контролем. Каждое чертово движение его губ, каждый сантиметр кожи – всё это переворачивало её естество вверх дном, и она становилась не способна сопротивляться своему мучителю. И это злило, бесило до пресловутого комка в горле и горячих слёз, то и дело накатывающихся на глаза. Несмотря на готовность, киллерша вздрогнула, когда тонкие аристократические пальцы плавно провели дорожку от грудей к пупку. От пупка – ниже, к сосредоточению ее женской сущности. Затем подцепили край трусиков, потянув их вниз. Другая же рука успела перехватить ее ладонь, кинувшуюся, было, остановить подобный произвол. - Почувствуй меня…- этот шепот сводил с ума, заставляя мозг прощаться с остатками рассудка. Там, здесь… пальцы Себастьяна продолжали касаться ее в самых разных местах, и каждое новое движение приносило с собою бурю доселе неизвестных ощущений. А когда они притронулись к теплым, розовым лепесткам, сознание окончательно покинуло хозяйку, заставляя выгибаться навстречу этому неприличному, похотливому порыву, несвойственному юной мисс. В совокупности с зубами, прикусившими тонкую кожу на шее, это стало настоящей пыткой, в которой Мэйлин изо всех сил старалась не закричать от нахлынувшего блаженства. Дыхание сбилось, волосы растрепались, разметавшись по подушке, а глаза, такие большие, наивные, смотрели с абсолютным непониманием происходящего. И, (о, демоны Ада!) сейчас она выглядела поистине привлекательно, это мог признать даже Себастьян. «Девочке непременно стоит сменить гардероб» - демон мысленно записал новый пункт в своем рабочем плане и отметил его восклицательным знаком. Наконец, решив получить свою долю наслаждения, Михаэлис снова потянулся за поцелуем и, к удовольствию демона, на этот раз киллерша сама приоткрыла губы, впуская язык гостья в свой рот. Это хороший знак. Пусть даже она делала это неосознанно, но сам факт того, что его ласки были ей приятны, очень радовал. Язык мужчины плавно скользнул вовнутрь, провел по небу, внутренней стороне рта и зубов и переплелся с ее языком, увлекая его в бешенный танец, что заставило девушку бессильно застонать. Не отрываясь от ее рта, дворецкий несколько раз настойчиво провел руками по бедрам Мэйлин, все больше возбуждаясь, чем вызвал новую волну дрожи. Несмотря на это, она не разорвала поцелуя, хотя и захныкала прямо ему в губы. Дьявол, сил для терпения больше не осталось! Она нужна ему, сейчас же. И будь, что будет. Демон прикрыл глаза, примериваясь к собственным ощущениям. Он не хотел причинять ей боль, но и останавливаться на достигнутом тоже не собирался, ведь собственное желание, болезненно упирающееся в ногу Мэй, неумолимо напоминало о себе, требуя разрядки. Поэтому, все также не разрывая поцелуя, Себастьян осторожно подложил руки под талию горничной, притянув ее к себе. От этого резкого движения ноги девушки оказались по обе стороны от его торса, а так остро нуждавшийся в близости член очутился между ее мокрых бедер. Графская кровать недовольно скрипнула, не привыкшая к такому немалому весу. Как он и ожидал, Мэйлин тут же разорвала контакт, и переводя разгоряченное дыхание, вгляделась в лицо дворецкому. Ее зрачки были расширены от тьмы, поглотившей комнату, и казалось, что эти черные бездонные глаза смотрят прямо в душу демона. Но оной у него, к сожалению, не было. Смотрела, так долго и пронзительно… холодно, отрешенно, подобно настоящему киллеру. Вот только глаза предательски блестели. Чтобы не показывать Михаэлису своей паники, Мэй предпочла закрыть их. Быть может, так будет легче пережить собственный позор. - Ты готова? – Себастьян старался говорить как можно мягче, но собственный голос, казалось, совершенно не хотел повиноваться хозяину, и вместо грудного баритона из губ вырвалось какое-то хриплое карканье. По щеке Мэйлин скатилась еще одна слеза. Она ярко блеснула в лунном свете, оставив за собою сияющую дорожку. Девушка слабо кивнула, судорожно вдохнув воздух носом. Она готовилась к тому, что будет больно. Но никакой подготовки не будет достаточно. Она поняла это, когда его твердая плоть грубо втиснулась в ее лоно. Сначала была боль. Колющая, жгучая. Она возникла резко, внизу живота, и плавно расходилась вниз по бедрам, заставляя жалобно заскулить. - Потерпи… Голос. Его голос. Нет. Нельзя открывать глаза. Будет только хуже. Боль усилилась с первым неуклюжим толчком.Складывалось впечатление, что Себастьян не мог правильно подобрать ритм, и, подобно слепому щенку, тыкался в нее, пытаясь наконец-то войти целиком. Мэйлин взвизгнула, когда он в очередной раз проник в юное тело, создав дискомфорт, и резко вскинула руки в защитном жесте. - Расслабься…мне… тяжело…в тебя… В эти мучительные секунды киллер думала, что агония никогда не кончится. Но, постепенно, неприятные ощущения стали утихать, сменившись более приятным чувством. Это не могло не изумить исстрадавшуюся горничную, стоны которой становились все громче и громче с каждым движением. Киллер попробовала вторить движениям дворецкого, но попытка с грохотом провалилась, и поэтому она смиренно окунулась в столь запутанные ощущения, накрывшие с головой, позволив демону делать то, что хочется. А хотелось многого...но Михаэлис знал, что если сейчас сорвется, то это повлечет за собою весьма неприятные последствия. Поэтому он продолжал методично толкаться в партнершу, прикрыв алые щелки глаз от нахлынувшего удовольствия, и требовательно вжимался в ее губы, не рассчитывая на большее проявление чувств с ее стороны. Одна рука зарылась в каштановых волосах, а другая продолжала исследовать тело, обычно заканчивая свое странствие в районе округлых девичьих грудей. Наконец, он почувствовал, что до «развязки» осталось совсем немного, а потому этот момент нужно сделать как можно более сладостным. - Эй, Мэйлин, посмотри на меня, – данные слова были сопровождены наиболее сильным толчком, повествующим о скорой разрядке мужчины. В эту же секунду бледная ладонь мягко коснулась щеки девушки и Михаэлис заправил ей за ухо непослушную мокрую прядку волос. Подчинившись, Мэй покорно моргнула и восхищенно прошептала: - Знаешь, ты такой красивый… Еще мгновение. И… - Дьявол и Преисподняя! Закричав, Мэйлин несколько раз содрогнулась под крепким мужским телом. Девичьи ногти прочертили две длинные, рваные дорожки на его бледной спине, которые тут же налились кровью. Себастьян вторил ей тихим эхом, пытаясь привести в порядок сбитое дыхание. Наконец, ощущение невесомости прошло, и на смену ему пришла жестокая действительность. Задыхаясь от нехватки кислорода в легких, измотанная девушка откинулась на подушки, и, всхлипнув, тут же потеряла сознание. Все-таки переизбыток эмоций сказался не самым лучшим образом. Микаэлис упал рядом, прогнув матрац. Он дышал тяжело, хрипло, отрывисто, словно измученная гончая после полуторачасовой охоты на дичь. Устало прикрыл глаза. Тишина. И вдруг. - Приведи ее в чувство, Себастьян. Я хочу, чтобы вы сделали это еще раз. - Нет. - Прости, что? - Хватит. - Нет, дорогой мой, не хватит, - прошипел Сиэль. – «Хватит» будет, когда я этого пожелаю…Что, неужели тебе и вправду жалко бедняжку Мэйлин? Ты же демон, черт тебя подери! Видели бы тебя твои товарищи по «работе»… Смех, да и только. Брюнет заскрипел зубами. Мальчонка явно нарывался, прекрасно осознавая, что подобное не повлечет за собой никаких негативных последствий. Ведь, несмотря на сокрушительную силу демона, способного одним мановением руки оставить от Фантомхайва мокрое место, они все еще оставались скованы нерушимым договором, связывающим эти самые руки Себастьяну и дающим неоспоримое право малолетнему сорванцу на подобные вещи. - Как прикажете, юный господин.

***

На этот раз они делали это в темноте. Сидя на кресле с закрытыми глазами, Сиэль мог лишь слышать разнотоновые стоны, плавно переходящие в хрипы и выкрики. Кажется, девушка сорвала голос от непрекращающейся истерики, но это его мало волновало. Правильней сказать, сейчас его не волновало абсолютно ничего, кроме двух слившихся воедино тел, мерно раскачивающих его кровать. Поистине, отличный аккомпанемент к морозному пейзажу этой ночи… Стало тихо лишь под утро, тогда, когда небосвод стал разбавляться лиловыми оттенками, оповещающими о наступлении светлой поры. Именно тогда обессилевшая киллерша без памяти рухнула на дворецкого.

***

Часы на стене мерно отбивали секунды. Юный граф Фантомхайв, крайне довольным удачным завершением ночи, вторил им, напевая под нос какую-то веселую детскую мелодию, явно не соответствующую сложившейся обстановке. Что поделать, у него просто было хорошее настроение. Себастьян хмуро взирал на господина с кровати, не говоря не слова. Алые дьявольские глаза дотошно вглядывались в сапфирово-синие, изучали лицо мальчика, стремясь заметить хоть малейшие изменения в мимике. Мальчик улыбнулся. Неужели демон ждал раскаяния? Зря надеется. Тем временем, минуты все шли и шли, и утро неумолимо приближалось. Наконец, пораскинув графскими мозгами и решив, что пора бы уже и вздремнуть (тринадцать лет, как ни крути!) Сиэль устало зевнул, демонстративно прикрыв ладонью два ряда белоснежных зубов, сверкнувших в темноте. Встал с кресла, размял пальцы, и наконец, подойдя к окошку, сладко потянулся. - Я хочу спать, Себастьян. Отнеси ее к себе. И, ради Бога, помойся, ты весь в этом… - сказав это, Сиэль неопределенно махнул рукою на живот и ноги дворецкого, брезгливо скривившись. Михаэлис беззвучно встал с постели. Даже не удосужившись надеть рубашку, он играючи подхватил на руки безвольное девичье тело и направился прочь из комнаты. Уже в дверях он вдруг произнес: - Искренне надеюсь, что теперь - то Вы довольны… Сиэль ухмыльнулся. - Скажем так, я удовлетворен. - Правда? Ну, я рад, - вроде бы все тот же холодный безразличный тон, но что-то в словах дворецкого говорило об обратном. Фантомхайв не удостоил его прямым ответом, пробурчав что-то типа: «да плевать я хотел на твое мнение» и, демонстративно отвернувшись, принялся разгребать себе место для сна. Смерив спину юнца осуждающим взглядом, Себастьян бросил неизбежное: - Добрых снов, мой лорд… И исчезнул в дверном проеме.