«Перчатки»

Прошло несколько минут после того, как он ушёл. И только тогда ко мне и пришло осознание. Ну зачем? Зачем я вообще его спросил об этом? По большому счёту, мне безразлично, по какой причине он это спросил. А теперь он ушёл, и я снова один на неограниченный промежуток времени. Потому что дурак. Я печально вздохнул. Ну, теперь-то об этом уже поздно сожалеть. Остаётся только дождаться утра. Там я хотя бы не буду один. Только смирившись, наконец, с этой мыслью, я смог заметить: перчатки Серёжа унес с собой. Впрочем, здесь они всё равно сейчас ни к чему. Вообще, до Серёжиного прихода, мне было нечем заняться. Но хотя бы нужно было зарядиться. Теперь же мне было нечем заняться в квадрате. Раньше была масса вариантов, но сейчас… Все, да именно все, дела уже сделаны. И давно. Обычно, к вечеру хоть что-то, да находится. Ведь у людей бывают дела, с которыми им нужна помощь. К несчастью, сегодня никому помощь не понадобилась. А на улице ночью лучше не бывать. Во-первых, там почти нет людей. Во-вторых, все они дико ругаются, если предложить им помощь. И почему я не был сегодня в библиотеке? А, ну да, я был занят… только чем же? Чем, если так увлекся, что даже не заметил, как выключился? А, кажется я вспомнил! Я перевёл взгляд на стол. Но он был пуст. Всё пропало! И сборник стихов, и ручка, и тетрадь… Но она же не должна была!.. Где сейчас эти вещи?! Неужели кто-то взял?..

***

Ровно в семь тридцать утра я чувствовал себя хуже некуда. Должно быть, каждый человек встающий в это время чувствует себя так же. Но у меня для плохого самочувствия была совершенно иная причина. Мои худшие предположения сбылись: тетрадь нашёл профессор. И в этом, вроде бы, нет ничего страшного. В тетради был только разбор стихотворений с анализами некоторых средств выразительности. Это если не считать последнюю страницу, которую и демонстрировал мне профессор в этот ранний час. А я так надеялся, что этого никто не увидит! — Элек, что это? — Ну… Стихи. — Да, это ясно. Откуда они? — Ниоткуда, — пожал плечами я. — Как — «ниоткуда»? Они же здесь не сами по себе появились. — Конечно, не сами. Я их написал, — сообщил я, но во избежание дальнейших вопросов добавил, — сам. И я сам их придумал. Но я… не собирался их кому-либо демонстрировать. К тому же я не закончил… Да мне уже и в школу надо. Можно я пойду? — Ты ведь не опаздываешь… — покачал головой профессор, — иди, конечно. Но об этом мы ещё поговорим, — предупредил он, указывая на злосчастную тетрадь, — и ещё… Сегодня я за тобой заеду. — Зачем? — уже стоя у двери, изумился я. — Считай, что без особой причины.

***

Уже подходя к школе, я заметил, что вокруг очень много людей. И почти все шли или уже на входе встречались с кем-то… И почему мне так одиноко? Я ведь тоже скоро встречусь с друзьями. Если, конечно… им это нужно. Но разве это так? Хотя бы относительно? Не знаю. И, наверное, это даже хорошо. Пока мне это неизвестно, я могу сомневаться. А пока я сомневаюсь, есть надежда на то, что всё не окончательно плохо. И потом, Серёже я ведь нужен. Это ведь точно. Только он всё равно странно себя ведёт. Особенно вчера странно вёл. Я вздохнул. «Кому ты нужен?..» — опять вспомнил я своё «творчество». — Действительно… кому? — зачем-то вслух спросил я. И тут меня резко кто-то обнял сзади. — Мне! — резко и громко выдохнул Серёжа. Я с трудом удержался от того, чтобы отшатнуться от неожиданности. — Ну что, я ответил на твой вопрос? Теперь твоя очередь. Поможешь с домашней работой? — А ты ничего не забыл? — нахмурился я. — Я не забыл. А ты вот, похоже, да. Вчера же я почти весь день у тебя был! Конечно, я не успел ничего сделать! — воскликнул парень, немного обиженно. Ну вот и как я мог отказать? Он же больше не останется так надолго, если я ему не помогу. Эх, вот лучше бы он вчера на ночь остался. И мне бы скучно не было, и с уроками у него проблем бы не возникло… Но последнее время он на подобные предложения отвечает решительным отказом. Словно чего-то боится. И чего он может бояться, хотел бы я знать.

***

— Успели! — счастливо вздохнул Серёжа, за минуту до звонка. — А ты сомневался? — Ещё как, — подтвердил он. — Это потому, что от меня больше проблем, чем помощи, да? — печально спросил я и сразу же пожалел об этом вопросе. Задавая такие вопросы, я признаю это правдой… А это большая ошибка. — Ну, вообще нет, но… Ты хочешь это исправить? — с лукавыми искорками в глазах, поинтересовался Серёжа. — Конечно. Как? Но он не успел ответить. Звонок прозвенел, учитель вошёл в класс. А уже после урока, Сережа сказал, что пока что мне ещё рано знать конкретно сам способ. Но что достаточно просто сегодня пойти с ним. Конечно, мне пришлось признаться, что это невозможно. Однако друг успокоил меня тем, что не торопится. А вот значило ли это, что я могу с тем же успехом сделать это завтра или, что сегодня, но уже после того как побываю дома — он не сказал.

***

Наверное, нельзя создать что-то, а потом хотя бы разок об этом не пожалеть. Думаю, даже профессору доводилось жалеть, что он меня создал. Всё-таки столько проблем… А я вот пожалел о том, что начал этот странный стих. Потому что профессор не пожелал мне поверить и всё допытывался: откуда столько пессимизма. И я никак не мог ему доказать, что это лишь вопросы к себе, направленные на то, чтобы исправиться хоть немного. Это же вовсе не жалобы! Но убедить его в этом мне не удалось. — Элек, здесь нет ни одной радостной ноты. — Но это ведь не песня, здесь и не должно нот быть… — попытался возразить я, и сразу же понял, что совершил очень старую ошибку. Буквально воспринял слова, в переносном значении. — И потом, я же… не закончил… может, ещё и появятся… — Так ты собираешься продолжить? — несколько удивлённо спросил профессор. Только на секунду задумавшись об этой идее, я помотал головой. Нет уж, больше никаких стихов. И потом меня же Серёжа просил зайти… Впрочем, пока он не позвонит, я никуда идти не должен. — Ты куда-то торопишься? — Да нет… а почему Вы спросили? — смутился я. Конечно, я же то и дело на часы смотрю. Но мне так хочется уйти… тем более не придётся дома сидеть. С Серёжей никогда не бывает скучно. Хотя, это может означать и проблемы. И всё равно это лучше, чем скучать в одиночестве. — Слишком уж заметно, что ты очень чего-то ждешь, — улыбнулся учёный. Ну, возразить мне было нечего. Жду. Очень… Зря, наверное. Когда позвонит — тогда и позвонит. А мне нужно только занять себя до этого хоть чем-то. — Да, это так… — Мне бы хотелось знать, чего именно, — признал профессор. — Просто… Серёжа должен позвонить. Вот и всё… — пожал плечами я. Всё равно мне пока неизвестно, что у него на уме. А говорить зачем именно я к нему иду, я не хочу совсем. — Вот оно что… Тогда будь осторожнее, ладно? — неожиданно твёрдо попросил профессор. Меня это сильно удивило. Чего я должен остерегаться рядом с Серёжей? Уж он вряд ли сделает мне что-то плохое, а мы ведь будем только вдвоём.

***

Только в семь часов вечера я услышал долгожданный звонок. Серёжа сказал, что мы можем встретиться. В том самом сарае. Сил ждать у меня просто не было, поэтому я поспешил к месту встречи. Настолько, что мне пришлось ждать ещё добрых пять минут, пока Серёжа там появится. — Ты уже здесь? — вместо приветствия спросил он. Я немного смущенно улыбнулся. — А где же ещё? — Нет, ну… я же не про то… А, неважно. Заходи, — он открыл дверь, пропуская меня внутрь. Я, конечно, и сам мог ее открыть, но почему-то не стал этого делать. Мне-то ведь всё равно, где находиться и в каком положении. Серёжа зачем-то снова запер дверь и обратился ко мне. — Ты, разумеется помнишь, зачем я тебя позвал. Но я вот думаю, сегодня мы не сможем. Но попробуем. А так через три дня. Хорошо, Эл? — он взволнованно посмотрел мне в глаза. — Конечно, — легко согласился я. — Но всё-таки попробуем. Так вот, я хотел… ну, насчет вчерашнего… я не ответил тебе. На самом деле, я даже и не знаю, почему мне это в голову пришло. Просто как-то… не знаю, — он вздохнул. — Да и не важно, — успокоил его я, — мне это не так и интересно. Я просто спросил, можешь не беспокоиться об этом. — Да? — он просиял и продолжил уже более уверенно. — Отлично! Тогда мне нужно спросить тебя. Только ты… если не захочешь, можешь не отвечать… Ладно? И не задавай ответных вопросов… я не смогу сказать правду, а ложь тебе всё равно ни к чему. — Как и всегда в последнее время, странные вещи ты говоришь… — заметил я, с невеселой улыбкой, — но хорошо, спрашивай. — Вот ты говорил, что получение информации… ну, доставляет тебе удовольствие? Это… это так? — он почему-то густо покраснел. — Да. А вот… да, ты ведь просил не спрашивать… Но, если честно, я думал, это и всем нравится. А оказывается нет, — задумчиво рассказал я, оглядывая помещение. «Ну вот, опять здесь бардак». Не то, чтобы я очень уж удивился. Всё-таки я видел, что люди не слишком любят учиться. И мне, тем не менее, казалось, что дело в том, что они слишком привыкли к этому чувству. Они ведь с детства что-то новое узнают. А люди ко всему привыкают, и тогда это перестает дарить им эмоции достаточно сильные, чтобы их замечать. — Ну, скорее, остальные просто более привередливы в этом смысле, — улыбнулся Серёжа, — не всякая информация дарит радость. — Радость это другое, — покачал головой я. — Значит… хм… отлично, — в его глазах заплясали озорные искорки, — что скажешь на это? — он запустил руку в карман. Как только он её вынул, я едва сдержал восклицание. И как ему это вообще в голову пришло?! Как?! — Убери сейчас же, — дрожащим голосом потребовал я. — Почему? — с искренним недоумением спросил он. — Убери и всё. И никогда при мне не доставай! — я закрыл лицо руками, пытаясь всё же не начинать истерику. Он ведь просто не знает. Не знает. И никто из людей не знает. — Никогда бы не подумал, что ты можешь… что за идеи у тебя в последнее время? То эти перчатки, то это! Ты издеваешься надо мной?! — Нет… — ошеломленный моим состоянием, Серёжа медленно убрал предмет обратно в карман, — а что не так-то с этой флэшкой? — Да всё! Так, нет. Если так дальше пойдет, то я просто сорвусь и мы даже не поговорим нормально. Я тебе объясню, но завтра. А сегодня я пойду домой, потому что… ну, скажем так, я в глубоком шоке. Надеюсь, ты меня поймешь, — с трудом держа себя в руках, произнёс я. — Ну ладно… пока… Уже открывая дверь сарая, я обернулся и сказал: — И больше это орудие пыток при мне не доставай и даже не упоминай.