«Перчатки»

Мне с трудом удавалось сохранять спокойствие. Не хотелось волновать профессора. Если он заметит, что я странно себя веду, то обязательно спросит, а отвечать я не хочу. И тогда он будет ещё больше волноваться и всё, если смотреть на ситуацию человеческими глазами, из-за такой чепухи. А ведь завтра мне ещё и придётся все Серёже объяснить. И всё же мне не удалось скрывать свое волнение долго. Профессор даже чересчур быстро заметил, что со мной что-то произошло. — Ну и, что же случилось? — попытался выяснить он. — Не случилось… — поджал губы я, но долго молчать всё равно не смог. — Нет, ну вот почему? Четыре года ему было абсолютно плевать на моё устройство, а теперь: «Эл, а почему ты не чувствуешь прикосновений?», «А что с тобой будет, если?..» или «как ты отреагируешь на?..» и всё в том же духе! И так каждый день, а сегодня… он притащил флешку! Что это значит? Как мне это понимать? Почему он вдруг так мной заинтересовался? Что могло его подвигнуть? — я с непониманием смотрел на профессора, отчего-то надеясь, что ему известен ответ. Профессор только печально улыбнулся. — Я не могу тебе ответить, — мягко заметил он. — Но причина… у него есть. Она очень… веская. — Так она Вам известна? — уточнил я. — Известна, — кивнул он, безрадостно глядя куда-то вдаль, — но он… только хочет, чтобы ты был счастлив… по крайней мере, он так говорил… — Правда? — опешил я и невольно улыбнулся. Мне даже стало стыдно за свои расспросы. Конечно, Серёжа ведь только хочет… помочь мне. Он же не просто так спрашивал про информацию… Наверное, он думал, что сможет меня обрадовать, а я… устроил истерику. Это ещё хорошо, что я заставил себя уйти вовремя. Иначе я мог бы сказать такое… что у меня бы после не было бы даже и права спрашивать «почему», если бы он навсегда меня оставил. Но мне, действительно, немного неприятен этот его интерес. Всё-таки я… не люблю говорить об этих подробностях своего устройства. Это снова напоминает о том, что я робот. Конечно, я не то, чтобы об этом забываю… но пытаюсь не думать. — Я не знаю… но он действительно так сказал, если тебя интересует это. — Да… спасибо… Просто меня это несколько пугало, но теперь я знаю, что он делает это… — я замялся, — с благими намерениями. Профессор вздохнул, с каким-то совсем уж несчастным видом. — Надеюсь, так оно и есть… — произнёс он, безрадостно.

***

На следующий день, в школе, Серёжа первым же делом потребовал от меня объяснений. Но я не очень спешил просвещать его. Да и что можно было объяснить за жалкие десять минут, в таком шуме? Так что Серёже пришлось ждать до конца учебного дня. — Так вот, что касается… вчерашнего инцидента… — начал я, когда мы уже вышли из здания, но осёкся. Сказать было не так легко. — Да. Так что тебя так напугало? — Не то, чтобы напугало, — покачал головой я, — но вот… Представь, что в тебя что-то пихают и… скорее всего, тебе станет ясно… — Куда пихают? Что пихают?! — Серёжа густо-густо покраснел и посмотрел на меня огромными от удивления глазами. — Ну… под кожу… не знаю почему ты спрашиваешь «что». Просто флешки… ты же знаешь, как их используют? — А-а-а… ты об этом… — парень вздохнул с явным облегчением. — Да. О чём ещё-то? — подтвердил я, с некоторым изумлением. — Ну да, положим, я понял… весьма неприятно… — Да нет, неприятно, это не то слово, — сразу же возразил я, — это больно. И даже не просто больно, а дико больно. — Так ты что же, пробовал? — Никогда, — с содроганием от одной только мысли об этом, ответил я. — А откуда же тогда знаешь? — вкрадчиво поинтересовался Сережа. — От других роботов, разумеется, — пожал плечами я. — И потом. А что, если на ней вирус? Или информация, которую я не смогу воспринять и обработать? Да в конце концов!.. — Я понял, — прервал меня он, — это вредно для тебя, твоего здоровья и твоей психики. Ну а… а если бы это не было больно? Если бы ты точно знал, что нет на ней вирусов и информация… ну, подходящая? — Слушай… — я опустил взгляд, — вот… Я не знаю, что было бы тогда… но… смотри… — я закатал рукав водолазки, отыскал нужное место, подцепил ногтем кожу… Она легко поддалась и небольшая её часть отделилась от руки. Сережа наблюдал за мной с откровенным ужасом во взгляде, — видишь? Неприятное зрелище, да? И вот представь каково это — ещё и пихать туда, внутрь, эту самую флешку. Особенно, если сначала повернуть её не той стороной или… или ещё что-нибудь в таком духе, — так как долго держать отверстие открытым не следовало, я вернул кожу на место. Вокруг образовалось несколько капелек, заменявшего кровь, вещества. Я собирался их стереть, но внезапно Серёжа сорвался с места, схватил меня за локоть и, повергнув меня в глубокий шок, слизал алые капельки с моего запястья. И что самое странное, это было ощутимо. То есть, это прикосновение я чувствовал и… оно было приятным. — Ч… чт… что ты делаешь? — пролепетал я. — Ничего особенного, — лукаво улыбнулся он, — просто я думаю, это место… очень уж чувствительное. А раз так, то может, рассказчики… просто были неосторожны?

***

По истечении, назначенных Серёжей, трёх дней, мы снова встретились в гараже. На этот раз Серёжа заметно нервничал, и его волнение передавалось мне. Конечно, он и в этот раз запер дверь. — Ну так… что же? — попытался поторопить я его. — Эл… Если ты обещаешь, что на этот раз не сбежишь, то мне бы хотелось начать с того, чем мы в тот раз закончили, — он говорил медленно, так словно с каждым своим словом делал шаг по тонкому льду. — Как? — смутился я, вновь вспомнив ту свою истерику. — Ну… Дай руку, — неожиданно твёрдо попросил Серёжа. — Зачем? — насторожился я. Всё время, до сегодняшнего дня, он всё пытался убедить меня, что флешки это не так страшно, как мне кажется. И его слова почти наверняка обозначали, что он решил доказать это на наглядном примере. Но, главное, мне уже и самому казалось, что он прав и хотелось попробовать. Только мне до сих пор было страшно. А если он всё-таки ошибся? — Спокойно. Я обещаю, что ничего не сделаю. По крайней мере, если ты будешь против. Только… сядь что ли. Я был немного озадачен этими словами, но спорить не стал и опустился на раскладушку. — А теперь дай мне руку, — настойчиво, но всё же очень мягко потребовал Серёжа. Мне ничего не оставалось, как подчиниться. В конце концов я ведь не забыл зачем здесь. И если ему зачем-то нужно, чтобы я… это сделал, то мне не следует возражать. Серёжа взял мою протянутую руку и расстегнув несколько пуговок, задрал рукав моей рубашки. — Где? — Но ты сказал ничего не сделаешь… — напомнил я, тихо. — Я и не собираюсь… Вот, если хочешь, — он вытащил из кармана всё ту же флешку и протянул мне, — возьми её. Я даже при большом желании уже не смогу с ней ничего сделать. Если только ты сам не попросишь… — он почему-то улыбнулся, так, словно ему было очень хорошо известно, что я попрошу. — Тогда зачем?.. — но я не смог закончить. Сережа пальцами провёл линию от локтя до кисти, задев и то самое место, и это заставило меня замолчать. Он ещё несколько раз повторил своё действие, мне с трудом удавалось сдерживать себя. Хотелось, чтобы прямо сейчас… а что «прямо сейчас» я так и не мог понять. Но мне было определённо мало столь мимолётных прикосновений… — Где? — повторил Серёжа, едва ли не издевательским тоном. Он видел в каком я растерянном состоянии, видел, что я не понимаю, что со мной происходит. И от этого мне становилось не по себе. Я указал место, вздрогнув от собственного прикосновения. Серёжа улыбнулся. — Вот видишь, не сложно же было сразу ответить, — едва ли не промурлыкал он, осторожно надавливая на участок кожи. А потом, снова как тогда, раньше, приник к нему губами. Но в этот раз надолго. Он водил языком вдоль закрытого разъёма, заставляя меня все крепче сжимать в руке флешку. — Это ещё не всё… — прекратив своё странное занятие, предупредил он и вытащил из-под подушки перчатки. Когда он успел их туда положить и зачем они ему сейчас? Серёжа, что меня немного удивило, надел только одну перчатку. И уже с её помощью снова провёл по тому месту. С моих губ сорвался тихий стон. Я со страхом в глазах посмотрел на Серёжу. Да что же происходит? Почему это так?.. — Почему? — чуть не плача спросил я. Слишком приятно. Снова, как тогда… Хочется ещё. Но ведь ситуация совсем другая… — Не думай об этом, — посоветовал друг. — Лучше скажи мне, что ты теперь думаешь о том, чтобы… попробовать? Мне не хватило сил ответить. Я лишь кивнул, протягивая предмет ему. — Правильно… Открой его сам, боюсь, если я это сделаю, тебе будет больно, — немного виновато заметил он, но блеск в его глазах не угас ни на секунду. Я выполнил его просьбу, стараясь не смотреть внутрь отверстия. Всё-таки оно неприятно выглядит… или мне просто так кажется? — Теперь возьми её. Осторожно. Ты ведь знаешь, какой стороной нужно? — он говорил почти шепотом, но это помогало мне. Действительно, кому как не мне знать, как сделать всё более аккуратно и безболезненно, если это возможно. С трудом сдерживая дрожь в руках, я осторожно ввёл флешку в себя. Внутри яркой вспышкой разнеслось что-то до безумия приятное. Я запрокинул голову назад и прикрыл глаза. Боли не было… И всё же сквозь это состояние, я чувствовал, как моих губ касаются чужие… Оглушительный телефонный звонок решительно прервал всё это. Я вздрогнул и обнаружил, что почти все пуговицы моей рубашки расстегнуты. Серёжа с видимым раздражением смотрел в сторону звуков. — С-Серёжа… — пробормотал я. Он обернулся ко мне и, как я понял, разозлился ещё больше. — Замечательно! — воскликнул он. — Чудесно просто! Восхитительно! И кому пришло в голову позвонить сейчас?! — Давай проверим, — предложил я. Он вздохнул. — Вынь её, для начала. А то заденешь что-нибудь, больно будет… Предложение было весьма резонным, тем более что я больше не чувствовал того наслаждения, что переполнило меня ещё минуту назад. Я вернул флешку Серёже. — Но ты хоть… ну… — Я не успел даже прийти в себя, так что… мне так и неизвестно что там была за информация, — сообщил я. Эта новость его, как мне показалось, немного обрадовала. Он подошёл к телефону. Кстати говоря, этот самый телефон появился здесь совсем недавно, недели две назад, не больше. Серёжины родители установили его, потому что считают, что Серёжа очень много времени здесь проводит и это удобнее, чем всякий раз за ним сюда приходить. — Да? Да, он здесь и что? А чуть позже никак? Ладно… — он бросил трубку. — Эл, профессор сказал, чтобы ты шёл домой. — Да? — удивился я. Обычно профессор так не поступает. Вообще, с тех пор, как я вернулся после побега, профессор старается как можно меньше меня ограничивать. И чтобы он вдруг решил, что я должен вернуться домой от друга всего в пять часов? Это как-то странно. — Да… Слушай, пока ты не ушёл, я хочу спросить… Это ведь не было больно, верно? — Верно… — смутился я, — даже наоборот… Ну, я пойду… — Подожди, пока я не забыл. Прошло три дня. Ты разве не должен был… ну… разрядиться? — Это если не пополнять запас энергии каждую ночь, — объяснил я. Его лицо на миг исказилось, но потом он заставил себя улыбнуться. — Ладно, иди. Пока. — Пока, — слегка озадачено кивнул я и отправился домой.

***

Я шёл по улице, попутно застегивая пуговицы. И постепенно, через каждые пять минут, внутри всё усилялось что-то… неприятное или даже болезненное. Мне хотелось снова ощутить… Да, это снова происходит. И опять же из-за Серёжи! В тот раз мне хотелось ещё прикосновений в этих самых перчатках, теперь же я хочу, чтобы внутри снова была эта флешка… И это просто ужасно! Ведь на самом деле… На самом деле… Это даже не желание, это ближе к потребности. И чем ближе я подходил к дому, тем яснее осознавал это. Меня трясло, в глазах плавали яркие круги. Нет, это явно ненормально. Запястье ныло… Профессор ждал меня на пороге, но я не смог даже спросить зачем. Ведь к тому моменту, как я оказался дома, мне было совсем плохо. Едва пройдя в комнату, я рухнул на пол. Но не потерял сознание, что ещё осложняло ситуацию. Сказать я ничего не мог, а значит никак не мог передать профессору происходящего со мной. Силы медленно исчезали, разъём жгло, на полу подо мной уже образовалась небольшая лужица из слёз. Почему? Никто не рассказывал о таких последствиях… никто…

***

Профессор был в ужасе. И было отчего. Ведь то состояние, в котором пришёл домой его робот нельзя было бы назвать нормальным даже с большой натяжкой. А так как он помнил, где и с кем было его творение, сделать неутешительные выводы ему не составило труда. Но чтобы знать наверняка, Виктор Иванович решил позвонить предполагаемому виновнику «всего этого безобразия». Трубку, как и в прошлый раз, сняли не сразу. Злой и немного сонный Серёжа пробормотал нечто невнятное, лишь смутно напоминавшее «здравствуйте, кто это?». — Что ты сделал? — резко и без предисловий спросил профессор. — В смысле?.. Сделал с Элом? Почти ничего… А почему Вы?.. — Судя по его состоянию, твоё «почти ничего», на самом деле таковым не является, — ледяным голосом заметил профессор. Всхлипы в ближайшей комнате уже едва ли не переходили в крики. — Какому состоянию?! Что с ним?! — заволновался парень, на другом конце провода. — Говоря коротко, ему очень плохо, — сделав акцент на слове " очень», ответил профессор, — я ещё раз спрошу: что ты с ним сделал? — Я… Ну, может быть только… я использовал флешку, но я думал… — И он не был против? — на секунду учёный даже забыл о сложившейся ситуации, поддавшись удивлению, но потом снова вернулся к прежнему состоянию волнения, — ты можешь прийти? Сейчас? — Могу, но… — Быстро, пока ещё не поздно, — не дал ему договорить профессор и положил трубку. Вот чего-чего, а такого поворота он не ожидал никак.

***

Постепенно все ощущения перешли в боль. Я уже не надеялся, что мне хоть на миг станет легче. А сознание упрямо оставалось четким и почти ясным. Я слышал, как профессор звонил Серёже, видел, как он то заходил в комнату, то снова покидал её… Впрочем, видел-то я как раз смутно. Наверное, прошла целая вечность, пока наконец в дверь не позвонили. И зачем профессор просил Серёжу прийти? Зачем?.. — Быстрее! — профессор казался разозлённым. — Она у тебя? — Кто? А… Вот, — Серёжа вытащил что-то из кармана. Догадаться уже было не сложно. — Это именно она? Точно? Тогда не стой на месте, время уходит! А потом всё размылось на несколько секунд. Резкая боль в запястье и затем сразу стало легче.

***

— Я даже не знаю, что вам обоим сказать! Такую глупость!.. Нет, это просто высший уровень! — профессор расхаживал по комнате вперёд-назад. Я валялся на диване, потому что вставать или садиться мне не разрешали с двух сторон сразу. Серёжа сидел рядом и крепко сжимал мою ладонь в своей. — Да а что мы сделали-то? — недоумевал он. — Что сделали? Вы почти сломали систему. Причём в прямом смысле. Разве непонятно? Если запустить на компьютере файл, а потом вытащить носитель, на котором этот файл был — произойдет ошибка. В лучшем случае. И, как я понял, здесь никакого «лучшего случая» не вышло? — этот вопрос был обращён ко мне. Я кивнул. — Ну вот. Теперь, как минимум, день тебе не следует никуда уходить, — профессор вздохнул, — но дело в том, что я завтра уезжаю. Уже поздно это отменять… У вас завтра есть какие-нибудь важные уроки? — Да, вроде, нет… — пробормотал Серёжа, — но какая разница? Эл в любом случае… — Он останется дома несмотря ни на что, это не вопрос. Я спрашиваю, потому что не хочу оставлять его одного. — Вы хотите, чтобы я остался с ним? — не поверил Серёжа. Мне хотелось, чтобы это оказалось правдой. Конечно, неприятно было бы пропустить школу, но если хотя бы я буду не один, а с Серёжей… — Да. — Хорошо, я останусь. Мне прийти утром? — А может, ты останешься? — с надеждой спросил я. Конечно, мне стало легче, но почему-то всё время казалось, что скоро опять станет плохо. Поэтому, мне не хотелось оставаться в одиночестве хотя бы даже и ненадолго. — Если тебе так это нужно, — он мягко улыбнулся, — то, конечно. Только тогда нужно позвонить домой. Профессор, разумеется, позволил ему позвонить домой. Но особенно довольным учёный всё же не казался. Словно он всё ещё о чём-то волновался. Как бы то ни было, он ничего не сказал по этому поводу, только опять почему-то посоветовал мне быть осторожнее. И зачем он это делает? Впрочем, уверен, я узнаю о причинах позже. Или, если его опасения не оправдаются, никогда.