«Перчатки»

Рэсси резко развернулся и направился прочь. Что-то мне подсказывало, что я должен идти за ним. Хотя уже когда я побежал следом, Серёжа и прокричал мне что-то, я не остановился. Рэсси нужно всё объяснить сейчас. В этот же миг, а не после, когда-нибудь. Я нагнал его уже у самого входа в убежище. — Рэсси, стой! Прошу, подожди! Мне нужно!.. — Хозяин, — он замер и обернулся. В его глазах пылал гнев. Что же… это?.. Почему он злится? Нет, конечно, в некотором роде… — Уходите. Вам объяснят, почему со мной не стоит общаться, а я сам… Теперь я сам Вас презираю и больше не желаю видеть! — Но почему?! Почему, Рэсси?! Я понимаю, мне не стоило скрывать или оставлять устройство связи, но… Он неожиданно вжал меня в ледяную стену. Он пугал меня всё больше, но желание знать правду казалось слишком сильным, чтобы просто кричать или вырваться. Нужно было… услышать. — Вы были с ним. С ним, хозяин! В эту ночь, именно в эту ночь! В то время, как всех сбежавших поймали… в то время, как все они стали пропавшими роботами, Вы!.. — Рэсси резко отступил и выпустил меня. — Вы были с ним. — Но… я же не знал… Нет, не так. Я ведь не смог бы помочь! — Но Вы бы и не были беспредельно счастливы, в то время, как… я расцениваю это, как предательство, — металл в его голосе заставил меня самого вжаться всё в ту же стену. — Вам нужно было сидеть на месте. Я позвал бы Вас. Вы… не знаю почему, но Вы бы в этой ситуации смогли бы всё изменить, я уверен. Но любви было угодно забрать из Вас всё нормальное. — Рэсси, — чуть слышно всхлипнул я. Нет, я не плакал, по крайней мере, слёз не было. Но я чувствовал это… какое-то отчаянное нежелание с ним соглашаться. — Не говорите ничего, — отчеканил пёс, — я сам знаю, что я дурак. Это моя вина, в некотором роде. Это я… это я старался изо всех сил, чтобы вы с ним сошлись. Вы, конечно, этого не знаете. Я действовал не в открытую, а тайно. Понял поздно… — О чём ты, Рэсси? Что ты несёшь? — Вы, конечно, не знаете, что он… говорил… Зато я слышал. Слышал, как он жаловался на то, что Вас невозможно получить, что вечно где-то рядом профессор, что Вы не понимаете, да еще и боитесь его… А потом и о том, что хочет продать Вас. — Ч-что… т-то есть… — Не стройте иллюзий, это он Вас продал. Но, впрочем, Вам необязательно мне верить… это же я… я… — Что ты? — не выдержал я. — Это же я тот, кого он Вам описал. Это же я дал ему ту флэшку. Крик вырвался из меня непроизвольно. Убежать, скрыться… но нет, я стоял на месте. Мне нужно было знать всё. Просто потому, что раскрытие тайны было близко. Слишком близко… — Это… значит, ты убил профессора? — подавлено спросил я. Рэсси хмыкнул, словно ему это показалось смешным. — Убил, хозяин? О, да Вас, похоже, любят обманывать… Нет, я не убивал его и даже не собирался. Больше я ни о чём спросить не успел. Рэсси, лишь бросив на последок: «И даже не думайте ещё раз прийти» — удалился. Не знаю, что сильнее жгло меня — страх или обида. Страшно было от мысли о том, что Рэсси вдруг стал таким. И не сейчас, а тогда, давно, больше года назад. А я даже не заметил этого. Я и не подумал обратить внимание! Но ведь он и не вёл себя странно. Обидно было потому, что он даже не возненавидел, он… стал презирать меня. Всего за одну ночь. Всего за один кусочек счастья… Счастья… такое ли это важное счастье? Нет, это было важно. Важно. Иначе Серёжа никогда бы не узнал, я бы не сказал ему… всё было бы слишком сложно. А легко ли теперь? Кажется, кто-то лжёт. Но почему я не могу просто решить для себя, что это делает Рэсси? Не могу, потому что он… Не лжец. Но ведь профессор тоже не стал бы обманывать. Не стал бы! Ему это ни к чему… В состоянии, близком к обморочному, я вернулся наверх. И Серёжа, и профессор, как оказалось, ждали меня. Оба бледные, оба напуганные. «Чего же вы боитесь? — хотелось спросить мне. — Это только Рэсси. Мой пёс». Только вслух это произнести я не мог. Это больше не только Рэсси, это уже не мой пёс. Это парень, угрожавший профессору, это парень, отдавший Серёже злополучную флэшку, это тот… Тот, кто принимал непосредственное участие в событиях, теперь уже столь далёких, но всё ещё значимых. — Эл, — наконец взволнованно начал Серёжа, — что он тебе сказал? Ответить было не так легко. Я не мог просто взять и обвинить его во лжи. Но я понимал, что именно этого он и ожидает. Все они… все трое знают какую-то правду. А вот кто из них её говорит? — Он сказал… что и не думал убивать профессора, — едва ли шёпотом сообщил я. — И ты этому веришь? — немного холодно спросил учёный. — В это несложно поверить, — заявил Серёжа, так что я удивлённо уставился на него. — Ну да, а что же непонятного? Рэсси не идиот. Он понял, что его дурят и никакой это не профессор, а обыкновенная подделка. Вот и «прикончил» её. — Хорошо, отличное объяснение, — кивнул я, — может, у тебя найдётся и ещё одно? Рэсси сказал, что именно ты продал меня и что ты собирался это сделать. Он это слышал. Как и… многое другое. Серёжа как-то уж слишком густо покраснел. Значит, и на его счёт слова Рэсси — правда? Да как я вообще должен всё это понимать?! Кому мне верить?! — Эл… он… сказал правду… — дрожащим голосом произнёс Серёжа. — Но я… я… не… — и тут, видимо, силы изменили ему. Серёжа как-то неестественно рухнул на пол. «Так, это он в обморок грохнулся? Серьёзно?!» — я опустился рядом с парнем на колени. Нет, оказалось, что он в сознании. — Ты чего? — обеспокоенно спросил я. Он посмотрел на меня, даже не пытаясь скрыть того, что плачет. Ну-ну, это ещё вопрос кому тут плакать нужно. Хотя, мне лично уже поднадоело это. — Успокойся. Рассказывай. В чём дело? Принести воды? Помочь тебе сесть? — Разве ты не злишься? — просипел он. Надо же, никогда не думал, что он такой нервный… Не было такого никогда! — Нет. Да и… я полгода свято верил, что ты меня продал. Не злился же… Сам знаешь… — я слабо улыбнулся. — Так вышло. Да без памяти я и не мог злиться на кого бы то ни было. Так что не переживай, я не злюсь. Но буду не против, если ты объяснишь, почему это сделал. Или тебе нечего объяснять? — Нет есть! Есть! — вдруг упрямо и твёрдо ответил он. А, я понял. Он просто притворялся. — Я сделал это, потому что меня заставили. Не подумай, мне не нужны были деньги. Но мне позвонил какой-то человек… он сказал… сказал, их похитили… моих родителей… — И сказал, что ты должен заплатить? — предположил я. Серёжа покачал головой, как-то странно улыбаясь. — Эл, он сказал, я должен продать тебя. Именно тебя и ничто иное. Тебя и притом в течение недели. А ты… я не верил, что ты согласишься… То есть, я не сомневался, что ты… предложишь придумать третий способ. Это было слишком опасно… — Хорошо-о-о, — протянул я, вдруг почувствовав некоторое раздражение. Вот откуда ему знать, что я стал бы делать?! Даже если он прав, всё равно… это как-то несправедливо. — Ладно. Тут тебе так удачно подвернулся Рэсси с флэшкой. Ты решил, что лучше будет мне пуститься в это… кхм… «приключение» без памяти. С этим понятно. Тут я могу тебе поверить. Что там, здесь даже есть хорошая причина. А теперь вопрос куда более интересный: «перчатки». За каким!.. — я осёкся. — Зачем ты их продал? Ответом послужило угнетающее молчание. Кажется, я не узнаю чего ради это произошло. Жаль. Выходит, роботы страдают просто потому что он продал «перчатки» без причины. Это… горько понимать. — Эл, я просто… не поверил тебе. Я помнил, что «перчатки»… помогли мне. Я подумал, что люди которым хотелось бы получить любовь роботов… что им бы они пригодились. А мне самому уже они были ни к чему. Только напоминали о тебе, а я вспоминать не хотел. Это было невыносимо. Больно… — Теперь невыносимо больно тем, кому ты хотел помочь «почувствовать человеческую любовь». Они, уверен, мечтают сказать тебе спасибо.