«Перчатки»

Мне хотелось вернуться в убежище. Конечно, рядом с профессором и Серёжей мне было лучше, чем там, но именно там были роботы, именно там был Рэсси. И у Рэсси были ответы. Я хотел допросить его. Хотел узнать всё, что было возможно узнать. И я хотел помогать. Но вернуться не мог. Рэсси запретил. Да, Серёжа кричал мне, чтобы я вернул настоящего Эла и убрал готового подчиняться псу, но стал бы я его слушать теперь? Теперь, когда я понимал, что хотел сказать Рэсси. Я был с ним. Не с тем, кто меня продал. Не с тем, кто пытался меня в себя влюбить странными методами. Не с тем, кого я люблю. Я был с тем, кто по глупости уничтожил жизни многих роботов. С тем, кого роботы, вероятно, не зная даже имени, ненавидят. Я был с ним. Именно в ту ночь. Рэсси прав, это… предательство. Рэсси прав, так прав… теперь мне стыдно за то, что я не смог усидеть на месте. Я со вздохом посмотрел на мирно дремлющего парня. «Ну вот… вот не могу я на него злиться. Да он и не виноват. В том-то и дело, что не виноват! Я сам пришёл, сам ему позволил. Не слишком ли часто это случается? Ту флэшку я тоже сам позволил в себя впихнуть. Но я же не мог знать… а он знал. И… и…» Мне вдруг стало плохо. С ужасающей точностью вспомнился мне тот день. Серёжины слова. Его действия. Его смех… Тот ужасный злой смех… Мне вспомнилось, с какой радостью Серёжа сказал, что я продан. «Это ли… любовь? Это ли?.. Это ли страх потерять? Это ли беспокойство за похищенных родителей?..» Слабость… Я едва заставил себя встать. Профессор ещё не спит… Учёного я нашёл быстро. Он сидел в своей комнате и, похоже, пребывал не в лучшем состоянии. Это если судить по тому, что он заметил меня, только когда я подошёл и опустил ладонь ему на плечо. До этого действия он в упор меня не видел. — Элек, что такое? Я хотел признаться, что мне страшно. Сказать, что я вспомнил… Но показать эту слабость, признать её… Не теперь. — Мы не договорили. Почему я так нужен этим людям? — спросил я, силясь говорить уверенно. Не нужно в таких вопросах переживать слишком сильно, так велик шанс того, что никто не ответит. — Элек, ты ведь неглупый мальчик… подумай сам… В тот миг я вдруг осознал, что профессору точно так же плохо. А может быть и ещё хуже. В нём та же слабость. Он просто понял что-то. Или вспомнил. Или ещё что-то в этом духе… Что же мне теперь? Сказать ему настоящую причину моего визита? Или спросить его, почему он в таком состоянии? Нет, нехорошо… — Не настольно, но ладно. Тогда, может, Вы подскажете мне, как уничтожить «перчатки»? — Сжечь, утопить, разрезать… — принялся перечислять профессор, — любым способом, какой нравится. — Нет, профессор, — нахмурился я. Понимаю, ему плохо, но нельзя же так меня обманывать, — Вы не правы. Сжечь их нельзя, это опасно, ведь это же не простые перчатки, а электронный прибор. Разрезать не выйдет по той же причине, но это уже неопасно, а просто бесполезно. Они слишком прочны. И вода их не берёт, я проверял. — Когда это? — Полгода в плену я не только время терял, — пояснил я, — у моего хозяина был сын или же племянник, уж не знаю точно. Ему нравилось пугать меня, он любил издеваться, но был всегда мрачным… Зато он же зачастую оставлял меня одного в комнате с «перчатками». Профессор вздохнул. — Сильно издевался? — спросил он, словно все остальные слова прошли мимо. — Не то чтобы очень… Тогда казалось, что да. А теперь я помню, что делал Серёжа, и… И не могу сказать, что тот парень сравним с ним. — Хорошо… хотя, если вспомнить… — тут профессор замолчал. — Всё было намного более безобидно или просто более безобидно? — Ну, он стремился сделать мне больно, вполне честно и откровенно, без странных действий. Не пугал, а бил, если проще. Я ему совсем не нравился. Так что скорее всего, намного более безобидно. Даже, как мне говорили, логично. Не нравишься хозяину или ещё кому-то из людей — готовься страдать. Если считать себя рабом, вполне нормально. А я считал. И хозяин… ненавидел меня. Он заплатил очень много, а я… оказался не таким, каким меня описывали. Это из-за того, что мне стёрли память. — Вот оно что, — вымученно улыбнулся профессор. — А Вы? — я сел рядом и неплотно прижался к учёному. — Что у Вас случилось? Это из-за Рэсси? — Рэсси… — убито повторил профессор, — никто не спасёт… Я с удивлением заметил, что он плачет. — Что он с Вами сделал? — мягко спросил я, осторожно беря создателя за руку. Но он лишь замотал головой, словно отказываясь даже и понимать, что с ним что-то было. — Не молчите, прошу… — Он предупреждал, — тихо и отрешённо начал профессор, — что если не получит тебя… — но не закончил. Кажется, ужасные воспоминания поглотили его целиком. И как я ни пытался, уже не мог вернуть его… Профессор казался статуей, только сильный ужас в глазах выдавал в нём живого человека. — Профессор! — спустя пять минут я уже паниковал. Собирался бежать за водой, когда учёный всё же откликнулся. — Мой мальчик… живой… — он вдруг особенно крепко прижал меня к себе, словно желая удостовериться в собственных словах. И я понял, что спрашивать бесполезно. Поэтому, после того, как профессор более-менее успокоился, я оставил его. Он был не в том состоянии, чтобы что-то говорить или делать. Поэтому лучше ему было лечь спать. Я вернулся в комнату к Серёже. Он так же спал. И что же, сидеть тихо? Вот уж никогда! Не в такое время! Стремительно и без колебаний я вышел на улицу. Царящая там тишина было меня успокоила, но ненадолго, потому что была нарушена. — Добрый вечер, хозяин, — рядом со мной возник он. И как бы я ни крепится, было тяжело даже заговорить. — Рэсси? Т-ты? — дрожащим голосом произнёс я. Мрачный взгляд бывшего пса пугал. — Почему?.. — Я кое-что понял, хозяин, — едва ли не рыча, отозвался он. — Слишком люблю Вас, чтобы вот так бросить, оставить на произвол. Тем более когда Вы слепо верите ему. Не могу позволить. Вы не понимаете. Но тут есть и моя вина… кто мог предположить? — О чём ты, Рэсси? — О том, что произошло, но и о том, что происходит. Сможете ли Вы верить мне? — Не могу представить тебя лгущим, — признался я, настороженно глядя на него. Это кажется ненормальным, но я опять боюсь своего пса… — Я стараюсь не лгать, потому что Вы мой хозяин и никогда не лжете. Но всё-таки, мне приходилось обманывать. Вас, Сергея, профессора… больше никого. Это было вынужденно, мне пришлось, словно не было выбора… Я думал, делаю это ради Вас. — Что ты сказал Серёже? Что? — взволнованно спросил я, снова чувствуя странную слабость внутри. — Что перегрызу ему горло, если он продаст Вас, не стерев Вам память. Я знал, что не убью того, кто так Вам дорог, — Рэсси замолчал, — я лгал профессору, пугал его, угрожал тем, что оставлю Вас, если он не поможет мне. Да, это была ложь. Я пугал его и Сергея, и всё… всё это ради Вас. Я так считал, я в это верил. А вот Вам я лгал по иной причине. Вы вряд ли простите мне то, что я сделал с профессором. Вам проще было думать, что он мёртв, поверьте. — Что же ты?.. — беззвучно спросил я. — Я знал, что тот, кто помог мне, дал мне её не просто так. Он хотел забрать Вас, точнее, чертежи профессора. Но всё же я согласился. Взял сыворотку. Вы не поверите, возможно, но она… на целый год сделала профессора молодым. — Почему же я должен не простить тебе это? — пролепетал я, искренне не желая знать ответа. Профессор бы просто так не стал придумывать историю с какой-то там глупой машиной-подделкой. Только если случилось что-то, о чём он не мог бы рассказать. И Рэсси не посчитал бы, что мне проще считать создателя мёртвым, если бы всё было так просто. Целый год, слова об убийстве… нет, всё должно быть по-настоящему страшным. — Не это. То, что я сделал потом, — покачал головой Рэсси. — Конечно, он об этом сказать не мог. Может, даже, это и было убийством. Духовным убийством. — Т… так… что же ты… что же ты сделал? — Я сделал то, что сделал с Вами Сергей. Я сдавленно вскрикнул. «Нет! Нет! Нет!..» Силы словно резко покинули меня, я прижался к двери. «С профессором… такое?!» По щекам покатились слезы. — Неужели ты мог? Неужели мог?.. — просипел я. — Мог, хозяин, — решительно кивнул он, подходя всё ближе. — Я могу всё, если это ради Вас. — Раньше… — я опустил голову вниз, — так тоже было… но это никому не причиняло боль… ты не делал ничего гадкого и ужасного! — Я стрелял в тех бандитов, — мрачно начал Рэсси, — я был готов загрызть каждого из них, если бы только Ваши друзья не придумали, как Вас спасти. Я растерзал бы похитившего Вас человека, если бы он не выпустил Вас. Не заблуждайтесь, я всегда готов был, как это называют, перейти черту. Но именно для Вас, ради Вас… теперь это привело к тому, что плохо Вам… — он схватил меня за плечи. — Условия усложнились, Вы стали не таким понятным, не так ясно, что нужно сделать, чтобы у Вас было всё хорошо. Человек, которого Вы полюбили, Вас продал. Продал просто потому, что не хотел больше быть рядом. Я не лучше, нет, ни капли не лучше… но… — он неожиданно выпустил меня, но тут же подхватил на руки. Я попытался вырваться, но тщетно, что привело меня в ещё большую ярость, чем та, что закипала во мне от его слов. — Лжешь! Ты лжешь! Он не радовался бы так моему возвращению, если бы ты говорил правду! — зло и отчаянно закричал я, всё ещё дёргаясь. Не позволю утащить себя от дома! Не позволю забрать себя от Серёжи! Никогда больше! — Хозяин, он продал Вас. — Знаю! — Он смеялся, когда продавал Вас, с готовностью отдал чертежи и «перчатки»! — Знаю! — я хотел сказать это спокойно, но выходило что-то больше похожее на истерический вопль. — Он не был расстроен всю неделю после. Даже ни разу не вздохнул! — А ты выходит, — холодно заговорил я, — вместо того, чтобы меня вытаскивать, за ним следил. Понятно… то есть, целесообразнее было смотреть, расстроен ли Серёжа? Да? По-твоему, это так? А ты хоть понимаешь, что меня могли разобрать, отправить на опыты, сделать зависимым от «перчаток»… да в конце концов, просто изнасиловать! — не выдержал спокойного тона я. — А ты, защитничек, уверяющий, что готов для меня на всё, следил за Серёжей в это время! Да знаешь кто ты после этого?! — Хозяин… — его голос задрожал, — я не мог… тот человек… он управлял мной… он может это и теперь… он не позволял мне Вам помочь… он слишком хотел получить Вас, не знаю зачем… хозяин… но скоро всё станет ясно, хозяин… — Ты идиот, Рэсси… — устало сказал я. — Да… — он вдруг швырнул меня на землю. Я не успел даже вскрикнуть, когда оказался придавленным им к земле. — Да, хозяин. Я идиот. Но всё, как я и говорил, ради вас, для Вас, в Вашу честь! А взамен? Взамен, хозяин? Слова о том, что я идиот и причиняю всем боль? Взамен понимание того, что я делаю Вам только хуже? Ведь когда я делаю что-то для Вас хорошее, это получается чем-то настолько естественным, что большого внимания этому не уделяют! А Вы знаете, обычно, хозяева любят верных им собак. — Но, Рэсси, разве я?.. — Вы мне не доверяете себя, относитесь ко мне просто как к средству связи! Вы не верите, что я Вас могу защитить, не верили ещё тогда! Но думали, он спасёт Вас. А что он? Помимо того, что потерял устройство, выход придумал не сам. И после этого… Вы больше верите в него, чем в меня! Но Вы забываете, когда нужно действовать, это приходится делать или Вам, или мне! Это неправильное отношение, хозяин! Вам пора задуматься! — он склонился ко мне. Я не мог вымолвить ни слова. Взгляд Рэсси вдруг потеплел, сам пёс, кажется, успокоился. — Я ведь люблю Вас, хозяин… — прошептал он, прежде чем накрыть мои губы поцелуем. Несколько долгих мгновений я не мог прийти в себя. Его слова, действия… всё это привело меня в смятение, и я не представлял, как могу ответить. Попытку вырваться я предпринял лишь когда земля, на которой мы лежали, стала уходить куда-то вниз… — Пусти… нет!.. нет… что происходит? Пусти… все твои слова… это неправда… любовь не такая… — О, нет, хозяин. Никогда. Больше никогда я не отпущу Вас! Не слушая больше моих криков и будто не замечая, что земля в прямом смысле уходит из-под ног, он схватил меня за руку и без какой-либо осторожности открыл разъем. — С-стой… о-опять? — В этот раз вы всё будете чувствовать, не как тогда. Тогда у Вас были силы мне приказать. А теперь этих сил у Вас нет, — вдруг усмехнулся он. — Ты не… ты не посмеешь опять!.. — Посмею, хозяин. Он протянул раскрытую ладонь. Из неё медленно выехал штеккер… ни о какой осторожности речь не шла. Поэтому как только он ввёл его — слишком резко — меня пронзила ужасная боль. Весь мир словно исчез, был только этот кошмар. В себя я пришёл лишь только почувствовав ещё большую боль, такую, словно от удара. Да нет, это и был удар. Мы упали куда-то вниз, на каменный пол. Ещё одно подземное место? Где-то совсем рядом, кто-то вскрикнул. Я обернулся, и мне окончательно поплохело. В небольшой клетке совсем близко находились Серёжа и профессор. И ведь Рэсси… Рэсси теперь не остановится… он у них на глазах… если я ничего не сделаю… но что я могу? Что?! — Нет… — в отчаянии прошептал я, — когда же всё это закончится? — ужасное решение появилось мгновенно, после первых же моих слов. Конечно. Только так. Только из-за меня всё это… — Сколько же можно? Эти ужасы… никогда не прекратятся… — я уже сам не помнил, когда успел заплакать, да это и не играло больше никакой роли, — хватит! Я больше так не могу… Простите, но… я отказываюсь переносить это и дальше… — я только сожалел, что этот шёпот вряд ли слышен им. — Я выключаюсь. Навсегда…