Расстояние

Телефон не отвечал. Но он должен был отвечать. Хотя бы кто-то там должен был ответить. Кто угодно. Лишь бы сказали, что все в порядке. Что все хорошо. Но телефон молчал. Гудки шли с неохотой. Я звонил целый день. И к вечеру все-таки дождался ответа. -Кто это? – наконец буркнул кто-то. -Джон? – тихо позвал Шерлок. Он мысленно надеялся, что сквозь расстояние и плохую телефонную связь голос Джона звучит именно так. -Кто? – саркастично и устало протянули там. Надежда рухнула. Джон никогда бы так не сказал. -Я ищу Джона Хемиша Ватсона. Мне сказали, что его направили в ваш отряд. -Ватсон? – он оторвался от телефона и сказал что-то на арабском. Ему ответили. – Да, был тут такой, Ватсон. -Был? -Погиб он вчера. При штурме. Шерлок окаменел. В ушах звенело. Было чувство полета. Но не настолько чтобы почувствовать невесомость. Наоборот. Ему показалось, что он прибавил в весе. Голова стала неподъемной, сердце стало биться медленней, а во рту пересохло. Он не ценил людей. Не ценил советы. Не ценил ничего и никого. Кроме Джона. Того единственного, кто ворвался в его жизнь и стал для него катализатором. Только с ним он чувствовал вкус к жизни. И ради которого он потерял целый год, бесполезно растрачивая свои умственные способности за границей, не делая совершенно ничего. Телефон был откинут в сторону. Ему нужно было решить, что делать дальше. Сложив руки в любимом жесте и поднеся к губам самые кончики пальцев, он подошел к окну и взглянул на закатное солнце. Он должен был решить. И все же в уголках его глаз были видны тщательно скрываемые слезы утраты и потери дорогого человека. *** В горле пересохло. Я почти не мог говорить. В глазах был песок, на коже везде был песок. Одежда кое-где порвалась, но это было отнюдь не важно. Ребра ныли. Собственно как и руки, за которые меня привязали к балке на крыше. Я не знал, сколько времени провисел так. Но ног я уже не чувствовал, а руки свело судорогой. Из виска текла кровь и, кажется было сломано пара ребер. Как врач я смог это оценить только по ощущениям. Старый ветхий дом видимо где-то во втором районе*. И судя по пыльному календарю, я здесь уже 3 дня. Видимо та шальная граната все-таки оглушила меня. Но пленных в этой битве никогда не брали. Что со мной и еще тремя висящими рядом сделают, я совершенно не представлял. Люди из моего отряда. Половина погибла во время штурма, осталось только нас четверо. И все мы были в плену. Я попытался выпутаться, но не преуспел. В лачугу вошло несколько военных. Они говорили на арабском, и я не смог понять ни слова. Но то, что они собирались с нами сделать, было понятно и без слов. Эти кровавые игры были самым страшным. Не так страшно было заточение как эти игры. Нас били плетьми, резали, двум прострелили коленные чашечки, вытаскивали ногти, морили голодом и жаждой, но все же оставляли нас в живых. Я был счастлив, когда из-за болевого шока терял сознание. Они не хотели ничего узнать, все итак было ясно. Это был такой способ повысить собственные самооценки. Я уже не чувствовал себя. Я не знаю, что я мог еще поделать. Вся моя жизнь была теперь в этих четырех стенах. Я уже доказал себе, что ни на что не способен. Не способен без Шерлока. Я ведь, черт побери, любил его. Любил по-своему. И если я здесь умру, то это будет даже к лучшему. Я не хочу больше быть один. Я здесь уже почти 3 недели. Рубцы загноились, переломы уже более четко прослеживаются на теле. Я ужасен. Вряд ли я выживу. От моего собрата по оружию уже пахнет трупом. Запах разложения здесь везде. Наши мучители ушли вчера утром. Я не думаю, что они вернутся. Недавно я слышал выстрелы. Их, скорее всего уже нет в живых, а значит, никто не знает, что мы здесь. Я не знаю чего ожидать. Но если я выживу – я вернусь на Бейкер-стрит. Я буду жить как жил прежде. Может, женюсь. Но я начну новую жизнь. Совершенно иную. Не буду в себе ни в чем отказывать. Я прикрыл глаза и улыбнулся. В моих мыслях меня всегда поддерживал только один человек. Человек, которого я любил. Мой Шерлок Холмс. Человек – загадка. Стоило мне провалиться в беспамятство, как я почувствовал, что мои руки освобождены, а тело бесформенным мешком падает на грязный пол. Я закашлялся и схватился за поломанные ребра. -Солдат! Как твое имя? – кричали надо мной. -Ватсон, - прохрипел я. Голос я давно потерял от криков. -Ватсон? – меня перевернули на спину и посветили фонариком в глаза. – Вы – капитан Джон Ватсон?! -Да, - протянул я, закашлявшись. -Мы вернем тебя на родину, сынок. Мы победили. *Район 2 (District 2) – место конфликта в Ливии.