С запахом пионов.

Лили Поттер выписали через несколько дней. Через восемь мучительных суток. Но прежде ее успели навестить родители. Мама сидела возле ее кровати, нежно сжимая руку девушки. Отец сидел на кровати напротив, обеспокоенно смотря на нее из-за стекол очков. Она бы с ума сошла от этого неприкрытого волнения, которое довольно улыбалось, сидя в изножье ее кровати. Ситуация спасал только Джордж. Ее верный, любимый Джордж. Улыбающийся, без конца подкалывающий и разряжающий обстановку как никто другой бы не смог. Он подмигивал ей каждый раз, когда она бросала на него жалостливый взгляд. Родители уехали только через час, предварительно заперевшись в кабинете с мадам Помфри. Уизли прикинулся, что забыл куртку и незаметно проскользнул обратно в палату. - Кот, ты чего нос повесила? – радостно воскликнул он, шумно опускаясь на ее кровать. - Если бы не ты, я бы не пережила этот час, - простонала она. – Спасибо, что ты приехал. - Ну-ну. Поэтому я и здесь. Иногда занимаюсь благотворительностью и спасаю милых рыжих девушек за красивый цвет волос. Лили рассмеялась. - Почему ты не можешь жить в замке. Из тебя вышел бы неплохой преподаватель, - в миллионный раз предположила она. - Я тебя умоляю, нельзя же мучительно казнить своих спасителей! – наигранно обеспокоенно и укоряюще ответил мужчина. Поттер сжала его руку. - Скажи, что они задумали? – грустно поинтересовалась она. Девушка знала, что родители, а в частности отец, не оставят это дело так. Что-то будет. И Джордж скажет ей, не будет врать, даже если небо упадет. Уизли мгновенно стал серьезным. В его глазах мелькнуло что-то. Взгляд перестал светиться. Но он продолжал говорить все также бодро, стараясь не показывать своего настроения. Глупо, она знала своего дядю слишком хорошо. - Ничего страшного, ты же знаешь своего отца, иногда он может переборщить, когда стремится кого-то спасти. Он мир-то не мог спасти без перегибания палки, а ты – ведь понимаешь – куда важнее человечества. Поттер улыбнулась, но бдительность не потеряла. Он просто отвлекает ее. - Джордж. Выкладывай, - хладнокровно дожала она. Уизли покорно кивнул, бросив на нее взгляд а-ля ничего-то-от-тебя-не-скроешь. - Родители думают отправить тебя в Мунго ненадолго. Просто провериться. Обмороки просто так не случаются, милая. И хоть голос его звучал насмешливо, в нем была и забота, и попытка убедить ее в правильности решения верхов ее семьи. Лили застонала и сползла под одеяло, мечтая провалиться сквозь реальность. Что она еще могла сказать? Шансов у нее нет. Сейчас же она с удовольствие поедала свой обед в Большом Зале. Какое удовольствие кушать обыкновенный обед, а не больничное питание. - Привет, как дела, сестренка? Мерлин, только не это, мысленно взмолилась девушка. Такой тон и обращение никогда не предвещали ничего хорошего. Абсолютно. - Замечательно. Снова вижу свет, могу радовать окружающих своим присутствием, - недовольно пробормотала она в ответ, даже не поворачиваясь к Альбусу, устроившемуся рядом с ней на скамейке. - Почему твоей улыбки хватает на всех, кроме меня? - немного обиженно протянул парень. - Потому что такое мое царское желание, - даже не скрывая сарказма, кинула девушка, кидая взгляд на брата. – Ты чего хотел-то, родной? Я вроде взяла тебя в делегацию, кстати, не стоит благодарности. О том, что Ал ни словом не отреагировал, когда его включили в списки, она умолчала. - Ты всегда так. Может, я хочу просто поинтересоваться твоим здоровьем, ты ведь была в Больничном Крыле… Ну все. Край. Она очень терпеливая, но всему есть предел. - Да ты что! Заметил, да? Надеюсь, на твою репутацию это не повлияло? - она заставила взять себя в руки и снова отвернуться. Поттер молчал какое-то время. - Может, все-таки объяснишь, чего как с цепи сорвалась? Почти нагло поинтересовался он. Лили заметила, что глазами он уже рыщет по столу Когтеврана. - За неделю ты даже не навестил меня, Альбус. А ведь ты – самый родной мой человек в школе, - устало пробормотала она. – С чисто биологической точки зрения. Он даже не подумал, что это повод обидеться, что тут еще скажешь? Девушка долго пыталась придумать ему оправдание, пока лежала на больничной койке. Но так у нее ничего и не вышло. Кто только не успел забежать к ней. Она перестала считать своих посетителей, когда их число перевалило за двадцатку. А Роза, Марлена и Хьюго так вообще не вы лазили от нее, редко оставляя девушку одну. Роб, бывало, ночевал у ее кровати. Но Альбус так и не появился. А ведь она ждала. Ненавидела разговаривать с ним, но все равно ждала. Просто не укладывалась в голове, что он мог так… - Послушай, ты ведь понимаешь… Учеба, домашнее задание… Я почти не вы выходил из библиотеки. Обязанности старосты, опять же… - начал бормотать он. – Но я постоянно спрашивал у Хьюго, как ты себя чувствуешь. Честно! – закончил он с интонацией, как будто рассказывал о своем подвиге. Все это вызывало стойкое ощущение отвращения. - Я так и знала, что начнешь плести что-то подобное, - ровно кинула она, закидывая в рот очередную ложку завтрака. – Что еще ты мог ответить. Альбус молчал. Ему не было стыдно, Лили знала. Слишком хорошо, к сожалению, знала своего брата. - Зато, я уверена, ты ни на час не оставлял свою псевдопрекрасую блондинку. Ты молодец, братец. - Лили… - Я ни на минуту не поверю, что у тебя не было минуты зайти ко мне, Поттер! – само выдержка – вещь не легкая. По крайней мере, не в ее случае. - Ты даже не представляешь, как тяжело… - было вспылил парень. Но тут же умолк. Видимо, разогревать ссору действительно было не в его интересах. - О чем ты хотел попросить? Я почти закончила завтракать. Он не проведет ее. Альбус замялся. В очередной раз. Что ж. Она готова ко всему. - Я понимаю, что с моей стороны это не совсем этично… но… Ты не могла бы сказать родителям, что я заходил к тебе каждый день? Просто ты ведь знаешь, что папа на этот счет слишком консервативен, не понимает ничего… Ты ведь скажешь, Лили? Правда? Она готова ко всему. - Не совсем этично? – сквозь слезы пробормотала девушка. – Не совсем этично, Ал. Как красиво ты говоришь. Она встала и ушла. Почти бегом выбежала из Большого Зала. Она не помнит, чтобы плакала последние четыре года в школе. Зато на пятом курсе просто бьет все возможные рекорды по слезоотдаче. Она уже итак сказала родителям, что брат заботится о ней как о своей душе. Только она имела в виду не их сына, но поняли они ее по-своему. А она не стала изменять их мнения об Альбусе. В конце концов, он для нее не чужой человек. Мерлин, но почему же так неприятно. Она мчалась по коридору, не замечая ничего почти вокруг. Ну стены и стены. Ну люди и люди. Красно—желто-зелено-синие цвета. Всего лишь галстуки на смеющихся студентах. Резко кто-то одёрнул ее за плечо, и она чуть не полетела на пол по инерции. А развернувшись, она чуть открыто не ахнула. Так уж получалось, что от одного вида слизеринского сноба у нее нервно хлопало сердце внутри. Непонятный трепет, который она ненавидела в себе. Парень по-прежнему держал ее за плечо и улыбался. Было так странно видеть его улыбку. Искреннюю. - Куда так несешься, вихрь? Я тебя три раза окликнул, - чуть укоряя, заявил он. - Что, серьезно? – запнувшись на полуслове, выдавила девушка. Скорпиус рассмеялся и опустил руку. - Так мы можем поговорить или у тебя срочные дела? - спросил он. Так приятно было смотреть на его лицо, не искривлённое тяжелыми эмоциями. - Конечно, - попыталась выдавить улыбку Поттер. Вместе они покинули коридор и вышли на улицу. Даже сама погода сегодня была какая-то радостная. - Что-то случилось? - уже немного совладав с собой, задала вопрос девушка. Малфой все улыбался, но на этот раз небу над головой. - Да нет. Настроение просто хорошее, не видишь? - Вижу, - пробормотала девушка, словно пытаясь заглянуть ему в голову. Что могло вечно хмурого его довести до открытого демонстрирования счастья? Они присели на освещенную поздним осенним солнцем скамейку, но Поттер все равно поплотнее закуталась в мантию. Она меньше всего хотела простудиться, только выйдя из Больничного Крыла. Несколько минут они молчали. Лили не знала что сказать. Да и не хотела. Вдруг какая-то апатия опустилась на ее плечи, словно они со слизеринцем поменялись настроениями. Хотелось просто бесконечно молчать, чувствуя присутствие этого странного человека рядом. Было в этом что-то по истине волшебное. То, чего она не смогла бы объяснить. - Расскажи мне, - попросил Скорпиус через какое-то время. Лили повернула к нему голову, окидывая вопрошающим взглядом. - Рассказать что? - Мерлин, ей так не хотелось выглядеть глупо, но это получалось у нее само собой. - Что было с тобой тогда в коридоре? Ты здорово напугала меня, когда начала падать и не смогла самостоятельно стоять. Я думал, ты так и остынешь у этой стены, а меня потом исключат из школы. Ты хоть представляешь, сколько лет в Азкабане могут дать за убийство дочери Героя Войны? В его голосе были насмешливый нотки, Поттер поняла, что он подкалывает ее. Но он спрашивал серьезно, девушка не могла провести четкую грань между шуткой и истиной в его словах. А это было бы кстати. - Мне стало плохо. Врачи ничего не говорят на этот счет. По крайней мере, не мне, - получилось суше, чем она хотела, но его насмешки начинали все сильнее портить ее настроение. - А родители тоже не собираются просветить тебя? - Собираются отправить меня в Мунго на обследование, - жалобно простонала она, вспоминая о словах Джорджа. – Ты даже не представляешь, как я не хочу этого. Я ненавижу больницы. Любые. Ненавижу этого, просто не переживу. И ведь никто не послушает меня, когда я попрошу не делать этого со мной, - неожиданно даже для самой себя, она вывалила на почти незнакомого человека то, что лежало на ее душе, не позволяя спокойно дышать. Малфой молчал какое-то время, пока Лили уставившись в темноту под веками, пыталась совладать с чувством безысходности внутри. - Лучше сдохнуть, чем оказаться в больничной палате, - спустя какое-то время услышала гриффиндорка. И эти слова так поразили ее. Как ни парадоксально, Малфой – первый человек, который разделил ее мнение, а не начал лекцию на тему: «Здоровье – это главное. Лучше провериться сейчас, чем…» Она удивленно отняла ладони от лица и взглянула на парня. Кажется, его хорошее настроение решительно собиралось уходить. Блондин смотрел вдаль и о чем-то думал, хрустя пальцами. Лили попыталась сделать вид, что ничего не услышала особенного, хоть это и было трудно. Теперь она чувствовала себя виноватой за то, что испортила слизеринцу день. Еще она глупость, достойная только ее. - Теперь скажи ты, откуда такое блистательное настроение? - как можно бодрее попыталась перевести тему она. - Это было сильно заметно? – снова ухмыльнулся парень, но на этот раз совсем невесело. Поттер медленно кивнула. - Такое иногда, ты не поверишь, случается со мной. Но заканчивается очень быстро, можешь не переживать. - И сколько это длилось сегодня? – все еще стараясь спасти ситуацию, улыбнулась девушка. -Минут сорок, примерно. Включая эти посиделки. Солнце над головой стало светить еще ярче, но настроение было потеряно обоими. - А что ты думаешь об этих исчезновениях? – спросила она, внезапно нашаривая эту мысль в своем сознании. Почему-то казалось, что слизеринец ближе к этим делам. Хотя бы просто из-за принадлежности к факультету зелено-серебряных. Малфой же словно чем-то тяжелым по голове получил, когда услышал этот вопрос. Он не ожидал его сейчас, когда находился так далеко от всего земного. Мысли его витали словно за пределами разума. Но несколько слов резко вернули его на землю, заставляя повернуться к девушке, про присутствие которой он часто забывал, отдавшись собственным размышлениям. И, казалось бы, что странного она спросила? Вся школа обсуждала эту тему. Но разговор с матерью, в котором она запрещала ему комментировать этот вопрос. Он даже не пытался понять, в связи с чем, собственно, она это сделала. А когда пытался, то ему становилось дурно. Он чувствовал что-то неладное, но отказывался верить в это. - Ничего не думаю, меня это не касается, - заученно выпалил он. Ему уже достаточно раз задавали подобный вопрос. Но никогда он, почему-то, не трогал его настолько сильно. Никогда не оглушал так. Оставаться солнечном дворе расхотелось. Пробормотав что-то про срочные дела, он соскочил и быстро направился в замок. Иногда Скорпиусу казалось, что все выходит из под его контроля. Как будто он теряет управление над собой. Например, зачем он позвал эту девчонку на разговор? С чего бы? Ответить он не мог. Просто позвал и все. Помнил, как заметил ее и хотел спросить о самочувствии. А то, что произошло дальше, вызывало у него крайнее недоумение. Он ни за что не стал бы спрашивать об ее самочувствии, даже если бы это вдруг стало важно для него. Что очень сомнительно. Немного осознавать, что происходит, он стал только когда девушка начала говорить что-то про больницы. Он как будто снова почувствовал себя собой. Нет, он прекрасно помнил все, что происходило с ним, но не мог объяснить своих поступков. Своих действий и даже слов. Тогда он был уверен в своей правоте, но… Как будто не он сам принял свои решения. И это все было так странно. И неприятно. Стремительно парень ворвался в свою комнату и, захлопнув за собой дверь, облокотился руками о подоконник. Склонил голову. Может быть, это ничего удивительно? Может быть, это просто его запущенная паранойя? К ней-то он привык, словно к старой подруге. Не стоит беспокоиться, вероятно. И все же он подошел к письменному столу, достал чистый пергамент, бутылек с чернилами и перо. Заставил себя сесть и глубоко вздохнуть. « Дорогая мама! Очень жаль, что пришлось беспокоить тебя, но мне необходимо знать. Расскажи мне подробнее, что значили твои слова на берегу озера? Что ты имела в виду? Что происходит и как к этому причастна наша семья? Не вздумай обманывать меня. Помни, что я твой сын. С уважением, Скорпиус.» Строки рождались в голове сами собой. То, что все происходящее как-то связанно, вызывало у него чуть ли не тошноту. Он просто чувствовал, что что-то не так. И от него что-то тщательно скрывают. Он так ненавидел быть не проинформированным. А в его семье ему так часто не говорили очень многих вещей. Поэтому так важно было, чтобы мать ответила на письмо. Малфой привязал письмо к лапке семейного филина и выпустил птицу в окно. С каждым мгновением, что темная точка отдалялась от окна, меньше у него оставалось веры в то, что ему расскажут о происходящем. Все больше его захватывало отчаяние. Парень тяжело опустился на кровать, склонив голову на руки, упертые в колени. Он так не любил беспорядок. Особенно беспорядок в голове. Ему нравилось, когда все разложено по своими полочкам. Все четко и понятно. Любил контролировать происходящее. Контролировать все. Он даже не заметил, как оказался уже лежащим, а не сидящим. Не заметил, как уснул. Слизеринец еще чувствовал реальность, но уже видел сон. Он видел, как несколько человек, одетых в черные плащи, одевают на него огромные кандалы и кладут на большой каменный стол в середине серого помещения из камня. Чувствовал, как в груди рождается паника. Малфой понимал, что он в безопасности, а своей спальне. И все равно жутко боялся. Сердце в груди сжалось до размеров спичечной головки. В голове наравне со страхом зарождался гнев. Им управляли. Лишили свободы. Собирались сделать с ним что-то. Что-то плохое. И самое отвратительное – не смотря на все чувства, бушующие в нем, он не вырывался. Был согласен совершенно со всем, что происходило. И парень, лежащий в спальне, всеми силами пытался понять парня, согласно дающего себя использовать для чего-то. Для чего? Скорпиус больше не хотел находиться там. Он пытался проснуться. Сбежать. И не мог. Не мог проснуться. А человек в капюшоне уже приковал его к столу. Дверь помещения открылась, и внутрь вошли еще несколько фигур, скрытых плащами. Послышался чей-то крик. Малфой сел на кровати.