По ту сторону Оазиса

      Оказавшись на вершине стены, я вскоре поняла, почему прекратили погоню. Они были уверены – я вернусь. Сама.        С одной стороны от меня – такой знакомой и ненавистной, был Оазис, наполненный яркими красками природы. Он широко стелился, уходя вдаль так, что ни конца, ни края не было видно. И я поняла, что не так уж и мало сохранилось земли после всех минувших бедствий. Едва ли моему взору предстала хотя бы половина всего населения. Думаю, за кронами деревьев скрывается еще много чего. Только обычно нам не разрешалось далеко уходить от своего дома, поэтому я вряд ли узнаю, насколько большой это был мир.       Особенно красиво выглядел островок с какими-то причудливыми строениями, отражающими небо и все, что их окружало. Они выделялись на фоне наших полей и лачуг. Не зря его называют Миражом – он на самом деле казался чем-то нереальным. Вообще, с такого ракурса наблюдать за страной было довольно интересно и необычно. Я даже с тоской смотрела вперед, вспоминая прожитые годы, и жалела, что раньше не додумалась залазить на стену. Но сейчас, когда знаешь, что тебя там ждет, уже не хочется добровольно идти обратно. Ни за что!       Я обреченно вздохнула и, медленно повернув голову, вновь выглянула за стену. Пустота. Серость. И стойкое ощущение, что там все вымерло. А еще пугала высота, на которую я забралась. Оказалось, что спуститься вниз будет не просто. Даже невозможно. Лианы были только в Оазисе, а снаружи голый бетон. Спрыгнуть – это верный способ убиться. А ведь я иду на смерть, так может быстро и сразу, чем от мучительного голода?       Голова кружилась от непривычного ощущения высоты, и ветер тут был сильным. В общем, свалиться вниз не составило бы труда. И поражала разница в температуре. В стенах Оазиса было хорошо. Свежий прохладный воздух приятно ласкал мою взмокшую кожу. Но по ту сторону стояло пекло. Как такое могло быть, оставалось загадкой. Не может же стена защищать от катаклизма? Но меня чуть ли не обжигало сухим и душным воздухом с той стороны.       Я так и сидела, покачиваясь на ветру и силясь взять в толк, что же мне делать дальше. Убиваться не хотелось. Хоть немного, но я успею побродить по пустынной земле, прочувствовать запах свободы. Поджариться...       Солнце быстро уходило за горизонт. Темнело, а я все сидела и думала. Ползала по краю и пыталась сообразить, как отсюда выбраться. И через какое-то время, когда я уже почти отчаялась и даже чуть не полетела вниз, потеряв равновесие, меня осенило. Я ведь всегда ношу с собой карманный ножик: он часто спасает меня, когда непокорный сорняк не хочет выдираться или лишняя ветка торчит не из своего места. Вот тут-то я порадовалась своему ремеслу и еще тому, чему научилась у матери, пока в детстве помогала ей в работе с шитьем.       Лианы крепкие, поэтому из них, при определенных усилиях, можно свить что-то наподобие веревки. А мне только это и нужно, чтобы спуститься. Не знаю, о чем я думала и на что шла, но для меня путь оставался только один. Туда.       С осторожностью, чтобы не упасть, еще раз потеряв равновесие, я стала проверять лианы и срезать те, что были подлиннее и потолще. Но не все оказывались легкодоступны для меня. Я, как Тарзан из сказки, ползала по стене, пока пыталась набрать на нужную длину. Срезав одну ветвь, я возвращалась наверх и связывала лианы крепкими узлами. Мне оставалось лишь надеяться, что моя веревка будет надежной и не оборвется, когда я начну ползти по ней вниз. Только так, я получу путь на волю. Только так.       Пока я была увлечена созданием веревки, кто-то приблизился к стене. Я не сразу обратила внимание на странные звуки. Какой-то гул доносился до меня, но я думала, что это из поселения, хоть и было это странно.       – Э-э-эй! – отчаянный крик заставил меня приглядеться.       Там, внизу я заметила чей-то силуэт. Вот откуда я слышала отголоски, эхом долетавшие до вершины стены. Сердце замерло от страха – неужели это солдаты решили найти и вернуть меня, не дождавшись, когда я сама приползу к ним с мольбами принять обратно? Я поспешно стала проверять, насколько крепка веревка, но длины еще не хватало и вряд ли мне удастся безболезненно спрыгнуть остаток расстояния.       – Ноа, постой! Что ты делаешь? – звук голоса приближался и становился четче – его обладатель карабкался ко мне.       – Эмми? – я чуть не выронила по ту сторону часть веревки, которую уже успела сплести, потратив на это пару часов, как минимум. – Это ты мне скажи, что ты тут забыла?       – Тебя искала, – с обидой произнесла девочка, почти добравшись до верха.       – Но тут опасно, и сюда нельзя приходить, – я постаралась не выдать дрожь в голосе, но почему-то мне стало страшно за нее. – Если узнают, то тебя накажут.       – И что? – с вызовом отозвалась она. – Я все равно не жилец там. Ты же сама видела, что они меня схватили. А не сегодня, так завтра вернутся, и в любом случае меня будет ждать та же участь, от которой ты меня спасла.       – М-да...       Тут нечем было возразить против истины и жестокой действительности. Я защитила девочку, и они отвлеклись от нее. Сама я сбежала, но она-то осталась, и солдаты в любой момент могут вернуться за ней. Но что могу предложить я? Мне ведь неизвестно, что по ту сторону. Я просто выбрала свободу, пусть и недолгую.       – Вернись домой, пожалуйста, – я умоляюще взглянула на нее. – Обратись к моей матери – ей до сих пор удавалось скрывать меня от солдат, оставляя на виду. И тебя научит, как это сделать.       – Нет! – заупрямилась девочка. – Куда ты – туда и я!       – Дурочка, – произнесла я по-доброму. – Там может быть еще хуже. Я иду в неизвестность и, возможно, вскоре умру. Или не очень скоро, но мучительно – от голода и жажды. Я уже чувствую, какая там засуха – ничего хорошего.       – Но, тем не менее, ты все равно туда отправляешься. – Эмми надулась, всем своим видом показывая обиду.       – Как ты меня вообще нашла? – все же я уже могла успеть убежать куда угодно или же скрыться за стеной, поэтому мне было очень интересно, каким чудом девочка оказалась именно тут.       – О, – Эмми оживилась, – я сначала побежала вместе с остальными в твою сторону, но потом солдаты остановились и решили, что смысла нет. Они сказали, что ты сама вернешься, после чего ушли прочь. А дальше я спряталась за кустом и подождала, когда останусь одна. Поняв, что никого нет, я последовала за тобой, потому что не хотела потерять. Правда тебя уже не было видно, и мне пришлось немного поискать.       – Кажется, у тебя много времени ушло на это, – мне почему-то стало смешно, а Эмми насупилась.       – Если бы отец не нашел меня и не вернул домой, – девочка с серьезным видом начала оправдываться, – то я бы раньше к тебе пришла. А так мне пришлось пождать, пока все уснут. Только тогда, когда они легли спать, я снова отправилась на твои поиски. Хорошо, что запомнила дорогу.       – Вот же дуреха, – без злости упрекнула я, но от ее рассказа у меня на душе потеплело – приятно осознавать, что о тебе кто-то заботится, даже если раньше мы не особо общались. Вот как беда объединяет людей.       – А еще я кое-что тебе принесла, - и тут я обратила внимание на кулек в ее руках. – И не отнекивайся! Я знаю, что ты проголодалась.       Я согласно кивнула, желудок тут же отозвался урчанием, и слюнки потекли. Есть я хотела, как никогда в своей жизни.       – Но в замен за ужин, ты возьмешь меня с собой, – выдвинула свои условия Эмми.       – Нашла, чем шантажировать. Ты пойми, что это не шутки и не просто приключение, – девочка смотрела на меня, широко раскрыв глаза – она не видела опасности и не понимала, на какую жертву подписывается. Я ведь и сама не знала этого.       – Ноа, ешь, – она протянула мне кулек, – а то ты на голодный желудок слишком уж злая.       И как можно поспорить с ребенком? Она еще видит мир по-своему. По-особенному. Эмми не боится. Или во мне она нашла защиту и спасение. Бедная девочка. А мне так хотелось поесть, что уже голова начала кружиться.       – Эмми, спасибо тебе за заботу, но я не могу, – борясь с чувством голода, я попыталась вразумить ее. – Ты прекрасно будешь жить дальше, только найди мою маму, и она тебе поможет. Ты же ее знаешь?       – Знаю, но я останусь с тобой! – она развязала свой кулек и, взяв оттуда что-то, протянула мне. – Держи, а то на тебя больно смотреть – бледная, как поганка. А я не хочу, чтобы ты свалилась вниз – тебе же больно будет.       – Только если ты вернешься домой, – из последних сил, я еле сдерживала себя, чтобы не вырвать из ее рук кусок хлеба.       – Слушай, чтобы там с нами ни случилось, но я решила, что пойду с тобой, и точка! – девочка, быстро впихнув бутерброд в мой раскрытый от удивления рот, тут же скрестила руки на груди и отвернулась.       – Ну, не обижайся, – прошипилявила я, жадно прожевывая кусок, и попыталась ее успокоить. – Не надо на меня дуться, Эмми. Я же хочу, как лучше для тебя.       – Давай я сама буду решать, что для меня лучше? – девочка фыркнула и замолчала.       Я пожала плечами. Что тут можно сделать? Если ребенок что-то вбил в свою голову, то его очень сложно переубедить. А я сама не так давно выросла, чтобы воспитывать кого-то. И сама же ей подала пример, что можно воспротивиться властям и сбежать. Теперь я в ответе за нее, но как же хотелось этого избежать. Быть самоубийцей – это одно. Но быть виновной в смерти милой девчушки, так похожей на ангелочка – это уже другое. Как я смогу спокойно уйти из этого мира с таким грузом на душе?       «Эмми, не надо…»