Money often cost too much

Тэхен бы потерялся где-нибудь на грани обрыва между сном и реальностью куда охотнее, чем открыл глаза этим утром. Веки тяжелые и опухшие от слез и неспокойной ночи, голова пустая, но раскалывается так, будто по вискам бьют тяжелым молотом, а отдается гонгом в ушах. Тэхен смотрит на белый потолок, собирает в сознании реальность по кусочкам и прислушивается к собственному тихому дыханию, но слышит лишь удары сердца в горле, под ребрами и в запястьях. У него события прошедшей ночи мелькают перед глазами картинками, а из-за приоткрытой двери голос Намджуна и треск огня на конфорке. Юнги отчитывают как ребенка, не орут, не упрекают, просто отчитывают и просят задуматься, одуматься и не делать все хуже, чем есть вот сейчас, на данный момент. А Тэхен не знает, куда уже хуже, чем эта чертова драма. Он ступает на холодный пол, ежится от противных мурашек по коже и плотно сжимает губы, делая пару десятков шагов из комнаты и толкая дверь на кухню. Упрямый и мазохист немного. У Юнги по шее зигзагом засосы и укусы спускаются все ниже и прячутся за растянутой домашней майкой, и это первое, что бросается в глаза и колет острыми иглами. Тэхену его раздеть хочется, чтобы провести длинными пальцами по каждому отпечатку на бледной коже и стереть прикосновением мягких губ, каждую царапину, засос, укус. Намджун улыбается ярко, открыто и очень тепло, да Тэхен замечает эту улыбку лишь боковым зрением, садится напротив Юнги и смотрит куда-то внутрь него, пытаясь понять, где просчитался и когда настолько влип, когда начал путать привязанность с любовью, а любовь с неприязнью. Когда погряз в своей слепоте и эгоизме и как из этого выбраться. - Прости, - хриплый голос отдается в пустой голове эхом, а у Юнги слабо и почти незаметно дрожат обветренные губы, когда Намджун прикрывает дверь с другой стороны и оставляет их наедине. Тэхен из этих шести букв складывает воспоминания о первой встрече поздним вечером понедельника, когда за окном лил дождь, а в помещении было тепло и пахло кофе. – Ты любишь Чонгука, а я… я помогу вам быть вместе, хочешь? Тэхен почти слышит, как у него скрипят зубы. Он сжимает ладони в кулаки и впивается ногтями в кожу, где еще незажившие царапины, давится воздухом, словами и эмоциями и осознает лишь то, что Юнги чертов идиот и, кажется, совсем не хен. Разве хен может быть таким слепым и так заблуждаться? Разве Юнги может тоже не понимать его, Тэхена, истинных чувств? - Ты собираешься помочь свести меня с Чонгуком после того, как переспал с ним? Что, настолько не удовлетворил? – слова вырываются непроизвольно и совсем не те, какие хотелось бы, не те, которые должны звучать. Тэхену противно от себя и он бы все исправил, да все становится лишь хуже с каждой секундой. Он, кажется, падает в бездну. - Я не… - Не что? Не хотел? Не специально? Что? – вопросы сыплются градом, а глаза блестят от злости, обиды и ревности. А потом все превращается в апокалипсис, когда скрипит дверь и на кухню заходит Чонгук, подходит к Юнги и целует в щеку, слишком широко улыбаясь. У Тэхена дни после этого рассыпаются на красные нити и вьются вокруг шеи. Чонгук больше не приходит в университет после школы, Тэхен больше не появляется на пороге музыкального магазина, вечно находя отговорки и причины, хотя причина одна – Мин Юнги. И вроде все хорошо и даже все счастливы, да только все это дешевый спектакль и долго продолжаться не может, вселенная не позволит. Они сталкиваются случайно в метро, по иронии судьбы заходят в один вагон и одну дверь. Тэхен теряется и натягивает капюшон сильнее, прячась за серой тканью, он уж точно не ожидал встретиться ни с Чонгуком, ни с Юнги где-то за пределами квартиры Намджуна. Наивный и дурак совсем. Чонгук выглядит таким счастливым с улыбкой на лице и ярким блеском в темных глазах, цепляется за тонкие пальцы Юнги ненадолго, а потом смущенно отпускает, чтобы никто не заметил и не упрекнул. У Чонгука реальность смыкается на Мин Юнги, а тот лишь устало тянет уголки губ вверх и щурит и так маленькие глаза. Сходятся они лишь в одном: ни один не замечает Ким Тэхена в четырех метрах от себя. Тэхен отмеряет три прикосновения к ладони, один поцелуй в бледную шею, пять станций метро и бесконечную бездну внутри себя. У него в голове мысли птицами, стаями и громкими отголосками. У него в голове сражение эгоизма и понимания (?). Да только неправильно это все, до покалывания в кончиках пальцев неправильно. Вагон тормозит на шестой станции, Чонгук кивает на выход и вновь растягивает губы в улыбке, а Тэхен чувствует, как что-то щелкает, проталкивается через толпу ближе к выходу и хватает Юнги за тонкое запястье, затаскивая назад в вагон за долю секунды до закрытия дверей. Он прижимает удивленного и растерянного Юнги к себе болезненно близко и горячим дыханием обжигает шейные позвонки, а потом вытягивает руку вперед, насколько это возможно в толпе и чуть-чуть нагибается к уху. - Давай в «камень, ножницы, бумага» на желание? – Тэхен уверен, что Юнги узнает его голос из тысячи, миллиона, миллиарда. Он тянет каждое слово медленно и об его «камень» ломаются «ножницы». У Тэхена губы непроизвольно растягиваются в улыбку, он подталкивает Юнги к самому забитому углу и прижимается следом, заглядывает в узкие карие глаза, поднимает ладонь, пряча от посторонних глаз, и наплевав на все целует в приоткрытые губы.