Ничего не предвещало беды...

- СТРАААЙК!!! – возопил некий рыжеволосый парень с повязкой на глазу, кидаясь к неизвестной ему девушке. За что, собственно, и получил удар под ребра от нее же. Резко выдохнув, ученик историка отлетел на метр назад. Но волновало его явно не это. Еще бы, не каждый день тебя так категорично отшивают. Неприятно – это слабо сказано. Скорее больно, во всех смыслах. А предмет «воздыханий» взял поднос с едой и чинно прошествовал к ближайшему незанятому столу. По залу прокатились смешки и одобрительный шепот. Кое-кто стукнулся головой об столешницу, кто-то прихлопнул руку ко лбу... Многочисленная команда искателей уже давно привыкла к таким выходкам рыжего субъекта, гордо зовущим себя Книгочеем-младшим. Вот только Эдель до сих пор – а прожила она в ордене целых полтора дня! – могла только догадываться о существовании сего любвеобильного существа. Посему решила не обращать внимания на последующие приставания. А Лави скакал вокруг стола, за который уселась девушка, размахивая руками и выкрикивая на всю столовую свои обыкновенные вопросы: - Девушка, я же вас не знаю! Вы у нас новенькая, да? А как вас зовут? А вы откуда? А вы экзорцист или в научный отдел? Вы такая красивая! – глаза парня горели огнем любви, в голове крутилось неизменное «это мой тип», а сам он наматывал, наверное, уже десятый круг вокруг рыжеволосой. И скакал бы он дальше, если таинственная незнакомка не соизволила бы поймать его за запястье. Отпустила она парня почти сразу же, стоило ему только замереть на месте. А Эдель поднялась со стула и встала напротив него, касаясь пальцами его щек. Лави вспыхнул и покрылся едва заметным румянцем. Новенькая потянула его за щеки поближе к себе. И пристально посмотрела в единственный открытый глаз младшего историка. - Как тебя зовут-то?.. – она слегка нахмурилась, словно силясь вспомнить что-то очень важное. – Папа о тебе точно говорил... А! Ты же Лави! – будучи в некотором шоке, парень лишь кивнул. Но уж чего он не ожидал, так это оказаться сжатым в крепких объятиях. – Ла-чан мне нравится! Ла-чан добрый! Он спасет меня от Кан-чана! Лави, не ожидав такой любвеобильности от кого-то кроме любимого себя, подпрыгнул на несколько сантиметров и не замедлил выпасть в просторы Астрала. Ситуацию спасли верные друзья, за прошедшее время в обществе Кросс уже слегка попривыкшие и к такому обращению, и к повисанию на каждом желающем познакомиться с новенькой встречным. - Хватит, Акума-сан! – просмеялся рядом голос местного обжоры. Более некому, ибо только один человек начинает набивать рот еще по дороге к столу. Тяжелый поднос, нагруженный под завязку, звякнул, опустившись на деревянную поверхность. Аллен одобряюще похлопал друга по плечу. Мол, молись, Лави, то ли еще будет. По лицу Уолкера расползлась улыбка, более напоминающая ухмылку полностью замученного человека, потерявшего веру в собратьев своих. Еще бы, ведь ему постоянно приходилось оттаскивать подругу от искателей. Аллен хорошо помнил, что в детстве девушка ни на кого так не нападала. Но тогда и не было такого количества желающих познакомиться с ней. Хозяйки некоторых заведений, правда, по глупости своей спрашивали имена двух учеников своего должника, но удостаивались только подергивания за щеки и всхлипа об их злости. Тогда было смешно. Теперь – мучения, да и только. Прошло всего ничего, а Аллен с Линали уже с ног сбились, разыскивая ушедшею на разведку Эдель. Заблудится еще в этой башенке, напорется на Канду, которого ее присутствие как таковое выбешивает, и поминай, как звали. - А? – Эдель отлипла от Лави, поднимая взгляд на говорившего. – А, это ты, Алька-чан! С добрым утром! – после обмена приветствиями с Алленом, она вдруг подняла руку, кого-то подзывая. – Ли-тян, мы здесь! Когда к их веселой компании присоединилась еще и Линали, которую, казалось, ничуть не беспокоил вопрос «прилипания», Лави понял все. Все, касающееся этой гиперактивной девчонки. А именно: если здание Главного Управления простоит еще хотя бы пару недель, он будет приятно удивлен. А еще в светлом уме будущего историка зародилась догадка. Догадка пугающая, но, судя по всему, вполне себе правдивая. Ибо сбываться она начала уже через секунду после своего возникновения. «Это точно еще не все. – подумал Лави, пытаясь незаметно от остальных перекреститься. – Что-нибудь еще точно учудит!» А рыжеволосая девушка, представившись перед Лави как Эдель Кросс, тут же спряталась за его спиной. Что поделать, длинноволосый самурай одним своим видом мог напугать кого угодно, хоть самого Тысячелетнего Графа, не то, что хрупкую девчонку. А уж этот его Муген с первой иллюзией... -Ла-чан, спаси меня! – Эдель осторожно прижалась сзади к спине парня. Тот хотел было найти поддержку в лице своих добрых друзей, но они лишь пожали плечами. Лави их понял. Спасать Кросс от неизвестного для него пугающего фактора придется в одиночку. Ибо Аллену сие занятие, походу, осточертело, а Линали с ним за компанию. Вот ведь... Вернулся с задания на свою голову. - Спаси меня, Ла-чан! – взвизгнула в очередной раз Эдель, еще сильнее прижимаясь к спине парня. Ей категорически не нравилось приближение к ним одного человека с собой на подносе. - Да чего ты так боишься? – переборов себя, Лави выпутался из объятий испуганного медведя и повернулся к девушке лицом. Та осторожно приподнялась на цыпочки, заглядывая за историка. Эдель боялась Канду на деле. Ибо не случайно она каждого встречного тянула за щеки и смотрела в его глаза. Таким образом, она могла составить наиболее полное представление о человеке. Тем более что с окружающими сейчас ее людьми придется провести немало годов. В глазах Юу пару дней назад были злость, невероятное раздражение и ненависть, презрение. Да еще эта густая пугающая аура вокруг него. И пусть сегодня Эдель еще не заглядывала Канде в глаза, ауру чувствовала метров за пятьдесят. Ну не за пятьдесят, так за двадцать. - Кан-чан идет... – протянула Кросс-младшая, вертя головой в поисках путей к отступлению. - Кто? – Лави уже понял эту привычку сокращать имена, но таинственный Кан-чан показался слишком странным. И больно подозрительным. Густую темную ауру парень чувствовал еще и получше Эдель – с суровым мечником он провел намного больше времени. - Канда. – губы девушки задрожали. Угроза оказалась слишком близко, нависая, словно грозовая туча и метая глазами молнии. Нервный смех. Рука сама потянулась к чехлу на поясе, задирая длинную рубашку. - А до этого ты как меня назвала, мартышка? – угроза стала более чем настоящей. Соба, последовав примеру предыдущей пищи, звякнула подносом о стол. Сверкнул Муген. - Но-но, Юу, успокойся... - А ты не лезь, тупой Кроль. И не называй меня по имени! - Да ты же ее пугаешь! – взъелся Лави. Парень не любил, когда этот угрюмый тип называл его Кроликом. Посмотрел бы для начала на себя... Но, не смотря на это, Канда оставался для младшего историка другом, которого так весело бесить! Вот только он один придерживался этого мнения. - К-Кан-чан... – Эдель уперлась спиной в ближайшую стену. В руке блеснул сюрикен – не слишком подходящее для ближнего боя оружие. - Еще раз ты так меня назовешь... – девушка осмелилась заглянуть Канде в глаза. Пусть мельком, но все же... О, как же ее пугал этот длинноволосый парень в плаще! Кросс-младшая резко присела, уворачиваясь от резкого выпада катаной. Опять эта злость в его глазах... Слишком много она видела таких взглядов, чтобы не испугаться. Блеснула Чистая Сила. Муген засветился. Большинство искателей предпочло покинуть столовую. Не хотелось, ой не хотелось им попасться под горячую руку. Да и наблюдение за избиением девчонки никого не прельщало. Эдель рванулась вправо, снова уворачиваясь от прошедшего в паре миллиметров от руки клинка. Пробежала пару десятков метров и запрыгнула на стол. Канда снова слишком близко. Что такое сюрикены против катаны? - Ну не злись ты так, Кан-чан... – голос дрожал и срывался. Далеко не один раз Эдель подвергалась избиению со стороны людей. И глаза у них всех были совершенно одинаковые. И Канда не исключение. Ну и плевать. Ведь хоть и страшно... Это действительно смешно. Когда на тебя наезжают просто так, за то, что ты есть и за то, что ты далеко не идеальный человек со своими привычками, пускай и вредными. Канда сделал выпад. Мартышка, как прозвал Кросс-младшую экзорцист, увернулась и спрыгнула на пол. Спокойно присела на столешницу спиной к Юу и запрокинула голову. Смех. Странная она. Очень странная. Только что убегала, а теперь сидит и ржет, как конь. Уж чего Канда не любил, так это когда над ним смеялись. А смеялась Эдель именно над ним. Бесит. - Муген, активация. Первая иллюзия, адские жуки. – оставаясь бесстрастным внешне, про себя экзорцист злорадно посмеялся, когда раздражающий объект подскочил и с диким визгом понесся наматывать круги по столовой, опрокидывая столы, стулья и попавшихся на пути искателей. Более злых людей Эдель Кросс боялась только одного. А именно, жуков. Червяки – фигня. Гусеницы – тоже. Но вот жуки... Противные, шестилапые, шумные существа. Хуже только ядовитые пауки. -Аааалькааа-чааан! Спааасиии! – вопила рыжеволосая девушка, перепрыгивая через предметы меблировки. Жуки, они такие жуки... Пусть и иллюзорные, но зато такие большие! И страшные! А Аллен, Линали и Лави наблюдали за погоней. Первые двое лишь вздохнули, переглянулись и слегка успокоились. Понимали, что в их любимой игре «выбеси Канду» появился еще один игрок. Зато ученик Книгочея наблюдал за действием глазом слегка прифигевшим, из глубин прострации смотрящим. А уж когда в ход пошла Чистая Сила и первая иллюзия... - Пойду ее спасу. – проговорила Линали, допивая последний глоток чая и вооружаясь подносом. – А вы начинайте уборку. – с этими словами девушка сделала решительный шаг в сторону прислонившегося к стене Канды.       ***** В кабинете Комуи пахло кофе и мылом. А так же пылью, паутиной и старой протухшей тряпкой. А еще водой. Шуршали бумаги, гремели ведра, хлопали двери, вздыхали две елозящие на карачках девушки. В кабинете смотрителя вовсю шла уборка. И уборка эта шла вот уже два часа. Мимо. Ибо мусора, казалось, не поубавилось вовсе, не смотря на четыре вынесенных в коридор мешка мусора. На столе не поубавилось книг, пусть даже на стеллажах уже не осталось свободного места. Единственное, что было заметным - отсутствие паутины, некоторого количества пыли и части бумаг на полу. - Ли-тян, я спать хочу... Уже поздно... – протянула Эдель, присаживаясь прямо на пол. Благо, на уже чистую его часть. - Ага... Я тоже. – Линали широко зевнула и кинула тряпку в ведро. – Еще стол остался. И это безобразие. – девушка окинула взглядом завалы в углах и кавардак на полках стеллажа. - Только? – рыжеволосая подняла на Ли умоляющий взгляд. – Кажется, мне сегодня придется еще и с Книгочеем познакомиться... - Судя по всему. И снова это монотонное перекладывание книг. Эта по истории, это словарь немецкого, это вообще детские сказки. Веселенькое сочетание работы с досугом, ничего не скажешь. А уж найденные в дальнем углу комнаты каракули чего стоят... Надо будет продать за крупненькую сумму. - Слушай, Эдо. – обратилась Линали к Эдель еще через сорок минут. – А почему ты так боишься Канду? Кросс от неожиданности выронила книжку. Та распалась на несколько частей от удара об пол, и девушка поспешила ее поднять. Потянулась за баночкой с клеем, дабы вклеить добрые полсотни выпавших страниц. Руки у Эдель слегка затряслись. Она резко тряхнула головой, будто отгоняя навязчивое видение. Она не любила вспоминать те два года из своей жизни. Но и не вспоминать не могла. Не любила скрывать свое прошлое. Тем более, от друзей. Шумный выдох. Воспоминания. Канда... Образ этого вечно угрюмого, мрачного парня не выходил из головы. Как и образы множества других людей, в чьих глазах читалась ненависть. Странное чувство испытала сегодня Эдель. Вроде панически страшно, но одновременно невероятно смешно. - Меня раньше часто били. – выдыхает Кросс слова, заставляя Линали недоуменно посмотреть в ее сторону. Затем смеется. – Тяжело жить на улице. Схватив мешки с мусором, Эдель выбежала из комнаты, оставив подругу недоумевать...       ***** Но не только в кабинете смотрителя шла уборка. В любимом месте многих экзорцистов, искателей и научных работников Главного Управления также кипела работа – парочка субъектов мужского пола, седой и рыжий, тягали опрокинутые во время ужина столы. Впереди у них было еще полночи – ведь на утро... Долгожданному выходному в Ордене радовались все поголовно. По крайней мере, те, кто о нем знал. И пусть даже сначала надо хорошенько поработать. - Лави, ты что творишь? – сдавленным голосом вопросил Аллен, подергивая на полу ногой. Десятый стол предпочел упасть, лишившись прежде трех ножек, и придавить собой приглянувшегося ему паренька. - Я-то причем? – откликнулся ученик историка откуда-то издалека. И так продолжалось два часа. Все время что-нибудь ломалось, падало, гремело и ни в какую не хотело чиниться. К работе этой подключились и экзорцисты, и искатели, и все равно «здоровой» мебели прибавилось чуть. Слишком конкретно поломала их испугавшаяся иллюзорных жуков Канды и их хозяина Кросс. - Слушай, Аллен, ты, часом, не знаешь, зачем она ТАК разозлила Юу? – возопил Лави, отчаявшись прибить на место сломанную в пяти местах ножку стула. - Могу сказать одно – она не специально... – простонал мальчишка в ответ, выбираясь из-под рухнувшего стола и хватаясь за стоящие рядом в коробочке пирожные. В такие моменты он готов был съесть весь Черный Орден во главе с Ватиканом. Ибо стресс – штука страшная. – Просто жизнь ее ничему не учит. За сорок часов она уже раз семь с Кандой подралась... - Видимо, жизнь ей не дорога. Только я смог прожить с Юу более двух лет и остаться в живых. - Ну, так это же Акума-сан. Прожив с ней несколько месяцев, он скорей сам себя порешит... – вздохнул Уолкер и принялся переворачивать следующий стол, оставив безнадежно сломанную мебель парочке подоспевших искателей. - Все так плохо? - Ага... - Кстати! – Лави распрямился и поправил съехавшую бандану. – Почему ты зовешь Эдель акумой? - Это у них генералом юмор такой. – Аллен сел на починенную табуретку. – Совершенно непонятный. - С генералом? - С... – Уолкер широко зевнул и шлепнул себя по щекам. – Кроссом. Аллен медленно раскачивался из стороны в сторону, стараясь не заснуть прямо здесь. Веселого пробуждения в коридоре перед вратами ему хватило с лихвой. И пусть голова болит нещадно, пусть подкашиваются ноги, засыпать нельзя ни в коем случае. Как бы плохо не было. - С Кроссом? – Лави летящей походкой, то и дело, хватаясь за стену, добрел до друга и сполз на пол. - Ты что, не знаешь? Они родственники. - Так вот почему у них фамилия одинаковая! - И волосы. - И характер. - Нет, у Эдель он хуже. – простонал Аллен, вставая. – Ей еще пара черт от матери достались. И, махнув на прощание рукой, седоволосый экзорцист вышел из столовой. Сейчас его интересовали исключительно душ, кровать и одеяло. А Лави остался сидеть на полу наедине с шумом и догадками. Что-то ему подсказывало – так просто все не закончится. Скорее всего, бешеная парочка в виде Канды и Кросс разрушит еще парочку залов, комнат и коридоров. А потом и оставшуюся часть ГУ ЧО. Да и слова Уолкера показались ученику книжника какими-то подозрительными. Родственница маршала Кросса... Черты матери... Странно все это, странно. И, кажется, травмоопасно.       ***** Эдель всегда любила лето. Всегда, за исключением тех дней, когда ей приходилось спать на солнечной стороне. Ибо любила девушка еще и поспать, а бьющие в глаза лучики солнца любимым делом заняться не давали. Поэтому, проснувшись в семь утра, Эдель села на кровати и начала крыть матом весь мир. Хотелось спать, хотелось лежать, хотелось досмотреть сон. Но Солнце – штука вредная, девушку невзлюбившая. А поему слуги ее – те самые лучики – будут изо всех сил светить в глаза и нагревать одеяло до невероятной температуры. Обозленная на светило девушка ударом ноги распахнула дверь в персональную ванную комнату. Раковина, душевая, унитаз – не богато, но вполне достаточно. Вода всегда под рукой, не придется месяцами, как бывало раньше, расхаживать в поту и грязи. Из крана хлынула ледяная вода. Весь сон мгновенно прошел. Но и ожидаемой бодрости не прибавилось. Хотелось кофе и почитать. За одним надо идти в столовую, за другим в библиотеку. И то, и другое сейчас еще закрыто. Да еще и полотенце потерялось. Вывод: жизнь – боль, Солнце – сволочь. Завернувшись в найденное-таки полотенце и отжав волосы, Эдель вышла из ванной. И нос к носу столкнулась с Тимкампи. Точнее, нос к груди. Хотя носа у Тима как-то не наблюдается... Да не важно. Главное – столкнулась. Несчастный брошенный голем вернулся из своего путешествия, так и не встретив ни одного, даже самого завалящего, Ноя. Зато успел побывать в желудке у трех кошек и в золотой клетке у какого-то богатенького мальчишки. Но ото всех сбежал, дабы вернуться в ненавистный Черный Орден к любимой хозяйке и ее груди. И пусть она его швыряет – ради нее можно и мазохистом стать! Ведь это – хозяйка! - Привет, Ти-чан! – воскликнула Эдель, награждая живо покрасневшего Тима поцелуем. Настроение девушки тут же поднялось до отметки «плинтус ниже, я парю». Голема она уже давно простила и успела даже соскучиться по этому мелкому золотому извращенцу. – Наконец-то ты вернулся! Как же я тебе рада! Будучи прижатым к весьма объемной женской груди, Тимкампи едва ли не таял, балдея и злорадствуя. А какова была его реакция, когда Кросс-младшая, обнимая его, не удержала полотенце... Голем просто напросто отключился, так как не умел пускать носом кровь. Носа не оказалось на месте, как и крови. Эдель подняла Тима за крыло с пола и положила на подушку. Потом подошла к шкафу и достала любимую одежду. Все та же огромная отцовская рубашка, те же клешеные брюки... Эти вещи стали девушке второй кожей – настолько привычные, родные. Кросс-младшая влезла в одежду и покрутилась перед зеркалом. Быстро заплела две косы и снова глянула на отражение. Интересно все таки, почему смотритель вчера вечером попросил надеть что-нибудь посимпатичнее? Эдель взмолилась, чтобы это оказалось не задание. Хотя, если это задание, то он должен был выдать форму. За стенкой заворчал Канда, начав свое утро, судя по глухому стуку, с падения. Сейчас, когда девушка его не видела, ей хватило мужества его пожалеть. Ибо упасть с утра с кровати она не пожелала бы и врагу, коим Юу и являлся. Вроде. А может, и нет. Однако последовавшие далее ругательства впору было записывать. Эдель забралась на кровать с ногами. Августовское солнце нещадно пекло сквозь распахнутое настежь окно. Скучно, лениво... Но кофе все равно хочется. Девушка глянула на висящие на стене над дверью массивные часы с ажурными римскими цифрами. Обе стрелки замерли на отметке «восемь». Эдель бодрствовала вот уже час, но никакой бодрости и в помине не было. Глаза вновь начали слипаться, подушка манила, но проспать начало завтрака – роскошь непростительная. Ведь нашествие Аллена Уолкера ни одна столовая еще не перенесла. Но спустя минут пять чувство голода пересилило все правила этикета и присущую девушке «пунктуальность», что характеризовалась словами «опоздать или не прийти». Урчащий живот заставил Эдель оттеснить лень на второй план и, настрочив записочку Тиму, выйти из комнаты. И только пройдя две трети пути, девушка вспомнила, что до открытия столовой еще почти полчаса. И поняла, как у нее болят спина и ноги. Не надо было мусор весь вечер таскать, и была бы сейчас бодрая и веселая, со свежим лицом. А то, вон, искатель какой-то неизвестный шарахнулся в сторону, узрев нечто рыжеволосое, бледное, с синими мешками под глазами. ... Как ни странно, столовая оказалась открыта. Более того, оттуда доносился шум и голоса. -Так, готово! Линали, разбудишь ее? – удалось разобрать Эдель среди голосов. Потом все стихло, а двери распахнулись. Из зала выбежала Ли-младшая, покрутила головой и рванула было по коридору влево, но затормозила, увидев свою цель стоящей у стены. - Эдо! Ты проснулась уже? – радостно воскликнула зеленоволасая девушка, подбегая к подруге. Ответом ей послужили кивок и громогласное бурчание в животе. - С утричком! – воскликнула новенькая. – И я не только проснулась, но и проголодалась жутко... - Ну, тогда пошли! – и Линали потянула подругу за собой в столовую. Девушки вошли в просторное помещение. Столы здесь стояли не как обычно, но около стен, дабы расчистить пространство посередине. И, что воистину удивило Эдель – не осталось и следа от поломок, кавардака и в принципе вчерашнего вечернего бешенства. По всей ширине был растянут огромный плакат, слова с которого и произнесли хором все сотрудники Главного управления, столпившиеся в расчищенном от столов пространстве: - Добро пожаловать, Эдель! – бокалы, доверху наполненные чем-то алкогольным, взметнулись ввысь, раздались радостные возгласы и звон стекла... ...

Прошло полчаса:

- А потом он... Ик!... Подходит и говорит... – вещала Эдель, размахивая полулитровой кружкой эля. – Ты это... Дочь моя, типа! -Кто, Кросс?- смеялся чуть пьяный Джерри. - Именно Кросс!.. – девушка, пошатываясь, подошла к столу и, усевшись прямо на этот предмет мебели, достала свои любимые невыносимые сигареты. По залу разнесся приторный запашок, что, впрочем, веселье не остановило. В столовой гремела музыка, и стоял такой шум, что любой привыкший к тишине человек давным-давно бы сбежал отсюда. И не только отсюда, но и вообще куда-нибудь в Африку. Ибо все здесь поголовно были пьяные, до неприличия веселые и жутко любвеобильные. Любвеобильные настолько, что Комуи – сам Комуи! – бегал за Алленом и Линали с двумя бумажными кольцами в руках и с криками: «Я благословляю ваш брак, дети мои!!!». И никого это не удивляло – каждый здесь был занят своим делом. Кто-то, путая слова, рассказывал истории из жизни, кто-то сидел в гордом одиночестве, поглощая алкоголь... И только один человек был грустен. Хотя нет. Он не был грустен ни капельки. Он был до невероятности раздражен. Кем был этот тип? Конечно же, любимым всеми угрюмым самураем по имени Канда Юу. И бесило его на данный момент буквально все: от шума и до запаха. И главное, стоило сделать малейшее поползновение в сторону выхода – его тут же пресекали. Но хуже всего оказывались всегда приставания. - Кан-чан! – проворковал ему на ухо внезапно пьяный девичий голосок. Нос уловил запах перегара и ненавистных сигарет, что заставили его на днях кашлять. – Чего ты такой угрюмый? Эдель присела перед Кандой на стол и поставила ноги на скамью. Волосы растрепаны, на лице улыбка до ушей, между пальцев сигаретка, в руке чашка... Чашка, которую она усердно пихает ему в нос. По цвету содержимое посудины напоминает чай, но остальные факторы... - На вот, чайку попей, развейся! – Эдель улыбнулась еще шире. - А это точно чай? – Канда взял кружку в руки и скептически на нее посмотрел. - Да чай это... Ик!.. Чай! – проворковала девушка. – Он просто... Ик!.. Арма... Аират... Арома... Ароматизированный, во! И Кросс, соскочив со стола и порывисто приобняв Юу, убежала в неизвестном направлении. Канда же, проводив ее слегка недоуменным взглядом, еще раз глянул на рыжевато-коричневую жидкость во всученной посуде и, будучи слегка не соображающим от нахлынувшего раздражения, одним глотком осушил чашку. И тут же пожалел. Ибо сначала ему стало очень, очень плохо. Напиток, оказавшийся далеко ни чаем, сильно обжог горло, закружилась голова, в глазах задвоилось... Зато потом стало очень хорошо. Первоклассный виски свое дело знал, а посему злость на весь мир словно улетучилась. И, почувствовав вдруг необходимость с кем-нибудь поболтать, суровый доныне мечник встал из-за стола и летящей походкой направился в ту же сторону, куда убежала ненавистная мартышка. А сама Эдель, успев мимоходом выполнить миссию «Спасти друзей от смотрителя», теперь сидела в их компании в своей неизменной позе – на столе, закинув ногу на ногу и размахивая огромной стеклянной кружкой. - Ой, да видела я этих твоих... Ик!.. Ноев! – вещала Кросс, усердно хлопая Аллена по плечу. – Клевые ребята! Особенно эти... Ну, которые близнецы в кавычках! - Джасдеби, что ль? – вопросил Аллен, падая лицом в стол. Только он, в силу своего возраста, не пил сегодня ничего алкогольного. Точнее не в силу возраста, а в силу любимого учителя. - О, точняк! А еще Тики! Такой джем... джентльмен! – часть первоклассного эля выплеснулась на пол. Девушка затянулась в последний раз и погасила сигарету об пустую тарелку. – А Роад? Она же так любит тебя, Аль! - Ч... что? – Аллен выплюнул кусок курицы и закашлялся, вследствие чего получил кулаком по спине. – Эта-то садистка? - Да какая она садистка? – захмелевшая Линали тоже подключилась к веселому обсуждению Ноев. – Она довольно хорошая и милая! То ли дело Микк... Вот он... Ик!.. садист воистину! - Да оба они садисты! – вспылил Уолкер. – Один мне руку оторвал, другая Линали чуть не укокошила! - Да о чем вы, ребята? – Эдель лихорадочно замахала рукой. – Они же все хорошие! Классные ребята! Эх вы! Экзорцисты! Вам разве меня понять? Спор оборвал тот, кто прибавил музыке громкости и умудрился обратить внимание рыжей девушки на эти призывающие потанцевать звуки. На призыв этот девушка откликнулась и, махнув на непонимающих ее друзей рукой, зажав между пальцами новенькую сигарету и отставив в сторону свою кружку, полезла на стол. По натуре своей Эдель Кросс являлась человеком музыкальным и в свое время даже поигрывала на гитаре. Так что теперь, едва заслышав мелодию знакомую, она, будучи не совсем трезвой, пустилась в пляс, переступая не глядя через бутылки и тарелки. Губы экзорцистки зашевелились, но голос затонул в шуме и музыке... А заметил происходящее первым, не считая, конечно, парочки, что спорила с девушкой до влезания той на стол, ни кто иной, как Канда. Конкретно запьяневший Страх всея ГУ ЧО, встретив по дороге не менее веселого Лави, в обнимку с рыжиком доплелся до самого примечательного места в огромной зале. И теперь двое парней в наглую пялились на обтянутые брюками бедра задорно отплясывающей что-то странное Эдель. А девушка, не смотря на нетрезвое состояние, вполне себе ловко перепрыгивала через чудом до сих пор не разбитые хрустальные графины с дорогим вином и через огромные блюда с едва тронутой закуской на них – сегодня особой прожорливостью не отличался даже вечно голодный Уолкер. И, пожалуй, молодым парням вроде Юу или Лави действительно было, на что здесь посмотреть. Ибо рыжая, ни капельки не стесняясь, вихляла бедрами и ягодицами. Последний фактор и привлек к младшей Кросс внимание большинства лиц мужского пола. Остальную часть заставил отвлечься от своих дел громкий выкрик «СТРАЙК», принадлежавший рыжему историку. А девушку совершенно не смущала та добрая сотня мужских глаз, что откровенно на нее уставилась и теперь буквально пыталась раздеть. А фурор произвел заключительный момент, когда Эдель оказалась с ног до головы в красном вине. Почему в красном вине? Да потому, что любой человек в определенный момент устает. Вот и рыжеволосая, запыхавшись и запутавшись в собственных ногах, запнулась о бутыль с портвейном и рухнула на стол. Для столешницы, недавно починенной, второе нашествие явно не совсем нормальной девушки оказалось смертельным. Не выдержав и без того слишком сильной нагрузки, доски проломились под упавшей пьяной тушкой, и все графины мигом съехали по наклонной плоскости, обдавая Эдель своим содержимым, то бишь алкоголем. А виновата в этом всем физика, с которой Кросс была в ладах. Не то, что Канда с его геометрией. - И часто она так? – взволнованно спросила Линали у Аллена, воображая себе, как должно быть больно так грохнуться. - Ну, часто – не часто, а человек явно тренированный. – обреченно вздохнул Уолкер, стараясь не смотреть на названную свою сестру. Из-за трезвого своего состояния за девушку ему было несколько стыдно. – Вы еще полного исполнения не видели. - Полного? - Это когда они с учителем вдвоем отплясывают. Исход тот же, но краснеть приходится сильнее. А Эдель если и была красной, то только из-за некоторой усталости и количества выпитого. Так что теперь, никакого внимания не обратив на свое положение, девушка затянулась чудом не погасшей сигаретой и отхлебнула из не менее чудесным образом спасенной бутыли. -Ребят... А ребят? – позвала рыжеволосая друзей, сопровождая речь глупым хихиканьем. – А давайте... Ик!.. Напьемся? - Эдель поднялась и подошла к стоящей рядышком неразлучной четверке. - А что, разве не уже? – хором спросили протестующие в лице Аллена и Линали. - Не уже, а еще не. Ик!.. – Кросс приобняла Аллена за плечи. – Я ж еще... на... на ногах стою! Последующее голосование прошло весьма скучно: никто не поругался, никто никого не побил... Зато согласившейся на сие весьма экстремальное предложение Юу поверг в шок всех близнаходящихся. Победило, конечно, уже бухое едва ли не в стельку большинство в лице Эдель, Лави и Канды. Двери закрылись за экзорцистами. Боле в этот вечер их никто не видел. Но никто и не подозревал, как весело они этот вечер провели. По комнате Эдель летали пробки от шампанского, а из самого этого не слишком большого помещения слышались тосты, крики и весьма двусмысленные вздохи...       ***** Наступившее часа в два дня утро началось просто невероятно здорово. А именно, гудящей, аки сотня паровозов, головой. Стучащая боль и сухость во рту подействовали на рыжую девушку лучше любого будильника. Вот только глаза, как и после задорного треньканья ненавистных часиков, открывать совершенно не хотелось. Второе, что почувствовала Эдель после головной боли – тепло. И шло это тепло откуда-то из-под низа, заодно со странным неудобством. Очень странным неудобством, которое обуславливалось лежащим под девушкой телом. Младшая Кросс резко распахнула глаза. Мысль о раздавленном девчонкой человеке заставила пробудиться слух. Длинноволосая тушка под Эдель не хрипела, не мычала, не рвалась на волю, но спокойно сопела, досматривая пятидесятый сон. Сие принесло успокоение, да и потолок внезапно оказался на редкость интересным. Серо-буро-малиновые разводы, кляксы всех цветов радуги, выбоина весьма странного вида... Мозги усердно блокировали все воспоминания об этой «боевой раскраске», как и о последних часах вчерашней гулянки. Мозги вообще метались от мысли к мысли, даже не пытаясь сосредоточится на чем-то конкретном. Посмотрев пару минут на разукрашенный потолок, Эдель соизволила обратить внимание на широкую мужскую ладонь, нагло покоившуюся на левой ее груди. На груди. Ладонь. Мужскую. Будь у рыжеволосой силы – она бы завизжала. Но сил хватило только на поворот головы. В глаза бросились разметавшиеся по подушке длинные темные волосы и отсутствие рядом с кроватью тумбочки. Второе показалось проблемой куда более значимой, ибо именно на тумбочке той и стоял спасительный запас воды в, кажется, тазике... Или в ведре. Переборов лень и тошноту, Кросс дернулась к краю кровати, намериваясь скатиться с придавленного ее едва живой тушкой человека. Но не тут-то было. С тихим кряком Эдель приземлилась на пол. Перевернутый таз оказался прямо под носом, в наипрямейшем смысле этого выражения. Никакой воды не было и в помине – вся эта спасительная жидкость, судя по довольному бульканью, находилась в дебрях желудка споенного насильно Аллена. - Воды... – с горем пополам поднявшись на четвереньки, прохрипела Эдель. Уолкер лишь булькнул нечто нечленораздельное в ответ, явно намекая на свою несчастливую участь. В чем та участь заключалась, девушка отчаянно не помнила. И пусть напиться – ее идея, но чтобы до такой степени... Так даже сам маршал Кросс не поступал! - Держи... – с явным сожалением протянул последний стакан Лави. – От сердца отрываю! - Ага... – рыжая залпом проглотила воду и вновь растянулась на полу. – Коли вы с Алей не спите... Вы еще вчерашнее не вспомнили? - Кой-чего вспомнили. – Книгочей-младший, явно уже оправившийся в некоторой мере от похмелья, встал на ноги, слегка пошатываясь, добрел до кресла и с размаху плюхнулся на сей предмет мебели. Предмет мебели на выдержал, вследствие чего парень полетел на пол вместе с ним. – Подпиленные Линали ножки кресла, например... Но боле интересен пристающий к тебе Юу! - Не понял! – Эдель недоуменно воззрилась на Лави, приподняв голову. - Пристающий к тебе Юу. - Не понял!.. – девушка поднялась и села на колени. Нахлынувшая внезапно информация заставила головную боль отойти на второй план. - Не, ну а кто тогда всю ночь лапал тебя за грудь с блаженной улыбкой на лице? Эдель Кросс, которой, казалось, совершенно наплевать было на подобного рода происшествия, залилась краской. По Черному Ордену прокатился вопль, разбудивший половину в дым пьяных сотрудников: - ЧТО ТЫ СКАЗАЛ?!