Кукушонок

– Попасть в страну фей нелегко. Путь и прост и замысловат одновременно. До рассвета и направо, пока не найдется рощица, где за ручьем, обнимающим камень, увидишь три дороги. Одна из них, что слева, прямая и широкая, приветливо встречает путника тенью деревьев, что растут на обочинах, плодами их ветвей – так и манит пройти легким путем дорога в Ад. Справа же узкий путь, заросший тернием, каменистый и неудобный, знойный и неровный, ведущий в Рай. А тропа в страну фей находится посредине. Она бежит себе и бежит по вересковым пустошам, через могильники и разрушенные святилища, пересекает Реку Скорби и Ущелье Ненависти, Сады Забвения и Лабиринт Сомнений. Феи (а по-настоящему они называются фейри) живут там с самого сотворения мира. Тысячелетие для них как наши десять лет. Они не добры, но и не злы, хотя мы считаем их жестокими. Однако им ведомо чувство справедливости, благородство, и они умеют держать слово и шутить. И больше всего они любят шутить именно над нами, простыми смертными, испытывая нас. Выдержишь такое испытание, и фейри щедро наградит тебя. Нет – может и убить, согласно законам своего народа. – Мама, ну опять вы забиваете им головы всякой ерундой... Гвен вошла в комнату и неодобрительно косится на свекровь. Джеральд вынимает трубку изо рта. – Почему? Сказки совсем не ерунда. Кое-кто, между прочим, по фольклористике диплом собирается защищать, – он поглядывает в сторону мгновенно краснеющего Рональда. – Нормальные сказки – возможно, но... – Тш-ш-ш... Привыкший к ее возражениям относительно старых сказок, Джеральд встает и оперативно уводит жену из гостиной и сам уходит вместе с ней, подмигивая детям. Тем временем бабушка Розали словно и не замечает случившегося. Она прерывается ровно на столько, сколько нужно для восстановления тишины, и затем продолжает рассказ. – Частенько фейри крадут человеческих детей, чтобы они росли вместе с ними и обретали двойственную природу, являясь детьми сразу двух миров: фейри и людей. Ведь человеку точно так же нельзя долго находиться в стране фей, как фейри – в мире людей. – Почему, бабушка? Старая женщина осуждающе смотрит на внучку, но все же решает, что ответить будет быстрее и вовсе не повредит истории. – Еда и питье страны фей ядовиты для человека. Сначала он теряет память, потом себя. А затем напрочь забывает дорогу домой и обречен вечно скитаться по Меже, что соединяет два мира. Для фейри же еда и питье, да и самый воздух этого мира – настоящая отрава и погибель. Забыв свою страну, фейри вынужден питаться человеческой пищей и жить его материальными интересами. И в конце концов он становится точно как мы – и умирает от холода, голода, болезней или старости. – А выросшие среди фейри люди могут без вреда для себя находиться в обоих мирах сколь угодно долго, – вдруг сказал Марк. – И называется такое существо "дитя-ченджелинг"[3]. – Правильно. Где ты об этом узнал, маленький О'Брайен? Бабушка Розали на самом деле не выглядит очень уж удивленной, но почему-то никто не обращает на это внимания. – Мой отец... Ну, он увлекался изучением легенд и преданий и многое мне рассказывал. Марку становится даже немного неудобно, потому что на самом деле он не помнит, откуда ему это известно. – Ты прав. Дитя-ченджелинг обладает особыми свойствами. Но рано или поздно, если этот ребенок остается жить среди фейри, он должен сделать выбор: оставаться и дальше фейри или вернуться к людям. – Не навсегда... – прошептал Марк неожиданно для себя. – Верно, но больше не перебивай меня. – Простите. – После своей смерти, освободившись от тяжелого человеческого тела, которое якорем удерживает его в нашем мире, ченджелинг может вернуться в страну фей. И вот что я знаю об этом... Однажды жил на свете мальчик, мечтавший о том, чтобы его унесли фейри. Как и наш старый знакомый, Питер Пэн, о котором я вам рассказывала на прошлой неделе, он не желал взрослеть, становиться серьезным, жениться и в конце концов умереть. И он мечтал. Да так сильно, что однажды мечта его сбылась. В полночь к нему пришел гость и увел его с собой. Но он не мог забрать почти взрослого мальчика целиком, ведь тому было уже тринадцать, а может быть даже и все четырнадцать лет. Поэтому с посланником ушла только душа мальчика, а вместо нее в его теле появился оборотень-двойник. Фейри не могли забрать его к себе навсегда. Пока не могли. Но ту ночь он запомнил на всю жизнь. Он видел Реку Скорби, чьи волны были холоднее льда. Он пересекал Ущелье Ненависти, жар которого раз в сто лет сжигал мост, протянутый в непредставимой высоте над лавой, текущей по дну, так что его приходилось восстанавливать. Он играл в Садах Забвения, даривших сладкий сон и негу в сени деревьев. Он блуждал по Лабиринту Сомнений, стараясь разгадать его тайну. Он танцевал в Великом Хороводе, и сама Королева целовала его своими прохладными устами, и глаза ее сияли, словно звезды. Мальчик подружился со своим провожатым и во всем слушался его, потому что если бы он не делал этого, он навсегда утратил бы надежду на возвращение в страну фей. Он не знал, что в это время на его родине прошло семь долгих месяцев. Оборотень лишь требовал, чтобы его кормили, да гадил везде, и обижал остальных детей, братьев и сестру мальчика, как кукушонок, попав в гнездо малиновки, постепенно выкидывает из гнезда всех остальных птенцов. Потому его родители сочли его безумным и, скрепя сердце, решились отдать в дом известного тогда профессора, занимавшегося подобными случаями. Но наконец проводник вернул мальчика назад, а мерзкого оборотня забрал с собой. В тот день профессор закрыл кафедру и уехал в Тибет, ибо понял, что ничего толком не знает о человеческой душе. Мальчик вернулся домой. Родители были вне себя от счастья – плакали и целовали его и даже заказали семь благодарственных молебнов Деве Марии, св. Христофору и еще пятерым святым, которым все это время молились об исцелении своего сына... – А дальше, бабушка? – Что было дальше? – Мальчик так и не смог забыть фейри. Он отчаянно тосковал по своему провожатому, по Хороводу и Дикой Охоте, чей Малый выезд ему случилось подглядеть одним глазком. Он постоянно думал о странном свете, что царил там: не то предвечернем, не то предрассветном. И жестокие, холодные ветры нашего края заставляли его вспоминать чарующий благоуханный ветер страны фей. А безжалостное солнце заставляло его мечтать о прохладных поцелуях Ее Величества. Однажды отмеченный фейри уже не находит себе места в нашем мире. Кто знает, что случилось с ним... Пошел ли он бродить по свету в поисках входа в заветную страну или умер, будучи не в силах жить в разлуке с нею и ее обитателями... Бабушка Розали смотрит на Марка – так пристально, что юноша в конце концов смущается и опускает голову. – Ну все. Брысь играть! – прикрикивает на них бабушка. _______________________________________ [3] Ченджелинг (англ. changeling) – как подкидыш фейри в человеческой семье, так и человеческое дитя, украденное из мира людей и воспитанное среди фейри. Как правило, сохраняет, либо приобретает волшебные свойства в зависимости от среды обитания. Нередко обрастает гротескными чертами общества, в котором оказалось.