Кукушонок

Вам когда-нибудь приходилось искать маленького пацаненка в огромном старом доме? Тогда вы наверняка знаете, что проблема не в количестве тайников, куда можно спрятаться, а в местах, где ребенок запросто может попасть в ловушку, из которой ему окажется не под силу выбраться самостоятельно. Особенно в таком месте, как дом Картеров. Ингрид ходит по комнатам и изредка тихонько зовет брата. Ей все еще хочется спать, и она решает сварить кофе, хотя мама категорически запрещает младшим детям его пить. Но вот ей кажется, что она видит Джимми – впереди, в коридоре первого этажа. Она выбегает из комнаты, но успевает услышать лишь смех и заметить, как рубашка братца мелькает за поворотом. Негодуя, девочка следует за ним – и вновь успевает лишь мельком увидеть озорника, и тот смеется уже за дверью в гостиную. Ингрид свирепеет, бросается за ним и... со всего маху влетает в кухню, где ее встречает недоуменным взглядом Марк. – Что это с тобой? Некоторое время она пытается перевести дух и справиться с (как это она проскочила в кухню вместо гостиной?!) удивлением. – Он вовсе не пропал никуда! – наконец сердито выталкивает она из себя. – Что ты имеешь в виду? Марк осторожно, чтобы ненароком не пролить горячее молоко, высвобождается из ручонок подкидыша, отчаянно тянущего его за рукав. – Джимми!!! Негодяй просто играет с нами в прятки. Я его только что видела своими глазами. Марк не спрашивает, уверена ли она. И так видит. Но ему трудно поверить, что все так просто: они искали Джимми почти всю ночь, пока дети не свалились от усталости. Не мог же тот взять – и спрятаться настолько хорошо? Или мог? Подкидыш, изловчившись, ухватывает его за прядь волос и тянет ее в рот. – Да пусти же ты! Не выдержав, Марк ссаживает ребенка на детский стульчик. Ему кажется, что подкидыш смотрит умоляюще, но он сердит на него, поэтому попросту отворачивается. Ингрид садится за стол. – Если он в доме, почему не приходит поесть? Джимми никогда не жаловался на аппетит. – Может, таскает из холодильника? Сам Марк вечно «кусочничал», потому что ему не хватало времени и терпения готовить себе обед, когда он учился, так что он не видит в этом ничего страшного. Но Ингрид смотрит на него как на святотатца. – Мама запрещает нам так делать. От этого портится желудок и вообще можно серьезно заболеть. Подрывать авторитет Гвендолин среди детей никак не входит в планы Марка, так что он молча ставит на стол кофе, какао и завтрак. – Думаю, вам стоит после завтрака сделать вид, что ничего не происходит, а я попробую найти его и поговорить. Марку действительно этого хочется. Джимми, конечно, рано или поздно наиграется и покажется, но кто сможет гарантировать, что в следующий раз будет зима и ему не придет в голову, что на улице прятаться интереснее? А затем искать его по всему городу? По всей стране? По всему миру? Жалеет ли Марк сейчас, что ввязался в эту авантюру? Нет. Если он о чем и жалеет, так это о том, что рядом нет неунывающего Рональда. Подобное приключение как раз для них двоих. Все сонно доедают завтрак. Внезапно сверху слышатся взрыв и протестующий крик. Марк вздрагивает, холодеет и чувствует противную слабость в коленях. – Успокойся, Марк. Ингрид смеется, глядя на него. – Это игрушка Майло. Он проиграл. На языке у Марка вертится нецензурное упоминание такой-то матери, но приходится ограничиться лаконичным «ясно». – Все. Я иду искать. Кто-то моет посуду, а кто-то берет на себя подкидыша – сами решайте, кто. Похоже, ребенок перестал вызывать неприязнь у Ингрид, потому что она оставляет посуду Рози, поспешно подхватывая его на руки. И снова никто не замечает странный, умоляющий взгляд ребенка. Марку кажется, что у того просто немного болит животик от обжорства. Он думает, что ничего страшного в этом нет, так что отправляется бродить по дому, за ним несколько другим маршрутом следует Ингрид, которой пришло в голову, что подкидыш вполне может остаться у них жить, а значит, неплохо будет все ему показать. В конце концов, в кухне остается одна лишь недовольная Рози. Вскоре, впрочем, она увлекается своим занятием и начинает тихонько напевать себе под нос. Она не сразу обращает внимание на то, что кто-то окликает ее по имени. – Рози. Голос звучит так тихо, словно из-под пола. – Рози. Девочка не слышит. В кухне льется вода, звенит посуда и песенка хоть и поется полушепотом, но тоже заглушает голос. Но похоже на то, что обладатель его не теряет надежды. – Рози-Роза-Розали... Ты в саду играла ли? Рози-Роза-Розали... Выйди, Рози, посмотри... На этот раз голос услышан. Девочка поспешно выключает воду. – Джимми? Джим, где ты? Эту дразнилочку-считалочку Джим сам сочинил не так давно. Они часто использовали ее, чтобы в присутствии взрослых подать друг другу знак, что появилось срочное дело или новость, которой обязательно лучше делиться тайно. – Здесь, под мойкой, Розали, Ты спустись и посмотри. Рози спускается со скамеечки, распахивает шкафчик, в котором обычно держат ведро, веник с совком и моющие средства, и заглядывает под раковину. И действительно – там оказывается Джимми. – Что ты тут делаешь? – Прячусь. – Тебе не стыдно?! Мы второй день тебя ищем. Марк так расстроен... – Другой один, один другой, Попробуй, угонись за мной. Когда другого ты найдешь, Оригинал ты обретешь. – Джим, ну почему ты такой противный? Прекрати. Это совсем не смешно! Рози становится жутковато. Джим, как истинный сын своего отца, любит иногда сходу сплетать рифмы в единое, осмысленное целое, но без загадок. Его стишки обычно проказливы и понятны. – Один туда все принесет, Другой оттуда извлечет. Туда приходят оба враз. Единственный остался лаз. Девочка пятится через кухню, натыкается на стол и тихо ойкает – скорее от испуга, чем от боли. – На дне живут, их сразу три. Попавшись, в оба ты смотри. От них дорога лишь одна: Не закрывай того окна. – Джимми... В ее голосе звучат умоляющие нотки. Зачем, ну зачем он это делает?! Становится тихо. Капает вода из крана и бьется о железное брюхо раковины. Рози решается вновь взглянуть на брата. Но его там уже нет. Только трубы уползают в темноту. Рози поспешно захлопывает дверцы шкафчика. Она уверена, что если расскажет о случившемся, ее засмеют. Ей и в голову не приходит, что так могут думать лишь взрослые. И, конечно, она не может не знать, что как бы ни устал Марк, он выслушает ее и не будет смеяться. Но зато со всей детской педантичностью она на всякий случай записывает сказанное Джимми. На первый взгляд бессмысленные – эти стихи напоминают ей головоломные задания из сказок о фейри. Если бы Марк выбрал театральное училище, как хотел изначально, он уехал бы из города и скорее всего никогда не встретился бы с Рональдом. Если бы в свое время Джеральд Малоун не выбрал бы именно этот Университет в качестве места для практики из десятка предложенных, а его сестра Мэри не поддержала его в этом решении, Малоуны и вовсе не приехали бы в этот тихий сонный городок. Если бы Пенни Ричардсон не вышла замуж за Патрика О'Брайена... Если бы Патрик, в детстве впавший в кому, так и остался в ее объятиях... Если бы дом, где жили теперь Малоуны, разнесло снарядом... Сколько удивительных «если» вертится в голове у Марка сейчас, когда он держит в руках шкатулку, упавшую с полки и больно ударившую его по плечу. Из шкатулки веером разлетелись старые фотографии, камея, какие-то засушенные цветки лиловатого цвета, надушенная игольница, перстень с зеленым камнем и огромное количество бумажных пакетиков (вроде тех, в каких сейчас толкачи продают героин и кокаин) с порошками от изжоги, бессонницы и головной боли. Теперь все это валяется вокруг Марка. А сам Марк сидит на полу и с любопытством разглядывает фотографию – дряхлый дагерротип, на удивление хорошо сохранившийся. Согласно надписи на обороте Коул и Энн Малоуны когда-то в лучших друзьях имели Линн О'Брайен, прабабку Марка. Что же случилось потом? Рассорились две семьи или их развели войны и прочие потрясения, обрушившиеся на мир на рубеже столетий? Марк задумчиво откладывает дагерротип в сторону. В прошлом можно покопаться и потом. Учебники тоже забыты. Марку уже совсем не до учебы. Стоит все-таки попытаться отыскать Джимми. И когда мальчик найдется, он даже не будет его ругать – лишь бы только тот был цел и невредим.