Кукушонок

Когда они переехали, Рону было четыре. В те времена дом Картеров был одним из четырех, уцелевших в годы войны. На Осенней аллее никто, кроме Малоунов, не жил, и Рон прекрасно помнил тишину, царившую вокруг, лишь изредка нарушаемую бурями с побережья или плачем маленькой Кейти. Именно такая тишина и настораживает его сейчас. Сад завален снегом – так, что заклинило калитку, и Рон сначала бросает на дорожку по ту сторону рюкзак, а потом перемахивает через забор вслед за ним. От ступеней к дровяному сараю тянется узкая тропинка. На ней виднеются следы, опилки, несколько кусков коры. Чуть в стороне, в снегу, четко отпечатались лапы Крысобоя. Рон пожимает плечами и толкает парадную дверь. Она легко открывается, и он входит. – Марк? Рози? Ему кажется, в доме холоднее, чем обычно, так что, не дожидаясь ответа, Рон оставляет рюкзак в холле и спускается в котельную. Термометр и впрямь показывает около тринадцати градусов. Рон подкидывает в топку дров и поднимается наверх. Никто так и не вышел ему навстречу. «В прятки они играют, что ли?» Он не особенно удивлен. Марк, несмотря на всю его почти взрослую серьезность, по существу еще мальчишка. У него не было времени на игры в детстве, да к тому же, с ним мало кто хотел играть. Неудивительно, что он быстро сдружился с младшими Малоунами. О своем детстве Марк рассказывать не любил. Все, что Рон знает о том времени, ему удалось выспросить у словоохотливой миссис Хокли, не первый десяток лет живущей по соседству с домом мамаши О'Брайен. Странный ребенок, очень странный. Весь такой в себе. Постоянно один. В библиотеке просиживал дни напролет. И ладно бы читал. Забивался с книгой в руке в угол какой и этими своими странными глазами как глянет, когда мимо идешь, так всю душу и вынет. В общем-то, учитывая нрав Пенни О'Брайен, это было неудивительно. Было бы странным, если бы Марк ухитрился вырасти самым обычным парнем без глюков и тараканов. – Рози, – снова тихо зовет он сестру. И на этот раз на его голос является Крысобой. Кот садится посреди комнаты, укоризненно смотрит на Рона и заунывно мяукает. На морде у него написано отвращение. – А где дети? И... где Марк? Кошак равнодушно зевает и принимается за свой кошачий туалет. Рон бросается наверх. Все спальни пусты. На втором этаже дверь в театр примерзла намертво: вряд ли туда кто-то мог пройти. «Да что я, в самом деле? Как мать... Наверняка Марк повел их в цирк или в кино, а я раскудахтался...» Посмеиваясь над собой, Рон выглядывает в окно и обнаруживает, почему молчал телефон. Впрочем, он нисколько не жалеет, что сорвался из теплой солнечной Австралии. Без Марка там совсем не весело. И уж лучше чинить провода тут, предвкушая встречу, чем торчать там и мучиться от неизвестности. Рональд улыбается и отправляется чинить провода. Только к позднему вечеру он вспоминает, что никаких следов в саду, кроме своих собственных, не видел, а вся верхняя одежда на месте. И тогда он находит Ингрид, которая сообщает ему, что Марк с детьми, наверное, заигрались в прятки и забыли о времени. Но ему почему-то так не кажется...