Гарри Поттер и компроматные книги

      — Если с пафосными речами покончено, и вы уже достаточно отбили себе ладони, я продолжу читать, — с кислой миной сказал Малфой, перелистывая пару страниц с «нытьём Потти» (как он про себя окрестил их содержание, не замечая за собой чего-то подобного).       — Малфой, а ты не думал, что твой отец или там мать тоже могут умереть? — очень спокойным, почти ледяным тоном произнесла Гермиона.       Драко непроизвольно поёжился и предпочёл внешне никак не отреагировать на её реплику. Однако эта простая мысль, до сей поры не приходившая в его голову, показалась Малфою до жути реалистичной. Судя по всему, его отец впутался в опасную игру: да иначе и быть не могло. «А доживу ли до конца книг я?» — вдруг задумался он. Драко стало сильно не по себе.       — Ерунда, ерунда, — бубнил он себе под нос, скользя взглядом по строчкам и пытаясь отвлечься. — О! Вот тут уже интересно: ОНА УБИЛА СИРИУСА! — закричал Гарри. — ОНА УБИЛА ЕГО — А Я УБЬЮ ЕЁ! И он быстро полез вверх по каменным ступеням — сзади что-то кричали, но он не обращал на это внимания. Полы мантии Беллатрисы скрылись за дверью, и он выскочил вслед за ней обратно в Комнату мозгов…       — И вместо того, чтобы вправить себе мозги или приобрести новые, более качественные, Поттер, конечно же, ринулся дальше. Убивать сумасшедшую ведьму, которая намного опытнее и сильнее его, — скучающим тоном протянул Снейп.       Тут потянуло палёным. Снейп вздрогнул. Малфой тоже. Но это просто Макгонагалл сожгла недавно запечатанное ею письмо для Блэка и начала писать новое.       — Гарри захлестнула такая лютая ненависть, какой он не знал никогда прежде; стрелой вылетев из-за фонтана, он взревел:       «Круцио!»       Беллатриса вскрикнула. Заклятие Гарри сбило её с ног, но она не стала извиваться и корчиться от боли.       — Рыцарь света на пороге в ад! — просипел Годрик, всё также пребывая в дремоте.       — Вот тебе и рыцарь света, — неожиданно для всех буркнула Луна.       Гарри стало стыдно.       — Итак, всем очевидно, мистер Поттер, что Тот-Макароны-Знают-Кто от вас не отстанет по какой-то причине, — начала Ровена, покачав головой. С чрезвычайно строгим видом она посмотрела на Гарри. — Мне кажется, что ваш директор, Дамблдор, всячески «за» все эти стычки, которые были между вами и Макарошиком за эти годы. Хотя сейчас вам всего тринадцать, а в данной книге — пятнадцать. И вы уже используете непростительное проклятье. В наши времена это могло быть нормой жизни, но сейчас вроде как-то нравы должны были измениться…       — На самом деле Гарри был рождён, чтобы свергнуть старого Властелина Тьмы и стать новым! — радостно воскликнул Фред, отказывающийся воспринимать происходящее всерьёз. Ему никогда не нравились мрачные люди и, тем более, мрачные книги.       — Я бы даже не сказал, что реплика Уизли бредовая, — хмыкнул Малфой.       — Мистер Поттер, надеюсь, вы понимаете недопустимость описанной линии поведения? — Макгонагалл сдвинула брови, в упор глядя на Гарри. — Непростительные проклятья — это не шутка. Как и заведомо неравный бой, в котором вы могли погибнуть!       Бедный мальчик совсем покраснел.       — Я… Я не стану вторым Лордом Тьмы. Я вовсе не собираюсь этого делать. Я не буду применять непростительные проклятья, — широко раскрыв глаза, произнёс Гарри, пребывая в шоке от происходящего.       — Только, это, Макарошика ему придётся убить, да? — нерешительно уточнил Рон.       — Рон! — возмущённо шикнула на него Гермиона. — Возможно, это не так!       — Как-нибудь лет через сто. Потому что в ближайшее время он вряд ли возродится, — отрезала Макгонагалл, не желающая форсировать эту тему. — Мистер Малфой, я надеюсь, вы уже успели достаточно посмаковать этот кусок и в состоянии читать дальше.       Драко угрюмо посмотрел на неё и со вздохом перевёл взгляд обратно в книгу. Ровена уже успела перелистнуть страницу.       Следующие пять минут утонули в увлекательном рассказе об эпичном сражении Дамблдора и Волдеморта. Всё опять закончилось ошарашивающим слушающих волшебников поворотом.       — «Убей меня, Дамблдор…»       Ослеплённый и умирающий — каждая клеточка его тела взывала об освобождении, — Гарри вновь сделался орудием в чужих руках…       «Если смерть — ничто, убей мальчика, Дамблдор!» Э-э-э, Тёмный Лорд завладел телом Поттера и решил самоубиться вместе с ним заодно?       — О, нет! Волдигар Поттеморт — это слишком, весь мир обречён! — воскликнул Джордж.       — Что бы ни сделал Макарошик, это жутко и слишком странно, — хмуря брови, сказала Гермиона.       Однако через пару минут узники смогли вздохнуть с облегчением и даже позлорадствовать Фаджу, у которого наконец-то открылись глаза на происходящее, причём очень радикальным способом.       — Вы отдадите приказ удалить из Хогвартса Долорес Амбридж, — произнёс Дамблдор. — Вы прикажете своим мракоборцам прекратить преследование моего преподавателя по уходу за магическими существами, чтобы он мог вернуться к работе. Сегодня вечером я уделю вам… <…> полчаса, которых вполне хватит, чтобы обсудить происшедшее во всех его важнейших аспектах. После этого я должен буду вернуться в школу. Если вам и в дальнейшем понадобится моя помощь, я, разумеется, всегда буду рад оказать её, не выезжая из Хогвартса. Можете писать мне туда на имя директора.       — У вас, что, этот Дамблдор ещё и настоящий министр магии? — спросила Ровена с лёгким недоумением. — А Фадж, получается, лицо для бумажной скучной работы, периодически вставляющий палки в колёса своему истинному боссу, чтобы никто ничего не подозревал?       Рон задумался. Близнецы синхронно фыркнули. Снейп закатил глаза. Остальные же не обратили на реплику никакого внимания. Разве что Драко пробормотал себе под нос нечто невразумительно-недовольное.       Тем не менее, тот факт, что осталось читать всего две главы, порадовал Малфоя. Он продолжил чтение с удвоившимся энтузиазмом, сразу порадовав всех известиями о том, что кроме Сириуса других потерь не было, а в Святом Мунго пару дней придётся провести только Тонкс.       — «Гарри, твои страдания доказывают, что ты остаёшься человеком! Боль — удел человеческий…»       «ТОГДА — Я — НЕ — ХОЧУ — БЫТЬ — ЧЕЛОВЕКОМ!» — взревел Гарри и, схватив с ближайшего высокого столика хрупкий серебряный прибор, швырнул его через всю комнату — он ударился о стену и разлетелся на сотни крошечных кусочков. <…> «Плевал я на вас!» — закричал Гарри, хватая луноскоп и отправляя его в камин. «Я больше не могу, довольно, выпустите меня отсюда, надоело, мне теперь всё равно…»       — Мда, бывает такое настроение, — сказал Рон, похлопав Гарри по плечу.       Снейп хотел сказать что-то острое, что-то очень ядовитое и саркастичное, но в последний момент остановил себя и неожиданно подумал: «Интересно, а что будет, если я так сделаю?». Ему тоже всё надоело, и надоело давно. Страдать в том числе. Однако эта мысль как пришла, так и ушла. Он с грустью сделал вывод, что давно вышел из того возраста, когда мог повести себя подобным образом.       — Следующий год Гарри посвятил тому, чтобы стать анимагом. Наконец-то превратившись в оленя, он скрылся в лесах Албании и остаток жизни провёл в тишине и спокойствии, поедая траву на полянке, — рассказал очередную сказочку Фред.       По мере дальнейшего прочтения, Гарри всё больше и больше проникался сочувствием к своему крёстному. Судя по всему, для будущего Гарри Поттера Сириус Блэк очень многое значил. И ему опять стало грустно. Пожалуй, в последнее время, когда те же близнецы продолжали веселиться, состояние то лёгкой, то глубокой печали стало его постоянным спутником.       — <…> Мои ошибки — ошибки старого человека. Ибо теперь я вижу: всё, что я сделал и чего не сделал по отношению к тебе, несёт на себе явную печать недостатков, связанных с возрастом. Молодым не понять, как думают и чувствуют старики. Но старики виноваты, если они забывают, что значит быть молодым… а я в последнее время, похоже, стал это забывать…       — Никто не хочет написать книгу «Альбус Дамблдор и тысяча одна отмазка»? — иронично спросила Рейвенкло.       — Нет, вакансия свободна, можете заняться, — с предельно вежливым выражением лица сказал Драко, припомнив недавнее помешательство статуэтки.       — Профессор Снейп обнаружил, что Сириус, целый и невредимый, находится на площади Гриммо. Однако после того, как ты не вернулся из Запретного леса, куда вы пошли вместе с Амбридж, профессор Снейп забеспокоился. Ему стало ясно, что ты по-прежнему считаешь Сириуса пленником Воланд-а-как-там-его, и он сразу же оповестил об этом нескольких членов Ордена.       На этом моменте Джинни вспомнила про свой список добрых дел профессора Снейпа, который давно пылился у неё в кармане мантии, и занесла туда ещё один пункт.       — Профессор Снейп настоял на том, чтобы Сириус остался в штабе, — моего появления там ждали с минуты на минуту, и кто-нибудь должен был сообщить мне о последних событиях. Сам же профессор Снейп тем временем собирался поискать тебя в Запретном лесу.       На этом моменте глаза удивлённо округлились как у Драко, так и у самого Гарри. Такого поведения от декана Слизерина никто не ожидал.       — Думаю, мне нужно поставить памятник за то, что я пытался спасти Блэку жизнь, — с высокомерной гримасой сказал Снейп.       — Мистер Снейп, я думаю, вам стоит начать мягче смотреть на мир, — с очаровательной улыбочкой сказала Ровена.       — Если я стану смотреть на этот мир мягче, то он рухнет. Так что давайте оставим всё, как есть, — туманно парировал он.       — Например, то, что у Сириуса не было никого на свете дороже тебя, — спокойно ответил Дамблдор. — А ещё — что Сириус стал для тебя кем-то вроде отца и брата в одном лице.       Гарри потянулся за платочком, но потом вспомнил, что таковых у него отродясь не водилось, и что настоящие мужчины не плачут.       — М… — Драко заколебался на пару мгновений, но решил читать, как есть. — Малфои — несомненно, по наущению Волди… кхм — велели ему найти способ скрыть от тебя факт присутствия Сириуса в доме после того, как он привидится тебе в Отделе тайн.       Никто не стал это комментировать. Но все посмотрели на Драко так, что он обречённо решил, что, возможно, в этих книгах он и выживет, а вот в этой реальности шансов у него мало…       — <…> «Не смейте… обвинять его… Сириуса… в том, что он…» — У Гарри спёрло дыхание и слова не выговаривались как следует, но улёгшийся было гнев вспыхнул снова: Дамблдор не имеет права критиковать Сириуса! — «Кикимер лгун… подлый обманщик… он заслужил…»       «Кикимер таков, каким его сделали волшебники, Гарри», — сказал Дамблдор.       — Между прочим, профессор Дамблдор сказал очень правильную вещь, и нам всем стоит к ней прислушаться! — прокомментировала Гермиона, подняв вверх указательный палец.       — Он уже снова вскочил на ноги, пылая яростью, — он был готов броситься на Дамблдора, который совсем не понимал Сириуса, не знал, каким он был храбрым, как много страдал… <…> А как насчёт Снейпа? — выпалил Гарри. — О нём вы почему-то молчите!       — Вот они — двойные стандарты! — Снейп скривился. — Готовы закрыть глаза на все глупые ошибки Блэка и обвинить во всём меня! Замечательно! Хотя если бы не я, то никто бы не пришёл Поттеру на помощь в министерство.       — Возможно, если бы вы начали вести себя хотя бы вежливо, то люди относились бы к вам с большим доверием и симпатией, — нравоучительно произнесла Ровена.       Перечисление всех проколов Снейпа заставило оного замолчать (однако, увы, он далеко не всё должно принял к сведенью). Тем не менее, Снейп до сих пор не понимал, зачем нужно было вплетать его в разговор о Блэке.       — Пока ты называешь своим домом тот, где обитают кровные родственники твоей матери, Во… Во-во-во, ну вы поняли… не причинит тебе вреда — он не может даже пальцем тебя тронуть. Он пролил её кровь, но она по-прежнему живёт в тебе и в её сестре. Её кровь стала твоей хранительницей. Пускай ты возвращаешься туда только раз в году, но покуда ты ещё можешь называть это место домом, покуда ты принадлежишь ему, Во… Волди ничего тебе не сделает. Твоя тётя знает об этом. Я всё объяснил в письме, которое оставил у неё на крыльце рядом с тобой. Она знает, что, взяв тебя под свою крышу, сохраняла тебе жизнь на протяжении последних пятнадцати лет.       — Вообще-то, Авада Кедавра — максимально бескровный способ убийства, — вдруг задумчиво произнёс Рон.       — Это такой оборот речи! — фыркнула Гермиона.       «Ну вот, замечательно. Пока Волдеморт не возродился, я могу жить с Сириусом, но вот если он воскреснет… Я не хочу возвращаться в эту семейку», — панически подумал Гарри. Новое открытие было для него очередным шоком.       — Ты был слишком дорог мне, — просто сказал Дамблдор. — Твоё счастье было для меня важнее, чем твоё знание правды, твоё душевное спокойствие — дороже моего плана, а твоя жизнь — ценнее тех жизней, которыми, возможно, пришлось бы расплатиться за провал этого плана. Иными словами, моё поведение было именно таким, какого Во-о-о… Волди всегда ожидал от глупцов, способных любить.       Думаешь, я оправдываюсь?       — Он так говорит, будто сожалеет обо всём этом, считая ошибкой, и должен был именно вывалить на одиннадцатилетнего мальчика всю правду и заставить его страдать ещё больше, — недоумённо сказала Рейвенкло.       Макгонагалл вздохнула и сказала:       — Но разве это не мило, что директор относится к нему с таким трепетом?       Гарри поёжился, не зная пока, как ко всему этому относиться.       — <…> Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда, рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца… и Тёмный Лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы… И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой… тот, кто достаточно могуществен, чтобы победить Тёмного Лорда, родится на исходе седьмого месяца… <…> Ты забываешь следующую часть пророчества — ту, где даётся последняя примета мальчика, способного победить Вол… А-а-а, я ненавижу, просто ненавижу это имя! Сам Макарошек отметит его как равного себе. И он это сделал, Гарри. Он выбрал тебя, а не Невилла. Он наделил тебя шрамом — этим благословением и проклятием одновременно.       — Ух ты, Гарри, у тебя могло быть меньше проблем, — Рон сочувственно покосился на друга. — Но Невиллу было бы гораздо тяжелее с этим справиться, так что хорошо, что это не он.       — <…> Он выбрал мальчика, которого считал для себя наиболее опасным.       — Я даже не знаю, прокололся он тут или нет… — задумчиво произнёс Снейп. — Потому что если запереть Тёмного лорда и Лонгботтома в классе Зельеварения, то последний сможет взорвать Волдеморта меньше, чем за две минуты. С другой стороны, сам Поттер ходячее недоразумение, способное совершенно случайно убить величайшего мага столетия и быстрее…       — А, по-моему, вы должны объединиться с Невиллом, Гарри, — Джордж хихикнул. — Такую мощь точно никто не сокрушит. Тем более что Невилла никто не будет воспринимать всерьёз, что даст ему дополнительную фору. Я верю, что в этом парне дремлют скрытые таланты!       — «И это значит, — сказал Гарри, словно выуживая слова из разверзшегося у него в душе глубокого колодца отчаяния, — это значит, что в конце концов один из нас вынужден будет… убить другого?»       «Да».       — Ну вот, раньше мы об этом только догадывались, а теперь подтвердились худшие опасения, — грустно сказала Джинни.       — Смерть — это метафора, — как всегда загадочно изрекла Луна.       — Значит, что бы мы ни делали, мне всё равно придётся убить его? — Гарри начал окончательно впадать в отчаяние. Радужные перспективы в который раз рушились и зарастали паутиной.       — На данный момент достаточно просто не дать ему воскреснуть, и пока что мы достойно с этим справляемся, — отрезала Макгонагалл, не желая разводить в комнате повышенную влажность.       Драко перелистнул страницу и с облегчением выдохнул. Началась новая глава.