Гарри Поттер и компроматные книги

      — Почему-то чем дальше мы продвигаемся, тем больше страниц пропускаем. Хорошо ли это? — Макгонагалл сдвинула очки для чтения ближе к переносице.       Из всей шестнадцатой главы они прочитали лишь маленький фрагмент про Люпина (в котором узнали, что того в детстве покусал Фенрир Сивый — один из самых жутких оборотней, и о том, что все оборотни перешли на сторону Волдеморта) да пару отрывков из диалога Гарри с новым министром — Скримджером. И не то чтобы кто-то был впечатлён этой новой информацией: Люпину, конечно, все посочувствовали, но вот поведение министра было столь типично для этой должности, что не вызвало никакого удивления.       — Чем дальше от настоящего времени события, описываемые в книгах, тем меньше вероятность, что они когда-либо воплотятся в жизнь. Уже только одно ваше знание о том, что случится, меняет будущее, что тут говорить о тех действиях, которые вы предприняли и будете предпринимать… Поэтому детали уходят на второй план, важными остаются лишь некоторые факты, — с абсолютной безмятежностью объяснила Ровена.       Годрик бурно зашелестел страницами и остановился только тогда, когда пролистнул половину следующей главы. Минерва начала читать очередной диалог Гарри с Дамблдором о прошлом Волдеморта, который потом плавно перетёк в очередное воспоминание. История была длинная, и все слушали молча и внимательно.       Макгонагалл как-то смирилась с тем, что Воландеморт — просто очередная кличка, которую Том Реддл придумал сам себе, и спокойно читала его имя по тексту.       — <…> Воландеморт пристально глядел на Морфина, словно пытаясь оценить, на что тот способен. Затем он придвинулся поближе к Морфину и спросил:       — Значит, Реддл вернулся?       — Ага, бросил её, и правильно, гнида такая, мужа ей подавай! — сказал Морфин и снова плюнул на пол.       <…> Проснувшись на следующее утро, Морфин обнаружил, что валяется на полу, совсем один. А перстень Марволо исчез.       Тем временем по главной улице деревушки Литтл-Хэнглтон уже бежала служанка, крича, что в гостиной большого дома лежат три трупа: Том Реддл Старший, его мать и отец.       — Удивительно, как он ещё не убил своего дядю за то, что тот влачил такое жалкое существование, позоря их великий род, — с отвращением произнёс Рон, когда Макгонагалл остановилась, переводя дыхание.       — Интересно, почему тут так сильно выделяются их семейные драгоценности? Сначала этот медальон, потом украденный перстень, который оказался у Дамблдора? — Гермиона в задумчивости написала на пергаменте «перстень» и «медальон», провела между ними пару линий и поставила жирный знак вопроса.       — Отвечая на ваш вопрос, мистер Уизли: Волдеморт подставил своего дядю, совершив убийство его палочкой и наколдовав ему ложные воспоминания, так что потом Морфин взял всю вину на себя, и его посадили в Азкабан, — Минерва не хуже Гермионы умела быстро читать про себя. Она испытывала странное облегчение, что ей не пришлось работать в Хогвартсе во времена обучения Тома Реддла. Такого ученика из своего прошлого ей совсем не хотелось. И, как показала практика, даже Дамблдор ничего не смог сделать с его воспитанием.       — И вот на следующей странице, пожалуйста! — услужливо подсказал Годрик. Пришла пора для второго воспоминания. Как ни странно, это было старое собрание Клуба Слизней…       — <…> «Сэр, я хотел бы знать, что вам известно о… о крестражах?»       И снова произошло то же самое: комнату наполнил густой туман, в котором Гарри не видел ни Слизнорта, ни Реддла — лишь Дамблдора, безмятежно улыбавшегося, стоя с ним рядом. И снова, совсем как в прошлый раз, грянул голос Слизнорта:       «Я не знаю о крестражах ничего, а если бы и знал, вам не сказал бы! А теперь немедленно убирайтесь отсюда и постарайтесь, чтобы я от вас ничего о них больше не слышал!»       — Я не обладаю достаточными сведениями о крестражах. Это нечто из запретных фолиантов по Тёмной магии… И не пытайтесь испепелить меня взглядом, Поттер, я не зарывался в Запретную секцию настолько глубоко, только встречал парочку упоминаний там да сям… Однако одно могу сказать точно: этот туман — поддельные воспоминания. Профессор Слизнорт, скорее всего, ответил нечто противоположное, — Снейпу надоело быть козлом отпущения, и он решил сказать что-нибудь умное.       — Если вам всё же есть что рассказать о крестражах, то лучше сделать это сейчас, — Макгонагалл посмотрела на Снейпа поверх очков. Тот сохранил невозмутимое спокойствие. — Что ж, не хотите, как хотите. Насчёт поддельных воспоминаний вы были правы. <…> Думаю, причина в том, что он стыдится этих воспоминаний, — ответил Дамблдор. — Он постарался переделать свою память и, чтобы предстать в более выгодном свете, затёр те её участки, которые не хочет мне показывать. <…> Ты должен уговорить профессора Слизнорта показать свои подлинные воспоминания — они, несомненно, станут для нас самым важным источником сведений.       — Эм-м-м, он дал это задание Гарри, чтобы тому было, чем заняться? — Джинни с недоумением наклонила голову немного в бок.       — Точно-точно. Наверняка Дамблдор мог сам справиться с этим за пять минут, — поддакнул сестре Рон.       — Ну так надо же чем-то занять Гарри, чтобы он до конца года во что-нибудь слишком опасное не вляпался! — с ухмылочкой ответил Джордж.       Книжный Дамблдор вразумительного ответа на этот вопрос не дал, и Минерва была готова согласиться со своими учениками.       — «Просто засунь безоар ему в глотку».       С секунду Гарри смотрел на эти слова. Что-то он слышал однажды о безоаровом камне, правда давно уже. Не Снейп ли упоминал о нём на самом первом уроке зельеварения? «Безоар — это камень, который извлекают из желудка козы и который является противоядием от большинства ядов». <…>       «Ну-с, Гарри, — сказал он, — что можете показать мне вы?»       Гарри выставил перед собой ладонь с лежащим на ней безоаром. <…>       «Ну и нахал же вы, юноша!» — Он поднял безоар повыше, чтобы весь класс мог его видеть. «О, вы совершенное подобие вашей матушки… Что ж, тут вас винить не в чем — безоар, безусловно, служит противоядием от всех этих зелий!»       Годрик хотел опять перелистнуть половину главы, но Макгонагалл надоело столько пропускать, и она решила лишний раз позлить профессора Снейпа, поэтому прочитала про очередной урок зельеварения. К её удивлению, профессор истерично расхохотался и воскликнул:       — Хоть чему-то я вас научил, Поттер, — и уже тише загадочно добавил, — во всех смыслах.       На удивлённый взгляд Рона Гарри лишь развёл руками. Снейп ещё раз хихикнул и спрятал лицо за ладонью. Фрагменты, касающиеся его учебника, о владельце которого до сих пор никто не догадывался, отчего-то смешили его, как нелепая комедия.       — Была бы моя воля, я бы лучше учился у Принца-полукровки, — сердито ответил Гарри. — Он, судя по всему, был прекрасным специалистом.       Особо влезать в спор Гарри не хотелось. Он смаковал другую информацию. Обычно ему говорили, как он похож на своего отца, и мало кто упоминал, что он похож на мать. И поэтому реплика Слизнорта отозвалась теплом в его душе, ему было приятно чувствовать эту связь. После прочтения пятой части Гарри не мог продолжать с прежним восторгом думать об отце, и теперь задумался о том, что, может быть, характером всё же пошёл в мать… Недаром же у него её глаза, которые, как известно, зеркало души.       — <…> Такой же была и его матушка. Лили обладала интуитивным чутьём на зельеварение, которое Гарри, несомненно, от неё унаследовал…       Снейп очень громко фыркнул.       — Профессор Снейп, имейте совесть! — возмутилась Минерва, подумав, что тот опять что-то хочет сказать против её ученика. — Я не занимаюсь коллекционированием бесполезного хлама, — парировал Снейп. — Хотя тут вынужден согласиться с профессором Слизнортом...       Годрика эти перепалки не интересовали, и он торопливо перелистнул страницу. Как и следовало ожидать, первая попытка Гарри уговорить Слизнорта поделиться настоящими воспоминаниями с треском провалилась. Стоило Макгонагалл начать читать про уроки трансгрессии, как Ровена её тут же перебила, заявив, что это к делу никак не относится. А вот пара абзацев, в которых говорилось о том, что Малфой таинственно исчезал с карты Мародёров, вполне себе интриговали.       — <…> Она не свалилась с кровати, понял, тупица? Это мои конфеты, я выложил их из чемодана, когда искал Карту Мародёров. Мне их Ромильда Вейн на Рождество подарила, и они пропитаны приворотным зельем!       Однако до сознания Рона дошло, похоже, только одно слово.       — Ромильда? — повторил он. — Ты сказал, Ромильда? Гарри, так ты с ней знаком? Ты можешь меня представить?       Начинавшие было засыпать близнецы встрепенулись и покатились со смеху.       — Папа всегда говорил, что в шоколаде содержится слишком много размягчающих мозги флюидов, которые так любят мозгошмыги, — сказала долго молчавшая Луна.       — Уизли, видимо, ест шоколад слишком часто, — фыркнул Малфой.       — Это не шоколад виноват, а Амортенция, глупые дети, — Снейп закатил глаза.       — Почему мы вообще это читаем? — возмутилась Ровена.       — Дорогая, этот момент у меня помечен как один из мелких ключей, поэтому пусть читают, — весьма загадочно для узников ответил Годрик. Страницы виделись ему без слов и предложений, но некоторые, словно помеченные маркерами, светились разными цветами.       — Тут слишком много завязано на любовных отношениях! — Гермиона вздохнула и покачала головой, чем сильно позабавила Джинни.       — Эх, теперь мне хочется напоить Ронни Амортенцией. А ещё лучше — эссенцией весёлости. Судя по всему, это будет то ещё зрелище! — во Фреде проснулось коварство. Рон в ужасе посмотрел на брата и попытался отодвинуться от него подальше, хотя они и так сидели на приличном расстоянии друг от друга.       — <…> «Ну что, опять в здравой памяти? — улыбнулся Гарри. Слизнорт хихикнул. — Огромное спасибо, профессор».       «Всё, что ему требуется, это немного встряхнуться, — продолжал Слизнорт, уже суетясь у заставленного бутылками стола. — У меня есть сливочное пиво, вино, есть последняя бутылочка выдержанной в дубовой бочке медовухи… хм-м… Я хотел подарить её на Рождество Дамблдору… Ну да ладно», — Слизнорт пожал плечами. <…>       Рон уронил бокал, наполовину привстал из кресла, но рухнул обратно, руки и ноги его начали неукротимо подёргиваться. На губах Рона выступила пена, глаза вылезли из орбит.       <…> Он подлетел к Рону, с трудом разжал ему челюсти и засунул безоар в рот друга. Страшная дрожь пробила Рона, он с силой глотнул воздух, а затем тело его обмякло и застыло.       «Забавно, что Поттер научился от меня только двум вещам, и тем из серии “против лома нет приёма”: заклинанию Экспеллиармус и тому, как использовать безоар. Хм, и всё это помогает спасать жизни…» — Гарри в этот момент посмотрел на Снейпа, и его очень озадачило то, что профессор смотрел на него с непривычно-лукавым выражением лица.       — Вы большой оригинал, мистер Поттер, — вдобавок ко всему замечание Макгонагалл заставило бедного паренька покраснеть. Декан сказала это с гордостью.       — Рона отравили вином, предназначенным Дамблдору! Вы понимаете, что кто-то пытался отравить директора?! — а Гермиона как всегда докапывалась до сути.       — Виноват в этом, конечно же, профессор Снейп, как вы любите думать, — с нескрываемым скептицизмом произнёс Малфой. — Кто же ещё мог сварить яд, ага.       — Может быть, и так, мистер Малфой. Узнаем, — сухо ответила Макгонагалл, не спеша с выводами. — У новой главы странное название: «Эльфийская агентура».       Гарри ухмыльнулся, представив Добби в деловом костюме и чёрных очках. В этот раз Годрик вообще не стал заморачиваться и залихватским жестом пролистнул сразу целую кипу листов, добираясь до конца главы, в котором и содержалась вся соль «эльфийской агентуры».       — «Кикимер сделает всё, чего желает хозяин, — сказал Кикимер, поклонившись так низко, что губы его почти коснулись шишковатых пальцев ног, — потому как Кикимеру выбирать не приходится, но Кикимеру стыдно, что у него такой хозяин, да…»       «Добби сам всё сделает, Гарри Поттер! — пропищал Добби, и его большие, как теннисные мячики, глаза наполнились слезами. — Добби почтёт за честь помочь Гарри Поттеру!»       «Вообще-то говоря, пригодиться вы можете оба, — сказал Гарри. — Значит, так, мне нужно, чтобы вы проследили за Драко Малфоем».       — Поттер, да ты омандрагорел! — Драко встал, опираясь ладонями о столик, и гневно впился взглядом в своего врага номер один. — Натравить моего бывшего домовика на меня же! Нарушить личные границы! Последнее вообще противозаконно!       — Мы ещё не узнали, что за незаконные делишки ты проворачивал, Малфой, — воинственно ответил ему Гарри.       — Вы ещё подеритесь, — фыркнула Джинни. — Ну что, я уже как-то к обоим привыкла, — виновато заметила она, увидев недоумённую гримасу Рона. Малфой до сих пор ей не очень нравился, но Уизли начала воспринимать его как неизбежное маленькое зло. Раздражающее, но своё. Слишком долго они жили под одной крышей.       Преподаватели решили в очередной конфликт не вмешиваться. У них были свои личные тёрки. Годрик лениво перевернул ещё несколько страниц.       — Седьмой курс он завершил с высшими, как ты и мог бы ожидать, оценками по каждому сданному им предмету. Все его однокурсники ломали головы над тем, какой вид деятельности им избрать, выйдя из Хогвартса. Том Реддл был старостой, лучшим учеником, лауреатом Специальной премии за заслуги перед школой, и все ожидали от него чего-то особенно блестящего. По моим сведениям, кое-кто из учителей, в их числе и профессор Слизнорт, думал, что он поступит в Министерство магии, и предлагал организовать необходимые для этого встречи, познакомить его с полезными людьми. Реддл на всё отвечал отказом. И следующее, что узнали о нём преподаватели, — Воландеморт устроился на работу в «Горбин и Бёркс».       — Вот это поворот! То есть, он мог без проблем с помощью своей хитрости и обаяния построить себе отличную карьеру в министерстве, через какое-то время легальным путём стать министром магии, получить доступ к тайным архивам министерства, да вообще почти к чему угодно, а вместо этого пошёл работать в какой-то захолустный магазин?! Теперь понятно, почему он не в Рейвенкло! — последнюю фразу Ровена произнесла с весёлой иронией.       — Любитель острых ощущений! — Джинни хихикнула.       — Вот сейчас Грейнджер тоже лучшая ученица, надежда школы, гордость Гриффиндора, а потом станет какой-нибудь Тёмной Императрицей Гермиденжер, наберёт себе армию свободных эльфов и пойдёт громить чистокровных! — мстительно прищурившись, предположил Драко.       — Ты будешь моей первой жертвой! — с ласковой улыбочкой пообещала Гермиона.       Весть о том, что Том Реддл собирался стать профессором, заставила студентов вздрогнуть. Однако причины, которые назвал Дамблдор, заставили их по-другому взглянуть на профессию преподавателя в Хогвартсе. Перспектива работать здесь звучала довольно привлекательно…       — <…> Как и в случае Морфина, когда я отыскал Похлёбу и проник в её память, жить ей оставалось совсем недолго. Однако, кроме того, что Воландеморт знал о чаше и медальоне, воспоминания старушки ничего не доказывают. Ко времени осуждения Похлёбы семейство Хэпзибы уже обнаружило пропажу двух её величайших сокровищ. <…> Но ещё до того, как они убедились, что чаша и медальон исчезли, продавец из магазина «Горбин и Бэрк», тот самый молодой человек, который с таким постоянством навещал Хэпзибу и так её очаровал, бросил работу и пропал. <…> Воландеморт совершил ещё одно убийство. <…> Он пожелал завладеть двумя баснословными сокровищами, которые показала ему несчастная, одураченная им старуха. И точно так же, как он обворовывал детей в сиротском приюте, как завладел кольцом своего дяди Морфина, точно так же он скрылся теперь с чашей и медальоном Хэпзибы.       Ровена снова заходила из стороны в сторону, встревоженная новой информацией. Ей очень не нравилось, что Том Реддл начал собирать вещи, связанные с основателями Хогвартса. Ладно, медальон — он принадлежал ему по праву рождения, но вот чаша Хельги… Он так и до её диадемы добраться может! И натворить бед с её помощью… Или испортить её. Судя по его провалам, диадемой он точно не воспользовался, но вот испортить её мог запросто. «Не для того я так долго над ней работала!», — рассержено подумала Рейвенкло.       — А что за удивительные свойства были у этой чаши? — с любопытством спросила Джинни.       — Совершенно замечательные, надо сказать! — Годрик буквально засиял. — Можно было налить в чашу любой напиток, и он не заканчивался до тех пор, пока волшебник сам не очищал ёмкость с помощью специального заклинания. Хельга предпочитала пить ромашковый чай, но во времена нашей бедности… да и не только бедности… мы, помнится, устраивали знатные попойки благодаря этой маленькой посудине! И ни одна партия в слизеринский покер без чаши тоже не обходилась…       — Годрик, ну что ты такое детям рассказываешь! — Ровена укоризненно пожурила друга. — Можно было ограничиться частью про ромашковый чай!       Близнецы, считавшие Годрика своим духовным наставником, начали обсуждать, как можно повторить этот трюк в домашних условиях…       — Возможно, если бы кто-нибудь рассказал это Томчику Реддлу, то проблем было бы меньше, — возразил Гриффиндор, ничуть этим не убедив свою напарницу.       — <…> Доказательством тому служат последствия нашей недолгой встречи. Видишь ли, с тех пор как я отказался предоставить это место лорду Воландеморту, ни одному преподавателю защиты от Тёмных искусств продержаться у нас больше года не удавалось.       — Так вот откуда растут ноги у этих слухов о проклятии! — воскликнул Рон. — Из-за этого гада у нас ещё и профессора нормального вечно нет!       «Если я переживу всё это и не смогу стать мракоборцем, то пойду работать преподавателем защиты от Тёмных искусств. И, как показывают книги, у меня есть к этому способности. Ах да, ещё я единственный, у кого получается рушить все планы Волди, так что я выживу», — подумав так, Гарри довольно улыбнулся. Хорошо было видеть будущее более определённым и перспективным. Опять же, можно было насолить Волдеморту.       — Ну и видок у Волдикекса, конечно, стал! — заметил Джордж. — Наверное, все те годы занимался Тёмной магией.       — Ага, а потом пошёл проситься в преподаватели. Представляю его первый урок: «Здравствуйте, дети, сегодня я научу вас потрошить магглов с помощью одного короткого заклинания!» Или ещё лучше: «Добрый день, дорогие студенты, тема нашего занятия: сто лучших пыток за последнее тысячелетие. Практику будете отрабатывать друг на друге».       — После этого методы преподавания профессора Снейпа кажутся просто превосходными!       — Вы что-то имеете против моих методов преподавания, мисс Уизли?       — Как видите, профессор Снейп, уже нет! — моментально выкрутилась Джинни.       — Ловлю вас на слове, — не растерялся Снейп.       — Я больше никогда не буду жаловаться, что вы задаете слишком много домашнего задания, профессор Макгонагалл! — от души сказал Рон. Минерва усмехнулась.       — Что ж, очередная глава закончилась, а я немного подустала. Мистер Уизли, не хотите продолжить?       Рон скривился, а Гарри вдруг подскочил и заявил, что он хочет читать дальше. Профессор снова заменила Гермиону, сев за отчёт, а Гарри подошёл к столу и нетерпеливо схватил книгу. Ему было очень интересно, как он в будущем выпросит воспоминание у Слизнорта и что это им всем даст…