Трудный возраст

Тэхён реальный 4D. Его странность, ненормальность и эксцентричность ни разу не были навязаны продвигающей компанией или продюсерами шоу. Он склонен совершать необдуманные поступки, ластиться к людям и занимать собой необъемлимое пространство, где бы ни находился. А ещё у него слишком глубокое и бездонное сердце, в котором компактно помещаются семья, друзья, Бантаны, поклонники и ещё десятка четыре близких людей. И Тэхён сам не может определить, кого любит больше, испытывая ко всем щемящее чувство нежности и собачью преданность. Он способен, как губка, впитать в себя чувства, надежды и настроения людей, за что Шуга шутки ради зовёт его экстрасенсориком. Пусть способы утешения окружающих отличаются от общепризнанных, после беседы с Ви человек выходит просветлённым и чуть более понимающим, чем раньше. Когда к нему заваливается усталый Чимин и жалуется на непонимание со стороны хореографа, на то, что он и так работает как проклятый и является основным танцором, а на нём срываются, как на деревянном Джине, тот долгое время молчит, неотрывно смотрит в тёмные глаза, гладит по рукам и наконец произносит: — Всё про тебя ясно. — Что ясно? — Ты лох-имнида. Не лезь со своим горячим темпераментом под горячую руку. Чимин, в общем-то, охреневает от реплики лучшего друга, но зато сразу успокаивается и задумывается над сказанным. А Ви обнимает танцора со спины, кладёт подбородок на его оголённое плечо, горячо и доверительно дыша в район шеи: — Перестань, идиот, ты идеален, — только Тэхён может безнаказанно говорить обидные слова с непроницаемым и жалостливым лицом. И Чимин верит. За утешением часто обращается Джин. Обычно это происходит на кухне: он стоит, мнётся, одёргивает края футболки и, отбрасывая последнюю гордость, сквозь зубы шипит: — Тэ, я толстый, — и больше ничего. Все знают, насколько эта тема болезненна для старшего. — Нет, хён, ты не толстый, — улыбается Ви, трепля хёна по волосам, — ты тупой. — Да как ты смеешь, мелкий, — Джин не обижается и говорит скорее для галочки. И он готов затянуть Ви в объятия, услышав: "Хён, не напрягайся, у тебя отличная фигура, сам бы не отказался от такой". Тэхён готов поддержать каждого, вплоть до стилистки с пропавшей пудрой. И не надо на него злиться: Ви один из редкой породы людей, готовых отдать всего себя окружающим, не прося взамен денег, славы или фальшивой дружбы. А ещё он грустит, когда люди по непонятным причинам отказываются от него, воротят носы и прекращают общаться. К примеру, Чонгук. Тэхён, не замеченный другими, мучается от боли: одного парня, считывающего эмоции по зажжённым огонькам в глазах и еле заметным царапинам на руках, больше, чем достаточно. Тэхён, страдая, постепенно сгорает изнутри, не понимая этого. Совершенно новое чувство для парня, привыкшего улыбаться с самого появления на свет. Столкнувшись в дверях, Чонгук отскакивает и опускает глаза — Тэхён нагибается, всматриваясь в эфемерно разлившееся в них чувство раздражения; не поделив последний апельсин, Ви по-доброму отдаёт его макнэ — тот бросает фрукт на пол и убегает; по привычке войдя в ванную, когда её принимает младший — Ви предлагает какую угодно помощь, но тот психует, кидает в него мочалку и просит провалиться куда подальше. Это ненормальное поведение вызывает у Ви желание сблизиться с Чонгуком, утянуть его на кровать в гостиной, посадить между раздвинутыми ногами и сделать массаж для затёкшей спины, просматривая по телеку новый выпуск "Бегущего человека" с приглашённой Сюзи. Или упросить пойти в парк аттракционов, затащить в комнату ужасов, самому испугаться и доверительно переплести пальцы с младшим, различая в наполненной зловещей музыкой комнате его сбившееся с ритма дыхание. А ещё можно пойти в ресторан, взять одну порцию рамёна на двоих, смеяться над голосом Рэпмона, раздающегося из динамика чонгуковского телефона: "Мелочь, ты случаем не оборзела ли, на часах два ночи! Завтра в семь прогон танца! Быстро разыщи этого чокнутого Тэхёна и идите вместе домой, а то менеджера удар хватит". Потом зацепить палочками несколько макаронин, одновременно начать их есть, постепенно сближаясь, как собачки из какого-то диснеевского мультика, и, наконец, со смехом и удивлением стукнуться губами. Другой сценарий: остаться допоздна репетировать вокал и научить макнэ брать первые несколько нот высокого баса. И таять от слов благодарности за добавление ещё одного таланта в мультиталантливую копилку. Не мороча голову, Ви хочет свидания с макнэ, но проглатывает это несбыточное желание, пряча в дальний закуточек своего безразмерного сердца. Он не понимает, что Чонгуку уже семнадцать, что тот осведомлён про последствия свиданий чуть ли не больше старшего, что тот уже бреется по утрам и понимает, чего хочет от него Тэхён.

***

А внутри Чонгука всё болит и рушится, когда он видит, как Тэхён улыбается, заваривая утренний чай для Намджуна.

***

Перед грядущим камбэком Тэхёну красят волосы в тёмный цвет, а младшему кажется, что он рванёт, и ни менеджеры, ни одногруппники не смогут остановить тот поток действий и слов, который сдерживал в себе макнэ на протяжении двенадцати месяцев. Впервые за полтора года (перед дебютом ему несколько дней осветляли волосы) Чонгук видит Ви таким, каким тот был раньше: естественным и настоящим. И в его рту сохнет от глупого смеха друга, его руки тянутся потрепать Ви за волосы, а зубы — укусить за загривок; в штанах становится теснее без наличия прямого на это повода, а Юнги слишком подозрительный и чересчур быстро соображает причину помешательства. Чонгук глубоко дышит, пытаясь перебороть скользящий по кожаным брюкам друга взгляд: — Let's go, — и уходит в туалет, на индивидуальную репетицию их совместного weekend`а.