Чёртов треугольник

Куросаки стоял в большом зале Лас-Ночеса. Перед ним – Айзен, Гин и Тоусен, а с двух сторон – вся Эспада. Он пришел сюда лишь отчасти по своей воле; один, потому что только в этом случае можно вернуть Орихиме в обмен на его жизнь. С чего вдруг Айзен решил пойти таким путем, никому не было ясно, а почему и шинигами согласились сплавить Куросаки – тем более. Но мальчишка догадывался – по той же причине, что отправляли его в одиночку и уж никак не волновались о судьбе неполноценного, всего лишь временного шинигами, а девушка обладала немыслимой силой, и ее нельзя было терять. Поступок Айзена же вообще казался неадекватным. – Ты ее точно отпустишь? – Наивный ребенок. Пришел сюда один и не подумал, что я могу сыграть нечестно, – Айзен медленно говорил, поэтому Ичиго это стало раздражать. – Я не дамся живым, да еще и ее заберу, поэтому давай по-хорошему! – он вспылил, и оба знали, что произойдет в этом случае. Губы Айзена изогнулись в легкой полуулыбке. – Она уже в Мире Живых. Кватра привел доказательства, показав запись, а потом Ичиго отвели в камеру. Он не сопротивлялся, потому что сделка оказалась честной, а нарушь он правила, неизвестно что произойдет… хотя очень даже известно. Ночью пришел Гриммджо. Мальчишка лежал на спине, рассматривая потолок. Он был во всё той же черной форме, но не сливался с темнотой, а рыжий и светлая кожа практически светились. Когда к решетке приблизился аранкар, Ичиго не обернулся – ему неплохо ночевалось и наедине с собой. Гриммджо осмотрел его и присел на корточки. – Быстро они тебя сплавили, – мальчишка и бровью не повел, потому что это замечание было ожидаемым. Немного погодя Секста добавил, – Догадываюсь, почему ты пригодился Айзену – разнесешь Готей и мокрого места не оставишь, – тут уже Ичиго перекатился набок, а потом и вовсе сел. – Не смеши. Если шинигами решили, что я бесполезен, то Айзену уж не на что рассчитывать.. – он не помнил? О рогатом пустом знал только Хичиго? Быстро придя к такому выводу, Гриммджо решил и не рассказывать ничего рыжему. Тот понял ответное молчание по-своему. – Чего ж тогда выпендривался? – Терять нечего, авось, там подфартило бы, и реально спас, – Ичиго слабо улыбнулся. Похоже, он и сам не особо верил в свои слова. – Оптимист, – рыкнул Гриммджо. Теперь уже Ичиго ничего не отвечал. Тот, с кем он дрался и кто его ненавидел, не мог сказать ничего дельного, только если на нервы серьезно подействовать. Неделю спустя рогатого пустого выпустили на первую серьезную охоту. Он на раз справлялся с любым противником, будь то адьюкас или офицер, а если случайно и получал раны, то быстро восстанавливался (регенерация не как у Кватры, но тоже серьезная). Но вот образумить его оказалось непростой задачей. С берсерком отправили нескольких аранкаров, и Гриммджо был в их числе. Когда пустой не на шутку распалился, чуть не накинулся и на «своих», попытавшихся ему что-то объяснить, пришлось спасать ситуацию Сексте, иначе бы кто-то точно пострадал. Едва в поле зрения пустого появился аранкар, и тот направился к нему. Он был на взводе, но решимость Гриммджо не пошатнулась (как было в первый раз), и Секста лишь недовольно следил за тем, с какой скоростью тот приближался. Аранкар отпустил всех, решив, что зрители ему не нужны. Пустой подошел к нему, вновь начав «ластиться». – Пойдешь за мной? – перехватив руку, Гриммджо четко произнес вопрос, попытавшись донести его смысл до сознания берсерка. Тот наклонил голову вбок и так посмотрел на аранкара. Гриммджо выждал несколько секунд, – Ну? – чуть жестче спросил он. Пустой вытянул свою руку из захвата Сексты и отодвинулся от него. Гриммджо расценил это как согласие и пошел вперед. Не стоило и оборачиваться – пустой послушно следовал за ним. Насколько он застрял в этом облике? Хичиго знал о нем, но говорил, что тот обделен мозгами, значит, не подвластен пустому? И его однозначно влекло к аранкару на уровне инстинктов, вот только оставалось понять, по какой причине. Или не стоило копаться в этом? Гриммджо услышал шум за спиной. Он тут же обернулся – мальчишка лежал на спине. В этот раз аранкар не почувствовал заранее ничего, но и падение не было смертельным. Недовольно выдохнув, Гриммджо поднял Ичиго на руки и так, не останавливаясь, вернулся в Лас-Ночес, окончательно убедившись, что мальчишка заметно полегчал. Он занес Ичиго в свою комнату и уложил на кровать – отсыпаться. Не задержавшись здесь, Гриммджо направился к Айзену. Не соблюдая никакого этикета, Секста распахнул огромные двери и прошел в зал, начав с «порога». Он уловил взгляд Айзена и, будто они были тут только вдвоем, властно заявил: – Беру его под свою ответственность. Если он стухнет в твоей тюрьме, не будет никакого толку, – аранкар стоял в центре, нахально смотря на шинигами – остальным пришлось потесниться. – Не тяжеловат ли груз? – но казалось, Айзену было всё равно, пока пешки на правильной стороне доски. – Коли так отвечаешь.. – Гриммджо не нашел нужным заканчивать фразу и, довольно улыбаясь, ушел. Ему уже было плевать на мнение остальных, всегда так было. Ичиго спал. Он действительно был истощен, а того количества пищи, что ему давали в камере, мальчишескому растущему организму оказалось мало. Гриммджо сел возле него. Расслабленное тело, невинное лицо, тонкие кисти – перед ним лежал лишь человек, который всё еще вызывал непонятную злобу, но который просто спал. Сейчас Секста и не мог определить, с чего это всё началось – с первого ли удара или самоуверенности, пылкости, необоснованного оптимизма – просто где-то внутри сознания родилось это чувство. А потом появился Хичиго. Этот момент Секста помнил идеально (да и как забыть то, после чего крыша поехала?). Он поражался, как одно существо могло вызывать противоположные чувства, как он мог принимать одного и был готов убить другого. Но сейчас мальчишка просто спал, абсолютно беззащитный и.. нет, не из-за этого что-то внутри аранкара переключилось. Казалось, что на мгновение он смог взглянуть на Ичиго по-другому, не как на врага или друга, не как на того, в ком спрятан Хичиго, а просто «по-другому». Что скрывалось в этом слове не было важным, но, возможно, он сможет теперь адекватно воспринимать рыжего? Хоть капельку… Мальчишка проспал несколько дней, а после пробуждения обнаружил рядом с собой аранкара. Тот ничего не делал, так же мирно сопел и, казалось, не собирался просыпаться. Ичиго сел, ощутив себя намного бодрее, и осмотрелся. Он был в светлой комнате, на мягкой кровати; на маленьком столике – несколько стаканов, а вот окошечко под потолком зарешечено. Дрожь пробрала его тело, и Ичиго отвел глаза. Он был в комнате аранкара, Сексты. Тот лежал рядом, будто не боясь за свою жизнь, не боясь ничего. Гриммджо шевельнулся. Ичиго тут же посмотрел на него, понимая, что бежать просто бессмысленно – вылезет Хичиго и всё равно что-то натворит. Мысли казались безысходными, но и он вёл себя довольно апатично. Гриммджо поднял на него глаза, и шинигами теперь посмотрел в них. Они были большими и светлыми, словно небеса, а его рыжие волосы отражались маленьким солнышком. Он увидел это. Но почему? И почему сейчас? – Ты мне должен, – грубо бросил Гриммджо и после добавил уже более мирно, – Нормально себя чувствуешь? – Отлично просто, и не буду спрашивать, чем ты меня отпаивал. – Вот и не икай об этом, – неагрессивно ответил Секста. Ичиго отвел глаза. Что теперь? Он всё еще может что-то решать? Тогда тут только один выход… – Это значит, мне пора отступать?.. – Гриммджо прищурился, пытаясь сообразить, о чем говорил рыжий. Но прежде мыслей аранкара на лице того стала образовываться маска, а когда мальчишка открыл глаза, они уже были черными. Губы вновь сложились в кривую улыбку. – Он дал добро, – Секста услышал родной голос. – И что же теперь? – несколько невинно спросил аранкар. Перемена оказалась неожиданной, а Хичиго явно был в хорошем настроении, но он только что проснулся, хоть рыжий и сказал, что уже в полном порядке. Пустой сам наклонился к Сексте и коснулся его губ, упершись одной рукой в кровать возле головы, а другой придерживая аранкара за подбородок. Тот опешил и завис прямо-таки во время процесса. Хичиго это не особо понравилось, и он приподнялся, чтобы заглянуть в глаза Гриммджо. – Я тут такое предлагаю.. а ты спишь, – черные с золотом глаза, белая кожа, волосы – на Гриммджо смотрел тот, кому металлический голос подходил больше, и не было никакой маски. – Не хотел раскрываться раньше времени? – Проверял. Я ж, блин, весь белоснежный.. – недовольно начал Хичиго, и Гриммджо тут же приложил палец к его губам, заставив замолчать. В черных глазах мелькнуло сомнение, а волосы и кожа вдруг начали приобретать цвет. Аранкар тут же притянул Хичиго к себе, начиная целовать. Тот сам предложил, а из-за глупостей начинал брыкаться, а Гриммджо не собирался ни от кого отнекиваться, тем более что у него и так откровенно стоял. Хичиго раскрылся, не собирался больше ускользать, и аранкар, конечно же, желал этим воспользоваться. Неожиданность и светлое утро как рукой смело – их начинал поглощать темный и сладкий мрак. С еще большим наслаждением Секста касался белой кожи, впивался в нее, оставляя собственнические метки. Гриммджо не желал выпускать любовника ни на мгновение, чем еще больше напоминал хищника – уж от того добыча не ускользнет. Секста выцеловывал ключицы, тут же опускался к животу, поглаживая бока руками, к чему-то прислушиваясь и замирая, а потом вновь начинал ласкать губы. Казалось, чем больше страсти в них двоих пробуждалось, тем дольше держался истинный облик Хичиго, что не могло не радовать Гриммджо, хотя ему была приятна любая мелочь. Он прикоснулся к внутренней стороне бедра любовника и замер. Дышалось с трудом, а соображалось и того хуже, но Гриммджо кое-что помнил. Поддавшиеся страсти глаза, его грудь, сжатые пальцы, подрагивавший живот – вот если аранкар напортачит теперь, ему точно не простят. Секста сглотнул, коснувшись пальцами напряженного входа. Он чувствовал Хичиго однажды, но так и не дошел до конца, и теперь хотелось еще больше, аж до потемнения в глазах, а в них маячил лишь любимый. Гриммджо зажмурился, протиснувшись внутрь сразу двумя пальцами. – Попробуешь.. снова попытаться порвать.. хребет сломаю, – остудил его Хичиго, почувствовав резкость партнера. Гриммджо, конечно же, принял это к сведению, но.. всего через несколько мгновений тот сам начал насаживаться на пальцы, прося большего. В этот раз Хичиго сам желал быстрее окончить с подготовкой, чтобы вновь почувствовать, по-новому почувствовать. Игры в кошки-мышки закончились – он поймал самого себя, но притянул и Сексту в свою ловушку. Когда Гриммджо уже вколачивал Хичиго в постель, тот стонал, не сдерживаясь. Пусть было немного больно, но удовольствие оказалось сильнее и настойчивее, и пустой окончательно сдался. Он принял Сексту. Не было поворота назад, только этот обезумевший кошак, так дрожавший над ним. – Не.. исчезнешь?.. – Хичиго удивился, как тот додумался до такой глупости, но, всё же, ответил. – Не-е..нх!.. – он задыхался, подаваясь каждому движению Гриммджо, и такое согласие того устраивало. Сполна. До самых последних звездочек перед глазами, Гриммджо держал гибкое тело в своих руках, не отпуская. Он старался увидеть его всего, сплестись намертво воедино. Пока Хичиго позволял, он не хотел бы его отпускать. Никогда.