Стокгольмский синдром

От взгляда омеги прошибает потом и дрожью - он тяжёлый и давящий. Занзас обходит взглядом притихших студентов и цокает языком: - Мусор, и кто это сказал? В отличии от взгляда голос его почти ласков, но только от него окружающие ещё больше вжимают головы в плечи, и никто не стремится выйти навстречу омеге. Брюнет только фыркает презрительно и цедит сквозь зубы "Трусы!". Что студенты боятся его - ясно как белый день. Уже давно. Но почему не боится Савада? Тсунаеши же, с трудом подавляя желание спрятаться куда-то за надежных Сасагава, Мукуро и Хибари, наоборот расправляет плечи и вскидывает вверх подбородок: - Поверь, ты бы пожалел. Занзас явно бревно в постели. По крайней мере я от него никакого удовольствия не получил. Просто текущая дырка, которую... Договорить Тсунаеши не успевает. Ему крайне больно прилетает слева в скулу. Потом ещё один удар в подбородок, следующий под дых. Савада сглатывает ставшую вязкой слюну, чувствует развивающийся по языку соленый вкус крови. Неприятно, и он сплевывает жидкость на пол. - Щенок, - Занзас отворачивается, пальцем подманивая к себе Скуало и что-то негромко шепча ему на ухо. Супербиа послушно кивает, внимательно слушая, а после хватает Бела за руку и почти бегом устремляется прочь из столовой. Возвращаются они со свертком новой одежды, и Занзас, ещё раз фыркнув, при всех начинает стягивать с себя несвежую рубашку. Она отправляется в полёт, приземляясь на плечо Тсунаеши. Почти тут же туда же падают брюки, омега остаётся лишь в бельё. От откровенного стриптиза у присутствующих закипает кровь, но брюнет лишь беспечно достаёт из свёртка пару боксеров и берётся руками за те, которые на нем. Но на него вихрем на летает Савада, набрасывается на плечи пиджак и шипит на всю столовую: - Не здесь! Вообще офигел! А ну живо отсюда. Шокированный омега лишь кивает, позволяя шатену вывести себя из помещения, но тут же припирает его к стене и нависает сверху: - И что это значит? Щеки Искры мучительно алеют, он отводит взгляд: - Ты не чувствуешь запах?